Наслаждение Филеберт Леси

Однако на подходе к поляне на заднем дворе поместья, предназначенной для тренировочных сражений, ко мне закрались смутные сомнения. На поляне нас ожидает один лишь Франкур, тощий рыжеволосый паренек из числа прислуги Ставинского.

— Ну и где тот великий воин, о котором ты мне все уши прожужжал? — спрашиваю я у элементаля, который в самом деле всю дорогу восхвалял мне “великого бойца”.

А тот радостно кивает на Франкура:

— Так вот же он! Лучший из лучших, как я и говорил.

Я уныло окидываю взглядом долговязого рыжего парня, наличие мышц у которого вызывает у меня сомнение. Ну, положим, с подносами он точно справится, может и в магии что-то мыслит, но куда ему врукопашную со мной драться? А мне бы сейчас всё и сразу.

— Какой-то он хиленький… Без обид, Франкур, но я ж тебя одной левой уложу, — тяжело вздыхаю я и виновато улыбаюсь.

Франкур тоже улыбается. Широко, лучезарно. Склоняется в полупоклоне и произносит:

— Конечно, госпожа, никаких обид, я понимаю…

А миг спустя он хватает меня за запястье и с легкостью перекидывает через себя так, что я лечу добрых пять метров, прежде чем упасть на песок. Я не успеваю ни отследить толком движения нападавшего, ни тем более отреагировать, меня хватает лишь на то, чтобы смягчить свое приземление и не проехаться лицом по песку. В шоке оборачиваюсь к Франкуру, который скромненько так стоит передо мной, сложив руки в замок. Его огромные зелёные глаза выглядят до безобразия невинно.

— Вы в порядке, госпожа? — улыбается он, протягивая мне руку.

— Называй меня просто Ариана, — говорю я, все еще находясь под впечатлением от неожиданной силы Франкура.

Не каждый боец пограничья может так легко и просто поймать меня врасплох, ох не каждый. Интересно, тут вся прислуга с подобными “сюрпризами”?

— Как скажешь, — кивает Франкур.

И мне, определенно, нравится, как быстро он переходит на “ты”.

Я собираюсь взять Франкура за руку, но в последний момент разглядываю вязь жалящего заклинания, готовую сорваться с его ладони, и отпрыгиваю влево ровно в тот момент, когда молния уже устремляется в мою сторону. Тут же вскакиваю на ноги, принимая боевую стойку, и возмущенно восклицаю:

— Эй, мы так не договаривались! Я была не готова!

— В реальном бою никто не будет предупреждать тебя о нападении, — ухмыляется Франкур. — А тебя следует проучить и сбить с тебя спесь. Ты же бывший агент разведки! Должна понимать, что внешний облик противника может быть обманчивым. Необязательно обладать недюжими физическими размерами и звериным оскалом, чтобы уложить кого угодно на лопатки. Ты ауру-то мою видела?

Хм, мне даже в голову не приходило его сканировать. Я сощуриваюсь, глядя на Франкура таким особым зрением, которое позволяет оценить магический потенциал противника. И тихо ахаю, невольно делая шаг назад. Ну ничего ж себе! Мне бы и в голову не пришло, что в этом теле может таится такая мощь.

— Ты дракон, что ли?

— Воздушный, — самодовольно кивает Франкур.

— Но ты совсем не похож на воздушного дракона!

— Это в тебе говорят стереотипы, не более того. Я лучший в своем роду, господин Ставинский других при себе не держит. Ну так что, может мы уже начнем?

Франкур с силой топает ногой, и песок под его ногами вздымается в воздух и летит в мою сторону колючими иглами. Я еле успеваю заслониться стеной огня и в ответ посылаю огненный вихрь, от которого Франкур отмахивается безо всяких усилий.

После этого мы начинаем носиться по тренировочному полю, как сумасшедшие. Песок и огонь летят во все стороны, порывы ветра подхватывают языки пламени и сплетаются воедино. Мы сражаемся так, будто от этого зависят наши жизни, и периодически пересекаемся в рукопашном бою. Мне ни разу не удалось уложить Франкура на лопатки, а вот самой еще раз пять пришлось полетать над песком.

— Беру все свои слова обратно, ты нереально крут, — говорю я два часа спустя, выдохшись окончательно и распластавшись на песке.

Пот стекает с меня в три ручья, а Франкур лишь немного запыхался. Смотрю на него с благоговейным трепетом и искренним восхищением. Вилх, я даже в тайной разведке Шаренхола таких ребят не встречала!

— Откуда ты такой взялся? Научишь меня создавать такие же крутые щиты?

— Если господин Ставинский разрешит, — пожимает плечами Франкур и весело подмигивает мне. — Думаю, тут многое зависит от тебя и твоего поведения. Но господин заинтересован в том, чтобы тебе тут было комфортно и увлекательно, так что может пойдет навстречу и разрешит мне научить тебя некоторым особым приемам. Спроси у него сама.

Я хмуро качаю головой, но ничего не говорю. Ничего я не буду у Ставинского спрашивать, еще чего! Больно много чести. Ладно, подумаю обо всем этом позже, а пока что мне нужен прохладный душ и чистая одежда.

Глава 12. Тайное явное

Франкур провожает меня до парадного входа в замок, где меня перехватывает Базилио.

— Слушай, мне нужно переодеться. Есть у меня такая возможность? — спрашиваю я, разводя руками в стороны и давая элементалю оценить степень испорченности некогда шикарного платья.

— Разумеется. Хозяин распорядился все подготовить для вас, и пока вы тренировались, мы как раз закончили приготовления. Идемте.

Он отводит меня на пятый этаж, в восточное крыло. Мы оказываемся в огромной комнате, обставленной с приторным пафосом, от которого аж зубы сводят.

— Это покои хозяина, — говорит Базилио. — Он распорядился после тренировки отвести вас сюда и показать, как здесь все обустроено. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

— А это что?

— Ну как же? Кровать, госпожа.

“Да это не кровать, а целый полигон для любовных игрищ”, - думаю я, завороженно глядя на спальное место поистине гигантских размеров.

Особенно меня впечатляют наручники, как бы случайно и ненавязчиво пристёгнутые к металлической спинке кровати. Хм, атмосферненько.

Я около часа отмокаю в ванне. Вообще за мной не водится таких привычек, обычно я предпочитаю короткий контрастный душ, как и все огневики, кто инстинктивно выбирает минимальный контакт с любой водой. Но сейчас я расслаблено лежу в горячей ванне, и мне действительно хорошо. Тело наливается приятной тяжестью, голова очищается от беспокойных мыслей. Если бы не постоянно возбужденное состояние, которое никуда не делось после проклятых сывороток Эдгара, было бы совсем хорошо. Но пока что мне удается сдерживать в себе неуместные эмоции и фокусировать внимание на других вещах.

Базилио показывает гардеробную, где специально для меня подготовили подходящую одежду на выбор, но больше всего поражают не изумительные цветные тряпки, а красивая библиотека, примыкающая к спальне.

— Вот тут я бы застряла надолго, — шепчу я, завороженно проходясь вдоль высоченных книжных стеллажей.

— Так что же вам мешает, госпожа? — усмехается Базилио. — Наслаждайтесь чтением и отдыхайте.

— А когда Ставинский вернется?

— Понятия не имею, госпожа, он никогда не посвящает меня в свои планы.

Что ж, ожидаемо… Но зато у меня есть время поискать ответы на свои вопросы.

Базилио исчезает, а я какое-то время просто брожу по пустой библиотеке, наслаждаясь обстановкой в целом и книжными запахами в частности. Библиотека у Эдгара воистину прекрасная, ничего не могу сказать. Просторная и светлая, с огромными окнами в пол и большим балконом. Здесь действительно приятно проводить время, и я с головой ухожу в чтение древних фолиантов.

Пытаюсь найти какую-то дельную информацию по поводу сбоев магии, но быстро прихожу к неутешительным выводам, что искать тут нечего. Не было в истории Шаренхола таких примеров, когда стихийная магия волнообразно давала сбои, а бытовая магия при этом никуда не девалась. Всегда если внутренний источник силы гас, то гасло все разом. Всегда если блокируют магию извне, то блокируются все ее виды. А так, чтобы огонь или другая истинная стихия гасла, а бытовая магия при этом чувствовала себя спокойно, — такого либо действительно не было, либо никогда в книгах это не описывалось. Но все же что-то подсказывало мне, что не было… И что Эдгар на этом поприще — первопроходец.

Но я все равно читаю, ищу информацию, провожу в библиотеке много часов и даже забываю про ужин. Так и засыпаю на шелковых простынях с книжкой в руках, одна в огромных пустующих покоях.

Эдгар в итоге задерживается по каким-то своим невнятным делам на несколько дней, и у меня появляется возможность лучше изучить замок. Я хожу по пустым коридорам, заглядывая во все комнаты, которые только могу открыть, но к подвалам мне спуститься ещё раз так и не удается. Базилио следует за мной по пятам, да и Франкур появляется из ниоткуда, стоит мне зайти на запретную территорию, а вступать в настоящую схватку с воздушным драконом я не рискую. Франкур меня даже в тренировочных боях быстро укладывал на лопатки, мне пока ни разу не удалось его победить. А ведь он говорил, что действует в полсилы! Как же он будет сражаться в полную силу? Я предпочитаю не проверять это на себе, мне богатого воображения достаточно, а собственная жизнь пока ещё дорога.

Я хочу сделать что-нибудь, чтобы хоть каким-то образом навредить работе Эдгара. Пошуметь, нашкодить, разузнать. Или просто узнать побольше, записать на кристалл, запомнить нужную информацию. Но защитная парочка в лице Франкура и Базилио не дает сделать ни шагу в сторону. Они следуют за мной бесшуными тенями и одергивают каждый раз, стоит мне свернуть “не туда”.

Меня все это бесит невероятно. Чувствую себя беспомощной идиоткой. Какого Вилха я влезла в этот особняк? Возомнила себя крутой разведчицей, коей являлась когда-то, но на самом деле была таковой лишь отчасти. Опыт-то у меня в самом деле огромный, но он весь завязан на магии, которая в поместье Эдгара постоянно дает сбои. На улице еще более-менее боевое пламя отзывается, а в стенах замка совсем беда. Ну и что я без своего огня могу противопоставить Эдгару? То-то же.

Мне только и удается, что определить примерное месторасположение лабораторий в замке, и еще что-то очень любопытное было в западном крыле, но туда мне вообще не удалось приблизиться из-за выставленных водяных блоков.

Чувствую себя раздосадованной, но не сдаюсь. Упрямо брожу по замку, благо передвигаться никто не мешает. Интересно, где держат остальных контрактников? За все это время я ни одного не видела.

Но в один день мне всё-таки удается проскользнуть мимо моих бессменных охранников в “не туда”.

Так или иначе, а у меня получается проникнуть в одну лаборантскую, о местоположении которой я узнала накануне, отследив перемещения доктора Айвара и его помощника Хейласа. Хотя это скорее некий склад медицинского инвентаря, но тоже неплохо. Лучше, чем ничего.

Проникаю туда под покровом ночи, когда Базилио перестает виться около меня. Ночью усиленная охрана была только вне замка, и я выяснила, что ровно в час Франкур обходит все охранные посты. По моим подсчетам это занимает у него не менее двадцати минут, поэтому, едва завидев в окошке долговязую фигуру, устремляющуюся к главным воротам, я мчусь со всех ног в лаборантскую, предварительно укрывшись маскировочными чарами.

Франкур провожает меня до парадного входа в замок, где меня перехватывает Базилио.

— Слушай, мне нужно переодеться. Есть у меня такая возможность? — спрашиваю я, разводя руками в стороны и давая элементалю оценить степень испорченности некогда шикарного платья.

— Разумеется. Хозяин распорядился все подготовить для вас, и пока вы тренировались, мы как раз закончили приготовления. Идемте.

Он отводит меня на пятый этаж, в восточное крыло. Мы оказываемся в огромной комнате, обставленной с приторным пафосом, от которого аж зубы сводят.

— Это покои хозяина, — говорит Базилио. — Он распорядился после тренировки отвести вас сюда и показать, как здесь все обустроено. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

— А это что?

— Ну как же? Кровать, госпожа.

“Да это не кровать, а целый полигон для любовных игрищ”, - думаю я, завороженно глядя на спальное место поистине гигантских размеров.

Особенно меня впечатляют наручники, как бы случайно и ненавязчиво пристёгнутые к металлической спинке кровати. Хм, атмосферненько.

Я около часа отмокаю в ванне. Вообще за мной не водится таких привычек, обычно я предпочитаю короткий контрастный душ, как и все огневики, кто инстинктивно выбирает минимальный контакт с любой водой. Но сейчас я расслаблено лежу в горячей ванне, и мне действительно хорошо. Тело наливается приятной тяжестью, голова очищается от беспокойных мыслей. Если бы не постоянно возбужденное состояние, которое никуда не делось после проклятых сывороток Эдгара, было бы совсем хорошо. Но пока что мне удается сдерживать в себе неуместные эмоции и фокусировать внимание на других вещах.

Базилио показывает гардеробную, где специально для меня подготовили подходящую одежду на выбор, но больше всего поражают не изумительные цветные тряпки, а красивая библиотека, примыкающая к спальне.

— Вот тут я бы застряла надолго, — шепчу я, завороженно проходясь вдоль высоченных книжных стеллажей.

— Так что же вам мешает, госпожа? — усмехается Базилио. — Наслаждайтесь чтением и отдыхайте.

— А когда Ставинский вернется?

— Понятия не имею, госпожа, он никогда не посвящает меня в свои планы.

Что ж, ожидаемо… Но зато у меня есть время поискать ответы на свои вопросы.

Базилио исчезает, а я какое-то время просто брожу по пустой библиотеке, наслаждаясь обстановкой в целом и книжными запахами в частности. Библиотека у Эдгара воистину прекрасная, ничего не могу сказать. Просторная и светлая, с огромными окнами в пол и большим балконом. Здесь действительно приятно проводить время, и я с головой ухожу в чтение древних фолиантов.

Пытаюсь найти какую-то дельную информацию по поводу сбоев магии, но быстро прихожу к неутешительным выводам, что искать тут нечего. Не было в истории Шаренхола таких примеров, когда стихийная магия волнообразно давала сбои, а бытовая магия при этом никуда не девалась. Всегда если внутренний источник силы гас, то гасло все разом. Всегда если блокируют магию извне, то блокируются все ее виды. А так, чтобы огонь или другая истинная стихия гасла, а бытовая магия при этом чувствовала себя спокойно, — такого либо действительно не было, либо никогда в книгах это не описывалось. Но все же что-то подсказывало мне, что не было… И что Эдгар на этом поприще — первопроходец.

Но я все равно читаю, ищу информацию, провожу в библиотеке много часов и даже забываю про ужин. Так и засыпаю на шелковых простынях с книжкой в руках, одна в огромных пустующих покоях.

Эдгар в итоге задерживается по каким-то своим невнятным делам на несколько дней, и у меня появляется возможность лучше изучить замок. Я хожу по пустым коридорам, заглядывая во все комнаты, которые только могу открыть, но к подвалам мне спуститься ещё раз так и не удается. Базилио следует за мной по пятам, да и Франкур появляется из ниоткуда, стоит мне зайти на запретную территорию, а вступать в настоящую схватку с воздушным драконом я не рискую. Франкур меня даже в тренировочных боях быстро укладывал на лопатки, мне пока ни разу не удалось его победить. А ведь он говорил, что действует в полсилы! Как же он будет сражаться в полную силу? Я предпочитаю не проверять это на себе, мне богатого воображения достаточно, а собственная жизнь пока ещё дорога.

Я хочу сделать что-нибудь, чтобы хоть каким-то образом навредить работе Эдгара. Пошуметь, нашкодить, разузнать. Или просто узнать побольше, записать на кристалл, запомнить нужную информацию. Но защитная парочка в лице Франкура и Базилио не дает сделать ни шагу в сторону. Они следуют за мной бесшуными тенями и одергивают каждый раз, стоит мне свернуть “не туда”.

Меня все это бесит невероятно. Чувствую себя беспомощной идиоткой. Какого Вилха я влезла в этот особняк? Возомнила себя крутой разведчицей, коей являлась когда-то, но на самом деле была таковой лишь отчасти. Опыт-то у меня в самом деле огромный, но он весь завязан на магии, которая в поместье Эдгара постоянно дает сбои. На улице еще более-менее боевое пламя отзывается, а в стенах замка совсем беда. Ну и что я без своего огня могу противопоставить Эдгару? То-то же.

Мне только и удается, что определить примерное месторасположение лабораторий в замке, и еще что-то очень любопытное было в западном крыле, но туда мне вообще не удалось приблизиться из-за выставленных водяных блоков.

Чувствую себя раздосадованной, но не сдаюсь. Упрямо брожу по замку, благо передвигаться никто не мешает. Интересно, где держат остальных контрактников? За все это время я ни одного не видела.

Но в один день мне всё-таки удается проскользнуть мимо моих бессменных охранников в “не туда”.

Так или иначе, а у меня получается проникнуть в одну лаборантскую, о местоположении которой я узнала накануне, отследив перемещения доктора Айвара и его помощника Хейласа. Хотя это скорее некий склад медицинского инвентаря, но тоже неплохо. Лучше, чем ничего.

Проникаю туда под покровом ночи, когда Базилио перестает виться около меня. Ночью усиленная охрана была только вне замка, и я выяснила, что ровно в час Франкур обходит все охранные посты. По моим подсчетам это занимает у него не менее двадцати минут, поэтому, едва завидев в окошке долговязую фигуру, устремляющуюся к главным воротам, я мчусь со всех ног в лаборантскую, предварительно укрывшись маскировочными чарами.

Попадаю в небольшое помещение без проблем. Свет здесь довольно тусклый, и я щурюсь, оглядываясь по сторонам. Здесь лишь два стола, плотно заставленных разноцветными колбами. Беру в руки одну из них, силясь разобрать надпись, но все колбы тут подписаны на каком-то неизвестном мне языке. Хм, умно… Маг вроде меня без лекарского дара совсем ничего не поймёт и даже зачитать вслух на кристалл записи не сможет. Ладно, неважно, в любом случае я собираюсь взорвать тут все, что только смогу поджечь.

Но стоит мне лишь поднять руку для формирования огненного шара, как ее перехватывают за запястье, и я слышу недовольное ворчание за своей спиной:

— Так и знал, что ты попробуешь сюда пробраться.

Я не дергаюсь от неожиданности, но мой внутренний огонь нервничает и резко вспыхивает в обеих ладонях, отчего колба буквально взрывается в руках, и ее содержимое расплескивается во все стороны.

— Хм, надеюсь, это не какая-нибудь ядовитая дрянь, — говорит Франкур, вытирая попавшие на лицо капли зеленой субстанции.

А я смотрю на него исподлобья, чувствуя, как начинаю закипать от ярости и одновременно — бессилия.

— Да как? Как же так! — возмущённо рычу я. — Я же видела, что ты уходишь, видела, что тебя в замке нет! Как ты умудрился тут оказаться? Как ты проскользнул мимо моих сигнальных чар незамеченным? Я ведь маячок перед входом повесила! Вы достали на пару со Ставинским подкрадываться ко мне бесшумно! Как вы это делаете вообще?

— У господина и спроси. Не имею права рассказывать, — сухо отвечает Франкур. — А теперь идем. Хейлас, приберись тут! — добавляет он, обращаясь к подошедшему юному лекарю.

— Ай-яй, нехорошо как получилось, — качает головой кудрявый паренек. — Милочка, что же вы натворили?

— Если бы я что-нибудь успела натворить, то лаборатории тут бы уже не было!

Я пытаюсь вырваться из цепкой хватки Франкура, но он держит крепко.

— Пусти меня! Я и так порезалась из-за тебя! — возмущённо восклицаю я, с досадой глядя на расцарапанную руку, в которой взорвалась колба.

— Ты порезалась из-за себя. Нечего было лезть туда, куда не следует. Хейлас, подлатаешь?

Рука, и правда, сильно саднит, и помощь лекаря сейчас приходится как нельзя кстати. Хейлас водит подушечками пальцев по моей ладони, нашептывает заклинания, и царапины затягиваются на глазах. Через пару минут рука больше не выглядит поврежденной, но Хейлас почему-то не торопится выпускать мою ладонь. Он задумчиво смотрит на пол, залитый зеленым содержимым колбы. В месте, где упала пара капель моей крови, на поверхности невнятой жижи образовались синие разводы, и именно их напряженно рассматривает Хейлас.

— Как интересно, — бормочет он еле слышно.

— Что интересно? — тут же напрягаюсь я.

Мне не нравится ни его алчный взгляд, ни его тон. Мне вообще тут ничего не нравится, Вилх бы тут всех поджёг!

Но лекарь не отвечает, глубоко погруженный в свои мысли. Он задумчиво почесывает подбородок, закусив губу, и словно бы больше не слышит никого вокруг.

— Идем, — говорит Франкур и хмуро смотрит на Хейласа. — Ты тут справишься сам?

— Да-да, я все уберу, — рассеяно кивает лекарь, все ещё не сводя глаз с разноцветных кругов под ногами. — Уберу… Вы идите…

— Идем, — снова толкает меня Франкур к выходу. — Отведу тебя в спальню и запру там до возвращения господина. До его приезда из спальни ни ногой. Никаких прогулок по саду и замку.

— Но…

— Никаких но. Мне надоело вылавливать тебя по закоулкам замка. Пусть господин сам с тобой разбирается.

— Да на кой ляд вы со мной так возитесь? — восклицаю я, пока Франкур чуть ли не силком тащит меня по бесконечным лестницам прочь от лаборатории.

Нет, я серьёзно не понимаю этого!

— Я действую по приказу господина, — спокойно отвечает Франкур. — А вот зачем ему ты — понятия не имею. Скажу только то, что на роль обычной девушки на одну ночь у господина и без тебя довольно большой выбор. А если бы ты была обычным контрактником, то была бы заперта в восточном крыле, но ты почему-то тут. Наверное, в этом есть какой-то смысл, но он мне неизвестен. Могу только предполагать, но это уже не мое дело.

— Сыворотку он свою отвратную на мне проверяет, — ворчу я, вырываясь наконец из цепкой хватки и на всякий случай отскакивая в сторону. — Интересно, у многих огневиков он уже взял магию под контроль?

— Чужую магию нельзя контролировать, — возражает Франкур.

— Но именно так говорил мне Ставинский. Что он хочет взять под контроль мою магию и мои эмоции.

Франкур хмурится, смотрит на меня так внимательно. Потом медленно качает головой.

— Нет. Про эмоции действительно так, это понятно. Я знаю, что на контрактниках проверяют средства по контролю за эмоциями, это основное направление нашей лабораторий сейчас. Гнев, радость, раздражение, — тестируют полный спектр. Управляешь эмоциями — управляешь всем миром, так считает господин. Разобщенным народом вообще проще управлять и манипулировать. Но насколько мне известно, про контроль магии речи не было. Ты наверное что-то напутала или не так поняла. Господин любит выражаться мутно и путать мысли. Что ж, доброй ночи.

Франкур уходит, тщательно заперев меня в спальне, а я остаюсь одна в полном смятении. Не понимаю… Кто мне врёт? Эдгар играет в какую-то странную игру? Или Франкур действительно чего-то не знает?

Задумчиво смотрю на свою ладонь, на которой не осталось ни следа от недавних царапин. Прищёлкиваю пальцами, но огонек на их кончиках появляется лишь с третьей попытки. И все равно — довольно слабый. Неуверенный такой, мерцающий, будто бы внутренней искры больше не хватает. Но это же чушь, бред… Не может её просто так не хватать, самой по себе. Никогда у меня таких сбоев не было.

Если я не так поняла… То что тогда происходит с моей магией? И что на самом деле имел в виду Ставинский?

Глава 13. Калейдоскоп воспоминаний

Возвращаться в спальню и мять шелковые простыни на гигантской кровати мне совсем не хочется, потому я вновь отправляюсь в библиотеку и засыпаю прямо там на узком диванчике и с утра пораньше вновь принимаюсь за чтение фолиантов. Базилио приносит мне завтрак прямо в библиотеку (“Только тсссс, пока хозяин не видит!”), и я с удовольствием вгрызаюсь в многослойный бутерброд, с удобством устроившись за столиком около окна.

Опыт работы с письменными источниками у меня огромный, и я умею очень быстро вычислять то, что нужно, но сейчас работа не клеится. Помимо того, что информации просто нет, мне еще и сложно сосредоточиться, так как выпитая мною сыворотка все еще активно действовала. Пока я скакала с Франкуром по тренировочному полю, то почти забыла про ее воздействие, занятая абсолютной концентрацией на магии, но сейчас вновь начало беспокоить томительное неудовлетворение. В состоянии постоянного легкого возбуждения думать толком невозможно, но я все равно пытаюсь. Сижу в библиотеке, обложившись книгами, пытаюсь разобраться, что к чему. И думаю… вспоминаю об Эдгаре и о том, каким он был раньше.

Эдгар Ставинский был одним из лучших учеников академии магии в Шаренхоле. Красивый, умный, статный выходец из графской семьи. Все пророчили ему успешное будущее, но никто даже не догадывался, насколько далеко пойдет Ставинский.

Я, как и многие сокурсники и преподаватели, думала, что в Эдгаре проснется не одна, а целых две стихии, как случается с талантливыми волшебниками. Но Эдгар удивил всех, когда в день своего совершеннолетия на обряде инициации смог подчинить себе все стихии разом. На такое были способны только верховные маги, в чьих руках была сосредоточена основная власть Шаренхола.

Как я гордилась тогда Эдгаром! Вовсю представляла себя его невестой, ведь буквально накануне он сделал мне предложение. Предвкушала, как счастливо мы заживем вместе, через год, как только он завершит учебу в академии верховных магов.

А потом… Я не знаю, что именно и когда пошло не так. Эдгар стремительно взлетел вверх по карьерной лестнице и быстро добился поста министра магии. Вроде бы: о чем еще можно мечтать? Выше — только сам император, которым испокон веков выбирали одного из сильнейших огненных магов. То драконы, то фениксы, то демоны. Чаще всего все же фениксы, так как они считались носителями наиболее сбалансированной магии. В любом случае, кто бы это ни был, всегда это были совершенно исключительные талантливые огневики.

Но дорвавшись до власти, Эдгар не мог остановиться. Он как с цепи сорвался, пробивая себе дорогу в императорский аппарат управления. Я пыталась его образумить, переубедить, уговорить, успокоить. А толку? Эдгар был убежден в том, что верховные маги достойны большего почтения. Он организовал целое движение против правительства, убедив в своей правоте всех верховных магов. Сначала они действовали осторожно, но постепенно их действия перестали носить законный характер.

И однажды они напали на правительственное здание, после чего начали массовую зачистку огневиков в Шаренхоле. Совершенно дикие сцены довелось мне видеть в ту пору, когда драконов, фениксов и демонов уничтожали на месте как самых сильных огненных противников. Я не понимала этого безумия и была просто в ужасе от всего происходящего.

Разумеется, помолвку я разорвала, да только Эдгар мой отказ воспринял крайне агрессивно. На следующий день заявился ко мне на работу и в ультимативном порядке заявил, что свадьба все равно состоится, хочу я того или нет. Что я обязана выйти за него замуж, потому что ему, видите ли, будет приятно наблюдать рядом с собой такую красивую и талантливую жену, которая влюблена и предана своему мужу до мозга костей.

— Нет больше никакого императора, — говорил он тогда насмерть перепуганной мне. — Есть только я, верховный маг Шаренхола. И ты будешь первой леди, моей леди. Потому что я так хочу.

— Ты уничтожаешь огневиков, — шептала я, в последней попытке воззвать к разуму. — Это бесчеловечно!

— Они этого заслуживают, — отмахивался Эдгар и кривился так, будто речь идет о каком-то позорном уродстве. — Бесполезные твари, не достойные моего почтения.

Ах бесполезные твари, говоришь?..

— А что, если во мне тоже проснется огонь? — спросила я тогда дрожащим голосом. — Что ты тогда будешь делать?

— Это невозможно. У твоей матери земляная стихия.

— Но почему? У меня брат и отец огневики, все может быть.

— Значит, они, как и остальные огненные твари, отправятся в заграничье, а ты останешься со мной. Если вдруг пробудешь в себе стихию огня — выбью из тебя эту дурь. Уж я-то найду способ.

Это окончательно убедило меня в намерении бежать. Поэтому как только Эдгар ушел, наказав мне явиться к нему вечером в дом, я сбежала в заграничье вместе с младшим братом и родителями, тайно, под покровом ночи. Тогда еще Шаренхол не был сплошь забит шпионами Эдгара, и мы смогли улизнуть незамеченными.

А потом начался какой-то кошмар. Верховные маги развели настоящий геноцид, вычистив всех огневиков за пределы пограничья. Дикая травля, абсолютно бессмысленная и беспощадная.

И каково же было видеть все это мне, той, кто души не чаял в Эдгаре? Той, кто любил его всем сердцем? Но той, в ком проснулась стихия огня.

Это было похоже на издевательство судьбы. Во мне могла проснуться любая стихия, я могла подчинять себе воду, лед, землю, воздух… Но в день своего совершеннолетия, когда мне исполнился двадцать один год, на обряде инициации я оказалась полностью охвачена языками пламенем.

Что я тогда испытала? Боль? Страх? Досаду? Да пожалуй, всё и сразу. Радовало только то, что я была уже далеко от Эдгара, окончательно обезумевшего в своей гонке за властью.

С тех пор мы не виделись ни разу. Только сердце обливалось кровью каждый раз, когда я слышала новости об очередных деяниях верховных магов и Эдгара в частности.

Иногда мне кажется, что в его дальнейшей неадекватной ярости виноват именно мой отказ и мой побег в заграничье. Не знаю, так ли это… Но я предпочла скрыться. Забиться в тень, вести тишайший образ жизни. Даже любимую работу пришлось бросить, потому что она требовала все время быть на виду правительства, а мне нужно было быть максимально осторожной. Потому что: ну кто знает, что можно ждать от Ставинского, правда?

Разумеется, я не присутствовала на церемонии возведения Эдгара в стан императора Шаренхола. Но наши разведчики, бойцы пограничья, среди которых были и люди с пробудившейся стихией воздуха, смогли проникнуть на это пафосное событие. И до меня дошла информация о том, что именно говорил Эдгар в своей речи. Все его разговоры о грядущих политических изменениях прошли мимо моих ушей, после того как я узнала, что речь шла еще и обо мне.

— Я объявляю вне закона Ариану Либерскую, дочь Франсуа Либерского и Рилоны Либерской, — сухо говорил Эдгар, чеканя каждое слово. — Если ты меня слышишь, то знай: мы еще увидимся, Ариана. Обязательно увидимся. И ты горько пожалеешь о том, что посмела от меня сбежать.

Огневики своих не сдают, и меня никто не сдал, хотя вознаграждение за мою поимку было назначено какое-то совершенно космическое. Но с тех пор Арианой Либерской я осталась только для самых преданных друзей, в числе которых был и Макс. А для остальных я стала никем. Невзрачной девушкой, некогда успешной студенткой академии магии Шаренхола, а ныне серой мышью, не знающей, как жить дальше. И скорее существующей в слабой надежде на то, что когда-нибудь все изменится. Когда-нибудь все станет лучше. Когда-нибудь геноцид огневиков закончится. Когда-нибудь найдется тот, кто свергнет Эдгара с престола. Когда-нибудь. А пока…

— Вижу, моя библиотека пришлась тебе по вкусу, — неожиданно раздается бархатный голос над самым ухом. — Я рад.

Глава 14. Читать с выражением

Я вздрагиваю всем телом, и книга чуть не выпадает из рук. Гляжу на Эдгара, бесшумно подкравшегося ко мне со спины, и не выдерживаю:

— Слушай, объясни мне по-человечески, как ты умудряешься передвигаться так тихо? Ты двигаешься с какой-то неземной скоростью, что я тебя засечь не могу. Что это за магия такая?

В моих глазах читается совершенно искренний интерес, и это явно льстит Эдгару.

— Это одна из моих экспериментальных технологий, огонек. Будешь хорошей девочкой — поделюсь и с тобой, — говорит он, поглаживая меня по шее.

Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, и от этого собственнического жеста у меня мурашки бегут по спине.

Он выглядит сильно усталым. Под глазами темные круги, лицо какое-то бледное, осунувшееся. На Эдгаре сегодня темно-синяя мантия, под которой видна белоснежная рубашка, а на шее висит серебряный кулончик в виде ракушки. Странное украшение для верховного мага, неуместное какое-то. Обычно они цепляют на себя массивные золотые перстни да цепочки, всячески подчеркивая свой высший статус.

— Одна из моих новых разработок позволяет многократно усилить стихию мага, верховного и не только. У сыворотки пока много побочных эффектов, но некоторые из них оказались даже полезными. Например, невесомость шага и утроенная скорость передвижения. Я все готовые варианты сыворотки тестирую на себе, чтобы максимально точно отследить любые изменения. Сначала скорость было сложно контролировать, но постепенно я научился управлять этими внезапно открывшимися возможностями. И теперь работаю над тем, как избавиться от других негативных воздействий, но при этом сохранить позитивные.

— Франкур тоже двигается очень быстро, — говорю я, вспоминая невероятные движения рыжеволосого паренька в тренировочных боях.

— Он талантливый, Франкур. И согласился стать частью эксперимента. Мы с ним вдвоем тестируем эту вещь.

— А о каких негативных воздействиях идет речь?

Эдгар медлит с минуту, ерошит и без того растрёпанные темные волосы, но потом все же отвечает:

— Мне снятся лютые кошмары. Такие невыносимые и реалистичные, что я не могу проснуться сам. Меня будит в определенное время элементаль.

— Ого, — невольно ахаю я. — И часто снятся?

— Каждый раз, когда я сплю.

— Звучит так, будто спишь ты далеко не каждую ночь.

— Так и есть. Стараюсь делать это как можно реже.

Смотрю на него во все глаза. Не понимаю… Разве многократно увеличенная внутренняя сила стоит таких мучений?

— Ты расскажешь мне подробнее про твои разработки? — несмело спрашиваю я. — И… про все остальное. Мне… интересно.

И я не вру. Мне действительно жутко интересно, и сейчас я даже не думаю о том, что эти знания могут помочь огневикам в борьбе против верховных магов. Мне в самом деле хочется понять, как такое вообще возможно создать.

— Расскажу, — легко соглашается Эдгар. — И даже покажу. Если ты…

— Если я буду хорошей девочкой, ага, — фыркаю я и вновь демонстративно утыкаюсь в книгу.

Ставинский усмехается, но не уходит. Продолжает поглаживать меня по шее, и этот жест нервирует все больше. Желание более тесного контакта начинает вопить во мне с новой силой, и отмахнуться от пошлых мыслей становится все сложнее.

— Читаешь?

— Пытаюсь, — бурчу я, отворачиваясь.

Не хочу, чтобы Эдгар видел мое выражение лица. Не хочу, чтобы он понимал, как сильно я сейчас изнываю от желания коснуться его, быть ближе, чувствовать его тепло…

Неожиданно он подхватывает меня под руки, усаживает к себе на колени и приобнимает за талию.

— Ну-ка, почитай мне вслух.

Непонимающе смотрю на его серьезное выражение лица.

— Но зачем?

— Просто хочу послушать, как ты читаешь. Тебе сложно? Может, я люблю звучание твоего голоса.

А взгляд такой хитрый, губы изгибаются в насмешливой улыбке.

Пожимаю плечами. Несложно, просто непонятно, зачем все это, а я не люблю чего-то не понимать. Впрочем, может он такой особый извращенец, что всех своих любовниц заставляет читать ему книги философских трактатов вслух?

Однако вскоре выясняется, что Эдгар извращенец, но совсем не в том плане, что я думала. Первые минут пять Эдгар действительно просто слушает, как я читаю. Приобнимает меня за талию, жарко дышит в шею. Это нервирует, но вполне терпимо. Однако когда я перелистываю очередную страницу, то ощущаю мягкие поцелуи в шею. И тонкие пальцы очерчивают мои плечи, отчего по спине бегут мурашки.

— Что ты делаешь?

— Целую тебя. А ты читай, читай. Не отвлекайся, что бы ни происходило.

И руки его при этом оглаживают мои бёдра, так выразительно вжимая в себя, что не остается ни малейших сомнений насчет намерений Эдгара.

Ага, понятно, значит, это у нас такая новая игра — довести меня до полуобморочного состояния? Нет уж, я на такую провокацию не поддамся! Не собираюсь играть в такие игры!

— Ты специально? — спрашиваю у Эдгара, ерзая у него на коленях.

— А ты как думаешь? — сладко шепчет он.

А я вообще не думаю. Я только чувствую на себе жадные прикосновения, ощущаю все возрастающее возбуждение — свое, его. Язык заплетается, разум быстро уплывает в туманные дали, и тело перестает сопротивляться таким желанным ласкам Эдгара. Он поглаживает через ткань грудь, осыпает поцелуями мои плечи и довольно быстро расправляется со шнуровкой на корсете. Эти поцелуи воспламеняет и рождают в теле непонятное томление, а когда теплые ладони накрывают мою грудь, я вновь умолкаю, не справлясь с дыханием.

— Я не могу так читать!

— А придётся. Я требую. Читай, и с выражением. Чем лучше прочтешь, тем больше удовольствия получишь, — шепчет мне на ухо этот демон во плоти.

Нежные ласки становятся все более жаркими и настойчивыми. Его пальцы скользят круговыми движениями по самым чувствительным точкам, и это… это слишком. Почему это так воспламеняет?

Я взвинчиена до предела. Мне кажется, что стоит просто коснуться себя между ног, как я тут же разденусь на тысячи осколков, моментально. Ставинский это явно понимает и нарочно медлит, играется, наслаждаясь моим тихим безумием.

Хотя, уже не таким уж тихим… Мое “чтение вслух” превращается в эротичную сказочку: голос дрожит от волнения и возбуждения, я постоянно запинаюсь и всхлипываю, когда Эдгар совершает особенно чувственные движения.

Его самого явно сильно заводит моя реакция на все происходящее. Дыхание становится заметно тяжелее, он прижимается теснее, и в какой-то момент из его уст вырывается короткое: “Как же я тебя хочу”.

“Так чего же ты ждешь?!”, вопит все мое существо, но я не спрашиваю это вслух только лишь потому, что именно в этот момент Эдгар зажимает соски между пальцев, и как будто электрический разряд проходит по всему моему телу. Я издаю такой чувственный стон, что Эдгар шумно выдыхает носом воздух и просит меня коротко:

— Привстань.

Я приподнимаюсь, и Эдгар одним движением избавляет меня от юбок, усаживает обратно к себе на колени, заставляя широко расставить ноги. У меня дыхание перехватывает, когда Эдгар трется об меня своим естеством. Сейчас нас разделяет только тонкая ткань моего нижнего белья, и я сама готова избавиться от этой нелепой преграды. Ужасно этого хочу.

— Читай дальше.

— Не могу, — отчаянно мотаю головой. — Не могу читать дальше…

— Читай!