Семь ключей от зазеркалья Куно Ольга

– Ваше высочество! Предпочитаете продуктивному сотрудничеству соревнование? – поддела я.

– Я всегда готов сотрудничать, – парировал принц. – Это вы внезапно исчезли из храма, не соизволив хотя бы предупредить.

Наверное, доля истины в этом завуалированном упреке имелась, но я привыкла работать одна, и в этом отношении инстинкты были не менее сильны, чем при ворожбе.

– Надеюсь, за это время вы выбили для нас разрешение взглянуть на артефакт? – едко поинтересовалась я.

– Выбил, – с гордостью сообщил Орвин. – Хотя, должен заметить, кого попало сюда не пускают.

– Прошу вас, – прервал словесную перепалку священнослужитель в серебристых одеждах, с выбритой наголо головой.

Обменявшись убийственными взглядами, мы с принцем прошествовали через распахнутую дверь. Гордому виду, впрочем, несколько мешала необходимость пригнуть голову: карниз оказался довольно низким.

Мы оказались в небольшой комнатке с неровным полом и потолком, вид которых свидетельствовал об очень старой постройке. Видимо, основная часть здания неоднократно обновлялась, однако воздвигнуто оно было несколько сотен лет назад. Прямо перед нами, на возвышениях, напоминавших невысокие колонны взрослому человеку по грудь, стояли три стеклянных ларца, в каждом из которых лежало по предмету. В одном – золотой восьмиугольник, символ эльмиррской церкви, покрытый древней рунной вязью. Во втором – нечто вроде скипетра, выкрашенного в зеленый, белый и опять-таки золотой. И наконец в третьем – длинный старомодный ключ, на вид как будто бы медный, хотя в действительности он исполнен из совсем другого металла. Вне всяких сомнений, тот самый.

Я поджала губы, оценивающе разглядывая хрупкую на вид коробочку. Ох, и неподходящее место для артефакта! Забрать бы его отсюда да припрятать как следует.

– Только не думай его умыкнуть, – шепотом порекомендовал Орвин, склонившись к самому моему уху. Видимо, моя мимика была излишне выразительной. – Здешние обитатели тебя не поймут. Для них это – одна из главных церковных реликвий.

– Иными словами, ты уже попытался и не преуспел, – парировала я.

– Не без этого, – с легкостью сознался принц. – Мое предложение сохранить ключ в надежном месте встретило жесточайший отпор. И приказать не выйдет: эльмиррская церковь, как ты знаешь, довольно-таки автономна, а уж в таких вопросах – тем более.

Я обернулась к стоявшему поблизости священнослужителю.

– Долго артефакт пролежит здесь? – спросила я, кивком указав на нужный ларец.

– Пять дней. В течение этого времени наши братья будут денно и нощно дежурить здесь, сменяя друг друга и вознося молитвы.

– То есть ларцы ни на миг не останутся без присмотра?

– Ни на миг.

– А что потом?

– Потом новый архиепископ пройдет церемонию посвящения, – удивленно, словно я не могла этого не знать, ответил церковник. – Тогда реликвия перейдет к нему.

– Уже известно, кто это будет?

– Конечно. Благонравный Иртом Меллийский. Его святейшество – я имею в виду покойного, – уточнил он, возводя глаза к потолку, – заранее одобрил эту кандидатуру.

– Понятно, – проговорила я, мысленно делая себе пометку выяснить, владеет ли этот Иртом магическим даром. И снова переглянулась с принцем. – К новому архиепископу придется приставить телохранителей, чтобы дежурили днем и ночью. Еду и воду тоже кто-то должен проверять.

– Об этом мы позаботимся, – кивнул Орвин. – Но в данный момент меня куда больше занимают ближайшие пять дней.

– Да уж, это точно.

Мы вышли в соседнее помещение, в очередной раз пригнув головы. Офицер Блим поджидал нас, сцепив пальцы рук.

– Вы служите здесь не первый год, – обратился к нему Орвин. – Каково ваше мнение, реально обеспечить реликвиям идеальную охрану, такую, чтобы даже мышь не проскочила?

– Идеально было бы никого не пускать, ваше высочество, – честно ответил Блим. – Но вы, полагаю, уже знаете, что ближайшие пять дней в сокровищнице постоянно будут молиться монахи? – Он многозначительно пошевелил бровями, затем покосился на застывшего в сторонке священнослужителя.

– Давайте выйдем на свежий воздух, – понимающе предложил принц.

Во дворе у нас возникла возможность поговорить без посторонних ушей.

– Я уважаю здешних обитателей, ваше высочество, но, положа руку на сердце, не дают они нам работать как надо, – пожаловался офицер. – Вот и сейчас. Надо бы комнату запечатать, чтобы, как вы говорите, даже мышь не пропустить. Но традицию нарушать они отказываются наотрез и, помяните мое слово, не отступят. Я, конечно, своих самых надежных ребят поставлю, будут дежурить круглые сутки. Однако и магическая защита нам ох как не помешает.

Тут он уже покосился на меня. Я кивнула:

– От проникновения через зазеркальное пространство запечатаю. Но и вы посодействуйте. Надо, чтобы никто из монахов не пронес в сокровищницу, к примеру, маленькое зеркало или еще какой-нибудь отражающий предмет. Скорее всего, моя защита сработает даже в этом случае, но береженого Бог бережет.

– Нам потребуются полномочия, чтобы обыскивать входящих. Сами они, конечно, не придут в восторг, но, думаю, если указание поступит свыше, согласятся.

– Обыскивайте. Я обеспечу вам такое разрешение, – пообещал Орвин. – Мы очень во многом идем этим людям навстречу, и хотя бы в некоторых вопросах им придется сделать то же самое. Сколько человек будут одновременно посещать сокровищницу для молитвы?

– Только один. – Блим, похоже, во всем уже успел разобраться. – Каждый монах возносит молитвы в течение двух часов. Затем уходит, а его сменяет следующий – снова на два часа. Так будет происходить круглосуточно.

– Значит, ваша задача – получить список тех, кто будет участвовать в молитвах, – заключил принц. – Проверить их благонадежность. Можете связаться с нашим ведомством, они поделятся с вами сведениями. Тех, для кого будет утвержден допуск, необходимо проверять перед входом на предмет наличия отражающих поверхностей. Ну и конечно, перед уходом их тоже придется проверять.

– На предмет наличия церковных реликвий, – уточнила я. – Самое главное, что нас интересует, – это ключ.

– Понимаю, – кивнул офицер. – Во время каждой смены молельщиков мы будем проверять, на месте ли ценности, проводить обыск вновь пришедшего и лишь затем впускать одного и выпускать другого. Я поставлю на входе достаточно людей. Сменять караул тоже будем достаточно часто, чтобы часовые, устав, не утратили бдительности. Я и сам постараюсь бывать там как можно дольше.

– Я тоже, – подхватила я. – Хотя постоянно дежурить, конечно, не смогу.

Ох, и не ко времени начинается мой преподавательский дебют в институте!

– Но есть еще один важный вопрос, – вмешался Орвин. – Как насчет других выходов? Нет ли какой-нибудь тайной двери, выводящей из сокровищницы в другую часть дома, а то и вовсе за его пределы?

– Нет. – Сейчас офицер говорил со стопроцентной уверенностью. – С той стороны – скала, которую так просто не пробить. Да и вообще, комната маленькая, известная, и цели у тех, кто ее строил, были совсем иные. На случай побега есть более удобные и подходящие места. Мы, конечно, осмотрим помещение лишний раз, для порядка, но сразу могу сказать: ничего не найдем.

– Что ж, я полагаюсь на ваш профессионализм, – завершил разговор принц. – Будем надеяться, что за ближайшие пять дней ничего не случится.

– Сделаем для этого все возможное, да и невозможное постараемся, – заверил Блим.

На том они и разошлись, довольные друг другом. А вот меня терзали сомнения. Что лучше? Чтобы преступник попытался добраться до ключа уже сейчас или принялся охотиться на нового архиепископа? Не покидало стойкое ощущение, что мы услышим о нем в самые ближайшие дни.

Я шла домой, тяжело ступая по крупным, неровным булыжникам мостовой, а в голове вертелись слова:

– В настоящее время ученым известно четыре уровня зеркальных глубин.

Я скептически оглядела аудиторию. Есть ли в этой разношерстной группе, скрупулезно отобранной для меня сотрудниками института, хоть один студент, способный на серьезную волшбу, не говоря уже об охоте за ключами? Вид очкастых ботаников, плохо выбритых увальней и кокетливых девочек с хвостиками и падающими на лоб завитушками такого впечатления не производил. А значит, скорее всего, я теряла время впустую. Невесело хмыкнув себе под нос, я продолжила:

– Работа на первом уровне – самая простая. Грубо говоря, что вы создаете в зазеркальном подпространстве, то и получаете в пространстве реальном. Пририсовали, к примеру, человеку рога – рога у него и появятся.

Пара ребят, включая небезызвестного мне Луку Корниша, большого любителя подслушивать в преподавательских, стали с усмешками показывать друг на друга пальцами. Каждый давал приятелю понять, дескать, с тебя и начнем. Девочки вели себя более пристойно, но на парней глядели, прямо сказать, многозначительно. Среди них – Алана Стемпсон, та самая, что опознала меня в коридоре в день открытых дверей, обеспечив мне несколько весьма неприятных минут.

– Собственно, примерно так магия первого уровня и используется, – продолжала я, не поведя бровью. – К примеру, в косметологических целях. Необходимо, разумеется, учитывать некоторые нюансы. Даже первая глубина не идентична реальности. Право и лево меняются местами. Магнитное поле имеет иные свойства. Приходится делать поправку на разницу в освещении и, соответственно, в цветах и оттенках. Но все это достаточно легко изучить. Итак, уровень прост в использовании, но у него есть свои недостатки. Кто-нибудь может сказать мне, какие именно?

Еще одна девчушка, со светлой косой, подняла руку.

– Нельзя вносить слишком существенные изменения, – высказалась она.

– В каком-то смысле, – согласилась я. – То есть, конечно, с позиции мужчины, у которого появились на голове рога, это изменение – весьма существенное. – Студенты снова захихикали. – Но с точки зрения магической науки не так уж оно и глобально. А вот, скажем, превратить собаку в кошку, – кстати припомнился приведенный когда-то пример, – на первом уровне никак не выйдет. Есть и еще один момент. Чем ближе к выходу из подпространства вы находитесь, тем более поверхностны результаты. Возьмем, к примеру, молодую женщину, у которой очаровательная внешность, но – вот незадача – на лице бородавка. Обратится она, положим, в салон магической косметологии. Закрасят ей на первом уровне эту бородавку так, что станет совсем незаметно. Не только не увидишь, но и не нащупаешь. Назавтра она отправится на бал и познакомится там с красивым молодым человеком. И вроде бы все хорошо. Но вот в чем загвоздка. Если этот мужчина окажется зеркальным магом – что, конечно, статистически не слишком вероятно, но и не исключено, – и выйдет конфуз. Потому что он распознает эту бородавку с легкостью. Достаточно будет взглянуть на отражение прекрасной дамы – или просто посмотреть на нее зеркальным зрением.

– Это как? – заинтересованно взметнула брови Алана. – Мы такого не проходили!

– Покажу, но не на этом уроке, – пообещала я и вернулась к недосказанному. – Так вот, все это – в лучшем случае, если в салоне поработали качественно. А если процедуру провели тяп-ляп, то абсолютно каждый, кто увидит нашу даму в зеркале, сразу же разглядит там и бородавку. И получается, что лучше бы было ей попросту замазать оную стойкой пудрой.

Аудитория, выделенная для нашего курса, располагалась на втором этаже, и прямо напротив одного из наших окон красовалась пушистая крона эльмиррского дуба. Именно здесь, на одной из тонких ветвей, устроилась ворона. Звонко каркнув, она перебралась на соседнюю ветку и заглянула в аудиторию. Тут я осознала две вещи: во-первых, студенты, вместо того чтобы внимать преподавателю, банальнейшим образом пялятся в окно. Во-вторых, сам преподаватель ничем не лучше.

Встряхнувшись, я продолжила:

– Второй уровень весьма ощутимо отличается от первого. Эта реальность намного меньше похожа на внешний мир. Уверена, каждый из вас хотя бы раз в жизни гляделся в кривое зеркало. И понимает, как сильно оно искажает изображение. Обычный, среднестатистический человек со стандартной человеческой анатомией покажется в таких зеркалах то поражающим воображение толстяком, то тонкой тростинкой, непропорционально вытянутой к потолку. Его шея и голова могут резко сдвигаться вбок относительно остального туловища. Или же тело может, к примеру, почти разделиться на верхнюю и нижнюю части, соединять которые будет лишь тоненькая полосочка, будто сталактит и сталагмит, долго стремившиеся друг к другу, наконец встретились благодаря нескольким последним каплям. Можно подумать, будто во всем этом нет ни малейшего следа логики. Но логика есть. Связь между реальностью и ее кривым отражением можно объяснить и предугадать. Для этого требуются такие науки, как оптика и геометрия, изучение которых наверняка крайне раздражает многих из вас.

Несколько кривых улыбок дали мне понять, что я попала в точку. Впрочем, это неудивительно: ведь я и сама была когда-то студенткой и изучала те самые предметы, которые многим казались совершенно лишними. Мы же занимаемся магией! Зачем нам какая-то дурацкая (а главное, сложная) физика? Впоследствии выяснялось, что все-таки нужна.

– Второй уровень позволяет влиять на реальность более существенным образом. К примеру, именно здесь помогают людям, страдающим анорексией или ожирением. В том, что касается физиологии, разумеется. Психологическая сторона вопроса нам неподвластна. До определенной степени с ней может помочь смежная наука – магия сна. Также второй уровень весьма успешно используют для работы с врожденными уродствами. Основная идея – отыскать тот ракурс, то мгновение, когда пропорции оказываются нормальными или желательными, зафиксировать изображение в рамках этого момента, а затем, возможно, добавить еще несколько косметических штрихов первого уровня. Итак, работа на второй глубине – сложная, требует вызубренных формул и точных расчетов. Для многих сфер она бесполезна, но там, где дело касается серьезных физических изменений, может сыграть важную роль.

И наконец, существует третий уровень глубины. На первый взгляд, он довольно-таки похож на первый. Отражение кажется весьма похожим на реальность. Но именно здесь в полной мере приходит в действие правило зеркальной полярности.

– А это что значит? – недоуменно выдохнул один из студентов, должно быть второкурсник.

Хотя, как по мне, на второй год им уже пора бы знать такие определения. Но, возможно, мальчишка не слишком заморачивался зубрежкой, считая, что природного таланта и способности схватывать на лету окажется достаточно для успешного окончания учебы.

– Это значит, – насмешливо обернулась к нему светловолосая девушка, – что там все наоборот. Это так, по-простому, для самых «одаренных».

Парень обиженно насупился, а я решила не вмешиваться в перепалку.

– Если на третьем уровне вы закрываете дверь, в реальном мире она распахнется. Если забираете из амбара полмешка крупы, в действительности мешков станет два. И так далее. Но тут и осторожным приходится быть вдвойне. Во-первых, здесь возможны по-настоящему глобальные изменения, и, прежде чем приступить к волшбе, стоит несколько раз подумать. Во-вторых, как именно будет меняться мир? Это далеко не всегда тривиально. Возьмем, к примеру, нашу многострадальную женщину из салона. Положим, мы уничтожим ее бородавку. Каким будет эффект? Ее настоящая бородавка станет в два раза крупнее? На лице появятся две бородавки? А может быть, новая бородавка выскочит не на лице, а, скажем, на спине? Именно для таких расчетов вам и дают теоретические знания по третьему уровню. Но иногда ни один расчет не заменит практику и профессиональное чутье.

– Что-то мы по теории уровней ничего такого не проходили, – снова вмешался второкурсник.

– Это материал последнего года обучения, – подсказал Корниш.

Интересно, и откуда он это знает, если сам только на третьем?..

– Совершенно верно, – подтвердила я, не озвучивая свои вопросы. – Заметьте: такие знания нужны только тому, кто способен спуститься на третий уровень. А это отнюдь не многие. Всего несколько человек в каждом выпуске. Но тем, кому подвластна вторая ступень, тоже на всякий случай дают такие знания, хотя бы в виде укороченного курса.

– Зачем?

– Затем, что изредка даже взрослому, сложившемуся и обученному магу внезапно удается попасть на более глубокий уровень, чем обычно. Это называется «прорыв» и случается крайне редко, но все-таки случается. Как правило, этому способствует целый ряд факторов, в том числе сильный всплеск эмоций. Но если маг сумел перескочить, к примеру, со второго уровня на третий, ему удастся сделать это повторно.

– А мы будем делать упражнения на третьем уровне? – спросила Алана, внимательно и серьезно глядя на меня из-под длинных черных ресниц.

– Обязательно, – ответила я. – Но не сегодня. Сегодня будем работать с первым. Если вопросов больше нет, приступим прямо сейчас. Пройдем в подпространство, – я указала широким жестом на огромное, почти во всю стену, зеркало, – и каждый из вас попробует что-нибудь поменять в этой аудитории.

– А что именно? – попыталась уточнить Алана.

– Все, что угодно. Единственным ограничением будет ваша собственная фантазия.

Их фантазия интересовала меня более всего остального. Конечно, я не рассчитывала, что кто-то из студентов создаст в аудитории Первозданное зеркало, семь ключей или двойника очередного хранителя, но надеялась, что склонности так или иначе проявятся в выборе задания.

Однако либо я ошиблась, либо просто не умела находить тайный смысл в явных поступках. Во всяком случае, ни появившиеся в аудитории фикусы, ни, наоборот, исчезнувшие учебники, ни прилепленные ко всему, к чему только можно, рога ни о чем значимом мне не сказали.

Зато Алана задала весьма неплохой вопрос:

– Магистр Блэр, я вот чего не смогла пока понять. Когда мы отсюда колдуем над аудиторией, все понятно. Подправили отражение – и то же самое меняется снаружи. А как быть, если мы что-то сделаем друг с другом? Ну, скажем, наколдую я сейчас Корнишу рога.

– А чего это сразу мне? – возмутился Лука, на всякий случай почесывая себя по макушке – убедиться, что Алана не привела гипотетическую угрозу в действие.

Сокурсники, особенно мужского пола, посмеивались, не проявляя солидарности с товарищем. Вот пойдут теперь по институту слухи, что Алана наставила Корнишу рога – и что ты будешь делать? Или меня такие детали не касаются?

– Ну, не тебе, вообще кому-нибудь, – пошла на попятный девушка. – Если что-то наколдовать человеку, который находится в зазеркалье, – теперь она постаралась сформулировать вопрос как можно более абстрактно, – что будет, когда он вернется в реальность? Рога, например, останутся?

– А почему бы нет? – фыркнул один из старшекурсников. – С чего бы им не остаться?

– Но мы же не принадлежим к миру зазеркалья. – Алана энергично жестикулировала, как часто делают люди, не до конца уверенные в том, что хотят сказать. Чувствующие, но не знающие, как выразить свои интуиции словами. – Мы здесь – гости. Допустим, на нас как-то можно воздействовать, пока мы пребываем в подпространстве. Но ведь магия рассчитана на отражения, не на реальность. Как она продолжит работать, когда мы, настоящие люди, снова окажемся в реальном мире?

– Отличный вопрос, – заметила я. Теперь хихиканье сменилось парой завистливых взглядов, а сама Алана гордо расправила плечи. – Маг действительно работает в неестественном для человека пространстве. Именно поэтому мы никогда не покидаем реальный мир полностью. Скорее как бы меняемся местами со своим отражением. И некая наша частица всегда остается снаружи.

– Отражение – снаружи? – недоверчиво переспросил второкурсник.

– В каком-то смысле, – подтвердила я. – Его еще называют «тень» или «отзвук». Увидеть его, конечно, нельзя: оптических предпосылок для этого нет. Однако же оно существует. И то, что происходит с нами в зазеркалье, оказывает влияние на это отражение. Приделают вам в подпространстве рога – приобретет их и ваша тень. Когда вы вернетесь в свой мир, снова поменяетесь с ней местами. И рогатыми останетесь оба: как вы, так и двойник. А если, к примеру, вас убьют в зазеркальном мире, с тенью случится то же самое. Человек не может жить, когда мертво его отражение. И наоборот. Вы навсегда связаны, потому что вы – одна сущность.

Теперь никто не усмехался, и атмосфера серьезности, самую малость замешанной на страхе, сохранилась до конца занятия.

* * *

Неспешно шагая к выделенному мне на ближайшие несколько недель кабинету, я услышала громкие голоса, доносившиеся через открытую дверь в конце коридора. Там, как я помнила, располагалось рабочее помещение ректора. Видимо, разговор на повышенных тонах велся буквально на пороге, поскольку я отчетливо увидела чью-то тень. Но в этот момент высунувшаяся из другого, более близкого кабинета рука крепко схватила меня и настойчиво потянула в сторону своего обладателя. Я и пискнуть не успела, как оказалась зажата между косяком и туловищем Кейла.

– Тсс!

Декан факультета стихий заговорщицки приложил палец к губам. Я кивком дала понять, что поняла предостережение, и мы дружно прислушались к шумному спору.

– Это мой факультет, и вы не имеете права принимать на него сотрудников, даже не соизволив посоветоваться со мной! – бушевал профессор Джейкоб: теперь я отчетливо опознала его по голосу.

– Это еще и мой институт, и я имею полное право пригласить лектора по своему усмотрению! – возразил профессор Крофт.

– Только после консультации с деканом! Мне лучше знать, каких специалистов не хватает на моем факультете!

– Ну почему же, я отлично осведомлен обо всех сложностях. Вы сами регулярно меня в них посвящаете и требуете в срочном порядке решить все вопросы, – не без иронии парировал ректор.

– Финансовые, профессор, финансовые и организационные!

– А ректорат решил пойти вам навстречу и оказать помощь с кадрами! Причем, заметьте, полностью за наш счет. Бюджет вашего факультета остался нетронутым. Могли бы, между прочим, сказать спасибо. Я раздобыл вам специалиста, который повысит интерес к кафедре зеркальных глубин. А это значит, что в следующем году вы можете ждать серьезного притока студентов!

– Послушайте, мы здесь что, по-вашему, продвигаем науку или торговлей занимаемся?

– Вот только давайте обойдемся без лицемерия. Вы не хуже меня знаете, насколько необходима науке денежная подпитка. Но не будем уходить в сторону от сути. Вы сетовали на нехватку преподавателей-практиков, в особенности зеркальщиков. Йоланда Блэр – первоклассный практик. Завладеть вниманием студентов она тоже умеет и отлично продемонстрировала это на дне открытых дверей. Так что же вас не устраивает?

– Вы, видимо, так увлеклись восторгами, профессор Крофт, что не обратили внимания на суть того выступления. А между тем оно посвящалось способу бежать из тюрьмы.

– Не самое бесполезное умение в наши дни, – не колеблясь, ответил ректор.

– Ну знаете, это полная чушь! – взорвался Джейкоб и решительно зашагал по коридору.

К счастью, наша дверь не была распахнута настежь, так что нам с Кейлом удалось, застыв без движения, остаться незамеченными. Сердитый декан факультета зеркальных глубин пролетел мимо, подобно урагану. Когда опасность миновала, я подняла глаза на хозяина кабинета и внезапно осознала, насколько близко друг к другу мы все это время находились. На какой-то миг мне показалось, что его лицо вот-вот станет еще ближе. Но мы оба замешкались, момент был упущен, и Кейл, слегка смутившись, отошел к рабочему столу.

– Я просто подумал, что ты не захочешь сейчас случайно столкнуться с кем-нибудь из них, – объяснил свое недавнее поведение он.

– И правильно подумал: это действительно было бы некстати, – признала я, тоже проходя в глубь кабинета.

Пожалуй, не стоило спешить с выходом в коридор – на всякий случай.

– Как впечатления от первого занятия? – поинтересовался Кейл.

Смущение уже покинуло его, и теперь он говорил в своей обычной непринужденной манере.

– Ты знаешь, вполне приемлемые, – проговорила я и сама удивилась этому факту.

Раньше мне казалось, что уроки будут в тягость, и радовало лишь одно: весь этот фарс продлится лишь несколько недель. Но, как ни странно, ощущения от лекции и практикума остались вполне позитивные. Позитивными оказались и ощущения от недавней близости Кейла, и это тоже было удивительно. Я успела буквально почувствовать его дыхание на своем лице, и это не раздражало. Даже наоборот, было по-своему приятно. Это, пожалуй, стоило обдумать, но не сейчас.

– Я ничуть не удивлен. – Мне потребовалось секунд десять, чтобы понять, о чем именно он говорит. – Они действительно хорошие ребята. Даже самые безалаберные, у которых, казалось бы, ветер в голове. Возраст, гормоны, романтика студенческих лет. Все это берет свое. Но, в сущности, они умны и по-настоящему заинтересованы в результате. А если профессор им по-настоящему нравится, они душу за него готовы отдать.

– Я надеюсь, в этом институте никто не взимает плату за обучение в душах. Кроме Джейкоба, конечно, – пошутила я.

– Тебе это, наверное, покажется странным, но Джейкоб тоже неплохой парень. Со странностями, конечно, и с тяжелым характером. Но последнее можно понять: у него вредная работа, – хитро усмехнулся Кейл.

– По себе судишь? – хмыкнула я.

– Не без этого. Сердишься, что я заступился за Джейкоба? – спросил он, посерьезнев.

– Что за глупости? Наоборот. – Садиться не хотелось, но я для удобства облокотилась о стул. – Если хочешь знать, я всецело на его стороне в этом споре с Крофтом. Совершенно не понимаю, как можно было принять на работу кругом подозрительную личность вроде меня. Тут есть от чего взбеситься. Что, цинично прозвучало? – полюбопытствовала я, заметив, что Кейл окончательно посерьезнел и пристально глядит на меня, склонив голову набок.

– Цинизм – это, знаешь ли, не самый страшный недостаток, – отозвался он. – Вообще люди с тяжелым прошлым делятся на три категории. Первые ломаются, вторые начинают ненавидеть весь мир, а третьи становятся циниками. Твой вариант совсем не плох.

– Ну, ненависть к миру мне тоже очень даже свойственна, – справедливости ради отметила я.

Декан скорчил недоверчивую физиономию.

– Как-то неубедительно. Но ты потренируйся, может быть, постепенно получится, – подмигнул он.

Глава 11

Убийственный взгляд

О том, что случилось в доме архиепископа, я догадалась, едва начала спускаться по ведущей в сокровищницу лестнице. Нет, на саму территорию резиденции я прошла благополучно. Охранник у ворот приветствовал меня кивком головы, ни о чем не спрашивал и документов не требовал. К тому моменту меня хорошо знали: как-никак в последние дни я проводила здесь немало времени. Однако, в силу случайности или закономерно, в мое присутствие Охотник не давал о себе знать.

Теперь же он сделал свой ход, в этом не оставалось ни малейших сомнений. Достаточно было взглянуть на встревоженных людей, сновавших вверх и вниз по ступенькам. На стражника, перекрывавшего вход в сокровищницу с грозным видом, призванным скрыть чувство растерянности. На мужчину в исподнем, остриженного, как монах, раскачивавшегося вперед-назад и рыдавшего в углу. И наконец на Орвина, взъерошенного наподобие драчливого воробья и ожесточенно тершего виски.

– Все, ключа нет? – с места в карьер спросила я.

Не люблю терзаться сомнениями во время продолжительных предисловий.

– Угу, – подтвердил принц и лишь затем убрал руки от головы.

– Все-таки нашелся потайной ход?

Других предположений у меня, признаться, не было. Я не видела иных лазеек с учетом всех принятых мер предосторожности. Нет, разумеется, если бы в распоряжении Охотника имелась целая армия, он мог бы взять резиденцию штурмом, но в этом случае представшая моим глазам картина была бы совершенно иной.

Однако Орвин отрицательно мотнул головой. Выглядело это как-то совершенно не по-королевски. Складывалось ощущение, что он не только растерян, как многие другие, но еще и доведен до белого каления.

– Так что случилось-то? – Спокойствие изменило и мне.

– Именно это я и пытаюсь выяснить, – чуть ли не прорычал Орвин и повернулся ко второму стражнику, которого я поначалу в общей суете даже не заметила. В отличие от первого, дежурившего у двери, этот стоял в сторонке, сжавшись в комок.

– Ну-ка, теперь то же самое сначала, четко и ясно! – потребовал принц.

Охранник кивнул, сглотнул и принялся объяснять.

– Все было как обычно. Потом пришел брат Оноре. – Он бросил взгляд на мужчину, раскачивавшегося в углу на табурете. – Его проверили, ничего подозрительного не обнаружили. Он молился в сокровищнице, как и все, два часа. Потом ушел. Ключ был на месте. Начал молиться другой монах, брат Симон. А дальше оказалось, что брат Оноре остался внутри, а ключ пропал.

– Стойте-стойте. – Я запустила руки в волосы и тряхнула головой. – То есть брат Оноре ушел, но он же остался?

– Ушел и остался, – с готовностью подтвердил стражник.

– Не вернулся назад, а именно остался? – уточнил принц.

Стражник кивнул.

– Выходит, было два брата Оноре?

– Выходит, что так.

– А когда первый брат Оноре пришел, он был один или с кем-то еще?

– Один.

– И ушел тоже один?

– Истинно так.

– Точно ушел?

– Точно.

– Но если он пришел один и ушел один, то никого другого в сокровищнице быть не могло. Кроме брата Симона, которого вы впустили отдельно?

– Не могло, – охотно согласился допрашиваемый.

– Тогда откуда в сокровищнице, кроме брата Симона, взялся брат Оноре? – рявкнул принц.

– Не знаю, ваше высочество, – аж затрясся стражник.

Я повернулась к раздетому мужчине на табурете. Рыдать он уже перестал, но трясся не то от холода, не то от нервов и вид имел невероятно печальный.

– Это вы – брат Оноре?

– Да.

– Тот, который вошел, или тот, который вышел?

– Я не уходил, – ответил он и почему-то снова зарыдал.

К счастью, в этот момент к нам спустился офицер Блим, бледный донельзя, но деловой и сосредоточенный, и картина довольно быстро прояснилась. Точнее, прояснилась последовательность событий, хотя объяснения некоторым из них по-прежнему не было.

Итак, монахи сменяли друг друга каждые два часа. Очередным из них стал брат Оноре. Его проверили на предмет оружия, зеркал и прочих запрещенных предметов. Прибегли для этой цели как к обыску, так и к магическим амулетам. Ничего не обнаружили и пропустили инока в сокровищницу. Час спустя туда заглянули, как полагалось. Все было в порядке. Еще через час брат Оноре вышел в коридор. Стражник убедился в том, что артефакты на месте, опять же, в соответствии с предписанием. Затем монах ушел, а его место занял следующий, брат Симон, какового предварительно обыскали, как и прочих.

Непонятное началось полчаса спустя, когда вышеупомянутый Симон с воплями вылетел из сокровищницы и принялся жестами зазывать охранников внутрь, не в силах как следует что-либо объяснить от волнения. В углу комнатушки, за огромным старым сундуком, обнаружили полуодетого, связанного брата Оноре с кляпом во рту и огромной шишкой на голове. По-видимому, его ударили чем-то тяжелым и оставили лежать без сознания. Когда же он пришел в себя, брат Симон услышал подозрительные звуки и вскоре обнаружил своего собрата по вере. Внятно объяснить, что с ним случилось, пострадавший пока не мог из-за сильного потрясения.

Реликвии как будто бы не пострадали, но срочно вызванный на место офицер Блим в благополучный исход столь подозрительных событий не поверил. Он поспешил привлечь специалистов, и те без труда установили, что ключ, лежащий в стеклянном ларце, – не более чем искусная подделка. В какой именно момент была совершена подмена, определить пока не удалось, но весьма логичным представлялось, что артефакт унес столь же фальшивый брат Оноре, давно покинувший сокровищницу.

Мы с принцем и офицером поднялись наверх, дабы устроить небольшой совет подальше от посторонних ушей. Кое-что прояснялось. К примеру, не было никаких сомнений в том, что злоумышленник принял облик брата Оноре, воспользовавшись зеркальной магией. Он вырубил настоящего монаха, надел его рясу и спрятал за сундуком бесчувственное тело. Потом заменил артефакт изготовленной заранее копией, в нужное время вышел за дверь и спокойно удалился. Конечно, существовал риск, что стражи обнаружат двойника, но вероятность была невысока: не стали бы они без особых причин проводить тщательный обыск. Впрочем, я подозревала, что преступник был готов и к такому сценарию. Причем весьма вероятно, что жертв при этом развитии событий оказалось бы куда больше.

В сущности, в данный момент нам не давал покоя один вопрос: каким образом Охотник (а это, скорее всего, был именно он) сумел проникнуть в сокровищницу? Как он ушел, мы приблизительно понимали, но, черт побери, сперва он должен был как-то туда пробраться! Вновь спустившись по лестнице, мы принялись проверять всевозможные гипотезы. Первым делом я прощупала магическую защиту, которую самолично поставила несколько дней назад. Следов взлома не было. Стало быть, преступник не мог проникнуть в комнатку через зеркало или другую отражающую поверхность вроде отполированной стены или даже пролитой на пол воды. Вариант потайного хода нельзя было отмести полностью, но он оставался маловероятным по прежним причинам. К ним добавлялась и еще одна, не менее важная: если бы такой ход существовал, Охотник воспользовался бы им не только для того, чтобы войти в сокровищницу, но и для того, чтобы выбраться наружу. Стоило ли рисковать и устраивать маскарад, если у него имелась такая возможность?

Пока я разбиралась с комнатой, Орвин и Блим допрашивали стражников. Все ли монахи молились в одиночестве? Не покидала ли охрана свой пост, хотя бы даже на несколько секунд? Иными словами, мог ли некто неучтенный тайком проникнуть в сокровищницу, чтобы потом выйти оттуда под видом брата Оноре?

Если верить допрашиваемым, ответ на все эти вопросы был отрицательным. Дверь караулили двадцать четыре часа в сутки. Охранники сменяли друг друга, но минимум два человека бдели всегда. Монахи входили исключительно поодиночке, и никто не оставался внутри долее двух часов. Никто, кроме брата Оноре.

– Надо расспросить пострадавшего, – озвучил закономерный вывод Блим. – Он, похоже, уже лучше себя чувствует.

Дружно кивнув, мы приблизились к монаху, уже укутанному в одеяло. Вид он по-прежнему имел печальный, но взгляд действительно стал более осмысленным.

– Брат Оноре! – позвал офицер. – Вы можете рассказать, что с вами случилось?

Монах открыл было рот, чтобы ответить, но по прошествии пары секунд лишь растерянно развел руками.

– Не знаете, с чего начать? – предположил Блим. И, дождавшись кивка, предложил: – Давайте начну я. Вы пришли сюда, чтобы прочитать соответствующие случаю молитвы. Вас пропустили, закрыли дверь. Вы опустились на колени.

Речь начальника охраны лилась успокаивающе, как журчащие воды ручья, и монах, похоже, немного расслабился. Вновь кивнул, теперь более охотно.

– Вы пробыли в сокровищнице довольно долго. Больше часа, быть может, ближе к двум. А потом появился второй человек. Откуда, каким образом? Вы успели его увидеть, прежде чем он вас ударил?

Брат Оноре сглотнул, облизнул пухлые пересохшие губы.

– Я видел, – заговорил он. Принц, я, Блим, собравшиеся в коридоре солдаты и монахи – мы все застыли, прислушиваясь, боясь даже громко дышать и из-за этого ненароком пропустить хоть одно слово. – Откуда появился… Из ниоткуда. Просто вдруг возник перед моим взором. Я увидел его ноги, спину… а потом он повернулся ко мне лицом и замахнулся мечом. Не острой стороной, рукоятью. Но я все равно испугался, думал, он собирается меня убить, но не понимал за что. А дальше пришла боль, и я потерял сознание.

Он непроизвольно схватился за голову, приложив руку к тому месту, где успела вырасти изрядная шишка.

– Спину? – Я так удивилась, что даже вмешалась в ход допроса, чего изначально делать не собиралась. – Святой отец, я поняла вас правильно? Сначала тот человек стоял к вам спиной и лишь потом обернулся?

Монах энергично закивал:

– Сначала спина. Камзол. Зеленый, с тонкими золотистыми полосками. Прямо перед глазами.

Стало быть, человек небедный. Мужчина либо переодетая в мужчину женщина.

– И он сразу развернулся к вам лицом? – продолжала допытываться я.

– Не совсем сразу. Он стоял слишком близко. Почти вплотную, я дышал ему в спину. Он бы не смог сразу развернуться. Сначала отошел подальше, а уж потом посмотрел на меня, вытащил меч, и… случилось то, что вы уже знаете.

– Спиной и почти вплотную.

Я даже не знала, переспрашиваю или просто повторяю вслух, чтобы лучше осмыслить услышанное. Так или иначе, рассказ монаха мне решительно, катастрофически не нравился.

– Вы встречались с этим человеком прежде? – предположила я под удивленными взглядами принца и офицера. – В том числе и незадолго до молитвы?

Брат Оноре испуганно моргнул, весь напрягся, втянул голову в плечи и слегка, едва заметно, наклонил голову. Это движение было призвано обозначать кивок.

– Это ваш давний, хороший знакомый? – Раз уж я перехватила инициативу в допросе, теперь останавливаться на полпути не имело смысла. – Вы можете его назвать?

– Я не знаю его имени. – Монах был порядком испуган, но говорил, насколько я могла судить, честно. – И его самого встретил только один раз. То есть до сокровищницы – один. Мы как раз тогда познакомились. – Вот тут он смутился. То ли солгал, то ли умолчал о чем-то важном. А может быть, испугался. – Поговорили…

– А как вы расстались?

– В общем-то никак. Он ушел, и больше я его до сокровищницы не видел.

– Ушел? – не унималась я. – Именно ушел? Вы видели его спину, видели, как его ноги делают шаг за шагом? Может быть, он спустился по лестнице или открыл какую-то дверь… Или все-таки… – Я сделала небольшую паузу, чтобы пострадавший проникся важностью вопроса, – он исчез?

Монах немного подумал, взгляд стал еще более растерянным.

– Может быть, и исчез, – неуверенно проговорил он. – Я отчетливо не помню. Но так, чтобы прямо спину, дверь… Нет, не видел.

Я поднялась на ноги (расспрашивая пострадавшего, я успела присесть на корточки, поскольку он по-прежнему не слезал с табурета) и медленно, задумчиво закружила по незначительному свободному пространству. Потом, мало что видя перед собой, стала подниматься вверх по ступенькам. Наверху, возле самой лестницы, столкнулась нос к носу со священнослужителем, который несколько дней назад показывал нам с принцем сокровищницу.

– Скажите, вы знакомы с братом Оноре? – мгновенно вцепилась в него я, позабыв даже о таких глупостях, как приветствие.

Впрочем, с учетом ситуации, он не очень-то удивился. Утвердительно кивнул и устремил на меня выжидающий взгляд.

– Что вы можете о нем сказать? Он производит впечатление надежного человека? Или наоборот? Или, может быть, у него есть какие-то странности?

По тому, как вздохнул и опустил глаза священник, я поняла: ему точно есть что сказать, вопрос лишь в одном: сочтет ли он меня достойной откровенности. Счел. А может быть, просто хотел поделиться с кем-нибудь слухами, а тут представился благовидный предлог.

– Насчет ненадежности не скажу, а вот про странности… Поговаривают, – он огляделся и понизил голос, – будто брат Оноре… – Брови собеседника пару раз многозначительно подпрыгнули на морщинистом лбу. – Словом, вроде бы как мужеложство ему не чуждо.

– Понятно. Благодарю вас.

Страницы: «« « 4567891011 » »»