Семь ключей от зазеркалья Куно Ольга

– Как вы относитесь к идее провести у нас мини-курс по зеркальной магии?

– Мини-курс? – в некоторой растерянности переспросила я.

– Короткий семинар, состоящий из нескольких занятий. С практическим уклоном.

Относилась я к такой инициативе резко отрицательно. Я терпеть не могла места большого скопления народа и не имела ни малейшего желания возиться с юными оболтусами, стремящимися перещеголять друг друга в искусстве подслушивать разговоры преподавателей.

– Это не моя стихия, – лаконично отказалась я.

– А мне кажется, именно ваша, – не спешил сдаваться Крофт. – Я помню ваше выступление в день открытых дверей. У вас почти не было времени на подготовку – и тем не менее вы провели его превосходно. У вас есть талант. Вы можете не только продемонстрировать, но и заинтересовать. Держать аудиторию. Я уверен, что наши студенты запишутся на такой курс с удовольствием и получат от него огромную пользу.

Отчетливое ощущение дежавю. Не так давно король уговаривал меня работать на него и утверждал, что я самая подходящая кандидатура. Теперь то же самое делает ректор.

– Вы сказали, что это взаимовыгодное предложение, – лениво заметила я. – Что получает институт, я приблизительно поняла. Но зачем это нужно мне?

Ректор улыбнулся, подался вперед, и я поняла: ему есть что ответить. И невольно заразилась его улыбкой. Похоже, в некоторых вопросах этот человек отлично умел добиваться своего – значительно лучше, чем в магических фокусах.

– Вы получите возможность с близкого расстояния понаблюдать за нашими лучшими зеркальщиками. – Он с победоносным видом откинулся на спинку стула. – Вас ведь интересовали талантливые студенты. Так вот, именно они придут в вашу группу. И вы сможете посмотреть на них в действии, притом сами решите, какие именно назначить задания. С одним условием: они должны быть безопасными. Все-таки мы в ответе за своих подопечных.

Я поджала губы, задумавшись над его предложением. Рациональное зерно бесспорно присутствовало, но работать в этом сумасшедшем доме?!

– К преподавателям вы тоже сможете присмотреться. – Крофт понял, что сумел подобрать ко мне ключик, и теперь стремился дожать. – У нас сплоченный коллектив, общения достаточно. Давайте говорить откровенно. Вы ищете хранителя институтского артефакта. В таком случае что может быть лучше, чем на легальных и совершенно безобидных основаниях работать на факультете зеркальных глубин? Я не случайно предложил именно мини-курс: это не вынудит вас потратить на нас слишком много времени. А выиграем мы все. Я, знаете ли, тоже не заинтересован еще в одном убийстве, тем более в стенах этого заведения.

Я выразительно приподняла брови.

– Я ведь слежу за политической ситуацией, – ответил на немой вопрос ректор. – И умею делать логические выводы. Трое из семерых – это слишком много для случайного совпадения.

Я утвердительно кивнула, при этом не упоминая о главном: в стенах института вполне мог находиться не только хранитель, но и Охотник.

– И поэтому вы решили пригласить меня?

– Поэтому – лишь во вторую очередь. Все же у нас есть и свои специалисты. Я очень надеюсь, что они сумеют справиться с ситуацией.

– И какая же причина – первая?

– Ваш курс станет жемчужиной нашей учебной программы, – широко и обаятельно улыбнулся Крофт. – Ну как, по рукам?

– Сколько у меня будет студентов? – мрачно вопросила я, чувствуя, что положительный ответ неизбежен, но стараясь оттянуть момент.

– Немного, – поспешил заверить ректор, явно заметивший, что толпы не приводят меня в восторг. – Мы установим так называемую «пропускную оценку» – средний балл, который студент должен был получить за предыдущие годы обучения, чтобы поступить к вам на курс. Так вы получите только самых лучших. Это сделает семинар более эффективным и станет стимулом для остальных: они будут знать, что за хорошую учебу можно получить нечто интересное. Ах да, ну и конечно, именно эта группа важна для вашего расследования, – добавил он, заметив, как тяжелеет мой взгляд. – Подать заявку смогут лучшие студенты, со второго года по пятый. Думаю, это реально, ведь ваши занятия не будут привязаны к общей программе. Первокурсников допускать не будем: им не хватает теоретической базы, да и для вас они интереса не представляют. Хранитель не мог оказаться в этом потоке, ведь профессор Дэггарт скончался прежде, чем они начали свое обучение.

Охотник среди первокурсников – это тоже бред. Правда, и среди тех, кто опережает их на один год, тоже. Зато те, кто скоро получит диплом, – дело другое. Знаний у них много, а головы покамест горячие. В такие, пожалуй, может прийти глупость вроде желания поиграть с величайшим из зеркал.

– Группа переполнена не будет, – продолжал, прерывая мои раздумья, Крофт. – Вы ведь сами знаете: не так уж много рождается детей с талантом к зеркальной магии. И уж тем более мало кто способен погружаться глубже первого уровня. Отсеять тех, у кого недостаточно высокие оценки – и, думаю, со всей кафедры наберется десять – пятнадцать человек. Ну так как? – Он испытующе заглянул мне в глаза.

– Я согласна, – вздохнула я с видом человека, выносящего самому себе приговор.

– Вот и чудесно! – потер руки Крофт.

– Только не думайте, что я откажусь от жалованья, – мстительно предупредила я, хотя в деньгах нуждалась в последнюю очередь.

– Все устроим согласно штатному расписанию, – пообещал ректор. – А договор магистр Торренс составит в ближайшее время, и мы пришлем его вам на дом с посыльным.

– Подписывать кровью? – мрачно поинтересовалась я.

Лицо Крофта недоуменно вытянулось:

– Какой кровью?

– Той, которую будут пить из меня ваши студенты.

– Строго говоря, они теперь – ваши студенты, – поправил ректор с ласковыми интонациями, пропитанными сарказмом. – Но не стоит тревожиться. На самом деле они смирные. Думаю, они вам понравятся.

– Не сомневаюсь, – пессимистично пробурчала я и, распрощавшись, покинула кабинет.

Следовало хорошенько обо всем подумать, полноценно осознать, во что я вляпалась, и, быть может, повторно напиться, только на сей раз в обществе Хаша. Однако за дверью меня ожидал сюрприз в лице декана факультета стихий.

– Вы не могли бы заглянуть ко мне на минутку? – спросил, поздоровавшись, Кейл, и я, решив не возражать, последовала за ним.

Посетить его рабочий кабинет оказалось любопытно. Начать с того, что все здесь было несколько старомодно, тяжеловесно, но одновременно функционально. Массивные часы с темным циферблатом исправно тикали на полке. Нож для бумаг с инкрустированной серебром ручкой, рабочий стол с несколькими выдвижными ящиками по периметру, шкаф с многочисленными ячейками на таких низких ножках, что, казалось, его дно вот-вот коснется пола. Конверты, чистые листы, книги, перья – все с идеальной аккуратностью разложено по своим местам. Такой порядок никогда не был мне свойствен, и мебель я предпочитала иного рода, и тем не менее чем-то эта комната напомнила мне другую, ту, что осталась в открытом всем ветрам захолустье, с огромным зеркалом (не чета здешнему), креслом-качалкой и брошенной впопыхах книгой.

Следующим сюрпризом оказался огромный букет роз, каковой Кейл, подхватив со стола, сразу же мне и вручил.

– Я подумал, что при всех это будет несколько неловко, – объяснил он, смущенно пожав плечами, и отступил на пару шагов.

– Спасибо. Это неожиданно, – призналась я, глядя на него поверх бутонов.

– Я не знал, какие цветы вы любите, поэтому решил прибегнуть к классике.

– Я тоже не знаю, какие цветы люблю, – успокоила я его.

А потом меня будто обухом по голове ударило. Ирисы. Я была неравнодушна к ирисам… когда-то. Но успела об этом забыть.

– Надеюсь, вы на меня не в обиде, – проговорила я, когда пауза чересчур затянулась.

И с подчеркнуто беззаботным видом сделала несколько шагов, будто бы осматривая кабинет. В положении женщины, которой дарят букеты, я не ощущала себя комфортно.

– За что? – изумился Кейл.

– Ну как же. Я не дождалась вас и ушла танцевать.

– Ах, это! – Он весело прищурил один глаз. – Что вы, я не в обиде. Кто же станет упрекать девушку в том, что она согласилась на танец с принцем?

Мне показалось или это все-таки был упрек?

– Ну, вы тоже времени зря не теряли, – не осталась в долгу я.

Декан понимающе рассмеялся. Атмосфера становилась менее напряженной.

– Ее высочество – прекрасная партнерша. И разве можно не пригласить девушку на танец в день ее рождения? Но, сами понимаете, она еще совсем юна.

– Когда-то пятнадцать лет считалось официальным совершеннолетием для женщины, – заметила я.

Для мужчин грань между мальчишеством и взрослостью по традиции пролегала на год позже, в шестнадцать.

Кейл ухмыльнулся, давая понять, что не считает традиционную позицию соответствующей жизненным реалиям.

– Его высочество… В этот раз вы пришли в институт без его сопровождения.

В этом, казалось бы, утверждении сквозил вопрос, который не мог не заметить и ребенок.

– Мы расстались сегодня утром, – сообщила я, не соврав даже самую малость. Ну, разве что утро было позднее.

Конечно, выводы из моих слов можно было делать весьма своеобразные, но я, со своей стороны, сказала, как было. Мне отчего-то нравилось играть с той темой, которая всего несколько часов назад, во время ночного опьянения, внушала ужас. Беззаботное, даже безалаберное к ней отношение позволяло чувствовать себя значительно спокойнее.

Но Кейла, к сожалению, мой ответ расстроил.

– Он вам нравится? – прямо спросил декан, имея в виду, ясное дело, принца.

– Да, – снова дала я честный ответ.

Хотя заяви кто-то всего пару дней назад, что я выскажусь про Орвина подобным образом, и я бы рассмеялась такому предсказателю в лицо.

– Но, как и в случае с вашей принцессой… иногда мне кажется, что я старше его лет на сто.

– Вы через многое прошли, – проговорил, резко посерьезнев, Кейл. – А это значит намного больше, чем число прожитых лет.

Я ничего не ответила. Спорить не имело смысла, просто подтверждать – тоже. Давно не секрет, что молчание порой ценнее слов.

– А я, похоже, буду преподавать в вашем институте, – сказала вместо этого я.

– Это же прекрасно! – просиял мой собеседник.

– Вы знали. – Я обличительно вытянула в его сторону руку. – Мои слова ни капли вас не удивили.

– Признаю: мы с профессором Крофтом обсуждали эту тему.

– Странно, – протянула я. – Мне казалось, ему скорее следовало обсудить мое назначение с профессором Джейкобом. Ведь он декан факультета зеркальных глубин и, стало быть, мой будущий начальник.

– С профессором Джейкобом не так уж просто что-либо обсуждать. Он отличный специалист, но характер у него непростой. Все должно происходить точно так, как он считает правильным. – Кейл слегка понизил голос. – Джейкоб очень уважал предыдущего ректора, но не слишком признает авторитет Крофта. Естественно, ректору это не нравится. Но идти на прямой конфликт он не хочет. И вступает в дискуссии с Джейкобом только тогда, когда это совершенно необходимо.

– Понятно, – кивнула я. – Спасибо за информацию. От самого Крофта я ее не получила.

– Естественно, ректор не хотел с самого начала посвящать вас во все конфликтные ситуации, – заступился Кейл. – Думаю, он был слишком рад заполучить вас в преподаватели. А сложности постепенно разрешатся. Вам, главное, необходимо помнить, что такие конфликты – не ваша забота, и методично транслировать это всем сторонам.

– Благодарю вас за объяснения, – улыбнулась я. – С меня ответная услуга.

Кейл ломаться и отказываться не стал:

– В таком случае как насчет обеда? Здесь неподалеку как раз есть отличная ресторация.

– Если там подают приличное вино, то я не возражаю.

Мое трудоустройство действительно стоило заесть и запить.

* * *

На следующее утро за мной заехал Орвин, и мы отправились в резиденцию архиепископа. Его святейшество принял нас в комнате с узкими окнами, высоким потолком и мебелью, значительно более древней, чем в кабинете Кейла.

– Чем я могу быть вам полезен, дети мои?

Мужчина в летах, тяжело опустившийся в кресло напротив, взирал на нас доброжелательно.

Принц предоставил мне вести переговоры, ограничившись привычной ролью наблюдателя, и я приступила:

– Мы пришли к вам как к хранителю ключа от Первозданного зеркала, ваше святейшество.

– Понимаю.

Он прикрыл глаза и задумчиво покивал. Я обратила внимание на медную цепочку, прячущуюся под золотистой сутаной, и подумала, что артефакт вполне мог висеть именно на ней.

– Стало быть, смерти министра, посла и воина не случайны, – проговорил архиепископ, не поднимая век.

– Посол, возможно, не мертв, – на всякий случай уточнила я.

– Мне кажется, мертв, – вздохнул глава эльмиррской церкви. – Но я рад был бы ошибиться.

Я, конечно, запомнила эти слова, но решила не расспрашивать собеседника о природе его интуиции. Вместо этого, не удержавшись от упрека, поинтересовалась:

– Если вы знали, как серьезна ситуация, отчего же не согласились встретиться со мной раньше? Ведь речь идет, среди прочего, о вашей безопасности.

– Я не располагаю своим временем, дочка, – улыбнулся архиепископ. – Мой ранг и мой дар – большая честь, но и тяжкое бремя. Я должен заниматься делами государства и лечить людей. Конечно, мне не дано помочь всем, но даже один больной, которого я мог исцелить, но не успел, ляжет камнем на мою совесть. Что же до моей безопасности – она важна в последнюю очередь. Я проживу столько, сколько мне отпущено. А когда боги решат, что срок истек, приму их решение с благодарностью.

Насколько я могла судить, говорил он искренне, не играя на публику. И это было странно. Я и сама не так давно заявила королю, что не слишком дорожу своей жизнью. Но случай архиепископа отличался кардинально. Он ценил жизнь, любил ее, но был готов расстаться с ней по первому требованию высших сил. Мне, человеку, стремящемуся к контролю и не слишком верящему в судьбу, эта позиция была настолько далека, что даже осознать ее казалось сложным.

– Что ж, в таком случае мы постараемся не отнимать слишком много вашего времени. Вы позволите задать несколько вопросов?

– Ну конечно же!

– Самое очевидное: не было ли в последние несколько недель покушений на вашу жизнь?

– Нет, насколько мне известно.

– Это могло выглядеть как случайное стечение обстоятельств. Присыпанная травой яма, рядом с которой вы ступили. Тяжелая статуя, упавшая сразу после того, как вы прошли мимо.

Архиепископ нахмурил брови, напряженно думая, но вскоре покачал головой.

– Не припоминаю ничего подобного.

– Хорошо, а как насчет новых людей? – я решила зайти с другой стороны. – Появлялись такие в вашем окружении?

– В мое окружение не так легко попасть. Мои соратники – монахи и священники, которые давно и верно служат церкви. Да и не было в последнее время никого нового. Вот про слуг не знаю. Я не замечал, но всякое случается. Дел у меня много, мог и пропустить кого-то. За этим следит охрана, присланная из дворца. Страждущих приходит немало, но никто из них напасть на меня не пытался, стало быть, не было среди них злоумышленника.

Я досадливо кивнула. Пока никакой зацепки разговор не дал. Охраной резиденции архиепископа занималось специальное подразделение королевской армии, и, ясное дело, работали они на совесть. И слуг проверяют тщательно, и все те же вопросы, что и я, наверняка уже задавали. И все-таки где гарантия, что рано или поздно Охотник не проберется сюда под видом хворого бедняка, покрытого язвами?

– А если совсем уж начистоту говорить, – добавил после непродолжительной паузы его святейшество, – я плохих людей чувствую. Нет их здесь. Вам это вряд ли покажется убедительным, – он озорно подмигнул, – но я-то знаю.

– Что, даже сейчас в этой комнате нет? – хмыкнула я.

– Нет, – убежденно ответил он. И без прежней веселости продолжил: – Неуверенные есть. Изломанные. А плохих нет.

– А вообще плохие люди существуют? – решила прощупать почву я.

У меня-то ответ на этот вопрос имелся самый что ни на есть положительный. Но священнослужитель мог мыслить иначе. И если в его представлении хорошими были решительно все, то и Охотник тоже подпадал под эту категорию.

– О, я вижу, вы не против вступить в сложный философский диспут, – просиял архиепископ. – Это был бы весьма интересный разговор, но времени он займет много, а истину мы с вами вряд ли найдем. Как-никак лучшие умы давно и тщетно бьются над этим вопросом.

– Истина в вине, – машинально пробормотала я известную присказку.

– Нет ее там, – покачал головой глава эльмиррской церкви. – Можете мне поверить, я проверял. По молодости.

Я рассмеялась. Разговор начинал мне нравиться, хотя в расследовании нас и не продвигал.

– Думаю, ее нет нигде, – честно высказалась я.

Принц демонстративно возвел глаза к потолку – дескать, кто так разговаривает со священнослужителями? Но самого архиепископа мои безбожные речи нисколько не смутили.

– Есть, – уверенно, но без малейшего упрека возразил он. – Только она не на поверхности. И ее никогда нельзя ухватить, озвучить, посадить в клетку из человеческих слов. Вам ли не знать, сколь многое таится в глубине? Вот и с людьми тоже так. Здесь плохой, там хороший, а может, наоборот. Глубина в каждом что-нибудь да откроет.

Откроет, конечно, тут не поспоришь. Вот только не лучше ли этому «чему-то» подольше оставаться закрытым?

– А зеркала в вашем доме маги проверяли? – на всякий случай уточнила я.

Слишком резко сменила тему, судя по очередному укоризненному взгляду Орвина. Что поделать? Задумалась. А годы одиночества не делают человека хорошим собеседником.

– Проверяли и зачаровывали, – откликнулся священнослужитель. – Лишнее все это, как по мне, но я не вмешивался. Они свою службу несут, я – свою.

– Вы не находите, что очень беспечно относитесь к этой теме? – недоумевающе нахмурила брови я. – Допустим, к собственной жизни вы относитесь философски. Но вы же образованный человек. И наверняка понимаете, чем чревата охота за ключами. Устранить конкурента, украсть ценную вещь, исправить врожденное уродство – все это можно сделать и на третьем уровне, было бы умение. А кое-что даже на первом. Если же человек так отчаянно пробивает себе дорогу к четвертому, тут можно ожидать любой катастрофы. Вплоть до уничтожения страны, континента, а то и целого мира, – кстати припомнились слова, оброненные Орвином при нашей первой встрече. – Все зависит от амбиций и степени ненормальности этого Охотника.

– Мир сам не допустит, чтобы его уничтожили, – улыбнулся архиепископ. – Можете не сомневаться: если возникнет такая угроза, природа вступит в игру. И против нее не выстоит ни один охотник. Наша задача – делать то, что от нас зависит. А остальное предоставить ей.

– Все это хорошо, – не унималась я, – но неужели вы полагаете, что, получив все семь ключей, преступник просто подавится вишневой косточкой? Потому что так задумает природа?

– Ну отчего же? Необязательно. Она может действовать и через посредников. Через человека, который остановит убийцу. Но мир уничтожен не будет, в этом у меня нет ни малейших сомнений.

Вскоре аудиенция завершилась. Беседа оказалась интересной, однако, увы, ничего нового мы так и не узнали.

Глава 10

Яды и зеркала

На следующий день мне пришлось засесть за подготовку мини-курса. Ректор не обманул, и документы, составленные магистром Торренс, были присланы в срок. Я подписалась не кровью, а чернилами, после чего курьер удалился, оставив мне вторую копию стандартного договора с институтом, а также ценные указания, связанные с преподаванием курсов разного вида. Мой вариант фигурировал в конце списка, после лекций, семинаров и лабораторных занятий.

Принц пришел сам, без предупреждения, и, едва увидев его лицо, я поняла, что случилось.

– Архиепископ?

– Скончался два часа тому назад, – подтвердил мое предположение Орвин. – Сначала подумали, что всему виной слабое сердце, но начальник охраны в эту версию не поверил. Послал во дворец за специалистами, и они быстро выяснили, что приступ был вызван ядом.

– Умный парень, – пробормотала я.

Архиепископа было реально жаль. Не думала, что смерть человека, которого видела всего один раз, может хоть как-то меня тронуть, а вот ведь… Я отвернулась от принца и запрокинула голову, стараясь поскорее взять себя в руки.

– Как яд попал в организм, разобрались?

– По-видимому, вместе с едой.

– Поваров допросили?

– Допрашивают.

– Едем.

Я подхватила сумку, даже не разбираясь с ее содержимым, и следом за принцем вышла на крыльцо.

Прощание с главой эльмиррской церкви проходило в главном городском храме, помещение которого традиционно делилось на три части: для крестин, для молитв и для панихид. Архиепископ возлежал на мраморном возвышении, по форме напоминающем алтарь, укрытом сверху покрывалом из красного бархата. Почти как живой – но нечто неуловимое всегда отличает тех, чье тело навсегда покинула душа.

Я не стала задерживаться надолго, почти сразу же отступила и заметила неподалеку от огромной, почти в два человеческих роста двери офицера, явно не праздно смотревшего в мою сторону. Перехватив мой взгляд, он жестом предложил выйти наружу, и я присоединилась к нему в храмовом дворе.

– Здравствуйте, магистр Блэр, – негромко, как и подобает в сложившихся обстоятельствах, приветствовал он. – Меня зовут Роджер Блим.

– Начальник охраны резиденции его святейшества?

Офицер кивнул и дополнил:

– То есть человек, полностью проваливший свое задание.

– Не думаю, что ситуация была в вашей компетенции, – возразила я, но, судя по выражению лица собеседника, его эти слова ничуть не успокоили.

– Архиепископ мертв, это непреложный факт. И ответ держать мне.

– Зато благодаря вам мы знаем, что это было убийство. Как вы полагаете, преступник мог проникнуть через одно из зеркал?

– Не думаю. Зеркала зачаровывал придворный маг из самых опытных. Он точно знал свое дело.

– А кто именно, помните? – насторожилась я.

Ветер усилился, и я немного изменила положение, чтобы он не дул прямо в лицо.

– Магистр Гилберт.

Я раздосадованно прикусила губу. Это плохо. Потому что не дает никакой зацепки. Можно было бы предположить, что маг, помогавший с охраной здания, оставил для себя некую лазейку. Дождался подходящего момента, проник в резиденцию и подсыпал яд архиепископу. Но Гилберт этого сделать никак не мог.

– Скажите, – офицер помрачнел, похоже, его посетило неприятное предположение, – смерть мага не может ослабить его колдовство? Или вовсе отменить?

Я покачала головой:

– На этот счет можете быть спокойны. В зазеркальном подпространстве свои законы, но все, что касается нашего с вами мира, остается неизменным. И если Гилберт, грубо говоря, запер вход, с его кончиной замки не открылись.

Блим с облегчением выдохнул: видимо, известие еще об одном промахе могло нешуточно его подкосить.

– А все-таки, если не возражаете, давайте пройдем в дом и посмотрим на зеркала, – предложила я. – Хочу лично убедиться, что охрана от проникновения настроена как надо.

– Конечно. Я в вашем распоряжении.

Он шагал впереди, показывая дорогу, хотя в целом я неплохо представляла себе направление.

– Какие еще вы рассматриваете варианты? – Я решила не терять времени даром и нагнала офицера, чтобы расспросить его по пути. – В резиденции появлялись в последнее время новые слуги?

– Нет, новичков не было.

А старые наверняка давно проверены и службой охраны, и самым надежным стражем – временем. Впрочем, исключать подкуп нельзя.

– Больные, которые обращались за помощью? – высказала еще одно предположение я.

– Это, конечно, проблема. – По лицу офицера пробежала тень: явно, что посетители архиепископа давно уже стали его головной болью. – Там всех как следует не проверишь, и сброд, скажу я вам, бывает разный. Но на кухню им ходу не было. Его святейшество принимал их в храме. А резиденция хоть и рядом, проверка у ворот строгая. Просто так и мышь не проскочит.

– Что-то я не припомню особо строгой проверки.

Мы как раз приближались к напоминающему дворец зданию. Мимо просеменила девушка в переднике, несшая в руках таз с мокрой одеждой.

– Так вы же с кем приходили? – усмехнулся Блим, проявив естественную для его должности осведомленность. – Конечно, его высочество всегда пропустят и постараются не мозолить ему глаза своим казенным видом. Так что вы моих ребят наверняка не приметили, но вот они вас – еще как, можете не сомневаться.

– А слуг так-таки всех помнят? – продолжала допытываться я. – Вон если такая девица с бельем мимо проскочит, виляя бедрами? Остановят ее или решат, что так и надо?

– Слуг-то помнят. – Мой вопрос заставил офицера помрачнеть, но почему, пока оставалось неясным. – Служба у них такая – всех помнить. А если кого не признают, спросить не постесняются. А только случилось кое-что со слугами, с одним точнее…

Он покосился на меня оценивающе, не иначе прикидывал, достойна ли я доверия. Не думаю, что моя внешность могла склонить чашу весов в ту или иную сторону; вернее всего, решающими стали моя должность и данные королем полномочия.

– Не знаю, – мы проходили мимо двоих споривших о чем-то мужчин, и Блим понизил голос, – может, вся эта история и выеденного яйца не стоит, но мне она не дает покоя. – Он дождался момента, когда мы отдалились от потенциальных слушателей, и лишь затем продолжил: – В общем, пропал один слуга.

– Мужчина? – уточнила я.

– Мальчишка. Шестнадцать лет исполнилось пареньку. Работал здесь на подхвате, давно уже, года два, наверное. В хозяйские комнаты ему, конечно, хода не было, но вот на кухню забежать мог запросто, дров, например, принести. И повариха наша его любила, так и норовила пирожок какой-нибудь подсунуть.

– То есть подсыпать в блюдо яд для него особой сложности не составило бы, – заключила я, к явному неудовольствию офицера, хотя он сам только что намекал именно на это. – Свой в доску, на такого и внимания никто не обратит. А что с ним случилось? Вы говорите, пропал. Когда?

– Да то-то и оно, что со вчерашнего вечера, – поморщился Блим. – А соус, в который подмешали отраву, как раз тогда и приготовили. Какой-то он особенный, должен ночь настояться, так мне повариха объясняла, та самая. Сам я в этих делах, сами понимаете, не знаток. А мальчишка как вчера ушел, так с тех пор и не возвращался.

– А говорил кому-нибудь, куда идет?

Блим, сжав губы, покачал головой:

– Он в последнее время всем пытался показать, какой он взрослый да самостоятельный. И, дескать, старшие ему не указ. Возраст такой, сами понимаете. Так что ушел, никому не сказавшись. Здешние и не переполошились, когда ночевать не вернулся: не в первый раз. Может, в пивную заглянул, да там и заснул на скамейке. Случалось с ним такое пару-тройку раз. Относились с пониманием: поиграет в большого дядю – и успокоится. Парень-то хороший. Я и сейчас думаю: кто знает, может, еще вернется? Но, с учетом обстоятельств, закрыть глаза на его исчезновение не могу.

– Магического таланта у вашего паренька случайно не было? – полюбопытствовала я.

Подросток с недюжинным даром, которому внезапно ударили в голову гормоны? Решил доказать, что способен сразиться с целым миром? Маловероятно, но не исключено.

– Да какой там магический талант, ума и того особенно не было, – отмахнулся Блим.

Мы уже вошли в здание, но двинулись не в ту сторону, куда в прошлый раз проводили нас с принцем, а в противоположную. После яркого солнечного света казалось, что внутри царит полумрак. Стало ощутимо прохладнее, но не настолько, чтобы я пожалела об оставленном дома плаще.

– Значит, кто-то подкупил, хотя бы в той же пивной. Парень подсыпал яд в соус, испугался и дал деру, пока его не раскрыли?

– Сам об этом думаю. Но, знаете, как ни глупо такое говорить в нашей профессии, не верю. Мы его несколько лет знаем, с мальчишества. С четырнадцати – каждый день на виду. А у меня глаз наметанный, и не у меня одного. Дурного нутра он не скрыл бы. А так… Слишком борзый – да, не семи пядей во лбу – согласен, но чтобы убийца… – Он раздраженно повел плечами.

Я задумчиво потерла подбородок. С одной стороны, «хорошие люди» способны порой на любую гадость. С другой – интуиции профессионала стоило доверять. Что ж, с этим можно было разобраться позднее, когда мальчишка либо вернется домой, либо, наоборот, так и не пришлет даже весточки.

– Вот вход в приемную. – Остановившись, Блим кивнул на узкую резную дверь, и я вдруг сообразила, что это место мне тоже знакомо, но только с позапрошлого посещения, когда мне вежливо дали от ворот поворот. – Зеркало там есть. Я подумал, раз сюда приходят посторонние, то и начать логично будет отсюда. Но если хотите, я могу сразу проводить вас в жилые комнаты.

– Не стоит, – возразила я. – Осматривать каждое зеркало не понадобится. Через одно я вполне смогу оценить уровень защиты всего дома.

Офицер одобрительно хмыкнул, кажется сожалея о том, что не может аналогичным образом проверять только один пост охраны. Я усмехнулась. Во всякой рабте свои преимущества и свои издержки.

Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, погружаясь в нужное состояние. Блим проявил себя как человек понимающий и тихонько отступил на несколько шагов. Я вытянула руки так, чтобы ладони приблизились к зеркалу, но одновременно его не касались. И начала делать такие движения, будто ощупываю стеклянную поверхность. В действительности это не было нужно: процесс шел исключительно на ментальном уровне. Но маги – живые люди, и нам не чужды человеческие инстинкты.

Мой внутренний взор блуждал по зазеркальному подпространству, надежно запечатанному колдовством Гилберта. Сколько я ни старалась, но так и не обнаружила ни лазейки, намеренно оставленной самим магом, ни следов взлома. Нет, границы никто не нарушал. Снаружи это было бы практически нереально. Изнутри – чуть проще: мне бы, пожалуй, удалось после долгой и кропотливой работы создать небольшое окно перехода. Но ни единого следа подобной бреши не было, к тому же проникновение снаружи интересовало меня в данный момент намного сильнее, чем побег изнутри. Все сводилось к одному: как бы ни действовал преступник, кем бы он ни был, в здание резиденции он проник не через зеркало. Значит, все-таки кто-то из своих. Шестнадцатилетний мальчик? Но было ли ему по силам справиться с сильнейшим артефактом? Хотя нет, неправильный вопрос. Паренек сбежал прежде, чем ключ был похищен. Или… Стоп!

– Господин Блим! – Я открыла глаза и обернулась к офицеру. Все это было сделано слишком резко и заставило меня испытать малоприятный приступ головокружения. – У архиепископа был артефакт в форме ключа, скорее всего, он висел на цепочке. Полагаю, на теле его не нашли?

– Как раз напротив, нашли, – заверил офицер, обрадовавшийся, что хоть в чем-то их братия не оплошала.

– Где он? – вскинула голову я, чем добилась очередного приступа.

– Внизу, с другими реликвиями. Они хранятся в Малой сокровищнице, пока новый архиепископ не пройдет посвящения. Тогда он заберет их в ходе торжественного ритуала.

– Когда это произойдет?

Из рассказа Блима я выловила главное слово – «внизу» и, не желая мешкать, поспешила к лестнице.

– Преемник уже избран. – Офицер старался не отставать. – По местным обычаям до церемонии остается пять дней.

– Понятно.

Я перепрыгивала через две, а то и три ступеньки. Лестница, хоть и вела на подземный этаж, производила впечатление не служебной, а парадной. Ее даже устилал красный, хорошо вычищенный ковер.

Внизу обнаружилось несколько человек, в основном священников и монахов, но среди них я сразу заметила и Орвина.

– Госпожа Блэр! – Он первым шагнул мне навстречу. – А я-то все гадаю: когда вы догадаетесь сюда спуститься?

Страницы: «« « 345678910 » »»