Плейлист «Долго и счастливо» Хименес Эбби

Глава 36 Джейсон

I DON’T KNOW WHAT TO SAY | BRING ME THE HORIZON

В глазах Слоан потухла последняя искра. Она несколько секунд молча смотрела на меня, потом развернулась и медленно побрела в ванную.

— Эрни, созвонимся позже.

Я положил трубку и пошел за ней. Закрыв лицо руками, она сидела на закрытой крышке унитаза. Я присел перед ней.

— Мне жаль, Слоан.

Я не знал, что еще сказать. Мне действительно было жаль. Жаль каждый гребаный день, проведенный здесь.

Это не жизнь. Слоан устала и измотана. Она скучает по друзьям и семье. Я делал все возможное, чтобы хоть как-то скрасить ее дни, но заставлять жить ее в таких условиях жестоко.

— Мне нужна всего лишь минутка, чтобы все это переварить, — не отнимая рук от лица, тихо произнесла она.

Она так ждала возвращения домой. Так скучала по Кристен и хотела выполнить заказ. Это было все, о чем она говорила. И вот все ее надежды разом рухнули.

Что это за дурацкий юмор у вселенной: моя работа требует постоянного движения и переездов, а ее — полного и абсолютного спокойствия?

— Эй, — я поцеловал ее в коленку. — Может, нам удастся сходить в Лувр? — с надеждой предложил я, зная, что, скорее всего, меня тут же пошлют на следующие гастроли и ничего не выйдет.

Должно быть, она тоже это знала. Потому что ничего не ответила.

— Слоан…

Она глубоко вздохнула, оторвала кусок туалетной бумаги и высморкалась.

— Ладно. Что есть, то есть. — Она шмыгнула носом. — Мы ничего не можем изменить. А долго еще так жить? — Ее красивые глаза воспалились. — Когда у тебя заканчивается контракт? Эрни же сможет потом договориться о других условиях, да? Мы сможем попросить составить более щадящий график? Более предсказуемый?

— Да, но… — От того, что мне предстояло ей сказать, в груди закололо.

Подписывая контракт со студией, я был в каком-то экстазе. Большинство музыкантов получают предложение на один альбом с возможностью продления контракта, если все пойдет хорошо. Два альбома — если студия в тебя верит. Редко кому удается получить такое предложение, которое сделали мне, — и я его принял, потому что они с точностью предвидели то, что происходит со мной сейчас: славу.

Эрни предупреждал, что я привязываю себя к ним, но тогда мне было плевать. У меня контракт с одним из самых топовых лейблов в мире. Я хотел быть привязанным к ним. Я хотел стать знаменитым, как Дон Хенли.

Работа меня не пугала. Невозможно было представить такого развития событий, при котором я бы не хотел, чтобы за мной стояли такие влиятельные в музыкальной индустрии силы. Эрни договорился о шикарных роялти и бонусах — о таком задатке я не мечтал даже в самых смелых фантазиях. Я понимал, что они будут выжимать из меня все соки. Но я был одинок, привык к гастролям, дорога меня нисколько не утомляла, да и создавать музыку всегда было легко, поэтому я совершенно не сомневался в том, что смогу выполнить все условия контракта.

Но все изменилось.

Создавать музыку я не мог. Надо было думать о Слоан. Над головой, словно чертова гильотина, вечно висела Лола. Контракт давил меня своим весом. А мне очень хотелось успевать. Хотелось управлять славой и успехом, хотелось иметь время на жизнь — потому что сейчас ничего этого не было и в помине.

Она ждала моего ответа.

— Как долго?

Я покачал головой.

— Слоан, никаких точных сроков нет. У меня контракт на четыре альбома. Саундтрек был первым. Нужно еще три.

— Хорошо. Сколько времени на это уйдет?

Я молчал, не в силах ответить.

Она облизнула губы.

— Полгода? Год н каждый? Сколько примерно?

— В среднем у большинства музыкантов уходит три года на один альбом.

Слоан отпрянула, словно получила удар под дых.

— Три года? — процедила она, уставилась на колени и стала раскачиваться. — Три года, Джейсон? — Она снова подняла заплаканные глаза на меня. — Каждый альбом?

Я знаю, что это долго…

Внезапно она побледнела.

— Но ты же не можешь ничего сочинить, — прошептала Слоан, будто наконец осознала всю серьезность нашей ситуации. — Значит, еще девять лет? Еще? — Ее глаза умоляли меня сказать, что это неправда.

А я не мог.

Ничего не ответив, я встал, чувствуя, что должен хоть как-то скрасить этот день, но не знал, как.

— Наполню тебе ванну.

Я включил воду в джакузи и налил гостиничного мыла.

— Сегодня оставайся здесь. Ты болеешь.

Она не стала спорить, как делала это обычно, когда я пытался заставить ее заняться собой, а не мотаться со мной, — не знаю, хороший это знак или плохой.

Я поставил ее на ноги и стал развязывать халат. Она казалась заторможенной и избегала смотреть мне в глаза.

Светлые волосы собраны в пучок на макушке. Она больше их не распускала. Редко красилась и не делала маникюр. Мне плевать, как Слоан выглядит. Для меня она всегда красавица. Но меня беспокоило то, что с ней происходит. Она перестала за собой ухаживать.

Здесь она приходила в упадок. Будто я взял с собой в путешествие орхидею и та перестала цвести. Я наблюдал, как цветок увядает, как облетают его лепестки, но ничего не мог поделать. Разве только увезти его обратно домой и пересадить. Но сейчас это невозможно.

Она закашлялась, и мне стало еще хуже, чем прежде.

— Я принесу завтрак сюда, — сказал я. — А потом ты вернешься в постель.

Я помог ей забраться в ванну, а сам пошел в комнату, взял стул и прикатил его в ванную, чтобы организовать для нее стол. Потом принес еду и расставил ее. Я то и дело поглядывал на часы, потому что уже опаздывал. Я должен быть здесь, с ней, заботиться — хотя бы быть рядом, когда она будет готова обсудить то, что только произошло, — но вместо этого надо ехать на, черт бы ее побрал, радиостанцию.

Я поцеловал Слоан на прощание в лоб и ушел. Она не сказала мне ни слова и никак не отреагировала.

За рулем была Зейн, поэтому я позвонил Эрни. Удерживая телефон плечом, я тер виски, пытаясь изгнать из головы наступающую боль.

Он взял после первого же гудка.

— Ты знал, что, когда спишь на диване в гостиной, можно наблюдать за восходом солнца через стеклянные двери?

Я потер переносицу.

— Зря я позвонил в такую рань. Прости, что разозлил твою жену.

— Мои жены всегда на меня злятся. Как Слоан? Нормально восприняла?

Я смотрел в окно на залитые дождем улицы Мемфиса.

— Нет. Она заболела. Она устала. Она несчастна.

— Неудивительно, — хмыкнул он. — Невыносимо постоянно находиться в дороге.

Я устало потер глаза.

— Я грезил об этом всю жизнь, и вот мечта сбылась, а я хочу лишь одного: чтобы все это, черт возьми, скорее закончилось.

Я представил, как Эрни кивает в знак согласия.

— Ты пал жертвой собственного успеха. Пока люди хотят тебя слушать, ты будешь вынужден гастролировать. — Он протяжно выдохнул в трубку. — Знаешь что, друг мой, а у тебя ведь есть выбор.

— Я не собираюсь с ней расставаться.

— Это, конечно, вариант, но я не об этом. Мне, кстати, обидно, что ты думаешь, будто я могу такое предложить. Речь ведь о твоей первой жене как-никак.

Я хмыкнул.

— Можно стиснуть зубы и записать хрень, которую они предлагают.

Из меня вырвался стон.

— Ну-ну, думай позитивно. Все быстрее закончится. Либо это, либо то, а то тебе явно не по душе. Из этого контракта есть всего два выхода. Либо ты его исполняешь, либо тебя кидают. А они бросят тебя только в том случае, если твоя карьера полетит к чертям. А это невозможно, если только не появится какое-нибудь компрометирующее видео, о котором я не знаю.

Я закрыл глаза и откинулся на подголовник.

— Послушай, — сказал он. — Дай ей передохнуть. Отправь на несколько недель домой.

Я поднял голову. Отправить ее домой?

От одной мысли, что придется ездить без нее, у меня скрутило живот. Только благодаря ей мне удавалось сохранять рассудок. Я оказался заложником собственной славы. Запертый в автобусе или гостиничном номере, пока не захочу раздавать автографы, а я не хочу. Вся прелесть этого улетучилась еще много месяцев назад. Я не против сидеть в заточении вместе со Слоан, но одному? Она была для меня всем миром. Моим близким человеком. Предложение отправить ее домой звучало как приговор.

— Чем бы хотела заняться Слоан? — спросил Эрни.

Я сжал виски.

— Она хочет готовить. Рисовать. Видеться с Кристен.

— Отлично, устрой ей это. Ей нужно отдохнуть от всего этого дерьма. Выгорание не шутка, а вы еще даже не улетели за границу. Потащишь Слоан в таком виде в Англию, а там акклиматизация, упадок сил. В итоге она сделает то, что сделала моя вторая жена, — соберет вещи и свалит от тебя к барабанщику, пока ты где-нибудь в Берлине настраиваешь звук.

Я устало кивнул.

— Она еще и болеет? — уточнил он.

— Уже несколько недель, — признался я. Наверное, надо было свозить ее в больницу, но температуры у нее не было, а выбраться куда-то не так уж просто.

— Я пришлю рок-врача, чтобы он ее осмотрел.

— Кого?

— Рок-врача. Музыкального доктора. Они обслуживают гастролирующие группы. И придут к вам. В Мемфисе есть один хороший парень. Я его пришлю. Он ее подлечит — антибиотики, укольчик B12, и она тут же встанет на ноги. Короче, это я беру на себя, а ты пока думай, как на несколько недель отправить ее домой.

Я тяжело вздохнул.

— Да, пожалуй, ты прав.

— Конечно, прав. Ладно, мне пора. Надо принести жене мимозу и кредитную карту в постель, иначе моя спина никогда не оправится после этого дивана.

— Почему бы тебе не отключать телефон? — устало спросил я.

— Потому что я должен быть на месте, когда звонят клиенты. То, чем занимаешься ты, в тысячу раз тяжелее того, что делаю я. Если бы в свое время у меня был агент, который брал бы трубку, чтобы посоветовать мне, как вести себя с женщиной, глядишь, я бы все еще был женат на первой жене. А она единственная в моей жизни, на ком стоило жениться.

Эрни многозначительно помолчал.

— Береги ее, Джейсон. Другой такой больше не будет.

Глава 37 Слоан

KEEP YOUR HEAD UP | BEN HOWARD

Зейн принесла сироп от кашля и жаропонижающее. Мне надо было поспать и не думать о том, что сейчас сказал Джейсон. В моем состоянии все это казалось слишком большим и необъятным, чтобы осознать в полной мере.

Десять лет.

Такой будет наша жизнь следующие десять лет.

Я не увижу, как будет расти Оливер. Я не буду рисовать. У меня даже не будет дома. Какой в нем смысл? За это время мы проведем в нем всего лишь несколько месяцев.

А другого выбора нет. Я никогда его не брошу. Никогда не решусь на это. Наши судьбы связаны одной нитью — куда он, туда и я.

Меня пугало, как весь мой организм нуждался в сне, потому что в последний раз я таким образом переживала депрессию. Только сейчас я потеряла не кого-то, а себя. Карьера Джейсона поглотила меня целиком.

Я дождалась, когда в Калифорнии будет шесть утра, и позвонила Кристен.

— Господи, такое впечатление, будто у тебя пневмония, — воскликнула она, когда вместо приветствия я зашлась в приступе кашля.

— Знаю. Мне очень плохо. — Я высморкалась в платок. Такер засунул мордочку мне под руку, будто знал, что именно это мне сейчас и нужно.

— Джейсон еще не предлагал подлечить тебя пенисцелином? — хихикнула подруга.

— Чем-чем?

— Мжики считают свой член лекарством от всех болезней. Клянусь, если я окажусь при смерти, Джош тут же начнет подмигивать, типа «Я знаю, как тебе помочь».

Взрыв смеха вызвал у меня очередной приступ кашля.

— Ну как поживает наша группи? — спросила она, когда я наконец успокоилась.

Я вкратце пересказала ей события прошлой недели и поведала об утренних новостях.

— Черт, — ответила она. — Хреново. Что будешь делать?

— Ничего. А что я могу поделать? Это его работа.

— Да он живет как бродяга. И что, будешь еще десять лет скитаться с ним по всей земле?

— Ну, не все время, — начала защищаться я. — Будут перерывы.

— Когда ты сказала, что чувак живет в трейлере, я должна была сразу понять, что он не из тех, кто пускает корни. — В трубке послышался лепет Оливера. — Если вы хотя бы нормально путешествовали. Помнишь, как в девятом классе мама взяла нас с собой в Коронадо, а у тебя все время текли сопли?

— Да, и она постоянно повторяла «Слоан, это совершенно недопустимо», будто я делала это нарочно, — усмехнулась я.

Мы снова захохотали, и у меня немного поднялось настроение.

— Знаешь что, — вдруг сказала подруга, — я бы тоже пошла за своим Джошем на край света. Если любишь, делай то, что считаешь нужным. Но, пожалуйста, береги себя.

— Я даже не представляю, как здесь можно беречь себя. — Я проглотила вставший в горле комок. — Мне так вас не хватает.

Кристен долго молчала и наконец сказала:

— И нам тебя не хватает.

Мы поговорили еще несколько минут, прежде чем подействовало жаропонижающее. Когда я положила трубку, мне стало немного лучше.

Может, Кристен права. И Зейн — тоже. Надо попробовать. Больше спать. Заняться спортом и хорошо питаться.

Эрни очень настаивал, чтобы мы ехали по ночам, а не днем, и спали в автобусе. Джейсон тоже придерживался этой идеи. Мы пробовали несколько раз, но я так и не смогла привыкнуть. Мой мозг не мог расслабиться, зная, что я лежу в пижаме где-то посреди шоссе. Просто дикость какая-то. И я каждый раз просыпалась, когда автобус притормаживал или заворачивал на парковку.

Но если бы мы жили именно так, а не ночевали каждый раз в гостинице, то у нас были бы выходные. Мы могли бы путешествовать и делать, что захотим. Мы бы просыпались уже в городе, вместо того чтобы вставать в пять утра и весь день проводить в дороге. Может, нам бы даже удавалось иногда погулять или сходить в ресторан. Тогда бы мы лучше питались и я лучше переносила переезды.

Я вздохнула, забралась под одеяло и подсунула под голову подушку. Когда Джейсон вернется, скажу ему, что хочу снова попробовать спать в автобусе. Нельзя, ничего не меняя, ожидать другого результата.

Я задремала, как обычно бывает после жаропонижающего, когда просто погружаешься в какую-то черноту и не видишь никаких снов.

Когда я проснулась, рядом спал Джейсон, обняв меня за талию.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. В комнате темно, но сквозь щелки в шторах пробивается солнечный свет. Джейсон должен был вернуться только вечером: он уехал на интервью, потом у него саундчек.

Я приподнялась на локтях. Часы показывали полдень. Я проспала пять часов.

Джейсон зашевелился и открыл глаза.

— Привет! Ты проснулась. Как самочувствие?

— Так себе. А что ты здесь делаешь?

Он убрал у меня со лба волосы и поцеловал.

— Я все отменил.