Семь ключей от зазеркалья Куно Ольга

– Нет. – Я постаралась улыбнуться как можно более беззаботно. – Любая мелочь. Призвать воду или что-нибудь в таком духе.

Ректор кивнул, сосредоточился, глядя на стол, затем вскинул голову и резко поднял руки, одновременно раскрывая ладони. Легкое свечение, обозначившееся вокруг пальцев, не оставляло сомнений в том, что мы наблюдаем настоящее колдовство, а вовсе не обманное показательное выступление.

Ощущение, будто в комнате потемнело, заставило повернуться к окну. Там по-прежнему синело безоблачное небо, но солнца видно не было. Оно и немудрено: не так давно минул полдень, а значит, чтобы увидеть светило из здания, пришлось бы лезть на крышу. Но что-то мне подсказывало: в данный момент мы обнаружили бы там одинокую тучу.

Грянул гром. По крыше застучали редкие, но, похоже, крупные капли. Крофт опустил руки, сосредоточенно глядя перед собой. И в этот момент снаружи полило. Казалось, будто неведомый гигант-уборщик окатывал окна ведрами воды. Сверху теперь барабанило так, что хотелось зажать ладонями уши. Я даже ощутила вибрацию. На деревянной полке качнулась диковинная фигурка, сделанная из ракушек.

– Странно, – виновато улыбнувшись, проговорил ректор. – Вообще-то я хотел, чтобы вода появилась не снаружи, а здесь, в кабинете…

Выражение ужаса на лице секретаря я заметила прежде, чем успела сообразить, что значат эти слова. Шум сделался сильнее, в потолке образовалась трещина, а затем кусок крыши попросту рухнул вниз, и нас залило… Нет, это были не ведра. Скорее волна, а может быть, даже цунами обрушилось на нас с небес. За каких-нибудь десять секунд воды набралось по щиколотку. Я мысленно порадовалась, что имею привычку носить сапоги, а не туфельки на шпильках, вон как у магистра Торренс. Мы разбежались в стороны, подальше от эпицентра стихийного бедствия, но все равно вымокли до нитки. Принц грязно выругался, секретарь решительно направилась к двери…

– Дэлла, нет! – остановил ее Крофт. Сейчас он казался значительно более собранным, чем пятью минутами ранее. – Так мы рискуем затопить весь институт. Неизвестно, сколько это продлится. Лучше, наоборот, запечатайте вход, чтобы ни капли наружу не протекло. Справитесь?

– Конечно, – намного спокойнее, чем можно было ожидать в такой ситуации, ответила девушка и занялась исполнением приказа.

Ее рука заскользила вдоль косяка. Дверь будто срослась со стеной, полом и потолком, превратившись в неотъемлемую часть здания. Видимо, секретарь тоже была стихийницей: в подобной магии наверняка задействовалась сила земли.

Между тем ректор пересек помещение, чтобы добраться до окон:

– Если понадобится, выберемся отсюда.

Он прикоснулся к стеклу, но открывать пока не спешил: снаружи по-прежнему лило как из ведра.

Светопреставление внутри тоже не думало прекращаться. Воды было уже по колено, по озеру, в который превратился кабинет, плавали недавние документы, писчие перья, легкие фигурки, упавшие-таки с полки. А заодно туфли магистра Торренс, которые она благоразумно предпочла снять. Хорошо еще, что вода оказалась не слишком холодной.

Я прикидывала, сумею ли вывести всех четверых через мир отражений, в который легко можно было попасть через заполнявшую кабинет воду (да и зеркало на стене, к слову, имелось). Беда заключалась в том, что из присутствующих способности к зеркальной магии имела я одна и тянуть за собой троих было бы трудновато.

– Господин ректор, вы можете это остановить? – крикнула я, стараясь перекрыть шум бьющего в центр комнаты потока.

Отрицательный ответ был практически очевиден, но спросить все-таки стоило.

– Увы! – Крофт забрался на подоконник и теперь смотрел в окно, изучая пути отхода. – Если заклинание выходит таким мощным, отмена мне неподвластна. Но не беспокойтесь: здесь не слишком высоко и очень прочная водосточная труба. Ее установили всего полгода назад. Сам не знаю, зачем я такую заказал: не иначе, интуиция. Ваше высочество, поможете мне в случае необходимости?

– Разумеется!

Принц, к его чести, не стал высказывать возмущение теми неудобствами, которым подвергли его высокопоставленную особу, сосредоточившись вместо этого на решении проблемы.

– Отлично! Один из нас должен будет выбраться первым, а второй – замыкать. Дам пропустим посредине.

– Что, черт подери, у вас здесь творится?

Появление нового действующего лица в закрытом помещении в первый момент поразило нас с принцем, хотя, сказать по правде, мне следовало догадаться о такой возможности. Мы дружно обернулись к широкому настенному зеркалу. Сейчас, помимо отражения царившего кругом бедлама, в нем можно было увидеть мужчину, который, в свою очередь, внимательно осматривал кабинет. Он был определенно старше нашего ректора; морщины на подвижном лице свидетельствовали о том, что его обладатель нередко пребывает в дурном расположении духа. Каштановые с отливом в рыжину волосы были взъерошены, а еще более рыжую бороду с вкраплением седых «колючек» не мешало бы подстричь.

– А, это вы, профессор! – Крофт, в отличие от нас с Орвином, не удивился ни капли. – Я уж думал, вы не получили уведомления об опасности.

– Как видите, получил.

Новоприбывший профессор продолжил рассматривать комнату, предусмотрительно не предпринимая попытки выйти из зеркала.

– Значит, вы не очень спешили, – раздраженно заметил ректор.

– Трудно, знаете ли, бросить все, когда на вас взирает добрая сотня абитуриентов. – Тон подсказывал мне, что от участия в дне открытых дверей рыжеволосый профессор был не в восторге. – Пришлось быстро сворачивать речь и передавать инициативу ассистентам. Помяните мое слово, они непременно напортачат. Ладно, что тут у вас?

– Будто вы не видите.

Крофт по-прежнему не лучился дружелюбием. По-моему, эти двое вообще были не в восторге друг от друга, но сотрудничать тем не менее могли.

– Ладно, сейчас попробую что-нибудь сделать. – Зеркальщик поводил руками туда-сюда, поглядел куда-то вверх, хмыкнул и снова переключился на ректора. – Да, натворили вы дел. Над вами огромная туча. Для начала придется ее убрать, потом подумаем, как быть с тем, что успело натечь.

Натечь, к слову, успело немало. Воды уже было почти по пояс. Хоть мы и намокли, играть в русалку никому не хотелось, так что мы с Орвином и Дэллой сидели на столе, а ректор расположился на подоконнике. Впрочем, с появлением коллеги он спрыгнул на пол, чтобы подойти ближе к зеркалу.

– Дверь закупорили? – деловито осведомился маг.

– Первым делом, – откликнулся Крофт, не сердито, но все-таки холодновато.

Видимо, считал ответ слишком очевидным.

– Хорошо, – примирительно кивнул человек, расположившийся среди наших отражений. – Пойду работать.

– Вам нужна помощь?

Я тоже соскочила со стола и тут же поморщилась: хоть мои сапоги и были высокими, вода попала за голенища, а брюки мгновенно прилипли к ногам.

– Вы что же, дитя, разбираетесь в зеркальной магии? – полюбопытствовал профессор.

– Немного, – ответила я, позабавленная его тоном, а также тем, как оценивающе он на меня посмотрел. Словно учитель на абитуриентку.

– Что же вы тогда стоите? Заходите, – проворчал маг и, повернувшись к нам спиной, зашагал в глубь зазеркального пространства.

Я последовала за ним.

Далеко мы не продвинулись. Остановились, проделав всего несколько шагов, и развернулись. Нам открылся вид на постепенно затапливаемый кабинет, только сейчас мы словно смотрели на него с возвышения. Впрочем, так оно и было. Маг пошевелил руками, и изображение стало меняться. Потолок приблизился, затем ушел вниз, за пределы поля нашего зрения. Его сменило синее небо, безоблачное с одним-единственным исключением: клубящейся черной тучей, из которой, собственно, и лились на крышу струи воды. Зрелище было совершенно неестественным, одновременно пугающим и завораживающим. Что ни говори, а способности свои ректор продемонстрировал сполна. Для того чтобы вызвать такой потоп, надо быть очень сильным магом… пусть он и не рассчитал свои силы, будь то от рассеянности, волнения или по иной причине.

Сощурившись, я попыталась получше разглядеть источник аномалии. Это было сложно: мешала пелена дождя. Так или иначе, финала светопреставления ничто не предвещало.

– Насмотрелись? – ворчливый голос зеркальщика вывел меня из оцепенения. – Я буду отводить воду в сторону, чтобы открыть доступ. Ваша задача – стереть тучу. Справитесь?

В глазах мага сквозило сомнение, он явно готовился к отрицательному ответу, но все-таки давал мне шанс.

– Попытаюсь, – улыбнулась я.

Он кивнул:

– Ну что ж, тогда за работу. Времени у нас немного, иначе тот кабинет внизу превратится в аквариум, а наши с вами знакомые – в рыбок.

– Профессор Крофт продумал, как выбраться через окно, – сообщила я.

– Хорошо, что он хоть что-то продумал, – проворчал зеркальщик себе под нос.

Ему потребовалось примерно полминуты на концентрацию. Затем, повинуясь движению его ладоней, дождевая стена дрогнула и постепенно отклонилась в сторону, будто сдвигаемая мощнейшим порывом ветра. Маг определенно знал свое дело. Руки его едва заметно подрагивали: удерживать такую стихию было непросто. Из двух задач он, без сомнения, взял на себя более трудную.

Следовало поспешить. Я сжала пальцы, казалось бы хватая воздух, но в кулаке возникла ручка инструмента, слегка напоминавшего малярную кисть. Но вместо щетинок на конце было нечто вроде огромной стирательной резинки. Задрав голову, я принялась тереть изображение тучи. Постепенно, сантиметр за сантиметром, чернота поддавалась и исчезала, уступая место блеклой голубизне.

– Интересное решение, – хмыкнул зеркальщик. – Смотрите, дыру в небе не протрите.

Я фыркнула, оценив шутку. Такого эффекта даже с четвертого уровня глубин не добиться, не говоря уже о первом, где мы сейчас находились.

– А что, я читала в одном журнале, что существуют черные дыры, которые затягивают все вокруг. Может, это как раз кто-то из наших перестарался? – выдвинула бредовое предположение я.

– Читайте меньше журналов, – посоветовал профессор. – Это самое верное средство не забивать голову глупостями.

– А как же научные издания? – поддела я, продолжая борьбу с кристаллами льда и каплями влаги.

Больше всего этот процесс походил на физическое упражнение для рук. Непривыкшие к таким движениям мышцы начинали уставать.

– Вот там-то как раз глупостей больше всего, – пробурчал маг, явно говоря о наболевшем.

Вскоре из-за черноты показалось солнце. Спустя некоторое время я смогла наконец опустить свой оригинальный ластик, а затем и развеять его за ненадобностью. Мой напарник тоже был утомлен, но отдыхать не собирался.

– До какого уровня можете дойти? – спросил он.

– До любого.

– Ну тогда идемте. Надо избавиться от той воды, что успела натечь через крышу.

– Стало быть, просто вытягивать ее в зазеркалье вы не собираетесь? – полюбопытствовала я.

– Чтобы она снова вытекла наружу через первое попавшее зеркало института? Я еще не сошел с ума.

В моем уме, судя по тону, маг снова засомневался, и я мысленно усмехнулась.

– Эй, там!

Один щелчок пальцами – и перед нами снова возник ректорский кабинет. Вода с потолка уже не стекала, разве что падали в образовавшееся на полу озерцо отдельные капли, вокруг которых мгновенно расходились круги. На лицах троих, остававшихся внутри, читалось чувство облегчения.

– Выберитесь на карниз или на крышу, – распорядился зеркальщик. – Если на крышу, то отойдите от дыры.

Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь.

До спуска оказалось совсем недалеко. Искать удобную тропинку я не стала: спрыгнуть с метровой высоты труда не составило. Казалось бы, расстояние пройдено смешное, но мир вокруг разительно изменился. Правильнее будет сказать – менялся каждую секунду. Еще точнее – с каждым моим движением. Кристаллические кустарники, ледяные травы, нити из тончайшего металла, свисающие со сводчатого потолка и изредка издающие мелодичный звон, – все это осталось прежним. Но очертания предметов колебались, сдвигались и трансформировались, стоило сделать шаг. Растения сужались, расширялись и распадались на части. Колонны делились на сталактиты и сталагмиты, соединявшиеся тончайшими перепонками, а затем и вовсе распадались на две отдельные части, чтобы потом, еще через пару шагов, возвратиться в прежнее состояние.

Это был второй уровень глубины. Уровень кривых зеркал. Мир обманных отражений, где ничему нельзя верить, но все можно просчитать с математической точностью. Начинающие студенты больше всего боялись работы именно с этим, вторым, уровнем. Он казался им самым сложным из-за своей переменчивости и отличия от реальности. На самом деле здесь все было предсказуемо – каждое искажение, каждая смена декораций. Просто следовало прочитать энное количество учебников и зазубрить нужные формулы. Конечно, не каждому это дано, однако студенты, не отсеявшиеся к концу первого учебного года, как правило, справлялись. И к концу своего четвертого семестра уже понимали: ничего сверхъестественно страшного во втором уровне нет. Главное, чтобы голова не закружилась, если работаешь изнутри. Впрочем, сейчас наш путь лежал дальше. И цифра два в данный момент была лишь мостиком между единицей и тройкой.

– Незаконченная степень? – поинтересовался профессор, шагавший немного впереди и так ни разу ко мне и не повернувшийся.

– Что? – не поняла я.

– Затянули с курсовой или экзамен какой-то завалили? – с интонацией «что тут непонятного?» снизошел до пояснений маг. – Пришли к ректору уладить вопрос и получить диплом?

– Нет, профессор, диплом у меня в порядке, – заверила я.

Из фляги с портвейном послышалось сердитое шипение, но меня предположение зеркальщика всего лишь позабавило.

– Не кипятись, Хаш, – тихонько посоветовала я.

Зеркальщик приподнял голову, прислушиваясь, но шага не замедлил и, так ничего интересного и не обнаружив, продолжил расспросы.

– Значит, родственника в институт привели? – предположил он. – Дочку? Впрочем, нет, вы слишком молоды, чтобы иметь взрослого ребенка. Младшую сестру?

– Я пришла не на день открытых дверей. Просто так совпало.

– Ну-ну, – проворчал маг. – И то, что вы сразу попали на такую неразбериху, тоже случайно так совпало?

Я не ответила. Излишняя проницательность собеседника в данный момент была мне ни к чему. Я ведь даже имени его пока не знала. Зато успела убедиться, что он первоклассный зеркальный маг, ничем не хуже того же Гилберта или Крона. И вполне мог оказаться хранителем ключа… или Охотником.

Очередной спуск, на этот раз пологий, – и от непрерывно меняющейся картинки перестало рябить в глазах. Окружающая местность снова выглядела так, как на первом уровне, – кристаллы, стекло, сводчатые потолки, тончайшие серебристые струны, на которых беспрерывно играл бы ветер, если бы только бывали ветра на этой стороне реальности. Однако недаром принято говорить, что внешность обманчива. Суть этой глубины была совсем иной.

Зеркала не воссоздают мир таким, какой он есть. Сходство бывает значительным, и именно на этом основана магия первой ступени. Порой различия, напротив, бросаются в глаза – как в случае с кривыми зеркалами. Но настоящая опасность таится там, где ложь прячется, маскируясь под правду. Искажения третьего уровня ускользнут от взгляда невнимательного наблюдателя. Потому что полная противоположность бывает порой очень похожа на оригинал.

Если вы встанете перед зеркалом и поднимете правую руку, какую руку поднимет ваше отражение? Вы знаете ответ. Если ваше сердце стучит с левой стороны, то сердце вашей копии за стеклом бьется с правой. Если вы движетесь на восток, то та, другая ваша ипостась шагает на запад.

Вспомните об этом – и вы поймете: в таком похожем мире за гладью в действительности все наоборот. Слишком мощные ориентиры меняются местами, чтобы оставить реальность прежней. Именно поэтому работа на третьем уровне глубин самая сложная. Помимо оптики и геометрии здесь понадобятся гибкость мышления, находчивость и отличное знание логики – в противном случае ошибки неизбежны. Однако того, кто обладает всеми нужными качествами, ожидает награда: сделать на третьем уровне можно значительно больше, чем на первом.

Удостоверившись в том, что вотчина кривых зеркал осталась позади, маг остановился и развернулся. Плавно провел рукой справа налево – и перед нами возникло прямоугольное изображение ректорского кабинета. Людей внутри видно не было. В остальном картина оставалась столь же плачевной, что и прежде: вода, едва не доходившая до столешницы, плавающие в ней предметы, промокшие плащи на вешалке, рваная дыра в потолке.

Профессор хмурил густые брови, склонив голову набок: видимо, обдумывал дальнейшие действия. Я молчала, приняв для себя решение не вмешиваться, если только меня об этом не попросят.

– Будем понижать температуру, – решительно произнес наконец маг. – И менять состояние воды.

Я кивнула: его решение казалось логичным. Если здесь вода станет холоднее, в реальности она, наоборот, потеплеет. Если здесь сменит свое состояние с жидкого на твердое, то там превратится в пар. Хорошо, что профессор велел всем выбраться из помещения. Иначе они бы закипели вместе с водой.

Зеркальщик без лишних разговоров приступил к работе. Я решила немного помочь, так что «озеро» заледенело совсем быстро. Поскольку работали мы с отражением, я приоткрыла небольшое окошко, позволявшее видеть настоящий кабинет. На лед там, конечно же, не было и намека. Но и спешить в это помещение тоже не хотелось. Из болотца кабинет превратился в баню, да такую, в какой и завсегдатаю-любителю пришлось бы нелегко. Из-за обилия пара все труднее было что-либо разглядеть. Правда, пар потихоньку вытягивался через дыру в потолке, но недостаточно быстро.

– Подгоним его, – заявил профессор, наблюдавший ту же картину, что и я. – Видите эти льдины? – Он кивнул в сторону тех предметов, в которые превратилась видоизмененная вода в зазеркалье. – Сейчас мы с вами будем сбрасывать их вот сюда.

Только теперь я поняла, что маг не случайно выбрал место для работы. Его устраивала не любая точка третьего уровня, а та, рядом с которой имелось естественное ущелье. Именно туда он теперь собирался, не без моей помощи, отправить призванную ректором воду, от которой – в одном состоянии или в другом – все еще следовало избавиться. Здесь льдины сбрасывались вниз. Там, в реальном мире, пар уходил вверх. Мы занимались уборкой территории, совмещая магические действия с физическими, и перекидывали лед в ущелье. В это самое время пар стремительно покидал кабинет ректора, поднимаясь к окнам и дыре в потолке. Минут через десять от недавнего потопа и здесь, и там остались лишь воспоминания. Ну и, конечно же, некоторый разгром, но по сравнению с недавним положением вещей это были, можно сказать, мелочи.

Профессор утомленно вздохнул, затем лицо его приняло прежнее недовольное выражение:

– Все. Когда вернетесь в кабинет, сообщите своим приятелям, что можно спускаться. Или не сообщайте. Рано или поздно сами сообразят. Провожать вас, как я понимаю, не нужно?

– А вы туда разве не зайдете? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я к себе, – категорично заявил он. – День открытых дверей, между прочим, еще не закончен.

Я покосилась на мага. Ну да, ему бесспорно следовало заняться своим внешним видом, прежде чем возвращаться в общество абитуриентов. Костюм был изрядно потрепан, на лбу блестели капельки пота. Я, несомненно, выглядела еще хуже, учитывая, что успела, помимо всего прочего, искупаться в кабинете.

– А дыру в крыше заделать не собираетесь? – тем не менее полюбопытствовала я.

И получила возмущенный ответ:

– Разумеется, нет. Я что, по-вашему, похож на плотника? Срочную проблему я устранил, а со всем прочим пусть разбираются сами.

Больше мы не разговаривали. До первого уровня добрались вместе просто потому, что другого пути из зазеркалья не существовало. А дальше профессор, ни слова не говоря, свернул куда-то в сторону и вскоре выбрался во внешний мир через весьма крупное окно. Понятное дело, люди нашей профессии специально вешают у себя большие, зачастую даже огромные зеркала, через которые удобно ходить туда и обратно. Другое дело, что мы же умеем ограждать себя от чужого вторжения, блокируя эти зеркала или маскируя их с обратной, внутренней, стороны.

Глава 6

Показательное выступление

Я возвратилась прежним путем. Соскочила на пол, местами по-прежнему влажный, но, во всяком случае, совсем не похожий теперь на водоем скромных размеров. Обнаружила стол на новом месте, непосредственно под дырой в потолке. На столе возвышалась конструкция из других предметов мебели, позволившая троим беженцам добраться до крыши.

Получив от меня отмашку, все с радостью спустились в кабинет. Правда, ректор и секретарь немного погрустнели, оценив масштаб последствий, к которым привел недавний потоп. Тем не менее, надо отдать им должное, о законах гостеприимства они не забыли. Дэлла быстро рассадила нас троих по стульям и, совсем немного поколдовав, высушила одежду и обувь. Не скрою, это было чрезвычайно приятно. С собой девушка проделала такую же процедуру. Определенно у нее был дар к стихийной магии, причем по разным ее направлениям, включавшим по меньшей мере землю и огонь, а может быть, и воду тоже. Навыки магистра носили бытовой характер, что было вполне естественно для ее профессии, зато владела она ими в совершенстве. Ректор, вне всяких сомнений, очень ценил ее за эти качества.

Затем эти двое о чем-то коротко переговорили, и Крофт обратился к нам с принцем:

– Ваше высочество, магистр Блэр, я, право, очень сожалею о случившемся. Готов компенсировать неудобство любыми доступными мне способами. Для начала мы с госпожой Торренс незамедлительно займемся составлением списка, только раздобудем, – он неловко кашлянул, – сухую бумагу. Предлагаю вам пройти в преподавательскую, там вам будет удобно, а мы в самое ближайшее время принесем документы. Если у вас есть еще какие-нибудь просьбы или вопросы…

Он умышленно сделал паузу, давая нам возможность высказаться, и Орвин не преминул этим воспользоваться:

– Мне и в самом деле нужно переговорить с вами по другому вопросу. Это касается бюджета на следующий учебный год. Но, думаю, госпоже Блэр это будет неинтересно.

– Да-да, конечно.

Ректор выглядел немного расстроенным. Не из-за моего ухода, разумеется. Просто обсуждение важных финансовых вопросов наверняка было ему в тягость, как минимум в сложившихся обстоятельствах. Но делать было нечего.

– Магистр Блэр…

– Просто Йоланда, – напомнила я.

– Да-да, Йоланда, – на губах ректора расцвела улыбка, – преподавательская здесь совсем рядом. Идете прямо по коридору, в сторону лестницы. Ваша дверь – вторая по правой стороне. Там будет написано: «Только для преподавателей».

– Но я не преподаватель. Что ответить, если кто-нибудь станет возражать? – поинтересовалась я.

Войти мне, конечно, труда не составит, но стоит ли затевать грандиозную битву ради мелкой песчинки? Такая у нас бытует пословица.

– Да там, скорее всего, никого не будет, – объяснил Крофт. – День открытых дверей, все преподаватели заняты, каждый рассказывает о своем предмете. Но даже если вы кого-то случайно застанете, просто скажите, что я попросил вас подождать. Никто и не подумает спорить. Но будет еще лучше, – в его глазах появились хитринка и блеск, который я уже приметила ранее, – если вы действительно станете нашим преподавателем. Тогда наша комната отдыха будет в вашем распоряжении на совершенно законных основаниях.

– Благодарю вас за предложение, – рассмеялась я, – но, признаться, у меня не было таких планов.

– А вы подумайте! Всякое бывает.

На этой оптимистической ноте я вышла в коридор, который, как назло, как раз сейчас наполнился людьми. Все куда-то спешили, видимо, торопились успеть к началу очередной лекции, или встречи, или как все это называется в такие дни? Толпа вынудила меня немного задержаться, но это был бы сущий пустяк, если бы чей-то тонкий голос вдруг не запищал на весь коридор:

– Не может быть! Вы – Йоланда Блэр?

Кругом не то чтобы наступила мертвая тишина, но фоновой болтовни определенно поубавилось.

– Почему вы так решили? – осведомилась я, сложив руки на груди.

– Я видела вас несколько лет назад при дворе! – выпалила девчушка с длинными золотистыми кудрями. Сперва мне показалось, что восклицание принадлежит совсем еще ребенку, но, видимо, возбуждение и восторг просто исказили голос. – Меня привел туда отец. А вы были придворным магом! – продолжала рассказывать она в ажиотаже. – Я держала в руках соломинку, а вы превратили ее в красивый цветок.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Наверняка так оно и было, но я, хоть убейте, не помнила ни этого конкретного случая, ни стоявшую передо мной девушку. Мало ли раз я прибегала к такому мелкому колдовству, особенно когда поблизости бывали дети?

А между тем златокудрая девица все не унималась:

– Так это правда вы?

– Это правда я, – невыразительно, чтобы хоть как-то отделаться, дала я ответ, в сущности ничего не значивший. Любой человек может сказать про себя то же самое.

– А как вы сбежали из тюрьмы? – с жадным интересом спросило это юное трепетное чудо.

– Это государственная тайна, – соврала я, целеустремленно продвигаясь к нужной двери.

Но шепоток «Йоланда Блэр! Это Йоланда Блэр!» быстро распространялся по коридору.

– Вы настоящая Йоланда Блэр? – спросило очередное молодое дарование, на сей раз мужского пола. – А можно попросить у вас автограф?

– Нельзя, – отрезала я, отмахиваясь сразу от нескольких листков бумаги, протянутых ко мне с разных сторон.

– А это правда, что вы сумели сбежать из камеры, которая магически охранялась? А каким образом?

– Хотите повторить успех? Не советую.

С этими словами я все-таки дотянулась до ручки нужной двери, потянула ее на себя и просочилась внутрь. Закрывшись, некоторое время ждала продолжения, готовая к тому, что люди начнут ломиться и сюда. Но, вероятно, строгая надпись с наружной стороны возымела нужный эффект, а может быть, просто подошло время очередной лекции. В любом случае ворваться в преподавательскую следом за мной никто не попытался.

Я облегченно выдохнула и огляделась.

В целом здесь было вполне мило. Единый стиль отсутствовал, как будто разные люди попросту привозили из своих домов ненужные вещи и так постепенно сформировалась обстановка. Но это не мешало ощущению уюта. Разноцветные двухместные диванчики, одно обычное кресло и одно кресло-качалка, два низких квадратных столика, на стене – часы и зеркало (куда же без него!) в громоздкой металлической раме. В углу – миниатюрная жаровня, которую стихийники приспособили для кипячения воды и разогрева пищи.

– Здравствуйте.

Я резко повернула голову, ища взглядом источник звука. Мужчина так органично вписывался в обстановку, что я поначалу его не заметила. Интересный внешне, презентабельно одетый, с аккуратно подстриженными светло-русыми волосами и гладко выбритым лицом. Наверняка тщательно готовился к сегодняшнему дню. От уголков глаз тянулись тонкие морщинки, не старя, а, напротив, придавая шарма. На вид незнакомцу можно было дать лет тридцать пять, но я не исключала, что в действительности он старше. Мне был известен этот тип внешности: его обладатели моложавы и мало меняются с годами.

– Садитесь, – предложил он, а сам, напротив, поднялся мне навстречу. – Вы, наверное…

– Да, Йоланда Блэр, – раздраженно оборвала я. – Настоящая. Была придворным магом, сбежала из тюрьмы, как именно, не скажу: государственная тайна. Другие вопросы есть?

Мужчина растерянно пошевелил губами, потом виновато улыбнулся. Озадаченно приподнял и опустил плечи. Это движение вышло неуклюжим, но милым.

– Вообще-то я собирался спросить, не хотите ли вы кофе, – объяснил он извиняющимся тоном, будто это не я ни с того ни с сего на него накричала, а наоборот.

Я постояла, оценивая ситуацию, потом рассмеялась и плюхнулась на предложенный диванчик.

– Простите. Просто ваши студенты меня слегка… – я запнулась, подбирая приличное слово, – завалили вопросами.

В его глазах наконец отразилось понимание:

– Они могут.

Я улыбнулась и выразительно пошевелила бровями.

– Так будете кофе? – напомнил он. – У нас тут отличные специи.

– Давайте.

Я с наслаждением откинула голову на диванную подушку, вытянула ноги и прикрыла глаза. За всю нервотрепку, которую мне доставил сегодня этот институт, такую компенсацию, как чашка горячего напитка, я точно заслужила. К тому же времени всего ничего, а меня уже клонит в сон.

Я покосилась на часы: они показывали половину второго. Насыщенный день, ничего не скажешь.

– А вас как зовут? – лениво спросила я, с трудом разлепив веки.

Сама я, как ни крути, только что представилась, хоть и весьма своеобразным способом.

– Кейл Грант. – Он на секунду оторвал взгляд от магической жаровни, с которой возился.

– Вы здесь преподаете?

– Да… – Ответ прозвучал несколько неуверенно, и я бы решила, что мужчина врет, если бы он спустя мгновение не уточнил: – На самом деле я декан.

– Вот как? Случайно не факультета зеркальных глубин? – полюбопытствовала я, припомнив одно из предложений Эдбальда.

Может быть, в стремлении меня купить король собирался оставить моего собеседника без работы?

– Нет, – улыбнулся Кейл. – В магии отражений я, в отличие от вас, мало смыслю. Я – стихийник, специализируюсь на огне.

– Занятно, – хмыкнула я, припомнив наши недавние приключения. – Похоже, стихии у вас в институте представлены особенно хорошо.

– Ну, не только они. – Новый знакомый поставил передо мной чашечку ароматного кофе, после чего расположился в том самом кресле, где я недавно его не заметила. – На факультете зеркальных глубин, например, свой декан, очень сильный специалист в вашей области. Профессор Джейкоб, вы с ним знакомы?

Я неопределенно повела плечом. Наверняка речь шла о том самом зеркальщике, с которым мы так ударно осушали сегодня ректорский кабинет, но точно я этого не знала.

– Все сферы представлены, – продолжил Кейл. – Просто профессор Крофт – а с ним вы наверняка знакомы, – как и я, стихийник. Но его предшественник, к примеру, был зеркальщиком.

– Вы его знали?

Я распахнула глаза и наконец-то отодвинулась от спинки дивана, дабы потянуться к чашке кофе. Признаться, я потеряла к собеседнику интерес, едва узнала, что он специализируется на огне и, следовательно, не имеет непосредственного отношения к моему расследованию. Но упоминание о бывшем ректоре заставило меня снова навострить уши.

– Профессора Дэггарта? Немного. Я успел поработать под его началом. Но, сами понимаете, я был тогда простым преподавателем, а на этой должности редко пересекаются с ректором. Но кое-чему я все же успел у него научиться, – неожиданно оживленно продолжил он. – Например, профессор вырастил в зазеркальном мире дракона, весьма кровожадного, с тремя рядами зубов. Специально для того, чтобы наказывать студентов за особо тяжелые провинности. Он рассказал мне, как призвать это чудовище.

В моей фляжке булькнуло. Я и сама собиралась высказать Кейлу все, что думала о редкостном антинаучном бреде, который он нес. Но не успела. Поднявшись якобы для того, чтобы слегка размять ноги, декан осторожно, бочком, приблизился к зеркалу и внезапно рявкнул:

– Корниш, а ну-ка, вылезайте оттуда немедленно! И даже не думайте сбежать. Учтите: я вас видел. Кроме того, если вы достаточно давно подслушиваете, то знаете: моя собеседница вполне может последовать за вами.

Ждать пришлось недолго. Сперва в зеркале появился, выглядывая из-за рамы, молодой человек лет семнадцати-восемнадцати, с очень светлой кожей, на которой отчетливо проступали красные пятна стыда. Затем он просунул голову в нашу реальность, после чего наконец выбрался наружу целиком, в когда-то белой рубашке с закатанными рукавами и потертых штанах. Кейл мгновенно схватил его за ухо и подвел к квадратному столику.

– И как это называется? – поинтересовался он, отпуская вышеозначенный орган.

Парень шмыгнул носом и склонил голову так низко, что, казалось, еще чуть-чуть – и коснется пола.

– Я жду объяснений, – поторопил декан.

– Ну, это… Ребята сказали, что тут Йоланда Блэр. Я взялся сходить посмотреть… А про дракона я с самого начала не поверил! – выпалил он, прежде чем снова сжаться.

– Неужели? – насмешливо полюбопытствовал Кейл. – Бичевский! – рявкнул он так громко, что даже я чуть не подпрыгнула – не от страха, от неожиданности. – Ну-ка, прекратите висеть за окном на воздушном потоке! Сколько раз вам говорили, что вертикальный поток нарушает стихийный баланс и создавать его можно лишь в исключительных случаях? Окно не заперто, извольте пройти внутрь!

Полминуты спустя возле нас стояли, понурившись, двое студиозов.

– Надеюсь, в жаровне никто не прячется? – лениво поинтересовалась я.

– К счастью, она для этого слишком мала, – ответил Кейл, не отрывая сердитого взгляда от провинившихся. – К тому же огневики ко мне сунуться не рискнут. А эти решили, что я их не вычислю. Совсем совесть потеряли!

Он изобразил свирепый взгляд, который лично мне не показался достаточно убедительным. Студентам, по-моему, тоже, ибо впечатление запуганных они не производили. Испытывали, конечно, чувство неловкости из-за того, что их поймали на горячем, но кому, хотела бы я знать, такое понравится?

– Мы это… больше не будем, – неуверенно протянул Корниш.

Его актерские качества меня тоже не впечатлили.

– Не будут они, – фыркнул декан. – Учтите, отпускаю вас без наказания по одной причине: сегодня день открытых дверей, и всем не до того, чтобы с вами возиться. Попадетесь еще раз – пеняйте на себя!

Студенты обрадованно заторопились прочь, по дороге всевозможными жестами давая понять, что, дескать, больше они никогда и ни за что и вообще закончат учебу с отличием.

– Строго говоря, как их наказывать, непонятно, – извиняющимся тоном обратился ко мне Кейл, когда за юношами закрылась дверь. – Дисциплинарные взыскания у нас предусмотрены очень строгие, не за такую ерунду, как подслушивание. Мы же не школа, воспитанием учеников не занимаемся. Вот если плагиат или сорванная лекция, тогда дело другое.

Он явно чувствовал себя передо мной неловко, и это было так забавно и мило одновременно, что я, не выдержав, рассмеялась:

– Ну хотя бы реферат какой-нибудь захудалый написать вы могли их заставить!

Кейл поморщился и на сей раз взглянул на меня с укоризной:

– Отчего-то в такой ситуации все думают о студентах и никто – о преподавателях. А вы хотя бы учитываете, что какому-то, ни в чем, заметьте, не повинному лектору придется потом этот реферат проверять!

– Сдаюсь, – усмехнулась я. – Но коль скоро система наказаний у вас не разработана, почему бы для начала не оградить преподавательскую от прослушиваний? Уж для этого-то у вас точно достаточно специалистов, причем во всех возможных сферах.

– Мы и оградили, – довольно сообщил Кейл. – Кабинет ректора, например. А что касается этой комнаты… Видите ли, особенно важные разговоры здесь не ведутся, финансовые темы не обсуждаются. А студентам, в конце-то концов, нужен стимул, чтобы развивать свои способности. Для некоторых это сопряжено с соперничеством и в силу возраста с нарушением правил. Третьекурсник с факультета стихий пытается перещеголять второгодников-теневиков, и так далее…

– А говорите, что воспитанием не занимаетесь, – хмыкнула я.

Тут дверь отворилась и в преподавательскую вошли принц с ректором. Последний держал в руке всего один лист, сложенный так, чтобы никто посторонний не смог мимоходом прочитать текст. О том, что на бумаге вообще что-то написано, можно было догадаться лишь по неровностям, которые перо оставило на оборотной стороне.

– Вот список, – сказал Крофт, вручая мне документ. – Как вы можете догадаться, он не слишком длинный.

– Благодарю вас.

Кейл проводил листок, который я спрятала в сумку, заинтересованным взглядом, но задавать вопросов благоразумно не стал.

– Госпожа Блэр, а у меня появилась идея.

Глаза ректора не в первый раз за сегодняшний день засверкали воодушевлением, и я заподозрила, что очередная «светлая мысль» может плохо кончиться. Нетрудно догадаться для кого, учитывая, что Крофт обращался именно ко мне.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»