Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин
— Меня больше заботит другое, — вздохнул я. — Как теперь нам поступить? Бросить здесь убитых, так их зверье погрызет, не по-христиански это.
— Свалим в телегу, да закидаем теми же ветками можжевельника, — предложил мой советник. — Как только приедем в Вятку, то полицию сюда отправим, пусть разбираются.
— Кстати, а о чем ты мне хотел на полянке сказать, когда решил, что сваливать нужно? — задал я вопрос Анзору.
— Нам следовало внимательно осмотреть дорогу, — указал рукой мой советник на тракт. — Яма искусственного происхождения, кое-где видны следы лопаты, а вот бревен, кои должны оставаться от встрявших телег, нет.
Ну, согласен, если присмотреться, то советник прав, в данном месте явно кто-то руку приложил. Тех же пеньков достаточное количество, а вот стволов деревьев нет. Значит кто-то все это растаскивал и с глаз убирал. Вряд ли бы обозники такими вещами озаботились, да и не зачем им из колеи бревна вытаскивать.
— Господа, давайте трупы в телегу сложим и как предложил господин Анзор, закидаем колючими ветками, авось до приезда полиции, зверь не заинтересуется погибшими, — озвучил я принятое решение.
Задержка в пути составила больше часа, что настроение далеко не повышает. Такими темпами мы в столицу доберемся через неделю, что непростительно долго. Сумеет Ольга Николаевна продержаться? Хочется надеяться и верить. Главное, чтобы не вздумала от престола отрекаться. Впрочем, императрицу знаю хорошо, та женщина волевая, скорее всего сама из револьвера до последнего станет отстреливаться.
Машины двинулись в путь, дорога неважная, но, слава богу, больше нигде на застревали, хотя и приходилось снижать скорость до минимума. Вновь менялся с подпоручиком местом за рулем, а Анзор пересел в машину сопровождения. Наконец-то впереди замаячили городские огни. Нет, мы проезжали небольшие городишки, не считая деревень и даже видели конные патрули, но нигде не останавливались. В свою очередь нас никто и задерживать не пытался и даже узнать откуда мы тут взялись. Хорошо это или плохо? Для нас – отлично, а вот местную власть и полицию необходимо пожурить. Этак можно все что угодно перевезти, и никто не поинтересуется. Как так? Хотя, подозреваю, что и в окрестностях того же Екатеринбурга дело обстоит аналогично. Не следует забывать, что легковой машиной может далеко не каждый воспользоваться, не говоря уже о двух. Тем страннее поведение банды. Они же не глупцы в конце-то концов! Но на целенаправленную засаду на меня это никак не похоже, слишком наивный наскок.
— Дорога перекрыта, — заметил Павел Арсеньевич и сбросил скорость.
Фары светят далеко, да и так называемый пропускной пункт ярко освещается в свете нескольких костров. Впрочем, все верно, как ни крути, а пускать в город без проверки документов кого не попадя никак нельзя.
— Не доезжая пары метров до шлагбаума остановитесь, движок не глуши, — отдал я распоряжение водителю.
В нашу сторону направился один из несших караул, Павел Арсеньевич открыл дверь, но из машины не вышел.
— Доброго здравия, — отдал честь караульный. — Господа, предъявите бумаги и объявите цель визита в Вятку, — озвучил вопрос пожилой жандарм, пригладив свои пышные усы.
— Проездом, — коротко ответил я и предъявил свое удостоверение личности: — Наместник Урала, Чурков Иван Макарович с сопровождением.
— А чего ваши люди, господин наместник, на меня свое оружие наставили? — хмыкнул жандарм, косясь в сторону второй нашей машины.
Оглянулся я и тихо ругнулся, Анзор стоит и держит перед собой автомат, а рядом с ним еще трое офицеров. Пришлось мне из машины выбраться и кулаком в сторону советника погрозить.
— Охрана, — коротко ответил жандарму, который отдал мне бумаги. — Вы бы, любезный, нас сопроводили к главе города или губернатору. Пару слов им скажу, да дальше поедем.
— Не по чину, — коротко ответил жандарм. — Вы меня простите, доложить должен, прежде чем вас пропустить. Пропуска-то не увидел, а получить по шапке не хочу. Минут десять обождать придется.
— Понимаю, — кивнул я, — служба.
Ожидание затянулось, жандарм ушел в свою сторожку и носа оттуда не кажет, а трое служивых прохаживаются вдоль шлагбаума с винтовками на перевес. Предложение прорываться с боем – отверг, как и захватить этих нерадивых служивых в плен. Начинать с конфликта нет никакого желания, этак возникнет недоразумение и отбивайся потом от всего Вятского гарнизона. Войти-то в положение можно, время за полночь, не везет нам с въездом в крупные города.
Наконец прибыл какой-то молодой поручик, представившийся адъютантом и секретарем губернатора и попросил следовать за ним. Шлагбаум подняли, и мы въехали в город. Впереди, показывает дорогу поручик, сидя в седле на смирной лошадке и он явно пытаясь принять важный вид.
— Очень рад! — пожал мне руку князь, которому лет за пятьдесят. — Сергей Дмитриевич Горчаков, к вашим услугам.
Мы прибыли в его особняк и сразу же он к нам вышел. В доме, немаленьком, кстати говоря, светятся почти все окна, доносятся какие-то крики, словно случился пожар.
— Приятно познакомиться, князь, — ответил я в свою очередь любезностью, а потом представился: — Иван Макарович Чурков, наместник Урала.
— Пройдемте в гостиную, там места хватит всем, — неопределенно махнул он рукой в сторону лестницы. — Столы уже накрывают и от этого такой шум стоит.
— Помилуйте! Какие столы? — покачал я головой.
— Неужели вы думали, что о вашем прибытии мы не знали? — усмехнулся в свою аккуратную бородку князь. — Вот, даже не ложился еще. Правда, рассчитывал, что прибудете немного раньше.
— А то вы дороги в своей губернии не знаете, — хмыкнул я, понимая, что придется на пару часов задержаться, никуда от этого не деться.
По лестнице спустилась хозяйка дома, как представил ее князь – любимая супруга и мать двоих детей Анна Евграфовна. Супруга губернатора и слышать не пожелала, что мы пытаемся как-то уклониться от званного ужина.
— Разве мы вправе отказать такой великолепной хозяйке? — поцеловал я княгине ручку, а потом обратился к ее мужу: — Сергей Дмитриевич, нам бы переговорить и желательно в присутствии начальника полиции или сыска. По дороге произошло одно событие, которое касается их вотчины.
— Они скоро оба прибудут, — кивнул князь. — Кстати, Иван Макарович, вы уж не серчайте, но зная о вашем прибытии пригласил несколько человек на данный прием. Люди желают с вами познакомиться.
Ничего князю не ответил, прошли мы в гостиную, а на пороге я крякнул от удивления и вопросительно посмотрел на хозяина особняка.
Глава 6. Первое столкновение
Огромный бальный зал, со столами и уставленной на них снедью, тихо играют музыканты, а присутствующие смотрят на меня и хозяина особняка. Дамы в праздничных платьях, господа в строгих костюмах и парадных мундирах. На вскидку тут человек сто и на этом празднике стою я в дверях, в грязной шинели и с засохшей глиной на сапогах.
— Дамы и господа! Наместник Урала, Иван Макарович Чурков! — вышел и громогласно объявил губернатор.
Шепоток пробежался по гостям Сергея Дмитриевича, какой-то офицер, а может студент крикнул: «Браво» и «Виват». С чего это меня тут так встречают – непонятно. В империи беда, а тут бал! Обматерить бы всех да нельзя, сделал несколько движений головой, напоминающие знаки приветствия, а потом обратился к владельцу дома:
— Гм, князь, вы меня простите великодушно, но хотелось бы хоть немного себя в порядок с дороги привести, — намекнул Горчакову. — И нам бы следовало переговорить и новостями обменяться.
— Как прикажете, ваше высокопревосходительство, — чуть склонил тот голову. — Надеюсь, вы все же окажете честь собравшимся своим присутствием.
— Данный прием из-за моей скромной персоны? — удивленно уточнил я.
— Ой, не стоит прибедняться, — улыбнулся Сергей Дмитриевич. — Вы очень значимая фигура и, знай я точно, что вы прибудете, то оказал бы вам подобающие почести.
Князь передо мной заискивает? Да ну нафиг! Самое интересное, что он говорит совершенно серьезно, в его словах нет фальши.
— Сейчас не время говорить о почестях, — поморщился я. — Сергей Дмитриевич, пока к нам еще никто не решился подойти, предлагаю коротко переговорить, а потом уже и присоединиться к данному обществу.
— Да, виноват, хотел вас как можно быстрее представить дамам и господам. О вас такие слухи ходят, что многие желают лично засвидетельствовать свое почтение, — сказал князь и указал в сторону коридора: — Прошу, гостевые комнаты в моем доме всегда к вашим услугам.
Мы прошли на третий этаж, к нам присоединился Анзор и шепнул, что наши господа-офицеры уже приводят себя в порядок в гостевом доме. Князь сказал, что пришлет пару слуг, а когда я буду готов, то он с радостью переговорит со мной.
— Мне потребуется минут пятнадцать, — заявил я. — Умыться и почиститься надо. Где мне вас отыскать? Дом у вас очень красивый и величественный, боюсь, как бы не заблудиться.
— Мой камердинер будет ожидать вас у двери, Лаврентий его зовут, он покажет, где буду находиться, — сказал князь и вопросительно посмотрел на Анзора.
— Это мой друг и советник, — сказал я, а потом представил своего начальника по безопасности.
Князь о Анзоре явно что-то знает, однако, раскланялся с ним вежливо и попытался скрыть удивление. После того, как Горчаков нас оставил одних, я первым делом прошел в ванну и умылся, кое-как привел в порядок одежду и побрился. Как ни крути, а положение обязывает. Даже мысль пришла, что стоит бороду отпустить, тогда никто ничего про мой внешний вид не подумает.
Выйдя из ванной, я с удивлением обнаружил двух хорошеньких горничных, которые с моим другом напропалую флиртуют и даже не думают краснеть от его прозрачных намеков.
— Барышни, оставьте нас одних, — вежливо попросил я.
— Ой, — прикрыла одна ладошкой рот и в немом восхищении на меня уставилась.
— Ваше высокопревосходительство, позвольте ваши сапоги, — заявила другая горничная, которая явно побойчее. — Их следует почистить.
Девушка, не дожидаясь ответа, опустилась на колени и обхватила голенище на моей ноге. Сделала это так сноровисто, что Анзор только губами причмокнул. В первый момент я не понял из-за чего у друга такие эмоции, но потом увидел в отражении шкафа отставленную в сторону моего советника задницу горничной и задравшееся платье, открывающее стройные ножки.
— Сам сниму, — буркнул я.
Горничная распрямилась, а на лице Анзора скользнуло разочарование. Вот же ловелас чертов! Девушки удалились и я, босиком, прошлепал к окну и закурил, покосившись на телефонный аппарат. Попытаться созвониться с кем-то из столицы? Подслушивать никто в доме и не подумает, если только какой-нибудь любопытной слуга, дамам до деловых переговоров дела нет, а господа до такого не опустятся, кодекс чести не позволит. Впрочем, все ли тут таких взглядов – понятия не имею, случается, что за внешним блеском нутро гнилое.
— Иван, какие дашь распоряжения? — спросил меня Анзор.
— У нас мало времени, двигаемся с опозданием, но придется потратить пару часов, чтобы ответить на вопросы губернатора и его гостей, — поморщился я. — Слушай, как думаешь, нам дальше на машинах продвигаться или попытаться на поезде догнать эшелон?
— Честно говоря, хоть в купе и комфортнее, но машина нам дает возможность маневра. Кстати, не так мы сильно и отстали, наш состав всего два часа назад Вятку покинул. Какие-то согласования требовались с продвижением по железной дороге, — ответил советник.
— Как узнал? — поинтересовался я.
— Пару вопросов задал охране князя, те не сочли нужным данную информацию скрывать, — ответил Анзор.
Я сел в кресло и прикрыл глаза, в столице мятеж, неизвестно как там и что, а подданные императрицы закатывают приемы. Как так-то? Неужели все считают, что ничего страшного и опасного не происходит и революционеры ничего из себя не представляют? Идиотизм какой-то! Скорее всего, примерно так и произошло в моем мире, когда до последнего момента никто не верил, что устои уже поменялись. Так и здесь я вижу безмятежные лица, веселье и смех, ну, чуточку озабоченности, что где-то далеко идет сражение не на жизнь, а на смерть. К этому невозможно привыкнуть, а изменить ничего нельзя. Пока каждый житель империи не поймет, что это касается и его, то он не пошевелится. Убеждать всех и вся? Можно, но для этого следует привлекать прессу. Кстати, а почему бы и нет?
— Анзор, а не дать ли нам с тобой пресс-конференцию? — не открывая глаз, спросил я своего советника.
— Пресс – чего? — переспросил меня Анзор.
— Организовать встречу с местными журналистами, дать ответы на их вопросы и самому высказаться о происходящем, — пояснил я, обдумывая данную мысль.
— Переврать могут, — осторожно заметил друг. — Не забывай, мы не в Екатеринбурге, где борзописцы знают, что огребут по самое, не балуйся, если хрень всякую опубликуют.
— И тем не менее, стоит рискнуть, — встал я и поморщился, не привык босым расхаживать, сапоги за последнее время чуть ли не стали частью меня самого.
Обувку мне вернули, начищенную так, что можно смотреться словно в зеркало. Горничная поведала, что относила их обувщику и тот еще каблуки поменял.
— Спасибо, красавица, — поблагодарил я. — Как тебя зовут-то?
— Танькой кличут, ваше высокопревосходительство, — стрельнула она по мне глазками. — Сергей Дмитриевич велели мне вашей личной горничной работать.
Анзор не сдержался и заржал в голос, а потом уточнил:
— Милая барышня, а мне перинку не застелешь?
— Могу, — с легкостью согласилась горничная, — если Ивану Макаровичу не понравлюсь.
— К князю проводишь? — спросил я говорушу, у которой стыда нет.
— От чего же не проводить? — кивнула та. — Лаврентию скажу, что вы со мною идти пожелали, — выглянула она в коридор и что-то прошептала камердинеру князя.
В коридоре кто-то закашлялся, а потом до нас долетел восхищенный возглас:
— Далеко ты, девка, пойдешь, смотри только не перетрудись, ноги-то расставляя!
— Тьфу на тебя! — ответила Танька и заглянула в комнату: — Иван Макарович, готова вас сопроводить.
— Что-то нравы у слуг князя слишком вольные, — пробормотал Анзор и посмотрел на меня: — С вами идти, ваше высокоблагородие?
— Чего еще спрашиваешь-то? — покачал я головой. — Конечно со мной.
Танька ожидала, что Анзор останется в комнате, у горничной явно уже имелся план по моему соблазнению. Впрочем, нельзя исключать, что она просто слаба на передок и готова к любовным похождениям со всеми, кто имеет хоть какой-то статус выше слуги. Про горничную забыл, как только вошел в кабинет к губернатору. Князь оказался не один, прибыли начальник сыска и полиции. Прежде, чем перейти к волнующему меня делу, я познакомился с господами, а потом мы с Анзором рассказали о происшествии в дороге.
— Шайка Кривого-каторжанина, — обрадовался начальник сыска. — Давно по нему пуля плакала, да споймать не могли!
— Отправьте людей, пусть их логово найдут и приберут, вдруг там похищенные люди находятся, — не то попросил, не то приказал я.
— Сделаем ваше высокопревосходительство, не переживайте, — совершенно не по-уставному ответил начальник полиции.
— Господа, простите, нам бы с Сергеем Дмитриевичем пошептаться, а вам всю информацию рассказали, — посмотрел я на начальника полиции.
Оставшись в кабинете втроем, я попросил князя организовать, если возможно встречу с журналистами. От моей просьбы Горчаков оторопел, стал отговаривать и убеждать, что деятели пера однозначно напишут отсебятину и получится не пойми что.
— Ваше высокопревосходительство, для «Вятских губернских новостей» так основная газета у нас называется, официальную хронику пишут мои секретари. Давайте их пригласим, — предложил князь.
— Нет, — покачал я головой, — необходимо чтобы читатели верили написанному и текст хотелось читать. Сухая писанина с какими-то доказательствами и фактами, поданная без души – бесполезна, а иногда и вредна.
— Ну, хорошо, правда, свое мнение оставлю при себе, — не стал со мной спорить князь, хотя и показал, что относится к журналистам отрицательно.
Зря он недооценивает силу слова, убеждать нет ни времени, ни желания. Своеобразную пресс-конференцию я решил устроить прямо в зале с гостями. Не хочу терять времени даром, а потом сразу отправимся в дорогу. Мероприятие прошло не так как планировал, никто толком вопросов не задал. Двое молодых людей, спешно доставленных жандармами, долго не могли понять, что их не в тюрьму определили, а на встречу с наместником Урала, который пожелал дать своеобразное интервью. Уже когда закончил я речь, обрисовав во всех красках, что может произойти, если придут к власти эсеры, то один из работников пера осмелился спросить:
— Ваше высокопревосходительство, так вы собрались взять власть в свои руки или нет?
— Нет, — коротко ответил я, понимая, что затея провалилась. — Отстоять империю – готов, помочь императрице – да, уничтожать и сражаться с врагами – до последней капли крови!
— А для чего вы нас-то собрали? — уточнил коллега журналиста, пытавшийся записывать за мной слово в слово. — От столицы мы далеко, революционного настроения в Вятке не так много. Да и армия предана существующему строю, мятежники могут что-то захватить на сутки или двое, максимум – неделю, но не больше!
— Если все начнут смотреть друг на друга, гадая чего это ты ничего не предпринимаешь, а сам на заднице ровно сидишь, то империя развалится, — мрачно предрек я.
— Ваше высокопревосходительство! — вышел вперед какой-то поручик. — Своими заявлениями вы оскорбляете собравшихся! Прошу вас, выбирайте выражения!
Честно говоря, от такого демарша я на секунду потерял дар речи. Хозяин дома к поручику подошел и что-то гневно сказал. Дамы зашушукались, господа подобрались, у журналистов в глазах распаляется огонь, явно готовятся к сенсации. Анзор за моей спиной что-то на своем родном языке произнес, судя по интонации, не предназначенное для женских ушек. Да и мои офицеры потянули руки к кобурам.
— Поручик! — посмотрел я на молодого офицера, у которого вместо усов еще пушок. — Если называть черное белым, то можно почивать на лаврах, а когда глаза откроешь, то окажешься в придорожной канаве. Судя по форме, вы пехотный офицер, который должен бить врага лицом к лицу, так что же вы, голубчик, желаете врага выставить в благородном свете?
— Но я никогда не поведу панических речей! — ответил тот.
— Поручик Савельев немного перебрал, проспится и поймет, что его слова вызваны хмелем! — громко произнес хозяин дома.
— Панические речи вещают трусы, которые ничего не делают для своего отечества, — мрачно проговорил я, чувствуя, что сейчас можем скатиться к банальной дуэли.
— Вы назвали меня трусом?! — воскликнул побагровевший молодой офицер. — Не желаете ли взять свои слова обратно?!
— Иван, это же провокация, — шепнул мне Анзор.
Я и сам догадался, что Савельев пытается на пустом месте затеять ссору. Не понимаю одного, ему не по чину со мной тягаться. Могу приказать и наглеца посадят на гауптвахту. Для чего он все это затеял? Попытка нас задержать? Не понимаю. Горчаков, уже не сдерживаясь в выражениях, правда без мата, высказывает зарвавшемуся юнцу, все что он о нем думает. Я поднял руку и громко заявил:
— Жаль у меня нет времени, так бы я вас, господин поручик, с удовольствием поучил светским манерам и мозги вправил, если они у вас остались, — обвел рукой собравшихся в зале и продолжил: — Прошу простить, если мои слова кого-то задели. Призываю вас всех оставаться самими собой и преданными дочерями и сыновьями империи. На этом позвольте откланяться.
Не обращая внимания на вопросы, последовал к двери, какие-то выкрики поручика-задиры игнорирую, мои офицеры образовали вокруг меня этакий клин, разрезающий толпу, и мы беспрепятственно спустились по лестнице на первый этаж, где нас догнал хозяин дома с расстроенной супругой.
— Ваше высокопревосходительство, не обращайте внимание на этого дурака! — приложила руки к груди Анна Евграфовна. — Останьтесь, сделайте милость.
— Я бы с огромным удовольствием, — склонился и поцеловал княгине ручку. — Дела ждут, следует поспешить и так опять на несколько часов задержались.
— Гм, Иван Макарович, что в данной ситуации следует предпринять Вятской губернии? — задумчиво спросил князь. — Можем ли как-то помочь? Может выделить какое-то количество войск из гарнизона? Хотя бы для вашего сопровождения.
Хм, и там окажутся несдержанные юнцы, которые начнут задираться? Хотел было спросить я, но промолчал. Заверил Сергея Дмитриевича, что инцидент меня нисколько не задел, а сами мы спешим, что ему и так хорошо известно. В общем, сделал мину при плохой игре и сдержанно распрощался. Передохнуть не удалось, новых сведений о происходящем в столице не получили, тут свой мирок, в него еще беда не пришла.
Машины так и стоят грязные, никто их не позаботился помыть. Расселись мы и тронулись в дорогу, в салоне авто некоторое время молчали, а потом я спохватился:
— Горючкой-то заправились?
— Да, — ответил водитель, а потом добавил: — Баки под завязку, канистры полные. Пять рублей золотом все обошлось.
Скрипнул я зубами и промолчал. Тут уже не наша территория, следует сказать спасибо, что встретили достойно.
— Кстати, Иван Макарович, — хмыкнул с заднего сиденья Анзор, — у князя отмечали день рождения сынишки. Мальчонке всего год, и он уже спит давно.
— Понятно, — покачал я головой. — Получается, Сергей Дмитриевич решил убить сразу несколько зайцев. В какой-то степени ему это удалось. Скорее всего, на его месте так бы любой поступил.
— Эх, Таньку жалко, баба-то явно рассчитывала на бурную ночку, — улыбнулся мой советник.
— Ты неисправим! — рассмеялся я. — А за горничную не переживай, в доме гостей много, найдет интереснее, чем мы с тобой.
— Да я больше переживаю за дорогу, — неожиданно серьезно сказал мой советник. — Наши спутники время даром не теряли, смогли кое-что разузнать.
— Это ты о чем? — нахмурился я.
— Да пусть подпоручик расскажет, — отмахнулся Анзор.
— Павел Арсеньевич? — вопросительно посмотрел я на водителя.
Ну, тот и рассказал, сведения и в самом деле неутешительные. Полковник Муштавели долго не мог получить разрешение от новгородских властей на следование военного эшелона. Георгий Романович так орал и матюгался по телефону, что его бас слышали даже на путях. Конкретного одобрения на транзит состава ему так и не выдали, он распорядился привести в боевую готовность бронемашины и экипажам занять свои места согласно расписанию, после чего лично скомандовал на отбытие. В Новгороде что-то нехорошее творится, а вот что там происходит никто сказать ничего не может.
— Прибавь газу, — попросил я подпоручика, не став комментировать полученную информацию.
Подумать-то есть над чем, если полковник распорядился экипажам бронемашин занять свои места, то дело серьезное. Он ожидает препонов на пути и не исключает вооруженного столкновения. Но, черт возьми, он же не собирается открывать огонь с грузовых платформ?! Это же самоубийство чистой воды! Следовало разгрузиться и двинуть пешим ходом на столицу, тогда бы хрен ему кто чего-нибудь сделал. Подорви пути и расстреливай артиллерией их эшелон. Как в чистом поле, под разрывами снарядов сгрузить бронемашины? Я даже зубами скрипнул от неприглядной картины, которая в голове возникла. Как ни крути, а о том, что спешим в столицу уже наверняка все знают. Вряд ли эсеры обрадуются третьей силе, которая угрожает революции, попытаются нас остановить на подступах. Конечно, тут большой вопрос есть ли на нашем пути у них хоть какие-нибудь силы. Если же разобраться, то, считаю, мы с Анзором упустили в впопыхах одну важнейшую деталь. Сосредоточились на Москве, начисто забыв ближайшие ключевые города, в которых народ вполне может сочувствовать лозунгам эсеров. Новгород… покопался в памяти, пытаясь выудить сведения из своего мира. Ну, красивый и большой. А вот какие события происходили там во время революции – убей не помню. Следовало лучше историю учить. Какие-то там волнения точно случались и, вроде, даже сильные подпольные организации, точнее, ячейки существовали. Но это в другом мире, в нашей империи там все может оказаться не так.
Гоним машины на предельной скорости, необходимо догнать эшелон! Большую часть времени за рулем провожу я, а подпоручик только рядом на сидении подпрыгивает. Да, лужи и ямы пытаюсь форсировать с разгона. Частенько приходиться «ловить» машину на скользкой от грязи дороге. Солнце припекает все сильнее, большие прогалины на полях и нам чертовски везет, что застряли всего-то пару раз.
— Иван Макарович, может я за руль сяду? — интересуется подпоручик. — Мы от второй машины опять оторвались.
Взглянул в зеркало заднего вида и немного сбавил газ, Анзор за мной не может угнаться. Ну, не его вина, мало практики.
— Кажется канонада впереди! — восклицает с заднего сиденья поручик и берет в руки автомат.
— С предохранителя не снимайте, Фома Петрович, — предупреждаю я. — Подпрыгнем на кочке и, не дай господи, очередью в движок попадете.
— Ваши наставления помню, — кивнул поручик, положив на колени автомат.
Я остановил машину и вышел из нее, прислушиваясь к доносящимся разрывам. Определить на слух, что за артиллерия работает – невозможно, однако, нет ни ружейных, ни автоматных очередей.
— Карту! — попросил Павла Арсеньевича и тот протянул требуемое.
Маршрут движения подпоручик отмечал и наше местонахождение не требует вычислений. Железная дорога в пяти километрах по прямой, до Новгорода совсем немного осталось.
— Иван Макарович, чего ждем? — спросил Анзор, останавливаясь рядом со мной.
— Слышишь? — указал я рукой в сторону откуда доносятся взрывы.
— Думаешь с кем-то наши воюют? — уточнил мой советник.
— Или с ними, — мрачно ответил я. — Господа офицеры, ваши предложения!
Импровизированное совещание не затянулось, пришли к единогласному выводу, что необходимо узнать о происходящем. То, что кто-то ведет артиллерийскую дуэль – понятно.
— Бьют скорострельные полевые пушки 76,2 мм или их еще называют трехдюймовками, — уверенно заявил капитан. — Если судить по количеству разрывов в минуту, то работает три орудия.
— Дуэль? — с надеждой уточнил я.
— Нет, — покачал головой капитан. — Ответного огня не слышу, возможно, это простые стрельбы или сдают экзамен кадеты, — предположил он.
Ну, учения в такое время? К сожалению, вероятность этого стремится к нулю и все это прекрасно понимают. Хотелось бы верить, что молодое поколение выполняет поставленную учителями задачу, но уж слишком равномерно разрывы слышатся. Если работает артиллерия по эшелону, то совсем беда. Наши бронемашины на такую дальность не в состоянии ответить. Прицельная дальность стрельбы наших пушек порядка восьмисот метров, трехдюймовки, если память не изменяет, могут вести прицельный огонь на восемь с половиной километров. Не дай бог, полковник попался в ловушку на железной дороге, то его сейчас могут словно в тире расстреливать. Расстелил карту на капоте авто, офицеры предположили, что пушки находятся на окраине Новгорода и вполне вероятно наносят удары по железной дороге.
— Наши действия? — посмотрел на меня капитан.
— Олег Петрович, вижу два варианта, — ткнул пальцем в карту, — пробиваться в сторону «железки» или отыскать откуда ведется огонь и решить вопрос с пушками.
— Ваше высокопревосходительство, — покачал головой капитан, — этим мы мало чего добьемся. Пушки работают в обязательном порядке с прикрытием, нас слишком мало. Цель же, как всем известно, у нас другая – спасти империю и императрицу. Есть вариант, — он указал на карту, — обогнуть город и пробиваться к столице.
— И без бронемашин и личного состава мы вряд ли сможем внести большой вклад в подавлении мятежа, — усмехнулся Анзор.
Блин, куда ни кинь – везде клин. Пытаться отыскать эшелон, который, вполне вероятно, подвергся обстрелу – риск самим попасть под удары пушек врага. Кстати, кто может вести стрельбу? Неужели преданные императрице войска? Или уже у эсеров есть в распоряжении артиллерия? Как ни прискорбно, но, скорее всего, последний вариант более реалистичный.
— По машинам! — принял я решение. — Приготовить оружие, пушки необходимо заставить замолчать!
Получив приказ, офицеры без возражений (иначе и быть не могло) его выполнили. Мерседесы взревели движками, и мы рванули в сторону города. Судя по карте, нам предстоит пройти километров двадцать пять. Много это или мало? Дорога плохая, а приходится выжимать из движка все на что он способен. Анзор вновь начал отставать, хотя пытается угнаться за мной. Возможно, из-за скорости, на которой проходим лужи и грязь мы нигде не застряли. Зато при приближении к городу увидели что-то подобие баррикады и суету солдат.
— Иван Макарович, дорога перекрыта! — выкрикнул сидящий рядом подпоручик.
— Оружие к бою! — ответил я и немного снизил скорость. — Надеюсь, они не откроют огонь пока мы не остановимся.
— У них красные банты на шинелях! — мрачно заявил капитан. — Человек двадцать охраняют подступы к городу и одна пулеметная точка, — продолжил он и криво усмехнулся: — Дураки, как можно пулемет ставить прямо на дороге?
Действительно, за бревном, лежащим поперек дороги, стоит телега, напоминающая тачанку. Мешки с песком разложены по обе стороны дороги и предназначены по замыслу эсеров, а это именно они, для огневых точек. Честно говоря, укрытие так себе, но миновать импровизированный пропускной пункт или как он там позиционируется – невозможно.
Нам навстречу, с винтовкой в руках, вышел солдат и поднял вверх руку, призывая остановиться. Не доезжая до него пару метров, я нажал на тормоз и стал ждать, что произойдет дальше. Из-за мешков с песком выглянуло по трое солдат с каждой стороны, один что-то сказал и плюнул в нашу сторону принялся скручивать самокрутку. К телеге с пулеметом подошли двое бойцов, но за оружие браться не подумали. Еще несколько человек сидит возле горящего костра и им что-то зачитывает какой-то парень в кожаной куртке.
— Ба, да к нам господа офицеры пожаловали! — усмехнулся солдат с бантом, подойдя к двери машины. — Братцы! — обернувшись, крикнул он, обращаясь к своим сослуживцам: — Туточки одни ваши благородия! Их сразу к стенке или сперва допросим?!
— Петро! Не спеши! — раздался окрик от костра их предводителя в кожаной тужурке. — Документы проверь сперва!
— Да, Петро, как думаешь, это сойдет за наши бумаги? — хмыкнул я и направил на бойца револьвер.
— Не балуй! — презрительно ответил тот. — Красных эсеров пуля не возьмет!
— Ты дурак, братец, — не выдержал капитан, который автомат на него навел. — Неужто забыл, что пуля – дура?
— Заорешь – стреляю между глаз, — предупредил я. — Делай вид, что изучаешь бумаги.
— Да пошли вы… — нецензурно выкрикнул тот и попытался передернуть затвор у винтовки.
Выстрелить я не успел, поручик, из второй машины, появился как черт из табакерки, нанес короткий удар рукоятью револьвера в висок эсера и прокричал:
— Руки вверх! Всех положим!
Прозвучала короткая очередь из автомата по направлению к установленному пулемету. Я резко вдавил педаль газа и мерседес послушно рванул по направлению к лежащему бревну. В тормозах уверен, удалось остановиться в паре сантиметрах от преграды. В данном месте мы оказались в слепой зоне от бойцов, расположившихся за мешками, да и ничего они предпринять не успели, все слишком быстро произошло. Нас еще и прикрывают автоматные очереди офицеров из сопровождения, не дающие противнику начать ответный огонь. И тем не менее, сопротивление нам попытались оказать. Солдаты, сидящие у костра, похватали винтовки, кто-то пару раз выстрелил, двое попытались занять место за пулеметом. Пришлось открывать ответный огонь и патронов мы уже не жалели. Автоматы в деле – страшная сила в это время, когда в ответ стреляют из винтовок.
— В кожанке живой нужен! — проорал я, понимая, что в такой перестрелке из эсеров может вообще никто не уцелеть.
Сколько продолжалась схватка? Минуты две, три? Успел расстрелять боезапас в револьвере, когда пальба оборвалась. Бой вышел скоротечный, жаль молодых парней, которых положили, но тут стоит выбор: или ты или тебя. Настроения нет, следует поторопиться, пушечные разрывы не смолкают.
— Блин, да сколько же у них снарядов? — подошел ко мне капитан и головой покачал. — Палят без перерыва, хотя, в этом есть и обнадеживающие вести.
— Какие? — мрачно поинтересовался я, наблюдая, как Анзор что-то пытается у раненого разузнать.
— Я эсеровский комиссар, меня сам товарищ Чернов в Новгород отправил, офицерское ты отрепье, — прошептал раненый.
Парень не жилец, ему никто не поможет, это с первого взгляда вижу. Пробито легкое, кровавая пена на губах. Нет, будь здесь операционная, то за жизнь можно побороться.
— Стреляет из пушек кто и куда? — вопрошает мой советник.
— Да пошли вы, — презрительно ухмыляется тот. — Мои боевые товарищи отомстят за… — голова у комиссара дернулась, глаза закатились, дыхание прервалось.
— Черт! — ругнулся, поднимаясь Анзор. — Иван Макарович, что делать будем?
— Про бойца на дороге не забыл? — кивнул я себе за спину. — Наверное уже в сознание пришел.
— Проверю, — кивнул мой помощник и пружинистым шагом направился к стоящему на дороге автомобилю.
— Ваше высокопревосходительство, что с оружием делать прикажете? — поинтересовался капитан.
— Пулемет грузите в одну из машин и сразу его установите так, чтобы стрелять через заднее стекло, — ответил я, потом посмотрел на валяющиеся винтовки и чуть пожал плечами: — Остальное бросить, нет времени, да и места.
— Гм, ваше высокопревосходительство, а с погибшими мятежниками как поступить? — уточнил у меня капитан.
— Надеюсь, местные жители их похоронят, — ответил я и направился к Анзору.
Петро в себя пришел, очумело головой трясет, с надеждой смотрит в сторону бывшего пропускного пункта и молчит.
— Последний раз спрашиваю, — зло проговорил мой советник и достал из кармана нож, — кто палит из пушек? Сколько ваших в городе? Что, черт возьми, происходит?
— Кончилась власть императрицы и богатеев, — выдавил из себя Петро. — Все теперь общее и для народа!
— Бабы тоже общие? — усмехнулся я. — Кстати, комиссар-то у вас одет был в офицерские сапоги, тужурку хорошую, чего у тебя-то на ногах обувка хреновая?
— Всем еще не хватает, — нахмурился тот.
— Ты про баб? — оскалился Анзор.
— Про кожаную куртку, — шмыгнул носом Петро.
Черт, молодой же парень, двадцати лет нет. Что теперь с ним делать, к стенке ставить? Мой советник в задумчивости на меня посмотрел, словно мысли прочел. Понятно, что задурили молодежи голову, посулили красивую жизнь. А как ее достичь скромно умолчали.
— Петро, если ответишь на мои вопросы, то обещаю сохранить тебе жизнь, — медленно проговорил я.
— Ты знаешь, кто перед тобой стоит? — кивнул в мою сторону Анзор.
— Не-а, — чуть пожал плечами солдат и поморщился, потянувшись к ссадине на виске.
— Наместник Урала, наследник царя Тартарии, — пояснил парню мой советник. — Слышал?
— Приходилось, — вновь шмыгнул носом Петро.
— Вопросы повторить или сам ответишь? — уточнил я.
Уточнять кое-какие моменты приходилось, в целом он нам поведал следующее: В Новгородском гарнизоне давно ходили недовольные разговоры о текущем состоянии дел. Появлялись листовки, агитировали записываться в боевые дружины, которые в скором времени начнут бороться за светлое будущее. Каждому кто вступит выдавали по пятьдесят копеек, обещая, что когда в стране произойдет смена власти на народную, то богатства дворян, чинуш, промышленников, купцов и фабрикантов поделят честно среди народа. Солдаты таким предложениям радовались, а офицеры закрывали на все глаза, решив не вмешиваться в революционное движение. Несколько дней назад появились трое комиссаров от товарища Чернова, которые и организовали захват власти в городе. Офицеров согнали на гауптвахту, тех, кто попытался сопротивляться – расстреляли. Полковника, командовавшего гарнизоном, убили первым, придя к тому на квартиру. Солдаты повязали красные банты и захватили телеграф, почту и телефонную станцию. Провозгласили Новгород свободным, а потом разбили гарнизон на боевые отряды и каждому поставили ту или иную задачу. Их группу послали охранять подступы к городу, усилили пушкой, но вчера ту спешно перебросили к вокзалу. Ждали какой-то поезд с военными, собиравшимися устроить штурм города.
— Больше ничего не знаю, — заключил Петро.
В общем и целом – расклад понятен. Произошло стандартное головотяпство офицеров, прошляпивших революционные настроения в гарнизоне. Но, черт побери, куда смотрели остальные власти и в том числе жандармерия? По словам солдата, часть полиции нацепила красные банты! Судьба градоначальника, губернатора и остальных высших должностных лиц Петро неизвестна. Ходили слухи, что всех к стенке поставят.
— Иван, что с ним делать? — кивнул на пленного Анзор.
— Связать, — коротко ответил я. — Пусть с нами едет. Нужно спешить, следует заставить замолчать пушки и узнать, что происходит с эшелоном. По машинам! — крикнул и замахал офицерам.
Через пару минут мы отправились в сторону вокзала, надеясь, с наскока разобраться с артиллеристами.
Глава 7. Боестолкновения за Новгород
Короткая дорога на вокзал нам была неизвестна, пришлось петлять по городу. Увиденное на улицах наводило тоску и уныние. Нет прежнего порядка, всюду какие-то разбросанные вещи, много побитых витрин в лавках. Прохожие редки, зато много слоняющихся солдат с красными бантами на груди и орущих песни.
Читать бесплатно другие книги:
