Нерассказанная история США. Новая глава 2012–2018 Кузник Питер

До этого он прослужил на посту президента два четырехлетних срока, а в 2008 году Государственная дума Российской Федерации изменила Конституцию страны, увеличив каждый срок с четырех лет до шести. Поскольку Конституция ограничивала президентство двумя сроками подряд, Путин с 2008 по 2012 год работал премьер-министром при президенте Дмитрии Медведеве. Когда в 2018 году начался четвертый срок Путина, напряженность в отношениях между США и Россией была острее, чем в предыдущие десятилетия. Угроза военного столкновения казалась более осязаемой, чем в любой момент со времен Карибского кризиса 1962 года. Многие называли ситуацию новой холодной войной, но уже не существовало ни корпоративной либеральной демократии Америки, ни ухудшенного марксизма Советского Союза. Теперь автократическая милитаризированная капиталистическая плутократия Дональда Трампа противостояла автократической милитаризированной социалистическо-капиталистической олигархии Владимира Путина. Лидеры американской революции также не узнали бы первое, как вожди революции в России не узнали бы второго. Пока американцы, разглядев получше порочность Трампа, выражали глубокое сожаление по поводу своего выбора, многие русские тосковали по разным аспектам советского прошлого. Опрос Левада-центра, проведенный в ноябре 2017 года, показал, что 58 % граждан России огорчает распад Советского Союза, и только четверть – нет. На самом деле этот показатель снизился с 75 % в 2000 году, когда Владимир Путин вступал во власть^[189].

Кризис американо-российских отношений беспокоил трезвомыслящие головы в обеих странах. Истоки проблемы лежат в нарушении Западом своего обещания Горбачеву, что НАТО «ни на дюйм не продвинется на Восток» после его согласия 1990 года на воссоединение Германии. Документы, опубликованные Архивом национальной безопасности США, показывают, что подобные гарантии давали советским руководителям в 1990 и 1991 годах президент США Буш, министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер, федеральный канцлер Гельмут Коль, директор ЦРУ Роберт Гейтс, президент Франции Франсуа Миттеран, британский премьер-министр Маргарет Тэтчер, британский министр иностранных дел Дуглас Хёрд, британский премьер-министр Джон Мейджор и генеральный секретарь НАТО Манфред Вёрнер^[190]. Однако едва слова «ни на дюйм к Востоку» покинули уста госсекретаря Джеймса Бейкера, США начали продумывать способы обойти это соглашение «железного занавеса». В октябре того года, как свидетельствует служебная записка Совета национальной безопасности США, американские стратеги обсуждали вопрос об отправке «сигнала новым демократиям Восточной Европы о готовности НАТО рассмотреть их будущее членство»^[191]. Европейские лидеры, зная о чувствительности России, решили продвигаться не спеша: в 1995 году провели исследование о расширении НАТО, а в 1997-м – переговоры о приеме новых членов. Официальное расширение началось только в 1999 году с присоединения Венгрии, Польши и Чешской Республики. Еще семь стран вступили в НАТО в 2004 году, две – в 2009 году и Черногория – в июне 2017 года.

При Борисе Ельцине, с 1991 по 1999 год, Соединенные Штаты совершенно не считались с Россией, способствуя нарастанию в стране серьезных экономических и социальных проблем и усиливая на Западе представление, что на беспокойство России по поводу национальной безопасности можно не обращать никакого внимания. По иронии судьбы именно нередко подвыпивший Ельцин впоследствии назначит своим преемником Владимира Путина.

Приход Путина к власти в 2000 году полностью изменил ситуацию. Поначалу Владимир Путин обратился к Соединенным Штатам, надеясь на сотрудничество по мировым вопросам. Однако выход США из Договора по ПРО в 2002 году и американское вторжение в Ирак в следующем году разрушили такие надежды. С того времени отчуждение между двумя странами усиливалось. Планы Соединенных Штатов разместить противоракетные комплексы в Польше и Чешской Республике, а также продолжающееся продвижение НАТО к российским границам обострили напряженность. На Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2007 года Путин отверг контролируемый Америкой «однополярный мир» с «одним центром силы, одним центром принятия решений». «Это, – сказал он, – в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри». Когда в следующем году Ангела Меркель приехала в Москву, Путин объяснил, что «бесконечное расширение военно-политического блока» в мире, где уже нет «противодействующего врага», не только «бессмысленно, но разрушительно и контрпродуктивно»^[192].

Канцлер Германии Ангела Меркель и российский президент Владимир Путин на переговорах в правительственной резиденции Мезеберг к северу от Берлина, 18 августа 2018 года. Больше десяти лет назад Путин объяснил Меркель, что «бесконечное расширение военно-политического блока» в мире, где уже нет «противодействующего врага», не только «бессмысленно, но разрушительно и контрпродуктивно»

Здравые американцы согласились с этой оценкой. В начале 2008 года бывший сенатор США и знаменитый баскетболист Билл Брэдли, вторя давнему предупреждению Джорджа Кеннана, назвал расширение НАТО «ошибкой грандиозных масштабов». Он не принял последовавших оправданий Билла Клинтона и Строуба Тэлботта за эти действия:

«Мы пинали их, когда они были повержены; мы расширили НАТО… это самоисполняющееся пророчество определенных людей в администрации Клинтона. Эти ирредентисты восточноевропейского типа считали, что Россия навсегда останется врагом, и поэтому мы должны подготовиться к тому времени, когда русские снова встанут на ноги. Их пророчество сбылось… Если бы мы действительно вступили в стратегическое партнерство, обсуждали бы общие угрозы в долгосрочной перспективе и то, что можем сделать сообща, зная, что в конечном итоге Россия вернется, ведь у русских даже тогда была нефть, представьте, насколько иным был бы сейчас Иран. Представьте, насколько иной была бы Центральная Азия… Ужасно грустно, что мы так поступили с Россией. Думаю, мы породили проблему, которой легко можно было бы избежать, и потеряли партнера, который мог бы стать чрезвычайно важным в долгосрочной перспективе и особенно для решения вопросов, наиболее угрожающих нам сегодня»^[193].

Как понимал Брэдли, НАТО уже включило в свой состав семь бывших членов Варшавского договора и три бывших советских республики.

Через неделю после выступления Брэдли министр иностранных дел России Сергей Лавров вызвал посла Соединенных Штатов в Российской Федерации Уильяма Бёрнса, чтобы разъяснить, что Россия ни при каких обстоятельствах не потерпит экспансии НАТО на Украину. Геополитическое значение этой республики описал Збигнев Бжезинский в своей известной книге 1997 года «Великая шахматная доска»: «Украина… является геополитическим центром, потому что само ее существование как независимого государства помогает трансформировать Россию. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей… Однако если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии^[194][195]. Пентагоновские неоконсерваторы Пол Вулфовиц, И. Льюис «Скутер» Либби и Стивен Хэдли понимали стратегическую важность Украины в 1991 году, когда распадался Советский Союз. Хэдли вспоминал: «Мы считали, что без Украины ослабленная Россия… никогда не станет угрозой, которую составлял прежний Советский Союз, из-за огромных ресурсов, большого населения и географического положения Украины. Поэтому это стало важным элементом американской политики… с точки зрения стратегии независимая Украина становится страховым полисом»^[196].

Стараясь обеспечить понимание американских политстратегов, насколько серьезно Россия относится к этому вопросу, Уильям Бёрнс 1 февраля 2008 года отправил в Вашингтон секретную телеграмму CONFIDENTIAL #182 с текстом: «Нет – значит, нет: Россия проводит красную черту по расширению НАТО». Немаловажно, что эту телеграмму рядовой Брэдли (теперь Челси) Мэннинг передал сайту WikiLeaks^[197].

Запад не услышал. Джордж Буш-младший призвал НАТО принять в свои ряды Грузию и Украину. Выступая на саммите НАТО в апреле 2008 года, Буш «твердо поддержал» приглашение этих двух бывших советских республик в «План действий по членству в НАТО» в качестве подготовки к полноценному членству. Этот шаг с энтузиазмом одобрили советник по национальной безопасности Хэдли и другие неоконы администрации, а также на тот момент кандидаты в президенты Джон Маккейн и Барак Обама. Буш рассматривал это как сигнал для приглашения Грузии и Украины также в «европейские институты».

Германия и Франция возглавили оппозицию, к которой присоединились Италия, Венгрия и страны Бенилюкса. Все они считали это ненужной провокацией в отношении России, к тому же на той неделе Владимир Путин собирался впервые посетить конференцию НАТО. Представитель Кремля Дмитрий Песков предупредил, что любые подобные попытки подорвут «стратегическую стабильность» в регионе. Песков также напомнил, что многочисленные опросы общественного мнения показали, что менее трети украинцев поддерживают вступление своей страны в НАТО. Результаты одного из опросов Гэллапа, проведенного в мае 2008 года, засвидетельствовали, что 43 % украинцев по-прежнему считают НАТО «угрозой»^[198]. Когда на президентских выборах 2010 года Виктор Янукович победил Виктора Ющенко, Украина отказалась от намерения вступать в альянс.

Однако ущерб был уже нанесен. Незадолго до начала этого саммита уважаемое немецкое издание Der Spiegel разъясняло, что Россия всячески старалась поддерживать дружественные отношения с Западом, несмотря на очевидные разногласия. «Москва, – признал журнал, – на сегодняшний момент делает все возможное, чтобы найти согласие с НАТО и Соединенными Штатами по спорным планам американского ракетного щита… Россия также предлагает помощь по транзиту в Афганистан невоенных грузов, к примеру продовольствия». Однако журнал сообщил, что Россия угрожала признать отделившиеся от Грузии районы с преимущественно русским населением Южную Осетию и Абхазию, если Грузию пригласят в НАТО^[199].

Джек Мэтлок, работавший послом США в Советском Союзе с 1987 по 1991 год, понимал, как выглядел мир с российской точки зрения. В 2014 году он написал: «Президент Билл Клинтон поддержал натовские бомбардировки Сербии без санкции Совета Безопасности ООН, а также вступление в НАТО стран бывшего Варшавского договора. Эти шаги нарушили соглашение о том, что Соединенные Штаты не воспользуются уходом СССР из Восточной Европы. Удар по доверию россиян к США был оглушающим. В 1991 году опросы свидетельствовали, что около 80 % граждан России положительно относились к Соединенным Штатам; в 1999 году почти такое же количество людей показало отрицательное отношение».

Мэтлок продолжил:

«Владимир Путин был избран президентом в 2000 году и сначала следовал прозападной политике. Когда террористы атаковали Соединенные Штаты 11 сентября 2001 года, он первым из глав иностранных государств позвонил и предложил помощь. Он сотрудничал с США, когда американцы вошли в Афганистан, и сам вывел российские военные базы с Кубы и из бухты Камрань во Вьетнаме. Что он получил взамен? Какую-то невыразительную похвалу от президента Джорджа Буша-младшего, который затем преподнес дипломатический аналог неожиданных ударов под дых: дальнейшее расширение НАТО в Прибалтийские республики и на Балканы со строительством там американских военных баз; выход из Договора по ПРО; вторжение в Ирак без санкции Совета Безопасности ООН; неприкрытое участие в цветных революциях на Украине, в Грузии и Киргизии; а затем прощупывание нескольких самых жестких красных линий, которые провел бы любой глава России – разговоры о приеме в НАТО Грузии и Украины. Американцы, преемники доктрины Монро, должны бы понимать, что Россия будет сверхболезненно воспринимать приближение к своим границам военных союзов, управляемых иностранными державами»^[200].

Путин рассматривал Украину как последнее в серии предательств со стороны Соединенных Штатов и их европейских союзников. До 2015 года он не говорил публично, что во время президентства Буша-младшего русские перехватывали телефонные звонки между вооруженными сепаратистами и американскими спецслужбами, базировавшимися в Азербайджане. Эти перехваты доказывали, что США продолжали поддерживать исламистских террористов не только в Чечне, но и по всему российскому Северному Кавказу. США снабжали их, как утверждал Путин, не только данными разведки, но и транспортом. Владимир Путин довел информацию до президента Джорджа Буша-младшего. Тот ответил, что «надерет задницу» замешанным в этом деле сотрудникам разведки. Однако через десять дней Федеральная служба безопасности Российской Федерации, преемница КГБ, получила письмо из ЦРУ, в котором говорилось: «Мы поддерживали и будем поддерживать отношения со всеми оппозиционными силами в России. Считаем, что мы вправе это делать и будем заниматься этим в дальнейшем». Владимир Путин сказал в интервью: «Некоторые люди, особенно в спецслужбах западных стран, думают, что если кто-то действует на раскачку главного геополитического соперника, а таким, как мы теперь понимаем, в их сознании всегда оставалась Россия, то им это в целом на пользу. Даже мне казалось, – добавил он, – что с падением идеологической преграды в виде монополии Компартии на власть все кардинально изменится. Но оказывается… есть еще геополитические вещи, вообще не связанные ни с какой идеологией»^[201].

Президент Обама лихо попытался «перезагрузить» отношения с Россией. Как объяснил Мэтлок, с определенным успехом:

«Договор СНВ3 был важным достижением, и развивалось спокойное сотрудничество по нескольким региональным проблемам. Но затем начала сказываться склонность Конгресса заниматься чужими делами, когда он не может справиться с собственными. Акт Магнитского, который выделил Россию за нарушения прав человека, как будто во всех других местах такого не происходит, вывел из себя российских руководителей и утвердил широкую общественность в представлении, что Соединенные Штаты непримиримый враг»^[202].

Наверное, у Путина была веская причина прийти в ярость. Обстоятельства, сопровождавшие принятие акта Магнитского, который покойный журналист Роберт Пэрри считал «первым выстрелом в новой холодной войне», вызвали множество вопросов. В основном благодаря усилиям рожденного в США миллиардера Уильяма Браудера, чей британский инвестиционный фонд Hermitage Capital Management был некогда крупнейшим иностранным инвестором в России, Сергей Магнитский изображался на Западе как героический разоблачитель, которого заставили замолчать и в итоге убили в тюрьме в 2009 году за раскрытие информации о коррупции в государственном аппарате Российской Федерации. Браудер стоял за американскими санкциями, наложенными на российских олигархов в 2012 году. Русский кинорежиссер Андрей Некрасов, откровенный критик Владимира Путина, снявший фильмы об отравлении бывшего сотрудника разведки Александра Литвиненко и чеченской войне, взял эту историю в качестве основы для документальной драмы, разоблачающей вероломство российского правительства. Однако закончил свой фильм Некрасов, представив совсем другую картину. Фильм наводит на мысль, что Магнитский был не юристом, боровшимся за правду, а скорее бухгалтером, который, по всей видимости, помогал Браудеру со схемами уклонения от налогов. Выступление Браудера убедило американских законодателей, но Некрасов чувствовал, что дело дурно пахнет. «Трудно точно определить момент, когда я подумал, что это ложь… придуманная история», – сказал он, выделяя свое открытие, что «не было признаков разоблачений». Несмотря на то что фильм Некрасова поднимает много волнующих вопросов, Washington Post осудила его как «агитпропаганду», использующую факты «избирательно», и как часть кремлевской «кампании по дискредитации Браудера и акта Магнитского»^[203]. Закончилось тем, что на Западе фильм показали на единственном частном просмотре. Все это дело заслуживает как минимум тщательной проверки.

Путин также сыграл решающую роль в переговорах по ядерной сделке с Ираном.

В начале ноября 2014 года, когда уже надвигался конечный срок, назначенный на 24 ноября, а переговоры между Ираном и группой государств «5+1», казалось, зашли в тупик, переговорщики объявили, что главная проблема решена. Иран согласился вывезти морем большую часть своих обширных запасов обогащенного урана в Россию для переработки в специальные стержневые твэлы для атомной электростанции в Бушере. Высший чиновник из американского Совета национальной безопасности рассказал New York Times, «что русские сыграли очень полезную роль на этих переговорах». Они «выдвинули созидательные и рациональные идеи, которые позволили достичь нашей цели отрезать Ирану возможные пути к обладанию ядерным оружием». Далее чиновник отметил, что, «несмотря на различия во мнениях по другим вопросам международной политики, на этих переговорах Россия оставалась заодно с другими странами». Русские получили финансовую выгоду от этого соглашения, но они пошли на потери от того факта, что иранская нефть скоро хлынет на мировой рынок и снизит доходы России от продажи своей нефти^[204].

Однако с действиями США на Украине Россия смириться не могла. Американцы, годами видевшие в Украине потенциального союзника по НАТО, решили воспользоваться нарастающим недовольством внутри страны, чтобы вырвать ее из орбиты России и надежно привязать к Западу. Разочарование украинцев от стагнации в экономике и безудержной коррупции сделало многих восприимчивыми к прозападным, продемократическим идеям. Распространением этих идей занимался Госдепартамент США, с 1991 года потративший пять миллиардов долларов на помощь Украине, и финансируемая США некоммерческая организация National Endowment for Democracy, которая годами подогревала недовольство и пестовала прозападных активистов через 65 «продемократических» программ на Украине. Президент этого фонда Карл Гершман в сентябре 2013 года писал, что Украина – «самый большой приз». Он надеялся, что после того, как Украина присоединится к Западу, постпутинская Россия может сделать то же самое: «Русские тоже стоят перед выбором, и Путин может оказаться не у дел не только в ближнем зарубежье, но и внутри самой России»^[205].

21 ноября 2013 года президент Украины Виктор Янукович отказался подписывать соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Это привело в ярость многих украинцев, которые хотели сближения с Западом. Financial Times сообщила, что «это соглашение (широкая сделка, которую готовили более шести лет) либерализует торговлю и потребует от Киева инкорпорировать законы ЕС в свой внутригосударственный свод законов. Многие лидеры ЕС рассматривали подписание этого соглашения как решающий следующий шаг в многолетних усилиях по распространению европейских демократических ценностей на территорию бывшего советского блока» с целью «твердо закрепить Украину на Западе»^[206].

Владимир Путин сделал щедрое встречное предложение украинцам и поддержал план Януковича по созданию «трехсторонней комиссии», которая будет заботиться об экономических отношениях с обеими сторонами. Именно Запад, а не Путин потребовал односторонней сделки. И именно Запад, а не Путин потребовал мер жесткой экономии, которая сделает нищими большинство украинского населения. Владимир Путин на самом деле предлагал Украине ссуду 15 миллиардов долларов и на треть снизил для республики цену на газ.

Протесты прозападных украинцев в Киеве начались 24 ноября. Представители администрации Обамы во главе с помощником госсекретаря по делам Европы и Евразии Викторией Нуланд, видным неоконом и женой соучредителя проекта «Новый американский век» Роберта Кагана, поощряли протeстующих, раздавая бутерброды, печенье, булочки и слова поддержки. Кроме того, Нуланд критиковала более осторожный подход европейцев. «К черту Евросоюз», – сказала она послу США на Украине Джеффри Пайетту. Нуланд не только призывала к отставке Януковича, но и сама выбрала его преемника. «Думаю, Яц [Арсений Яценюк] подходящий парень», – наставляла она Пайетта^[207]. Кто-то, по-видимому русские, выложил запись этого разговора на YouTube 7 февраля 2014 года. Россия обвинила США в подстрекательстве к государственному перевороту.

На третьей неделе февраля изначально мирные выступления украинцев переросли в насилие. Многие погибли. Неонацисты и сторонники «Правого сектора» играли все более заметную роль. 20 февраля снова начались насильственные действия, когда кто-то открыл огонь, убивая и полицейских, и протестующих. Протестанты обвинили полицию и спецслужбы. Другой появившийся в СМИ телефонный звонок показал, что эстонский министр иностранных дел Урмас Паэт считал, что снайперы принадлежали к протестному движению, а не к сторонникам Януковича. Паэт рассказал главе дипломатии Европейского союза Кэтрин Эштон, что «стремительно растет понимание того, что за снайперами стоял не Янукович, а кто-то из новой коалиции». Эштон отвечала: «Думаю, мы, конечно, хотим расследования. Я ничего не слышала, это интересно. Боже!»^[208] Янукович, надеясь избежать дальнейшего кровопролития, на следующий день подписал соглашение с лидерами оппозиции о досрочных выборах, возвращении к Конституции 2004 года и новом правительстве национального доверия.

21 февраля 2014 года Янукович, надеясь избежать дальнейшего кровопролития, подписал соглашение с лидерами оппозиции о досрочных выборах, возвращении к Конституции 2004 года и новом правительстве национального доверия. Сделка немедленно развалилась, поскольку протестующие, возглавляемые неонацистскими ополченцами, захватили правительственные здания. Поддержка Януковича быстро ослабла, и, беспокоясь за свою жизнь, он бежал из столицы

В качестве свидетелей соглашения документ подписали руководители трех европейских государств. Сделку тут же нарушили протестующие. Они, возглавляемые, согласно Роберту Пэрри, “Правым сектором” и неонацистскими ополченцами», ворвались в государственные здания^[209] и распространили слухи, что к Киеву движутся антиправительственные силы, захватившие во Львове большой склад оружия. Боясь неминуемой кровавой бани, поддержка Януковича ослабла. Беспокоясь за свою жизнь, Янукович бежал из столицы^[210]. Глава частной разведывательно-аналитической организации Stratfor Джордж Фридман назвал эти события «самым вопиющим государственным переворотом в истории»^[211].

Соединенные Штаты тут же признали новое украинское правительство. Россия, напротив, осудила захват власти как насильственный государственный переворот под руководством неонацистских банд, который сверг демократически избранного президента, только что подписавшего соглашение о выборах и конституционных средствах собственного смещения. Новое киевское правительство быстро показало подлинное лицо, запретив русский язык в качестве второго государственного, что вызвало протесты в русскоговорящих регионах Украины.

27 февраля вооруженные люди взяли под контроль здание парламента Крыма и подняли над ним флаг России. За считаные дни российские войска гарнизона военно-морской базы в Севастополе, штаб-квартире Черноморского флота России, произвели бескровный захват полуострова, в течение которого не произошло ни единого выстрела и никто не был ранен. Украинские вооруженные силы сопротивления не оказали. Крым являлся частью России со времен победы Екатерины Великой над Османской империей в 1783 году. Ситуация изменилась в 1954 году, когда Никита Хрущев передал полуостров в состав Украинской Советской Социалистической Республики в качестве жеста доброй воли. В 2010 году президент России Медведев и президент Украины Янукович подписали соглашение о продлении аренды базы Черноморского флота РФ в Крыму до 2042 года с правом дальнейшей пролонгации еще на пять лет. По этому документу ВМФ РФ разрешалось разворачивать на полуострове группировку до 25 000 человек. Теперь Россия, отвечая на чувства крымчан и не желая рисковать своей военно-морской базой в Севастополе, взяла Крым под контроль. 6 марта парламент Крыма, который всегда сохранял значительную автономию, проголосовал за выход из состава Украины и присоединение к России. На 16 марта крымский парламент назначил народный референдум. Результаты референдума не оставили сомнений. В голосовании, с которым не соглашаются на Западе, 97 % проголосовавших выбрали присоединение к России. Россия их приняла.

Тем временем разгорались события в Южной и Восточной Украине, где тоже много районов с русскоговорящими жителями, которые чувствуют себя ближе к Москве, чем к Киеву. 1 марта парламент Российской Федерации одобрил запрос Путина на использование войск за рубежом для защиты российских интересов. 7 апреля протестующие в восточноукраинских городах Донецке, Луганске и Харькове заняли правительственные здания и потребовали провести референдум об отделении от киевского режима, который теперь возглавлял президент Петр Порошенко и премьер-министр Яценюк. НАТО сообщило, что границу Украины пересекают колонны без опознавательных знаков с российскими военнослужащими, танками и тяжелым оружием. Бои усилились. Михайло Луценко, заместитель командира украинского батальона «Донбасс», назвал ситуацию «полномасштабным вторжением». В конце августа американские официальные лица говорили, что в сражениях участвует до тысячи российских военнослужащих. Россия отвергала голословные обвинения^[212].

США и НАТО осудили агрессию России и наложили суровые санкции. Историк Эндрю Басевич опроверг запугивания, что Россия стремится к реставрации Советской империи, и посчитал, что Путин «повел себя так, как действовал бы любой американский президент, предполагающий вовлечение ближайшего соседа во враждебный союз государств. На самом деле он поступил совсем как Дуайт Д. Эйзенхауэр и Джон Ф. Кеннеди, когда они оценивали последствия присоединения Кубы к советскому блоку». Россия, отметил Басевич, «имеет очевидную и обоснованную заинтересованность в том, кто контролирует Украину, даже если некоторые в Вашингтоне или в редакционных отделах New York Times не осознают этого факта»^[213].

Летом 2014 года в Донбасском регионе Восточной Украины началась полномасштабная война. Украинской армии, на стороне которой выступили добровольческие исламистские батальоны, неонацистские и праворадикальные группировки, противостояли поддерживаемые Россией ополченцы самопровозглашенных «народных республик» Донецка и Луганска (ДНР и ЛНР). В июле 2015 года New York Times сообщила, что против пророссийских сепаратистов развернуты тридцать различных подразделений. Согласно корреспонденту Time Эндрю Крамеру, «[Украинская] армия, коррумпированная и недофинансированная, по большей части неэффективна» против лучше вооруженных повстанцев, которых поддерживает Россия. Однако чеченцы были умелыми бойцами, и им помогали узбеки, балкарцы и представители других народов бывших советских республик. Праворадикалы, многие из которых в первых рядах сражались с Януковичем, включали в себя «Правый сектор». Крамер отмечает, что эта группировка была «сформирована во время уличных протестов прошлого года в Киеве из полудюжины крайнеправых украинских националистических организаций типа “Белый молот” и “Трезуб Степана Бандеры”. Другая группировка, “Азов”, откровенно неонацистская, использует знак “волчий крюк”, связанный с СС»^[214].

Война продолжала бушевать, число погибших росло, и 12 февраля 2015 года руководители Украины, России, Франции и Германии, а также власти ДНР и ЛНР подписали соглашение из тринадцати пунктов «Минск II», предусматривающее прекращение огня и отведение тяжелого вооружения от линий соприкосновения. Украина обязалась провести конституционные реформы, обеспечивающие «децентрализацию» и предоставление Донецку и Луганску более высокую степень местного самоуправления. Все «иностранные вооруженные формирования» выводятся из зоны военных действий, и Украина восстанавливает контроль над границей. Однако конфликт заморожен, поскольку две стороны разошлись во мнениях по поводу последовательности совершения оговоренных шагов.

Руководители России понимали, что снижение напряженности на Украине – их единственная надежда на снятие западных санкций. Старший советник организации Международная кризисная группа Пол Квинн-Джадж пояснил, что «Россия крайне разочарована отсутствием прогресса по Минскому соглашению февраля 2015 года и возлагает ответственность за это на Украину. Соглашение… в высшей степени невыгодно для Украины. Выполнение некоторых ключевых условий, как, например, предоставление народным республикам особого статуса, в политическом смысле было бы взрывоопасно, возможно, даже фатально для президента Петра Порошенко. Соответственно, он предпочел затягивать дело как можно дольше. Москва же старается интенсифицировать процесс»^[215].

При Обаме США предоставляли Украине военное обмундирование, обеспечивали подготовку украинской армии и добровольческих формирований, но отказывали в летальном оружии, понимая, что такого рода вооружения только обострят конфликт и, того хуже, могут привести к полномасштабной войне. Кандидат на президентский пост Хиллари Клинтон не разделяла позиции Обамы по этому вопросу, дав понять, что она будет поставлять такое оружие. Трамп не только выступил против ее точки зрения, но его представители сняли последнюю надежду на поддержку поставок летального оружия с политической платформы Республиканской партии.

Однако в декабре 2017 года осмотрительность улетучилась. Администрация Трампа санкционировала продажу Украине противотанковых ракет Javelin и снайперских винтовок, которые председатель Комитета Сената по иностранным делам республиканец Боб Коркер одобрительно описал как «оборонительное летальное оружие». Неназванный «высший чиновник Конгресса» сказал Washington Post: «Мы перешли Рубикон, это летальное оружие, и я прогнозирую, будет еще»^[216]. В следующем марте Госдепартамент официально одобрил продажу оружия на 47 миллионов долларов производства Raytheon и Lockheed Martin.

Украина находилась в орбите США/ЕС уже более четырех лет. За это время условия жизни в республике ухудшились, поскольку возросшие военные расходы только усугубили проблемы Украины с коррупцией. Неонацисты во главе с добровольческим батальоном «Азов» с 3000 бойцов имели практически неограниченную свободу действий. Они устраивали на улицах Киева шествия по 20 000 человек, несли факелы, выкрикивали антисемитские лозунги^[217]. В феврале 2018 года New York Times писала: «Проблема [коррупции] задушила надежды, вызванные в феврале 2014 года свержением отъявленного коррупционера, бывшего пророссийского президента Украины Виктора Януковича. Надежды лишились и обескураженные западные покровители страны. Многие украинцы задавались вопросом, что же после двух революций со времени обретения независимости в 1991 году обуздает хроническую коррупцию». Среди тех, кто брал взятки, были президент Порошенко и его товарищи.

Айварас Абромавичюс, который подал в отставку с поста министра экономики и торговли Украины после безуспешных попыток провести реформы, жаловался, что конфликты интересов настолько обычное явление, что «ты уже перестаешь удивляться. Они повсеместны. Это печально, тягостно и лишает сил». Дело дошло до того, что МВФ и ЕС прекратили выплату Украине более пяти миллиардов долларов помощи из-за промедлений с созданием обещанного Антикоррупционного суда^[218].

Путин обвинил высокомерие Запада в тупиковой ситуации на Украине. В октябре 2014 года он выступил на заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» и напомнил собравшимся: «Нам просто сказали: это не ваше дело, вот и все, вот и вся дискуссия. Вместо сложного, но, подчеркну, цивилизованного диалога дело довели до государственного переворота, ввергли страну в хаос, в развал экономики, социальной сферы, в гражданскую войну с огромными жертвами». И это случилось, вспомнил Путин, после того как Янукович «все подписал, со всем согласился. Зачем это надо было делать, смысл какой? Это что, цивилизованный способ решения вопросов?»^[219].

Бывший посол США Мэтлок посчитал, что Россия права в отношении Украины. Он писал:

«Русские могут возразить, не без оснований, что США выступают за территориальную целостность только тогда, когда это соответствует их интересам. Американские правительства не раз нарушали этот принцип, когда им было удобно, как, например, когда США и их союзники по НАТО нарушили территориальную целостность Сербии, создав Косово, а затем признав его независимость. Или, поддерживая отделение Южного Судана от Судана, Эритреи от Эфиопии и Восточного Тимора от Индонезии.

Что касается нарушения суверенитета, то Россия может указать, что США вторглись в Панаму, чтобы арестовать Норьегу; вторглись в Гренаду, чтобы американских граждан не взяли в заложники (хотя они не были в заложниках); вторглись в Ирак под ложным предлогом, что Саддам Хусейн обладает оружием массового уничтожения; с дронов обстреливали людей в других странах и т. д. и т. п. Другими словами, американские поучения российскому президенту по поводу уважения к суверенитету и сохранению территориальной целостности других стран могут показаться претензией на особые права, недоступные остальным»^[220].

Заместитель советника по национальной безопасности Обамы Бен Родс понимал логику России: «Владимир Путин не так уж неправ… мы занимались сменой режимов по всему миру. Ему есть что нам предъявить»^[221]. На самом деле найдется более чем достаточно, что предъявить Соединенным Штатам, когда речь заходит о свержении правительств, включая избранные демократическим путем, как нам пришлось раз за разом рассказывать в этой книге.

Среди тех, кто приветствовал путинское внушение странам Запада, был Михаил Горбачев. Выступая в ноябре 2014 года на Берлинском симпозиуме, посвященном 25-й годовщине падения Берлинской стены, Горбачев предупредил, что мир «находится на грани новой холодной войны». Он пояснил: «Запад, и особенно Соединенные Штаты объявили о своей победе в холодной войне. Эйфория и триумфализм ударили в голову западным лидерам. Воспользовавшись ослаблением России и отсутствием противовеса, они стали притязать на монопольное лидерство и господство в мире». Горбачев целиком возложил вину за современную напряженность на Запад, ссылаясь на «расширение НАТО, события в Югославии, особенно в Косове, планы по ПРО, Ирак, Ливию, Сирию – список бесконечен. Образно говоря, нарыв теперь превратился в кровавую, гнойную рану»^[222].

Другие тоже призывали к сдержанности. В интервью изданию Der Spiegel Генри Киссинджер напомнил читателям: «Если Запад не покривит душой, ему придется признать, что с его стороны тоже были ошибки. Присоединение Крыма не являлось шагом к покорению мира. Это не похоже на вторжение Гитлера в Чехословакию». Киссинджер объяснил, что Путин только что потратил десятки миллиардов долларов на Олимпийские игры в Сочи, чтобы произвести хорошее впечатление на Запад и установить более тесные связи. «Поэтому нет никакого смысла в том, – рассуждал Киссинджер, – чтобы через неделю после закрытия Олимпиады Путин захватывал Крым и начинал войну на Украине. Нужно задаться вопросом, почему так произошло?» Киссинджер дал ответ на собственный вопрос: «Европа и Америка не представляли себе последствий тех событий, начиная с переговоров по экономическим отношениям Украины с Европейским союзом и завершая демонстрациями в Киеве. Все они и их последствия следовало сделать предметом для диалога с Россией… Украина всегда имела особое значение для России. Было ошибкой этого не понимать»^[223].

Подобное понимание нехарактерно для США, где журналисты и политики, многие из которых радостно одобряли американское вторжение в Ирак, теперь превратили возвращение Крыма и вовлеченность России в события на Украине в предлог для шумной демонизации Владимира Путина. Хиллари Клинтон сравнила его действия на Украине с гитлеровским захватом Польши и Чехословакии. Некоторые говорили, что он поощряет клептократию, даже обвиняли его в том, что он самый богатый человек на планете. Другие возлагали на него вину за убийства журналистов и оппозиционеров, включая в список пострадавших от Путина Александра Литвиненко, Анну Политковскую, Бориса Немцова, Сергея Магнитского, Наталью Эстемирову, Сергея Юшенкова, Пола Хлебникова, Станислава Маркелова и Анастасию Бабурову. Многие из них, кроме прочего, были страстными критиками Путина и его правительства. Владимир Путин и его сторонники резко отрицали подобные обвинения. Как признала Нина Огнианова, координатор Европейской и Центральноазиатской программ Комитета по защите журналистов, нет доказательств причастности Путина к этим убийствам. Корреспондент Washington Post Адам Тейлор пришел к заключению, что «более вероятно, что преданные ему люди действовали без его санкции, даже не ставя его в известность, или что за этими актами стояла другая группа из сложного, многогранного мира современной России». Эти другие группы, по мнению эксперта по России Брукингского института Фионы Хилл, нередко составляли «местные и региональные органы власти и их руководители». Целью большинства насильственных действий, отмечает она, зачастую становились не федеральные, а региональные журналисты. Огнианова утверждает, что журналистов, освещающих чувствительные темы, могут «безнаказанно убить в путинской России». Однако в случае с Политковской Владимир Путин доказывал, что ее убийство принесло российскому правительству больше вреда, чем пользы. «Убийство такого человека, – настаивал он, – конечно, наносит гораздо больший ущерб, с точки зрения властей, властей, которых она жестко критиковала, чем ее публикации». Такие рассуждения, возможно, имеют смысл, когда событие уже произошло, но они не удержали власти Саудовской Аравии от приказа убить Джамаля Хашогги^[224].

Конгресс принял резолюцию 758, резко осуждающую действия России. Против выступил конгрессмен Рон Пол. Он охарактеризовал этот документ как «16 страниц пропаганды войны, которая заставила бы покраснеть даже неоконов, если бы они были способны краснеть»^[225].

Евросоюз тоже наложил на Россию санкции, но не настолько тяжелые, как Соединенные Штаты. Некоторые страны, включая Венгрию, опасались, что Евросоюз повел себя излишне конфронтационно.

Пока американские и европейские санкции вместе с падением цен на нефть и газ наносили тяжелый урон российской экономике, Путин в конце 2014 года занялся укреплением экономических связей с Турцией, Ираном, Индией, Китаем и другими странами.

И Россия выдержала бурю. В начале 2015 года западные средства массовой информации посчитали, что попытка США ослабить и изолировать Россию провалилась. В мае 2015 года корреспондент New York Times Давид Херзенхорн в экстраординарном материале из Москвы сообщил о визите госсекретаря Джона Керри в Сочи. Прошло всего три дня после того, как США пытались убедить другие страны присоединиться к ним в бойкоте грандиозного празднования Россией Дня Победы^[226].

The Times признала, что старания Обамы в течение года «изолировать Россию и ее мятежного президента Владимира Владимировича Путина, изображая его как беззаконного забияку во главе экономически слабеющего, отсталого государства-бензоколонки», провалились. Согласно анализу The Times,

«Обама убедил Запад наказать господина Путина за интервенцию на Украине, исключив Россию из “восьмерки” экономических держав, наложив суровые санкции на нескольких ближайших доверенных лиц Путина и предоставив новому украинскому правительству финансовую и военную помощь.

Однако в последние месяцы Россия не только выдержала эти атаки и наложила болезненные ответные санкции на американских союзников в Европе, но и прочно заняла важное место на мировой арене. Это особенно справедливо в отношении Сирии, где предложение России реквизировать химическое оружие сохранило у власти президента Башара Асада, союзника Кремля, и в ситуации переговоров, обеспечивших предварительное соглашение по ядерной программе Ирана».

Путин, нехотя допустила Times, «похоже, поднимается в своем самом последнем противостоянии с Западом, если не побеждает, и в этом случае он, конечно, национальный герой, непокоренный, сохранивший контроль над ситуацией и ничего не сдавший, особенно Крым, его самый желанный приз». Рубль после резкого падения снова поднялся, цены на нефть стабилизировались. Поразмыслив, Обама понял, что нуждается в помощи России для заключения ядерной сделки с Ираном, которая для него была приоритетом, а Россия готова пожертвовать для Украины гораздо больше, чем США^[227].

Неделей позже New York Times опубликовала столь же разоблачительную статью под названием «Россия омрачает Европейский саммит». Она начиналась такими словами: «Премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон опоздал на несколько часов, однако отсутствующим, которого действительно не хватало (он незримо задавал тон всей дискуссии в течение двухдневного саммита лидеров Европы и бывших советских республик), был президент России Владимир Путин, хотя его даже не пригласили». Саммит созывался для сближения Евросоюза по программе «Восточное партнерство» с шестью бывшими советскими территориями, однако давление со стороны Путина заставило всех отступить от задуманного. Власти Евросоюза объявили об успехе саммита, сообщила Times, «просто потому, что лидерам удалось устоять на месте и не потерять своих позиций»^[228].

Многие европейцы полагали, что западное наказание России выходит из-под контроля. Более шестидесяти известных немцев из всего политического спектра, включая бывшего канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера, отвергали конфронтационную политику США и призывали к новому курсу ослабления напряженности в российско-европейских отношениях^[229].

Граждане России не сдавались, несмотря на экономические трудности. В марте 2016 года рейтинг одобрения президента Путина составил 73 %. Он опустился с 83 % годом ранее, но по-прежнему оставался предметом зависти западных политиков. Другой опрос, проведенный через пять месяцев государственным центром изучения общественного мнения ВЦИОМ, показал, что две трети российских граждан хотели «твердой руки» для поддержания стабильности, и только четверть посчитала, что политические свободы и демократия необходимы при любых обстоятельствах.

Соединенные Штаты и их союзники тратили на Украину время и деньги, однако их усилия приносили скудные результаты, и положение в стране только ухудшалось. Никто так активно не присматривал за успехами западной демократии на Украине, как вице-президент США Джозеф Байден. С 2014 года до выступления в украинском парламенте в декабре 2015 года он говорил по телефону с президентом Порошенко сорок раз, с премьер-министром Арсением Яценюком – шестнадцать раз и четыре раза приезжал в страну. Другие должностные лица США и члены Конгресса только в 2014 году посетили Украину более сотни раз. В их понимании отрыв Украины от России был почти сопоставим с освобождением страны, как, например, Венгрии от советского контроля в 1950-х годах. Однако к концу 2015 года ситуация резко обострилась. Информационное агентство Reuters отмечало, что, «несмотря на все усилия Белого дома, украинский проект сейчас на грани провала», поскольку «противоречия внутри правящей коалиции углубляются и многие реформы застопорились». «Если украинские лидеры потерпят неудачу, – заметило Reuters, – это станет большой неприятностью для Вашингтона, Евросоюза и МВФ, которые пожертвовали отношениями с Россией, чтобы поддержать этих людей». Далее Reuters подробно описало безысходность ситуации: «Война против сепаратистов убила тысячи людей, сотни тысяч остались без крова. Государственная казна пуста, украинская валюта находится в свободном падении, предприятия и жилые дома по-прежнему зависят от российских поставок энергоносителей. Промышленность советского периода перешла в руки политически ангажированных инсайдеров. Коррупция стала безграничной». Кроме того, МВФ поддерживал «Киев на плаву, но потребовал реструктуризации украинского долга и проведения реформ в управлении финансами, политической системе и промышленности», которым украинцы сопротивляются^[230].

Сделав внушение Порошенко в конфиденциальной обстановке, Байден представил ряд шагов, которые должна предпринять Рада, чтобы ликвидировать тормозящую развитие коррупцию и обеспечить выполнение политических реформ^[231]. Однако доверие к Байдену подорвал тот факт, что его сын Хантер незадолго до того стал директором одной украинской газовой компании.

Отмеченного наградами журналиста Роберта Пэрри, который долгие годы неутомимо боролся с фальсификациями истории, глубоко тревожило искажение событий на Украине в средствах массовой информации. Он проницательно писал: «Если вам интересно, как мир может скатиться в третью мировую войну (почти так было с Первой мировой войной сто лет назад), все, что вам нужно сделать, – посмотреть на безумие, охватившее по поводу Украины практически всю американскую политическую/информационную структуру, где сразу начали распространять ложную сказку о борьбе добра со злом и оказались глухи к фактам и доводам рассудка»^[232].

«Майдан запустил машину», – сказал Бен Родс корреспонденту журнала Atlantic Юлии Иоффе. Путин «после Майдана обиделся. В некотором смысле он перестал церемониться. Для Путина Украина была частью России, так что он воспринял это как личное оскорбление».

Иоффе сходным образом истолковала события: «Смена режимов в Ливии и на Украине привела к тому, что Россия встала на защиту Башара Асада в Сирии. “Больше никого”, – так Джон Файнер, бывший руководитель аппарата госсекретаря Джона Керри, охарактеризовал позицию Путина по Сирии. Это также неумолимо привело к российскому вмешательству в американские выборы: Россия покажет США, что на земле есть и другие, кто может заняться сменой режимов»^[233].

Бен Родс в книге «Мир как он есть: воспоминания о Белом доме времен Обамы» (The World as It Is: A Memoir of the Obama White House) и в интервью изданию Time размышлял о связи между действиями США на Украине и вмешательством России в американские выборы 2016 года. Родс пояснил:

«Думаю, Путин расценил протесты, в результате которых сместили украинского президента, как американское наступление на Россию. Он подумал, что за этими протестами стояли мы. Он не видел различий между Украиной и Россией. Я сидел в Овальном кабинете и слушал бесконечные разговоры, в которых Путин постоянно подтягивал факты, чтобы подтвердить свою точку зрения, будто мы в лице Януковича свергли демократически избранное правительство. Он собирался дать сдачи… вот тогда мы начали смотреть фейковые новости, мы начали видеть публикации перехваченных переговоров, которые соответствовали политическим высказываниям России. Все это подготовило почву для того, что произошло на выборах… Нельзя понять российское вмешательство в выборы 2016 года без понимания реакции России на украинские события. Средства одинаковы. Это, по существу, информационная война, которую они вели на Украине, только развернутая в Соединенных Штатах»^[234].

Действия США на Украине, несомненно, вывели из себя российских руководителей и на самом деле могли повлиять на решение Путина вмешаться в ситуацию в Сирии, однако Родс упускает из виду другие очевидные факторы, которые подтолкнули Россию к военному вмешательству. Для России Башар Асад был союзником, который попросил о помощи. Россия уже видела, что США свергают правительство за правительством в попытке переделать политическую карту Среднего Востока. Она отказалась сидеть в стороне и позволить Вашингтону повторить это упражнение в Сирии, недостающем кусочке, по которому неоконсерваторы, уже сделавшие так много для дестабилизации региона, еще пускали слюни. И Россия, как неоднократно заявлял Владимир Путин, имела серьезные причины беспокоиться о том, что исламистские экстремисты при поддержке США захватят власть в Сирии. Расстояние от Дамаска до Москвы примерно 3200 километров. А от Дамаска до Вашингтона почти 9700. Фактическое расстояние до Грозного в Чечне, на российском мусульманском юге, всего 1300 километров. При этом чуть менее 7 % населения России, включая самые беспокойные сообщества, как раз мусульмане. Для Путина озабоченность по поводу распространения терроризма была совершенно оправданна.

Решение Трампа вывести войска, с которым запоздали на годы, вызвало обычную ярость СМИ. Безусловно, его способ объявления и обеспечения выполнения этого решения отдавали некомпетентностью: объявил в Twitter, не проинформировал союзников и отказался советоваться с «экспертами». Однако выведение 2000 американских солдат, которые находились там без ясной задачи и законных оснований, имело полный смысл, как и сокращение контингента США в Афганистане. Тем не менее шум в СМИ был оглушающим. «Свободная» американская пресса достигла нового и позорного минимума. Это было настолько дурно, так оскорбительно, что заслуженный корреспондент NBC News Уильям Аркин, уважаемый журналист, писавший также для Los Angeles Times, New York Times и Washington Post, почувствовал необходимость уходить из профессии. В конце концов, СМИ смалодушничали и не сказали, отметил Аркин, ни единого слова критики в адрес руководителей служб национальной безопасности и генералов, которые «не производят ничего, что напоминало бы реальную защищенность и безопасность». СМИ продолжали публиковать «своих любимых надушенных королей» – Дэвидов Петреусов и Уэсли Кларков, их «боевых монахов» вроде Джеймса Мэттиса и Г. Р. Макмастера, или их офицеров запаса – бывших аналитиков и командиров, чьи послужные списки настолько прискорбны, что «на Ближнем Востоке нет ни одной страны, где сейчас стало бы безопаснее, чем 18 лет назад», потому что они проповедовали доктрину «вечной войны».

Аркин написал в Twitter:

«Я понимаю, как выбивался из общего строя, когда рассматривал разные неловкие интуитивные порывы Трампа: его стремление наладить отношения с Россией, денуклеаризировать Северную Корею, убраться с Ближнего Востока, спросить, почему мы воюем в Африке, даже его нападки на разведывательное сообщество и ФБР. Конечно, он грубый и несведущий самозванец. И все равно меня настораживает скорость, с которой NBC должна автоматически утверждать обратное, одобрять политику, ведущую к новым конфликтам и новым войнам. Неужели? Нам не нужно уходить из Сирии? Мы не должны делать энергичных шагов к денуклеаризации Корейского полуострова? Даже по России, хотя нам следует беспокоиться об уязвимости нашей демократии, столь восприимчивой к манипуляциям, мы действительно жаждем холодной войны? А если начать с ФБР: что, мы теперь превозносим эту исторически деструктивную организацию?»^[235]

Военные стратеги решили использовать нарастающую напряженность между США и Россией для оправдания дальнейшего развертывания войск и увеличения расходов на оборону, как они делали это на всем протяжении холодной войны. В апреле 2016 года генерал-лейтенант Г. Р. Макмастер и еще три высших армейских офицера представили в Комитет Сената США по вооруженным силам мрачный прогноз об американских военных возможностях и их влиянии на национальную безопасность. Макмастер хотел отправить в Европу больше американских солдат – эту позицию поддерживал генерал ВВС США и верховный главнокомандующий силами НАТО Филип Бридлав.

Один из высших чинов Пентагона отверг избитую и много раз рассказанную сказку о военной слабости Америки: «Это “на цыпленка Цыпу^[236] рушится небо” в армейском исполнении. Парни хотят, чтобы мы верили, будто русские выше нас на три метра. Есть простое объяснение: армия ищет цель и хочет отхватить кусок бюджета побольше. А лучший способ добиться этого – изобразить, что русские способны высадиться одновременно у нас в тылу и с обоих флангов. Что за ерунда!» Военный обозреватель Марк Перри тоже считал военную слабость абсурдным аргументом и представил следующий анализ:

«Соединенные Штаты тратят на оборону в семь раз больше денег, чем Россия (598 миллиардов долларов против 84 миллиардов), имеют почти вдвое большую численность личного состава (1,4 миллиона человек против 766 000), почти в шесть раз больше вертолетов (примерно 6000 машин против 1200), в три раза больше истребителей (2300 против 751), а по общему количеству авиации опережают Россию в четыре раза. У нас 10 авианосцев – у России только один. И хотя правда, что у русских почти вдвое больше танков (15 000 против 8800), их последняя разработка T14 «Армата» заглох во время парада в Москве 9 мая 2015 года, а американский танк M1A1 ни разу не знал поражения в бою. Никогда».

В 2018 году Соединенные Штаты тратили на оборону практически в двенадцать раз больше, чем Россия. Одна прибавка Трампа 2018 года была больше, чем весь военный бюджет России. И сравнение Перри было бы еще более впечатляющим, если бы он рассмотрел все военные расходы США, включая также разведывательные службы, национальную безопасность, пенсии ветеранам и Управление по расходованию энергоресурсов.

В конце марта 2016 года армия вознаградила утверждения об американской слабости и объявила о планах отправить в Европу еще одну бригаду американских войск. Подполковник в отставке Дэниел Дэвис осмеял такое наращивание сил. По его мнению, это лишь даст Путину повод «пустить больше денег на сою военную машину… Все очень предсказуемо. Он поднимет свою численность, и американская армия скажет: “Посмотрите, у нас недостаточно войск”. И мы начнем сначала»^[237].

Тем не менее в июне 2016 года НАТО объявило о крупной передислокации четырех дополнительных батальонов в Литву, Латвию, Эстонию и Польшу под командованием США, Великобритании, Германии и Канады. Британский министр обороны Майкл Фэллон полагал, что это «подаст очень сильный сигнал о нашей решимости защищать страны Балтии и Польшу перед лицом продолжающейся российской агрессии»^[238]. Речь шла о 4500 военнослужащих. Они были дополнением к существовавшим у США планам направить туда бронетанковую бригаду из 4000 человек и тяжелое вооружение, которые прибыли в Германию в январе 2017 года и начали ротацию по Восточной Европе. Это было крупнейшее наращивание сил НАТО с окончания холодной войны. Россия резко осудила эскалацию конфликта и развернула тысячи собственных войск вдоль своей западной границы с Европой. В октябре Соединенные Штаты дислоцировали Второй кавалерийский полк в польский аванпост НАТО, расположенный всего в 160 километрах от Калининграда. Россия также выразила недовольство размещением американских систем ПВО в Польше и Румынии.

В июне 2016 года специалист по истории России Гилберт Доктороу корректно заметил: «Риск случайной войны стремительно поднялся с той отметки, на которой находился всего 18 месяцев назад. Теперь мы переходим к реализации очень провокационного направляемого США расширения активности НАТО у границ России». Доктороу подчеркнул, что «на проходящих сейчас военных учениях под кодовым названием “Анаконда16” в Польше, в которых участвует 31 000 солдат, а 17 000 из них американцы, отрабатывается захват и оккупация силами НАТО российского анклава Калининград, находящегося всего в нескольких километрах от места учений». Путин гневно отреагировал, заявив, что за любое посягательство на российскую территорию будет нанесен ответный ядерный удар не только по Европе, но и по Соединенным Штатам^[239]. Угроза такая же бестолковая и безответственная, как и те, что США постоянно произносили в адрес Советского Союза во время холодной войны, а теперь упорно делают в отношении России и других стран.

Генерал Кёртис Скапаротти. В марте 2018 года Скапаротти, возглавлявший Европейское командование ВС США и являвшийся верховным главнокомандующим союзными силами НАТО в Европе, подтвердил оценку, данную Г. Р. Макмастером в 2016 году, что американцы уступают «в дальнобойности и огневой мощи» российским силам

При Трампе напряженность продолжала усугубляться. В марте 2018 года Кёртис Скапаротти, главный американский генерал в Европе, сказал Комитету по Вооруженным силам Сената США, что «сухопутные силы Соединенных Штатов и союзников в Европе уступают российским». Скапаротти, возглавлявший Европейское командование ВС США и являвшийся верховным главнокомандующим союзными силами НАТО в Европе, звучал в духе Рональда Рейгана и подтвердил оценку, данную Г. Р. Макмастером в 2016 году, что американцы уступают «в дальнобойности и огневой мощи» российским силам. Он нарисовал тревожную картину российской агрессии в Европе и за ее пределами, а также утверждал, что «российские вооруженные силы модернизируют свои возможности, повышают навыки быть армией быстрого реагирования, способной осуществлять операции всего спектра для ведения современной войны»^[240].

Пугающее выступление Скапаротти состоялось сразу после выхода еще более тревожного доклада корпорации RAND. В нем был сделан вывод, что, если в Восточной Европе произойдет боевое столкновение, то Россия своей превосходящей огневой мощью подавит силы НАТО в странах Балтии и «будет балансировать на грани войны в попытке заморозить конфликт». Авторы доклада дают понять, что нет свидетельств о том, что Россия обдумывает такие действия, но, как и генерал Скапаротти, убеждают увеличить субсидирование, чтобы укрепить силы НАТО и повысить боеготовность. Согласно исследователям RAND, у России в этом регионе 78 000 солдат и 757 танков. НАТО имеет 32 000 личного состава и 129 танков. Стокгольмский институт исследования проблем мира сообщил, что, когда Путин стал президентом в 2000 году, Россия тратила на оборону 20,9 миллиарда долларов, что составляло 3,6 % российского ВВП. В 2016 году оборонный бюджет России вырос до 70,3 миллиарда долларов – 5,3 % ВВП страны^[241]. В 2017 году военные расходы сократились до 66,3 миллиарда долларов – 4,3 % ВВП. Россия отстала от Китая с его бюджетом 228 миллиардов долларов и даже от Саудовской Аравии, у которой 69,4 миллиарда. Российские руководители поставили целью в течение пяти лет опустить военные расходы ниже 3 % ВВП, создавая еще большую диспропорцию с Соединенными Штатами, которые не ограничивают себя в деньгах^[242].

Несмотря на то что США преувеличивали российскую угрозу, чтобы оправдать нелепый уровень военных расходов, за последние годы возможности России действительно впечатляюще возросли. Бывший советский морской офицер, а теперь военный аналитик Андрей Мартьянов в книге 2018 года «Теряя военное преимущество: Близорукость американского стратегического планирования» (Losing Military Supremacy: The Myopia of American Strategic Planning) показывает, что Россия не только создала новое поколение ядерного оружия, но также не уступает, а то и превосходит США в возможностях радиоэлектронной борьбы, системах ПВО, средствах связи, командования и контроля, в наблюдении и разведке. Это дало России возможность бросать вызов и победить США в противостоянии обычными средствами, что объясняет растущую готовность страны оказывать сопротивление США в Сирии и на Украине^[243].

В августе 2016 года Россия провела тренировочную операцию Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) в Псковской области. В учениях участвовали Казахстан, Армения, Белоруссия, Киргизия и Таджикистан. Это были первые подобные учения у границы со странами НАТО, а именно Эстонии и Латвии^[244].

Таким образом, отношения между США и Россией значительно ухудшились еще до появления голословных утверждений о том, что русские вмешиваются в американские президентские выборы 2016 года. Президентская гонка того года была одной из самых эксцентричных, сомнительных и важных в истории Америки. Она свела Хиллари Клинтон (ястреба и центристку, хотя и опытного политика, бывшую первую леди, сенатора и госсекретаря) с Дональдом Трампом, новичком в политике, который приобрел известность как строительный магнат Нью-Йорка, ставший шоуменом и звездой реалити-телевидения. У него было много слабых мест: трижды женат, полноватый хвастун, его отец попал под арест на разнузданном митинге Ку-клукс-клана в 1927 году^[245]. Дональд Трамп сделал полностраничную рекламу во всех четырех крупных газетах Нью-Йорка, в которой призывал казнить пять цветных подростков, прозванных «пятеркой из Центрального парка». Их обвиняли в изнасиловании и попытке убийства в 1989 году молодой белой девушки, которая совершала пробежку в нью-йорском парке. Несмотря на заявления о невиновности, юношей осудили, и они отсидели в тюрьме от шести до тринадцати лет, пока не объявился настоящий преступник, признавший свою вину. Позже Трамп два года вел кампанию, утверждая, что Барак Обама не родился в Соединенных Штатах, как тот утверждал, и поэтому не имел права избираться на пост президента. Трамп в основном закончил наступление, когда Обама предъявил свидетельство о рождении, выданное ему на Гавайях. Элемент, объединяющий эти два случая, – укоренвшийся расизм и нетерпимость, лежащие в основе президентской кампании и президентства Дональда Трампа.

По дороге к завоеванию номинации от своих партий оба кандидата преодолели сложные предварительные выборы. Клинтон выдержала серьезную борьбу с независимым сенатором самопровозглашенным социалистом Берни Сандерсом. Сандерс выступал за систему единого плательщика в здравоохранении, сокращение имущественного неравенства и другие прогрессивные шаги, привлекая к себе молодых избирателей, как когда-то Обама на своих первых выборах. Сандерс пришел из ниоткуда и почти победил Клинтон, которую поддерживал истеблишмент. Сандерс обвинял ее в близких связях с Уолл-стрит. На телевизионных дебатах он заявил, что, «являясь частью истеблишмента, она получила на свою избирательную кампанию 15 миллионов долларов с Уолл-стрит». CNN упрочил этот образ, сообщив в феврале 2016 года, что с того момента, как Билл Клинтон покинул пост президента в 2001 году, он и Хиллари заработали больше 153 миллионов долларов, выступая с платными речами. В среднем каждое выступление стоило больше 210 000, по меньшей мере тридцать девять речей оплатили крупные банки^[246]. Сандерс неоднократно требовал, чтобы Клинтон представила тексты ее выступлений в банках. Избиратели реагировали на критику Сандерса. Однако руководители Демократической партии сделали все, чтобы Клинтон выиграла праймериз и сохранила поддержку неизбираемых выборщиков. Клинтон победила Сандерса, но серьезно пострадала за время избирательной кампании^[247].

Трамп, у которого избирательная кампания шла совсем иначе, вышел победителем из семнадцати республиканских кандидатов. Он выделился своей супернационалистической идеологией «Америка прежде всего» (America First) и готовностью оскорблять, унижать, высмеивать и запугивать своих оппонентов. Его грязная манера сохранится на всем протяжении президентской гонки. К такому стилю ведения борьбы ни Клинтон, ни демократы, ни соперники Трампа на республиканских праймериз не были готовы в достаточной мере.

Многие глубоко оскорбились и тоном, и содержанием выступлений кандидата в президенты Дональда Трампа. В марте 2016 года пятьдесят высших экспертов в области внешней политики Республиканской партии (многие из которых поддерживали опрометчивые иностранные интервенции Джорджа Буша-младшего) обнародовали язвительное открытое письмо, в котором отвергли кандидатуру Трампа. В письме говорилось:

«С точки зрения внешней политики Дональд Трамп не подготовлен к должности президента и главнокомандующего. Более того, мы убеждены, что он будет опасным президентом и поставит под угрозу национальную безопасность и благополучие нашей страны.

Самое главное, господину Трампу не хватает человеческих качеств, принципов и необходимого опыта, чтобы быть президентом. Он подрывает моральный авторитет Соединенных Штатов как лидера свободного мира. Он проявил незнание основ и неуважение к Конституции США, американским законам и институтам, включая религиозную терпимость, свободу прессы и независимость судебной системы…

По нашему мнению, господин Трамп… не способен или не желает различать правду и ложь. Он не допускает противоречий во взглядах. Ему не хватает самообладания, его поступки импульсивны. Он не переносит критики в свой адрес. Своим непостоянством он напугал наших ближайших союзников. Все это опасно для личности, которая стремится стать президентом и главнокомандующим, в распоряжении которого американский ядерный арсенал.

…Мы не сомневаемся, что в Овальном кабинете он станет самым безрассудным президентом в американской истории».

Тому факту, что трамповская разновидность популизма с ее почти фашистскими полутонами нашла отклик у базового электората республиканцев, не стоило бы удивляться. Помня о пользе, которую принесли гражданские права и женские движения, прежняя партия Линкольна долго приспосабливала свою идею этнического и расового превосходства к белым людям, чувствовавшим себя уязвленными в результате достижений цветных и женщин. Тогда как другие действовали незаметнее, Трамп открыто ругал «мексиканских насильников»; исламских террористов; нарушающих правила торговли на бирже азиатов и европейцев; глобалистов, которые принесли в жертву иностранным конкурентам американские рабочие места и торговлю; создания из почитающего Уолл-стрит «вашингтонского болота» и ленивых черных, которые сами виноваты в своем нищенском существовании^[248].

Однако в его воззваниях были и здравые идеи. Трамп выступал за «новую внешнюю политику, которая в конце концов извлечет уроки из ошибок прошлого». Он заявил: «Мы больше не будем свергать режимы и ниспровергать правительства». Он пообещал «сотрудничать со всеми странами, которые хотят присоединиться к нам, чтобы победить ИГИЛ и радикальный исламский терроризм… В наших отношениях с другими государствами мы будем искать общие интересы, где это возможно, и добиваться новой эры мира, взаимопонимания и доброжелательности»^[249]. Политика США на Ближнем Востоке, справедливо отметил Трамп, «нанесла огромный вред не только Ближнему Востоку, мы нанесли огромный вред всему человечеству. Людей убили, людей изгнали со своей земли – и зачем? – спрашивал Трамп. – Это хаос. Ближний Восток полностью дестабилизирован, там повсеместный и абсолютный хаос. Я бы хотел, чтоб эти 4–5 триллионов долларов остались в Америке. Я бы хотел, чтоб они были потрачены здесь, в Соединенных Штатах, на школы, больницы, дороги, аэропорты и все остальное, что нуждается в ремонте!»^[250]

Трамп был особенно беспощаден, когда речь зашла о вторжении США в Ирак. 17 февраля 2016 года он сказал в городе Блаффтоне, штат Южная Каролина: «Я скажу вам правду об Ираке. Я говорю, эта война была катастрофой. Мы потратили два триллиона долларов. Потеряли тысячи жизней, тысячи жизней. Там везде у нас раненые бойцы… нам не следовало туда отправляться… Это одно из самых плохих решений в истории нашей страны. Мы полностью дестабилизировали Ближний Восток». Трамп подчеркнул очевидную истину, что от этого выиграл Иран: «Теперь Иран подминает под себя Ирак. Это правда, как то, что вы сидите здесь. Нам больше нечего делать в Ираке. Нас нет. Только подумайте об этом. Мы потратили два триллиона долларов. Могли бы перестроить собственную страну. Мы могли бы так много сделать на эти деньги. А вместо того наше положение на Ближнем Востоке хуже, чем было 15 лет назад. Прямо сейчас, это катастрофа»^[251].

Кандидат в президенты и бывший госсекретарь США Хиллари Клинтон выступает перед толпой восторженных сторонников на съезде Демократической партии США в Филадельфии, 2016 год. Она привлекала тех, кто хотел, чтобы президентом Соединенных Штатов впервые стала женщина, однако в ее багаже было немало такого, что ослабляло ее позиции на выборах

Похоже, что внешнеполитический истеблишмент обеих партий больше всего беспокоили взгляды Трампа на Россию. В своем первом большом обращении по вопросам внешней политики в апреле 2016 года он заявил: «Мы желаем жить в мире и дружбе с Россией и Китаем. Россия, например, тоже сталкивалась с ужасами исламского терроризма. Я думаю, что снижение напряженности с Россией с позиции силы возможно, безусловно, возможно. Здравый смысл говорит, что этот период, этот жуткий период враждебности должен закончиться и в идеале закончится очень скоро. Мир на обе наши страны». В июне он спросил: «Разве не будет хорошо, если мы действительно поладим с Россией? Разве это не будет полезно?»

В один ряд с его желанием улучшить отношения с Россией вставал отказ Трампа от НАТО как «устаревшего» пережитка холодной войны. В марте 2016 года он говорил на Fox News: «Мы занимаемся НАТО со времен Советского Союза, которого уже нет»^[252].

Клинтон, напротив, подходила к выборам как к коронации.

Интеллектуально и по опыту она на голову превосходила своего республиканского оппонента. Клинтон привлекала женщин, которые хотели, чтобы президентом впервые стала женщина, этого ждали уже давно. Однако в ее багаже было немало такого, что в итоге ослабило ее позиции на выборах. Клинтон поддерживала вторжение в Афганистан, Ирак и Ливию, а также бомбовые удары по Сирии и конфронтационную политику в отношении России и Китая. Это делало ее токсичной для многих демократов и части тяготеющих к либертарианству избирателей, которые жаждали для Соединенных Штатов совсем другой роли в мире. Она не была прирожденным оратором, ее выступлениям не хватало теплоты и харизмы. Она вела одномерную кампанию, дискредитируя Трампа, но недостаточно предлагала реального позитива, за который могли бы ухватиться избиратели, особенно в ключевых штатах «ржавого пояса», таких как Мичиган, Висконсин и Пенсильвания, где она потеряла в совокупности 80 000 голосов, что в конечном счете стоило ей президентского кресла.

Особенно впечатляет, что прошлые слабости Клинтон полностью находились в тех областях, где она могла бы бить Трампа по самым уязвимым местам. Трамп, транжира, пользовавшийся разными лазейками, допускавший банкротства миллиардер, всегда готовый воспользоваться чужими деньгами, мог изображать Клинтон как ненавистную, алчную приживалку Уолл-стрит, которой банк Goldman Sachs платил по 225 000 долларов за речь, а она окружала себя инсайдерами Уолл-стрит. Трамп, несколько раз переживший банкротство, часто прижимавший своих работников, который практически не мог занять денег в американских банках и отказался опубликовать свои налоговые декларации, рисовал Клинтон как коррупционера из-за махинаций в Фонде Клинтонов и продаж ее мужем спальни Линкольна богатым спонсорам. То, что в прошлом она защищала интрижки своего мужа и называла тех, кто его обвинял, «глупыми красотками», не позволило Хиллари эффективно атаковать Трампа, когда появилась запись его откровений во время съемок передачи «Доступ в Голливуд», в которых он похвалялся тем, как приставал к женщинам и «хватал их за причинные места», или когда дюжина женщин стала обвинять его в сексуальных домогательствах.

На самом деле это Трамп заставил Клинтон объясняться за голосование в пользу войны в Ираке. Трамп своей атакой на глобализацию и односторонние торговые сделки вынудил Клинтон осудить НАФТА, подписанное ее мужем достижение в мировой торговле. Именно Трамп, а не Клинтон привлек к себе «синие воротнички» и тех, кого не удовлетворяло положение, сложившееся в результате десятилетий экономической стагнации. Именно Трамп заговорил об улучшении отношений с Россией и обуздании НАТО. Однако Трамп также раздувал национальную и расовую нетерпимость, женоненавистничество, подогревал обиды белых мужчин, которые чувствовали, что сдают свои позиции иммигрантам, женщинам и меньшинствам, поскольку их хорошо оплачиваемые рабочие места исчезли, уплыли на более дешевые рынки труда за рубежом и их социальный статус понизился.

Клинтон уже понесла урон 5 июля 2016 года от заявления директора ФБР Джеймса Коми о том, что Министерство юстиции США провело расследование использования ею личного электронного почтового ящика во время пребывания в должности госсекретаря, но решило не предъявлять обвинение, хотя установило факт, что Клинтон и ее помощники «в высшей степени небрежно» обращались с секретной информацией. 22 июля во время съезда Демократической партии WikiLeaks опубликовал первую порцию писем Демократической партии. Затем, 7 октября, через тридцать минут после появления в сети видео «Доступ в Голливуд» WikiLeaks начал выкладывать новую порцию писем председателя предвыборной кампании Клинтон Джона Подесты. Публикация продолжится более месяца и составит более 20 000 страниц иногда весьма неудобной информации о внутренних делах избирательной кампании демократов и связанных с ними темах.

Попавшие в общий доступ письма раскрыли, что руководителей избирательной кампании беспокоили тесные связи Клинтон с Уолл-стрит, ее поддержка НАФТА и ТПП, одержимость секретностью, использование личного имейла, иногда «ужасная» политическая интуиция, предпочтительное отношение к спонсорам Фонда Клинтонов, а также методы подрыва кандидатуры Сандерса, защита секретных операций за рубежом и другие вредоносные откровения, включая содержание выступлений в банках Уолл-стрит. Особенную тревогу вызывало ее заявление, что политикам «нужна и государственная, и личная позиция» по разным вопросам, что вызвало разговоры о том, что ей нельзя верить.

Затем 28 октября, за одиннадцать дней до выборов, Коми объявил, что ФБР возобновило дело об электронной переписке Клинтон в связи с обстоятельствами, открывшимися во время другого расследования. Речь шла о переписке скомпрометировавшего себя бывшего нью-йоркского конгрессмена Энтони Вайнера, чья жена, Хума Абедин, была близким советником Клинтон и пользовалась с ней одним компьютером. Накануне голосования, 6 ноября, Коми сообщил, что ФБР не нашло оснований для уголовного преследования. Однако удар уже состоялся. Сторонники Хиллари Клинтон кричали об использовании незаконных методов. Других тоже возмутил поступок Коми: они считали неслыханным, чтобы директор ФБР говорил о текущем расследовании, особенно по такому чувствительному делу и в такое неподходящее время. Даже больше чем разоблачения в электронных письмах Подесты, объявления Коми прозвучали в унисон с заявлениями кампании Трампа о «нечестной Хиллари», необходимости «осушить вашингтонское болото» и «закрыть ее».

Тем не менее практически никто, за примечательным исключением историка Аллана Лихтмана и кинорежиссера-документалиста Майкла Мура, не предсказывал победы Трампа. Страна испытала шок, когда Трамп победил в таких сложных штатах, как Пенсильвания, Мичиган и Висконсин. Несмотря на то что он получил на три миллиона голосов избирателей меньше, чем Хиллари Клинтон, Трамп выиграл в коллегии выборщиков со счетом 304: 227.

Последствия такой «победы» Трампа с тех пор не дают покоя Соединенным Штатам и всему остальному миру. В США либеральные мейнстримные СМИ, а также следователи Конгресса зациклились на роли Путина и его товарищей в содействии избирательной кампании Трампа.

В том, что большинство русских предпочитали Трампа, сомнений нет, хотя Владимир Путин во время избирательной кампании сохранял нейтралитет и, несомненно, имел опасения по поводу характера Трампа. Когда было объявлено о победе Дональда Трампа, члены российского парламента пили шампанское. Одного из заметных членов Совета Федерации позже спросили, почему он и другие российские руководители так сильно поддерживали избрание этого грубого, самовлюбленного, комичного человека. Он ответил: «Только по одной-единственной причине – Дональд Трамп говорил, что хочет дружить с Россией».

В начале января 2017 года три из семнадцати разведывательных агентств США представили доклад, в котором с «высокой степенью вероятности» заявлялось, что «президент России Владимир Путин распорядился провести кампанию вмешательства в американские президентские выборы 2016 года. Целью России было подорвать общественное доверие к демократическим процессам в США, очернить Хиллари Клинтон, повредить ее избирательной кампании и потенциальному президентству. Кроме того, мы считаем, что Путин и российское правительство явно предпочитали избрание Трампа». В докладе также звучат обвинения в том, что «за московской кампанией влияния последовала стратегия обращений, которая сочетает скрытые разведывательные операции (такие как действия в интернете) с публичными усилиями органов российского правительства, субсидируемых государством СМИ, сторонних посредников и оплачиваемых пользователей социальных сетей, или троллей. Особо было подчеркнуто: «Мы считаем с большой уверенностью, что военная разведка России (Главное управление Генштаба ВС РФ, или ГРУ) использовала хакера Guccifer 2.0 и DCLeaks.com и передавала данные, полученные в результате киберопераций, сайту WikiLeaks». В отличие от в высшей степени уверенных ЦРУ и ФБР, АНБ испытывала лишь сдержанную уверенность в мотивах России^[253].

Расследование связи избирательной кампании Трампа с русскими определяло политическую жизнь Соединенных Штатов все первые два года работы администрации Дональда Трампа. Кажется странным, что Трамп, склонный к агрессивным инстинктам и бесбашенности по большинству внешнеполитических вопросов, многократно подчеркивал свое сильное желание улучшить отношения с Россией. Некоторые считали, что явное тяготение Трампа к России – результат его коррупционных сделок с русскими банкирами и олигархами или у Путина есть на Трампа компромат, шантажируя которым его заставили действовать в соответствии с российскими приоритетами. Подобные предположения подогрело досье, которое собрал экс-сотрудник британской разведки Кристофер Стил. Изначально его наняла для проведения исследования оппозиции вашингтонская фирма Fusion GPS от лица Washington Free Beacon, консервативного сайта, финансируемого хедж-фондом миллиардера Пола Сингера, а затем избирательный штаб Хиллари Клинтон и Национальный комитет Демократической партии. Первая докладная записка Стила начиналась так: «Российский режим взращивал и поддерживал Трампа по меньшей мере в течение пяти лет. Цель, одобренная Путиным, состояла в том, чтобы провоцировать раскол в западном альянсе». Согласно записке, русские обеспечивали Трампа и его приближенных советников «постоянным потоком разведывательной информации из Кремля». Кремль имел на Трампа достаточно компромата, чтобы его шантажировать, включая «извращенные половые акты, которые были организованы/контролируемы ФСБ». Далее описывается, как Трамп нанял «несколько проституток, чтобы они исполнили перед ним шоу “золотых дождей” (мочеиспускание)» в номере отеля «Ритц-Карлтон», напичканном микрофонами и скрытыми камерами ФСБ^[254]. Эти и другие голословные утверждения стали предметом продолжительного расследования спецпрокурора США Роберта Мюллера и одновременно изучались сразу несколькими комитетами Конгресса.

Расследование Мюллера предполагаемых связей избирательного штаба Трампа с Россией велось всесторонне и тщательно. Его следователи и СМИ обнаружили многочисленные случаи, когда близкие товарищи Трампа встречались с русскими во время президентской кампании, а потом отрицали это в ФБР и перед другими следователями, что закончилось уголовными преследованиями, увольнениями, отводами, потерей допуска к государственным секретам, раскаяниями и приговорами. Мюллер с его безукоризненной честностью казался идеальной кандидатурой для руководства этим расследованием. Всю свою жизнь он состоял в Республиканской партии, Джордж Буш-младший назначил его директором ФБР в 2001 году, за неделю до 11 сентября. Когда, в 2011 году, закончился десятилетний срок полномочий Мюллера на этом посту, Обама продлил его еще на два года. Спецпрокурором для расследования «русского дела» Мюллера выбрал заместитель генерального прокурора США Род Розенштейн, назначенец Трампа. Розенштейн получил эти полномочия, когда генеральный прокурор Джефф Сешнс взял самоотвод после того, как его поймали на лжи по поводу собственных контактов с русскими. Трамп, неоднократно порицавший Сешнса за самоустранение от дела, фактически усугубил ситуацию, уволив директора ФБР Джеймса Коми в попытке подорвать следствие по нарушениям Трампа, связанным с Россией.

Когда в мае 2017 года Розенштейн назначил Мюллера, издание Politico написало: «Мюллер, наверное, самая прямая стрела в Америке – уважаемый, независимый и откровенно аполитичный государственный служащий, единственной движущей силой которого всю жизнь было стремление к справедливости». Большинство СМИ согласились, приветствуя Мюллера как человека безупречной честности. Однако гражданские либертарианцы могли бы поспорить с этой характеристикой. После событий 11 сентября Мюллер покрыл неспособность ФБР предотвратить эти террористические атаки, тогда как спецагент ФБР Гэрри Сэмит под присягой сообщил о фактах «преступной халатности» со стороны агентства. Запутывание и намеренные искажения Мюллера имели решающее значение для принятия Патриотического акта, массированного наступления на свободы американских граждан. После 11 сентября он контролировал, как по всей стране загоняли американских мусульман. Выступая перед Сенатом, он подтвердил ложное утверждение об оружии массового уничтожения в Ираке и сообщил, что Саддам Хусейн может передать его в руки «Аль-Каиды»^[255]. За время его пребывания на посту директора ФБР агентство допускало серьезные злоупотребления своими полномочиями. В 2011 году Фонд электронных рубежей (Electronic Frontier Foundation – EFF) представил доклад под названием «Схемы неправомерных действий: Нарушения ФБР за 2001–2008 годы». Он строился на анализе 25 000 страниц отчетов ФБР Совету по надзору за деятельностью спецслужб, которые EFF получил по запросам на основании Закона США о праве граждан на доступ к информации. В докладе сделан вывод, что «расследования ФБР нарушали гражданские свободы американцев гораздо чаще и значительнее, чем предполагалось раньше». Масштаб нарушений был огромен. Фонд обнаружил, что «реальное количество нарушений, которые, по всей видимости, были допущены за период с 2001 по 2008 год, может достигать десятков тысяч»^[256]. Об истинной степени государственной слежки при Буше, Обаме, Мюллере и иже с ними стало известно только в июне 2013 года, когда бывший сотрудник АНБ и ЦРУ Эдвард Сноуден рассказал о тотальной слежке разведывательного сообщества за жизнью обычных граждан по всей планете. Федеральный судья Ричард Леон назвал тотальный сбор личной информации «почти оруэллским». Он сказал: «Я нe могу себе представить более неизбирательного и волюнтаристского вторжения, чем этот систематический высокотехнологичный сбор и хранение личной информации практически каждого гражданина для анализа без предварительного ограничения его свободы по суду»^[257].

Пока тянулось расследование «русского дела», более либеральные американские СМИ во главе с CNN и MSNBC, чувствуя возможность ослабить, если не разрушить президентство Трампа, круглые сутки повторяли голословные обвинения в его адрес. Их слепая вера в американские спецслужбы удивляла многих, кто жил во времена холодной войны и вторжения в Ирак. В день опубликования доклада разведывательного сообщества корреспондент New York Times Скотт Шейн написал: «В докладе отсутствует то, чего ждали многие американцы: веские доказательства, чтобы подкрепить заявления агентств о том, что правительство России вмешивалось в наши выборы… Вместо этого послание спецслужб по существу сводится к формулировке “положитесь на нас”»^[258]. Среди критиков доклада разведывательного сообщества были бывшие служащие ЦРУ, АНБ и ФБР. Некоторые из них входили в организацию «Ветераны разведки за здравый смысл» (Veteran Intelligence Professionals for Sanity – VIPS), которую создали в 2003 году, чтобы противостоять спецслужбам, поддерживавшим вторжение в Ирак. Они исследовали объем, в котором материал был загружен и скопирован в интернете, и сделали вывод, что материал, опубликованный сайтом WikiLeaks, получен в результате утечки, а не кражи. Ветераны сочли подозрительным, что Национальный комитет Демократической партии передал свои серверы для изучения не ФБР или другим разведывательным службам, а частной фирме с явным конфликтом интересов CrowdStrike^[259]. Владимир Путин категорически отверг обвинения, указав, насколько просто было бы любому замаскироваться и скрыть хакерскую атаку, но западные СМИ отказали ему в доверии^[260].

В июле 2017 года «Ветераны разведки за здравый смысл» направили Трампу открытое письмо, в котором описали результаты своего исследования и предложили другое объяснение случившегося. Они утверждают:

«…Полученные данные показывают то, что, по нашему мнению, являлось отчаянной попыткой “обвинить русских” за опубликование в высшей степени компрометирующих электронных писем Национального комитета Демократической партии за три дня до партийного съезда в июле прошлого года… Руководитель службы по связям с общественностью в избирательном штабе г-жи Клинтон Дженнифер Палмиери объясняла, как усердно она трудилась на съезде. Она писала, что ее “миссия заключалась в том, чтобы переключить прессу на что-то такое, что даже нам самим было трудно переварить: создать картину, что Россия не только взломала нашу почту и выкрала письма Нацкомитета Демпартии, но и сделала это для того, чтобы помочь Дональду Трампу и навредить Хиллари Клинтон”. Независимые специалисты в области преступлений в киберпространстве к настоящему времени закончили работу, которую не удосужились сделать эксперты спецслужб… и извлекли из метаданных протокола предполагаемого русского взлома проверяемые улики»^[261].

Ветераны также ссылались на документы, выложенные WikiLeaks на сайте под названием «Хранилище 7» (Vault 7). Эти документы раскрыли принадлежащую ЦРУ ошеломляющую линейку инструментов кибервойны, включая орудие «затемнения», которое, согласно корреспонденту Washington Post Эллен Накашимы, позволяет вести «двойную игру по приписыванию доказательств» или проводить «операции под чужим флагом» на разных языках: китайском, русском, корейском, арабском и фарси^[262].

Несколько членов организации «Ветераны разведки за здравый смысл», включая Тома Дрейка и Скотта Риттера, решили не подписывать открытое письмо от 24 июля 2017 года. Они написали: «В этом письме легко можно было поставить необходимые и решающие вопросы, не прибегая к дедуктивным выводам по законам физики, которые требуется доказывать без единой тени сомнения, что это было копирование внутри сети, и только потом формулировать “факт”, что русские (или кто-либо другой) не взламывали почту Нацкомитета Демпартии»^[263].

Один из наиболее интересных вызовов преобладающему консенсусу по вмешательству русских в выборы прозвучал из уст Джорджа Биба, экс-директора отдела анализа России ЦРУ и советника вице-президента Дика Чейни по России/Евразии и разведывательным программам. В эфире телеканала MSNBC он сказал, что «необычное свидетельство наводит на мысль, что Россия, наверное, каким-то образом замешана, но вряд ли можно сделать этот вывод с высокой степенью уверенности на основании представленного доказательства». Он напомнил зрителям, что не семнадцать разведслужб единогласно согласились по поводу роли России, а только три. «А из этих трех, – продолжил он, – всего несколько специально отобранных людей имели отношение к сделанным заключениям… это не совсем обычный способ делать разведывательные заключения – иметь небольшую группу отобранных людей из небольшого количества разведслужб не по правилам». Он согласился с другими экспертами, которые признали, что «совсем несложно скрыть вашу личность, когда делаешь дела такого сорта». Биб сказал, что заключения спецслужб были частично техническим и «частично цивилизационным предположением, основанным на том, кто может быть заинтересован делать такие дела». Он считал, что русские вмешивались, но не был уверен в мотивах, которые приписали им в докладе спецслужб.

«Докладчики считают, что причиной вмешательства русских было одновременно и стремление помочь избранию Дональда Трампа, и желание подорвать нашу демократию, а также то, что они называют мировым либеральным порядком. В настоящее время это очень серьезные утверждения, и они предполагают с нашей стороны политический ответ, который бы позволил отразить попытки русских уничтожить нас… мы не рассмотрели несколько других возможных вариантов, а сделать это совершенно необходимо. Первый вариант – разведывательная деятельность. Русские активно собирали в киберпространстве информацию о нашей политике, о том, чего можно от нас ожидать в плане политики, а на этот случай о нашей важнейшей инфраструктуре – атомных электростанциях и уязвимых местах, которые они смогут использовать как средство устрашения при наших кибероперациях против России. Опять же непредвиденные обстоятельства, если мы окажемся в прямом военном столкновении. Второй вариант, которым, полагаю, мы занимаемся, – это то, что можно просто назвать “зуб за зуб”. Русские считают, что мы активно вмешиваемся в их внутриполитические дела, а мы действительно ведем такую деятельность уже много-много лет. Они неоднократно выражали недовольство по этому поводу. И, с моей точки зрения, одна из причин, почему они так сделали, – показать нам, что они тоже могут делать у нас то, что, по их мнению, мы делаем у них».

Джордж Биб отметил:

«Американское правительство интенсивно вмешивалось во внутренние дела России еще с далеких 1990-х годов. Русские прекрасно помнят, каким образом мы тогда поддерживали всенародные референдумы. Мы на самом деле указывали россиянам, как, с нашей точки зрения, им следует голосовать на их референдумах. Совершенно открыто. Мы энергично участвовали в продвижении Ельцина на президентских выборах 1996 года. Поэтому русские отлично понимали, что мы сильно влияем на внутреннюю политику их страны, и им это не нравилось»^[264].

Участие США в поддержке ненадежной кандидатуры Ельцина в 1996 году было настолько неприкрытым, что 15 июля 1996 года журнал Time опубликовал статью под названием «Янки идут на помощь: секретная история о том, как американские советники помогли Ельцину победить» (Yanks to the Rescue: The Secret Story of How American Advisers Helped Yeltsin Win) с иллюстрацией на обложке, а Голливуд в 2003 году снял художественный фильм «Раскручивая Бориса» (Spinning Boris) с Джеффом Голдблюмом и Львом Шрайбером в главных ролях. Несмотря на низкий рейтинг Ельцина, злополучную войну в Чечне и провальное президентство, Билл Клинтон решил постараться по полной и бросил всю американскую мощь на поддержку своего российского партнера. Клинтон знал, что не в состоянии просто назначить президентом «старика Бориса», и принял решение, что «нам нужно сделать все, чтобы помочь ему во всех смыслах». Впоследствии он признал, что «отчаянно хотел, чтобы этот парень победил»^[265]. Пострадать придется народу России, поскольку Клинтон договорился, чтобы МВФ в преддверии выборов предоставил России более 10 миллиардов долларов, которые Ельцин, следуя указаниям своих американских советников, стратегически применил для достижения победы.

Путина особенно разгневала роль США в подстрекательстве к уличным протестам в декабре 2011 года, на которых пытались очернить чистоту российских парламентских выборов и предстоящего выдвижения Путина на президентские выборы 2012 года. Осуждая использование сотен миллионов долларов «иностранных денег» для влияния на политику России, он обвинил госсекретаря США Хиллари Клинтон в подстрекательстве «наемных» критиков Кремля. «Она задала тон некоторым актерам в нашей стране и дала им сигнал. Они услышали команду и с помощью Государственного департамента США начали активную работу… Вливание иностранных денег в электоральные процессы особенно неприемлемо», – сказал Путин, предвосхищая, что американцы будут обвинять Россию всего через несколько лет, и подчеркнул «необходимость разработать способы защиты нашего суверенитета от вмешательства извне»^[266].

В феврале 2018 года Министерство юстиции США предъявило обвинение тринадцати гражданам России, имеющим отношение к Агентству интернет-исследований. Это агентство, российская «фабрика троллей» в Санкт-Петербурге, связано с Евгением Пригожиным, олигархом, известным близкими связями с Владимиром Путиным. Начиная с 2014 года Агентство интернет-исследований распространяло пропагандистские материалы, некоторые из которых имели целью вызывать распри в США и повлиять на президентские выборы 2016 года. Как сообщалось, бюджет агентства составлял 1,2 миллиона долларов в месяц^[267].

Задавались вопросы, в какой степени дезинформация Агентства интернет-исследований на самом деле повлияла на исход президентских выборов. Facebook сообщил, что Агентство интернет-исследований потратило 1000 долларов на рекламу в их сети, только 44 % которой вышло до выборов. 55 % рекламы появилось после этого дня. Журналисты Washington Post, которые предали эту историю гласности, написали, что «российские расходы на рекламу ничтожны в сравнении с общей стоимостью избирательной кампании». Другие согласились с такой оценкой. Reuters сформулировало более развернуто: «Во время президентских выборов 2016 года на политическую рекламу было потрачено более миллиарда долларов, в тысячи раз больше, чем предполагаемые траты русских, установленные командой безопасности Facebook». Однако информацию о русских постили снова и снова, в итоге ее посмотрело более 100 миллионов человек^[268].

Среди скептиков был Эдриан Чен. В июне 2015 года Чен написал для New York Times подробную статью о российском Агентстве интернет-исследований. Другие журналисты и раньше сообщали о «фабрике троллей» и их операциях, но публикация Чена дала им дополнительную известность. В конце февраля 2018 года он увидел, что влияние агентства сильно преувеличивается. Он выразил недовольство: «Деятельность русских стремятся изображать в виде своего рода гигантской машины, в которой заданные Кремлем темы “распространяются” через сеть ботов, фейковые страницы в Facebook и сочувствующих агентов влияния. Эта машина, как нам говорят, настолько сложна, что только специалист… в состоянии разобраться в этом “черном ящике” и объяснить непрофессионалу, как она работает». Чен пожелал выйти из клуба «специалистов», которые богатеют, продавая преувеличенные истории о вмешательстве России. «Я согласен, – писал он, – с моей коллегой Машей Гессен, что все это дело раздуто до непомерных размеров». Вспоминая о своей статье 2015 года, Чен пришел к выводу: «Если бы я мог написать ее заново, то подчеркнул бы, насколько неумелыми и бессистемными были попытки русских». Агентство интернет-исследований, настаивал он, не являлось «толковым, квалифицированным манипулятором американского общественного мнения», его представили таким те самые корыстные «специалисты»^[269].

Выход Чена из клуба «специалистов» оставил свободное место, которое с удовольствием занял генерал Джеймс Клеппер, экс-директор Национальной разведки США. Он хорошо заработал, в мае 2018 года выпустив мемуары «Факты и страхи: суровая правда, которую я узнал, прожив всю жизнь в разведке» (Facts and Fears: Hard Truths from a Life in Intelligence). Клеппер написал, что «не сомневается» в том, что русские обеспечили победу Трампа. «Удивив даже самих себя, – с уверенностью утверждает он, – они повлияли на выборы таким образом, чтобы Трамп выиграл»^[270].

Другие «эксперты», от сенатора-республиканца Джона Маккейна до представителя штата Калифорния демократа Джекки Шпейер и сенатора-демократа Джинн Шейхин, неоднократно указывали, что вмешательство русских в выборы было «актом войны». Конгрессмен Эрик Суолуэлл (от штата Калифорния, член Демократической партии) заявил, что «Россия напала на нашу страну». Сенатор Бен Кардин (от штата Мэриленд, член Демократической партии), влиятельное лицо в Комитете Сената по иностранным делам, приравнял «атаку русских» к «политическому Перл-Харбору». Эту точку зрения повторил обозреватель New York Times Том Фридман. Хиллари Клинтон назвала это «11 сентября в киберпространстве»^[271]. Санкции продолжали нарастать. В июле 2017 года Конгресс наложил новые санкции на Россию, Иран и Северную Корею. Палата представителей проголосовала 419: 3. Сенат проголосовал 98: 2. Колумнист Washington Post Дэвид Игнатиус поинтересовался, не царит ли в Вашингтоне «бездумное стадное чувство»^[272].

Однако месяцы неустанного обсуждения русского вмешательства в крупнейших либеральных СМИ – CNN, NBC, MSNBC, New York Times, Washington Post – не смогли убедить очень уважаемого эксперта по электоральным прогнозам Нейта Сильвера в том, что российская фабрика троллей сыграла значимую роль в поражении Клинтон. Сильвер сделал твит 17 декабря 2018 года: «Если вы напишете список важнейших факторов в выборах 2016 года, то не уверен, что русские мемы из социальных сетей окажутся в первой сотне. Охват был совсем невелик, и нет достаточных свидетельств, что они производили впечатление». Свою оценку Сильвер обосновал тем, что вызвавших шумиху 0,1 % или около того посланий в социальных сетях, отправленных русскими фабриками троллей за время избирательной кампании, слишком мало, чтобы они оказали заметное влияние. Затем Сильвер сослался на последние обзоры СМИ кампании русских в социальных сетях после выборов с целью дискредитировать Роберта Мюллера, которые строились на 5000 твитов, и заметил: «Это ничто. На платформе в целом ежедневно постят примерно 500 000 000 твитов»^[273]. Однако такая логика затерялась в мейнстримных американских СМИ.

К другим многочисленным факторам, которые способствовали победе республиканцев в 2016 году зачастую гораздо значительнее, чем русское вмешательство, относились решения Верховного суда, например решение по делу «Объединенные граждане» (Citizens United), отменившее ограничения на финансирование избирательных кампаний корпорациями и специальными группами; перекройка избирательных округов в интересах одной партии; влияние неограниченных в деньгах миллиардеров, таких как Роберт Мерсер, Шелдон Адельсон и Пол Сингер; подавление политической активности избирателей республиканцами и вмешательство других иностранных государств, например Саудовской Аравии и Израиля. В верхней части этого списка находилась роль, сыгранная политической консалтинговой компанией Cambridge Analytica. Основным владельцем компании являлся хедж-фондовый миллиардер Роберт Мерсер, а руководителем – Стив Бэннон, который оставил этот пост в августе 2016 года, чтобы возглавить избирательную кампанию Трампа при подготовке к ноябрьским выборам. Среди главных клиентов фирмы была подконтрольная Джону Болтону организация Super PAC. В 2014 году Cambridge Analytica, без всякого на то права, завладела личными данными почти 87 миллионов пользователей Facebook, включая 71 миллион американцев, через британскую «дочку» SCL Group, иностранного военного контрагента, и использовала полученную информацию для доставки избирателям персонифицированной политической рекламы. Кристофер Уайли, бывший сотрудник SCL, объяснил ход операции: «Мы использовали Facebook, чтобы собрать миллионы профайлов людей. Построили модели применения того, что узнали о них, и сделали своей мишенью их внутренних демонов»^[274]. В мае 2018 года Уайли сообщил в Комитет Сената по разведке о том, что Бэннон сознательно старался подавить голосование черных и либералов. Уайли сказал, что целью был «отказ от голосования», которого годами старались добиться республиканцы менее сложными средствами. На этом пути им помогали назначенные республиканцами судьи Верховного суда США, которые убрали ключевые положения Закона об избирательных правах 1965 года, запрещавшие девяти штатам, известным умалением прав по расовому признаку, изменять избирательные законы без одобрения федеральных властей. Уайли рассказал в эфире CNN, что «господин Бэннон рассматривает войну культур как средство породить бесконечные изменения в американской политике. Именно по этой причине господин Бэннон нанял SCL… чтобы создать информационное оружие, которое он мог бы применить к населению Америки». Guardian привела пример, как это работало: «Facebook отправлял черным избирателям посты, напоминающие им, что Хиллари Клинтон в 1990-х годах называла черных юношей “суперхищниками”, в надежде, что это удержит их от голосования»^[275].

Шелдон и Мириам Адельсон пожертвовали на избирательную кампанию Трампа более 20 миллионов долларов. Значительная часть денег пошла протрамповской Super PAC Future 45. Это меньше 100 миллионов долларов, которые, как сообщала Times of Israel, Шелдон Адельсон был готов дать Трампу в мае 2016 года^[276]. Адельсоны, главные доноры республиканцев, в 2012 году предоставили дружественным Израилю кандидатам 92,8 миллиона долларов. В 2013 году Шелдон призывал заставить Иран отказаться от своей ядерной программы, сбросив атомную бомбу в иранской пустыне. В случае, если этого урока окажется недостаточно, он предлагал нечто более театральное: «Тогда вы говорите: “Смотрите! Следующая будет в центре Тегерана. Мы не шутим. Вы хотите, чтобы мы стерли вас с лица земли? Вперед – займите жесткую позицию и продолжайте свои ядерные экперименты”»^[277].

Братья Кох, чьи миллиарды годами изменяли и коррумпировали Республиканскую партию, на этот раз решили отсидеться, посчитав, что Трамп слишком мерзкий даже для них^[278]. Они, однако, имели тесные отношения с вице-президентом Майком Пенсом и получили большую выгоду от отказа Трампа – Пенса от регуляторных мер по защите окружающей среды и снижения налогов, выгодного для богатых.

В августе 2016 года Дональд Трамп-младший встречался в Трамп-тауэре с Джорджем Нейдером, который представлял богатых принцев Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов, израильским специалистом по соцсетям Йоэлем Замелем и бывшим главой частной военной компании Blackwater Эриком Принсом. Сестра Принса Бетси Девос станет министром образования в администрации Трампа, несмотря на ее очевидную враждебность в отношении к бесплатным средним школам, в которых обучается 90 % американских детей^[279].

New York Times напечатала материал об этой встрече почти через два года, сообщив, что компания Замеля, в которой работали несколько бывших израильских офицеров разведки, «к тому времени уже разработала многомиллионный план манипуляций в соцсетях, чтобы помочь избраться господину Трампу». (В материале ничего не говорилось о воплощении этого плана, а Замель отрицал, что он или его компании вмешивались в избирательный процесс.) Газета рассказала, что «Дональд Трамп-младший отреагировал одобрительно… [и] Нейдера быстро обняли как близкого союзника консультанты избирательного штаба Трампа, часто встречавшиеся с Джаредом Кушнером… и Майклом Т. Флинном». Саудовская Аравия, Арабские Эмираты и Израиль отчаянно противодействовали ядерной сделке Обамы с Ираном и были бы рады победе Трампа на выборах^[280].

В марте 2016 года и Трамп, и Хиллари Клинтон выступали на ежегодном собрании Американо-израильского комитета по общественным связям. Оба кандидата в президенты клялись работать сообща с правым правительством Нетаньяху, чтобы отразить угрозы палестинского «экстремизма» и иранской «агрессии». В предыдущем году ястребиного израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху в третий раз приглашали выступить на совместном заседании Конгресса США. Приглашение пришло от республиканцев из Конгресса, а не из Белого дома. Со времен Уинстона Черчилля Нетаньяху стал первым руководителем иностранного государства, удостоенным подобной чести. В своей речи он показательно осудил ядерную сделку с Ираном, над заключением которой Обама и другие так напряженно трудились. Демонстрируя двухпартийное раболепие, редко встречающееся в столице Соединенных Штатов, демократы и республиканцы бесконечно аплодировали плохо скрываемому презрению Нетаньяху к Обаме. Нетаньяху никак не мог пережить слабое сопротивление Обамы расширению израильских поселений на Западном берегу реки Иордан. Тот факт, что Обама одобрил десятилетний оборонный пакет на 38 миллиардов долларов, мало смягчил справедливое негодование израильтян.

Во время избирательной кампании Биньямин Нетаньяху внешне соблюдал нейтралитет, потому что в 2012 году навлек на себя критику за теплое объятие с Миттом Ромни. Хотя общественность Израиля благоволила Клинтон и более 75 % американских евреев собирались голосовать за нее, поскольку избирательный штаб Трампа потворствовал антисемитским слоям, Нетаньяху воздерживался от открытой поддержки одного из кандидатов, несмотря на то что в последние годы старался привязать свое правительство к республиканцам. В марте 2016 года он встретился с советником Трампа Руди Джулиани и конфиденциально, по словам бывшего мэра Нью-Йорка, выразил явное предпочтение Трампу. Трамп нравился израильским правым своей антимусульманской риторикой и обещанием перенести посольство США в Иерусалим. Став президентом, Трамп сдержал обещания – признал Иерусалим столицей Израиля, невзирая на международный протест, перенес посольство США из Тель-Авива в Иерусалим, вышел из ядерной сделки с Ираном, увеличил американскую помощь на 200 миллионов долларов и неоднократно блокировал враждебные Израилю действия ООН.

Эйфория русских по поводу победы Трампа быстро улетучилась, и, как всегда, явилось трезвое осознание ситуации. Не прошло и месяца с вступления Трампа в должность, как московский корреспондент New York Times Нил Макфаркухар уже сообщал о перемене настроения в Москве. Там исчезли надежды на то, что Трамп снимет санкции и построит новые отношения с Москвой. «С момента инаугурации, – заметил Макфаркухар, – стало ясно, что радужный взгляд господина Трампа на господина Путина не разделяют его высшие советники по внешней политике». Валерий Соловей, в то время профессор МГИМО, повторил прежние комментарии Владимира Путина: «Преобладающая в Кремле точка зрения состоит в том, что Трамп не имеет достаточной власти. Он, возможно, симпатизирует России, но находится внутри политического истеблишмента».

Однако другим теперь казалась опасной непредсказуемость Трампа. Советник Кремля Сергей Марков сказал Макфаркухару: «Для нас было бы лучше иметь предсказуемого партнера. Непредсказуемый – опасен»^[281]. Июльские санкции стали тяжелым ударом для Москвы, подтвердив мнение Маркова. По словам Джеффри Эдмондса, экс-директора по России в Совете национальной безопасности при администрации Обамы: «Это убило все надежды Кремля на возвращение к обычному сотрудничеству с Соединенными Штатами»^[282].

С 2012 года отношения настолько резко ухудшились, что здравомыслящие люди заволновались, что США и Россия вступили в новую холодную войну, и предупреждали о рисках полноценного военного столкновения. Возвращаясь в 2012 год, понятно, что основным камнем преткновения в американо-российских отношениях стали разногласия (относительно мягкие по современным стандартам) по поводу планов США разместить в Европе системы ПВО. Споры по этому вопросу не помешали американскому министру обороны Роберту Гейтсу посетить Москву. Когда в том году Митт Ромни назвал Россию главным геополитическим конкурентом Америки, Обама издевательски заявил: «1980-е, теперь они взывают о возвращении прежней внешней политики»^[283]. Демократы аплодировали его насмешкам.

Однако с тех пор отношения просто пикировали с кризисом на Украине, тупиком в Крыму, столкновением по поводу Сирии и конфронтацией в Прибалтике и Восточной Европе. Дело осложнялось взаимными обвинениями сторон в нарушении Договора о ракетах средней и малой дальности (ДРСМД). Позже Трамп объявил, что США выйдут из этого Договора. По условиям ДРСМД был уничтожен целый класс ядерного оружия. Однако под давлением Джона Болтона и Тима Моррисона Трамп объявил о намерении выйти из Договора. Посол США в России Джон Хантсман сказал, что ДРСМД был, «наверное, самым успешным договором по контролю за вооружениями в истории человечества». Однако еще больше тревожит, что этот шаг создал угрозу новой неограниченной гонки ядерных вооружений, если не продлить в 2021 году Договор СНВ3, как уже собирается сделать Трамп^[284].

А затем наступило время выборов 2016 года. Преемники Гейтса – Чак Хейгел, Леон Панетта, Эштон Картер и Джеймс Мэттис – все отказались ехать в Москву. После того как разразился кризис на Украине, США в основном прекратили контакты между военными, и русские приостановили сотрудничество по ядерной безопасности. Экс-сенатор от штата Джорджия Сэм Нанн, который активно занимался ядерной безопасностью, предупреждал, что США и Россия ведут «гонки между сотрудничеством и катастрофой», и катастрофа вырывается вперед: «Угрозы нарастают. Недоверие между США и Россией, между НАТО и Россией вошли в штопор». В конце 2016 года организация Нанна «Инициатива ядерной угрозы» (Nuclear Threat Initiative – NTI) выпустила доклад, в котором утверждалось: «Россия и Запад стоят на перепутье. В последние несколько лет мы находились в состоянии эскалации напряжения, сваливались в штопор антагонизма и недоверия». Угроза атомной войны между двумя супердержавами теперь «выше, чем когда-либо с окончания холодной войны»^[285].

300 000 российских военнослужащих, 1000 боевых самолетов и 900 танков приняли участие в учениях «Восток2018», крупнейших российских военных учениях с 1981 года. Министр обороны России Сергей Шойгу сравнил операцию с крупным сражением Второй мировой войны: «36 000 единиц военной техники движутся одновременно – танки, бронетранспортеры, боевые машины пехоты. И все это, конечно, в условиях, максимально приближенных к боевым»

Положение усугубилось в апреле 2017 года, когда Трамп обвинил Россию в соучастии в применении химического оружия в Сирии и нанес удар, выпустив 59 крылатых ракет «Томагавк» по аэродрому, с которого осуществлялась химическая атака. Несмотря на то что США предупреждали Москву о ракетном ударе и никто из русских не пострадал, отношения между странами ухудшились. Путин отметил, что со вступления Трампа на президентский пост «степень доверия на рабочем уровне, особенно на уровне военных, не повысилась, а скорее понизилась»^[286].

Когда Трамп подписал новые санкции в августе 2017 года, стало ясно, что вмешательство русских на стороне Трампа привело к обратным результатам. Несмотря на то что Трамп по-прежнему отказывался критиковать лично Путина, отношения между Соединенными Штатами и Россией достигли самой низшей точки с середины 1980-х годов. Не только не были сняты санкции, как надеялся Владимир Путин, но и развертывание войск НАТО расширилось: с 18 000 человек в 2014 году до 23 000 к концу 2017 года. Члены НАТО увеличили расходы на 12 миллиардов долларов. В начале 2018 года эксперт по России Брукингского института Алина Полякова отмечала: «Атмосфера очень токсична для русских, дело повернулось прямо противоположно тому, что они хотели бы видеть»^[287].

Возможно, не случайно, что именно на 11 сентября 2018 года (семнадцатую годовщину удара «Аль-Каиды» по США) Россия назначила начало своих самых крупных военных учений почти за четыре десятилетия. 300 000 российских военнослужащих, 1000 боевых самолетов и 900 танков приняли участие в учениях «Восток2018», крупнейших с 1981 года.

Раньше отрабатывались действия главным образом против Китая. Однако в этот раз Китай тоже был тут, с 3200 солдат Народно-освободительной армии, а также вертолетами и тяжелой боевой техникой. В число участников тоже впервые вошла Монголия. Китайское участие заслуживает особого внимания, поскольку оно последовало за совместными военно-морскими учениями двух стран в Средиземном море в 2015 году, Южно-Китайском море в 2016 году и в Балтийском в 2017-м. Кремлевский пресс-секретарь Дмитрий Песков сказал журналистам, что учения будут такими крупными, потому что «способность России защитить себя в современной международной ситуации, которая зачастую агрессивна и недружелюбна по отношению к нам, совершенно оправдана и не имеет альтернативы»^[288]. Министр обороны России Сергей Шойгу сравнил операцию с крупным сражением Второй мировой войны: «36 000 единиц военной техники движутся одновременно – танки, бронетранпортеры, боевые машины пехоты. И все это, конечно, в условиях, максимально приближенных к боевым»^[289].

Политика Соединенных Штатов подтолкнула Россию и Китай друг к другу ближе, чем они были в течение десятков лет. Как отметил Пепе Эскобар, политика Киссинджера «разделяй и властвуй» – рассорить Россию с Китаем – провалилась. Он выделил очевидные факты углубления их стратегического партнерства: «Интерполирование российско-китайской геоэкономики; согласованные усилия обойти американский доллар; Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Новый банк развития стран БРИКС, финансирующий инфраструктурные проекты; техническая модернизация, входящая в проект «Сделано в Китае 2025»; решительное движение к альтернативному банковскому механизму (новый SWIFT); массированное накопление золотых запасов и растущая роль Шанхайской организации сотрудничества (ШОС)»^[290]. В июне 2018 года Си Цзиньпин заявил: «Президент Путин и я – мы оба считаем, что китайско-российское всестороннее стратегическое партнерство уже зрелое, надежное и стабильное. Это самые глубокие и стратегически самые важные отношения двух крупных стран мира». Владимир Путин описал уровень отношений России и Китая как «беспрецедентно высокий» и добавил, что они находятся «на лучшем уровне за всю историю», согласно министру иностранных дел Китая Ван И. Или, как сформулировал посол Китая в России Ли Хуэй, «Китай и Россия теперь вместе, как губы и зубы». Несомненно, это так и на личном уровне, и на политическом. Си Цзиньпин назвал Владимира Путина своим «лучшим, самым близким другом»^[291].

Понятно, что начавшееся при Обаме ухудшение американо-российских и американо-китайских отношений было бы нелегко остановить. В целом наследие Обамы неоднозначно. Он, безусловно, разочаровал своих прогрессивных сторонников, которые вместе со всей страной испытывали большие надежды, когда он победил Маккейна в 2008 году. Отвергая худшие аспекты неоконсервативного гипермилитаризма президентства Джорджа Буша-младшего, Обама тем не менее всегда поддерживал идею Американской империи и не порывал так решительно, как было нужно, с политикой Буша. 6 июня 2013 года бывший пресс-секретарь Буша Ари Флейшер говорил телеведущему CNN Андерсону Куперу: «Если посмотреть, что Обама сделал в целом, то он продолжил использовать многие приемы администрации Буша – от ударов дронов до военных трибуналов, до прослушек телефонных разговоров, до – можете продолжить сами. Выглядит так, будто это четвертый срок Джорджа Буша-младшего. И я хвалю президента Обаму за такие действия. Теперь я думаю, что он лицемер. Обама… вел кампанию против президента Буша, говорил, что тот нарушает Конституцию, предпринимая подобные шаги. Но, полагаю, он научился»^[292].

Флейшер мог испытывать удовлетворение от политики Обамы, но прогрессивные американцы чувствовали себя преданными. Наверное, самое вопиющее предательство состояло в том, что Обама оказался не способен существенно сократить риск атомной войны или хотя бы размер американского ядерного арсенала. В июне 2009 года он взволновал весь мир своей Пражской клятвой уничтожить атомное оружие, даже получил самую высокую в мире награду – Нобелевскую премию мира – в основном как ответ на это обещание. Учитывая долгое и, видимо, искреннее неприятие Обамой атомного оружия, возникшее, по меньшей мере в студенческие годы в Колумбии в начале 1980-х годов, мир предвкушал значительный прогресс в сокращении ядерных вооружений. На самом деле люди не только не увидели никаких успехов на этом пути, но и движение против ядерной угрозы при Обаме потеряло свои позиции. В 2010 году Соединенные Штаты и Россия заключили новый договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений. Договор СНВ3 предусматривал, что страны взаимно сократят ядерные боезаряды до 1550 единиц, до уровня февраля 2018 года. Однако поскольку бомбардировщики считались за одну единицу, независимо от того, сколько бомб они несли, реальное количество боеголовок составляло приблизительно 2000 единиц. США и Россия также имеют тысячи боезарядов на складах. Чтобы обеспечить одобрение Конгрессом Договора СНВ3, Обама пошел на компромисс – заключил сделку с дьяволом – с лоббистами ядерного оружия и их республиканскими сторонниками. Когда сенатское меньшинство раскритиковало Джона Кайла (республиканец от штата Аризона), угрожавшего не допустить ратификации Договора СНВ3, Обама уступил его требованиям о полной модернизации американского ядерного арсенала и средств доставки: бомбардировщиков, ракет и подводных лодок. Стоимость огромного проекта первоначально оценивалась в 1 триллион долларов на 30 лет. Бюджетное управление Конгресса в октябре 2017 года повысило оценку до 1,2 триллиона долларов. Истинная цена, с учетом ожидаемой инфляции, конечно, будет значительно выше – в пределах 1,7 триллиона долларов.

Однако стоимость – меньшая из проблем. Модернизация сделает оружие более точным, более смертоносным и, в головах многих разработчиков атомной войны, более применимым. Reuters лаконично описало изменения: «При Обаме Соединенные Штаты трансформировали свою главную водородную бомбу в управляемое умное оружие, сделали запускаемые с подводных лодок ядерные крылатые ракеты в пять раз точнее и придали ракетам наземного базирования так много дополнительных свойств, что в 2012 году ВВС США назвали их “по существу новыми”. Чтобы доставлять это более смертоносное оружие, военные подрядчики строят флотилии новых тяжелых бомбардировщиков и подводных лодок». Ограничивая количество боезарядов и пусковых установок, Договор СНВ3 оставляет каждой стороне право самой определять способы их доставки. «Таким образом, – отметило Reuters, – обе стороны в геометрической прогрессии увеличивают убойную силу этих боезарядов, модернизируя машины доставки, делая их больше, точнее и оснащая новыми опасными свойствами»^[293]. В уважаемом Bulletin of the Atomic Scientists три ведущих специалиста доказывают, что усовершенствованные возможности целенаведения втрое повысили убойную силу американских баллистических ракет, заложив основу для успешного первого удара^[294].

Один из ключевых моментов модернизации – умная атомная бомба B 61-12 с управляемым хвостовым оперением, которое значительно повышает точность удара. Эти новые бомбы, самые дорогие в истории, стоящие в золоте вдвое больше собственного веса, можно сделать устрашающе мощными, а также совсем небольшими. Практически они выпускаются в четырех вариантах – один из них стратегический, три других тактические. Самый маленький мощностью всего 0,3 килотонны – крошечная часть 16-килотонной бомбы, которой США сравняли с землей Хиросиму. Самая мощная – 340 килотонн, в 21 раз больше печально известной бомбы «Малыш». Есть опасение, что точные ядерные заряды меньшей мощности будут гораздо более применимы, чем бомбы в сотни или тысячи раз мощнее.

Пережившая атомную бомбардировку Хиросимы, получатель Нобелевской премии мира Сэцуко Терлоу, которая всю свою жизнь посвящает борьбе за запрещение ядерного оружия. В 2017 году она выразила разочарование тем, что Обама не предпринимает значимых шагов к ядерному разоружению: «Мир ждал, и ждал, и ждал, но до сих пор наша проблема не решается, а фактически усугубляется. Поэтому мы, и я, очень разочарованы… Это огромное, огромное разочарование для мира»

Новыми боезарядами B 61-12 предполагается заменить 150–200 тактических боеголовок, которые США имеют в пяти европейских странах – Германии, Нидерландах, Бельгии, Италии и Турции. А бомбы, которые теряют военное предназначение, становятся заманчивой целью для террористов^[295]. Росия осудила европейскую модернизацию как провокационную угрозу, подрывающую стратегический баланс сил, и ответила на это решение и частичное размещение ракетного щита в Румынии в 2016 году развертыванием ракетных комплексов «Искандер-M», которые могут использовать ядерные боеголовки, в Калининграде, российском анклаве, граничащем с Польшей и Литвой. Хотя первоначальное размещение было временным, в начале 2018 года, Россия разместила ракеты на более постоянной основе в ответ на наращивание сил НАТО в этом регионе^[296].

В то время как надежды тех, кто давно мечтал о мире без ядерного оружия, рухнули из-за отступлений Обамы, проядерные силы были в восторге. В 2015 году конгрессмен от штата Алабама Майк Роджерс выступил на оружейной конференции, профинансированной компаниями Northrup Grumman, Lockheed Martin и General Dynamics. «Думаю, мы смело можем сказать, что пражская концепция нашего президента мертва, – торжествовал Роджерс. – И я предоставляю Нобелевскому комитету попросить вернуть их Премию мира обратно»^[297].

Пережившая атомную бомбардировку Хиросимы Сэцуко Терлоу, которая в 2017 году получала Нобелевскую премию мира от имени своей организации, потому что всю жизнь боролась за запрещение атомного оружия, выразила разочарование отсутствием ясных действий со стороны Обамы: «Мир ждал, и ждал, и ждал, но до сих пор наша проблема не решается, а фактически усугубляется. Поэтому мы, и я, очень разочарованы… Это огромное, огромное разочарование для мира»^[298].

Члены администрации зачастую были так же разочарованы капитуляцией Обамы перед ястребами, как и критики со стороны. Экс-заместитель госсекретаря по контролю над вооружениями Эллен Тошер сообщила о «всеобщем чувстве разочарования», потере иллюзий среди тех, кто пришел в администрацию, ожидая ограничений ядерного оружия^[299].

В мае 2016 года во время поездки с Обамой в Хиросиму Федерация американских ученых (Federation of American Scientists) доложила, что в действительности он сокращал ядерный арсенал более низкими темпами, чем Буши и Билл Клинтон, три его предшественника в период после окончания холодной войны. На тот момент, когда до завершения его президентского срока еще оставалось несколько месяцев, США демонтировали 702 боеголовки, или 13,3 % американского арсенала. Клинтон, для сравнения, сократил ядерный арсенал примерно на 23 %, Джордж Г. У. Буш – на 41 %, а Джордж Буш-младший – на 50 %. Ханс Кристенсен, аналитик Федерации американских ученых, заметил, что вина за это лежит не только на Обаме, принимая во внимание яростное противодействие Конгресса США и действия правительства России, которое воздерживалось от дополнительных сокращений, пока действовал Договор СНВ3. Кристенсен, правда, отметил, что за время президентства Обамы Россия сократила свои запасы более чем на тысячу боеголовок^[300].

Как очень многое в ядерной политике Обамы, его посещение Хиросимы было одновременно и похвальным, и прискорбным. Хиросима, город, который Соединенные Штаты выбрали в качестве цели для первого боевого применения атомного оружия, имел символическое значение, как никакой другой город в мире. Его никогда не посещал ни один действующий американский президент. Джимми Картер сделал это, когда уже покинул президентский пост. Мир ожидал увидеть, какой же сигнал подаст Обама.

Некоторые в Хиросиме, включая многих хибакуся (жертв атомных бомбардировок), требовали извинений. Однако большинство считало, что будет достаточно самого визита. Белый дом с самого начала ясно дал понять, что никаких извинений не последует. Учитывая болезненность чувств общества относительно по-прежнему спорных бомбардировок, когда прошло уже больше 70 лет, это было неудивительно. Однако администрация также прояснила, что серьезного обсуждения ядерной истории тоже не состоится. Заместитель советника по национальной безопасности Бен Родс объявил, что Обама «не станет пересматривать решения о применении атомной бомбы в конце Второй мировой войны». На самом деле визит Обамы с начала до конца дал несоответствующий сигнал. Прежде всего Обама провел больше времени с американскими и японскими солдатами на военной базе Ивакуни, чем в Хиросиме. Когда он наконец появился в Хиросиме, то всего на десять минут зашел в Мемориальный музей мира и потом отправился к мемориалу погибших в Мемориальном парке мира, чтобы произнести свои комментарии. Закончив речь, он пожал руки двум хибакуся, которых специально посадили в первом ряду. Первый из них, господин Цубои, всячески старался заявить, что в извинениях не нуждается, не ждет и не хочет никаких слов сожаления. Второй, господин Мори, которого Обама обнял, сам годами извинялся перед американцами за военнопленных США, которых убили разгневанные японцы после того, как была сброшена атомная бомба. Обама старательно избегал остальных присутствующих, менее великодушных хибакуся, которых стратегически посадили подальше.

Хуже того, визит Обамы укрепил позиции воинственного, утверждающего роль США и отрицающего историю премьер-министра Японии Синдзо Абэ в преддверии его нового избирательного цикла. Переизбрание Абэ имело важнейшее значение для медленного разворота Обамы в Азию. Оно также играло решающую роль для продвижения к аннулированию статьи 9 и дальнейшему разрушению мирной японской конституции во имя ремилитаризации Японии.

Однако самым ужасным было содержание выступления Обамы, прозвучавшее фальшиво от первого до последнего слова. Во вступительном предложении он констатировал: «71 год назад погожим безоблачным утром смерть пала с неба, и мир изменился». Понятно, что смерть не сама пала с неба. Соединенные Штаты сбросили атомную бомбу на преимущественно гражданское население этого обреченного города, сразу убив множество тысяч людей. Двумя предложениями позже Обама задал вопрос, почему мы снова приезжаем в Хиросиму, и, говоря безразличным тоном, не упоминая о вине, ответил: «Чтобы задуматься о страшной силе, выпущенной на волю в недалеком прошлом». Потом упомянул «момент падения бомбы». На самом деле нигде в своей речи он никак не проговорил, что бомбу сбросили Соединенные Штаты. Обама, правда, сказал, что «мы разделяем ответственность – посмотреть истории прямо в глаза и спросить, что нам нужно делать иначе, чтобы не допустить таких страданий снова». Однако он не только не посмотрел истории прямо в глаза, но и повторил самый опасный миф об этих атомных бомбардировках – тот самый, что позволяет их оправдывать многим обманутым американцам, тот самый, что мы подробно анализировали в нашей книге раньше. Обама сказал, что война «пришла к своему жестокому завершению в Хиросиме и Нагасаки». Нет ничего более далекого от правды. Атомные бомбардировки не положили конец войне. Японцев заставило капитулировать наступление советских войск, как и прогнозировала разведка союзников за месяцы до этого события. Теперь Национальный музей ВМС США в Вашингтоне открыто признает: «Огромные разрушения, нанесенные атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, а также гибель 135 000 человек не оказали сильноговоздействия на японских военных. Однако советское вторжение в Маньчжурию 9 августа – во исполнение обещания, данного на Ялтинской конференции в феврале, – заставило их одуматься».

Обама посмотрел истории в глаза и ничего не увидел. Он заверил публику, что представителей человеческого рода отличает способность учиться и не повторять «прошлых ошибок». «Мы можем рассказать своим детям совсем другую историю, – провозгласил он, – ту, что описывает общую гуманность, ту, что делает войну менее вероятной, а жестокость менее приемлемой».

Как очень многое в президентстве Обамы, эта речь была наполнена возвышенными чувствами и поэтическими образами. Однако, как часто случалось за восемь лет Обамы на президентском посту, реальные действия оставляли желать много лучшего. Ничто не звучало так фальшиво и бессодержательно, как его лицемерный призыв к ядерному разоружению в то время, когда он обрекал свою страну на десятилетия модернизации, которая сделает ядерное оружие более, а не менее применимым. «Мы не сможем достичь этой цели [безъядерного мира] при моей жизни», – предположил он, не сумев констатировать очевидного: на посту президента он мог активно бороться за достижение этой цели, как это делал Михаил Горбачев. Но ему не хватило дальновидности и мужества, чтобы пойти этой дорогой. Его запомнят как благопристойного, исполненного благих намерений человека, который по человеческим качествам соответствовал высшему посту, как никто другой со времен Джона Кеннеди, но он вырвал посредственность из когтей величия, и его провалы открыли дверь Дональду Трампу, а тот сделал все возможное, чтобы уничтожить достижения Обамы.

Некоторые возрадовались, когда просочилась информация, что Обама хочет отказаться от давнишней американской стратегии превентивного ядерного удара. В августе 2016 года в публицистической статье New York Times генерал Джеймс Картрайт и Брюс Блэр, в прошлом офицер стартового расчета МБР «Минитмен», убеждали Обаму сделать этот шаг. Они написали: «Ядерное оружие в настоящее время служит только одной цели – удерживанию наших противников от первого удара таким оружием. Наша неядерная мощь, включая экономические и дипломатические возможности, союзы, обычное и кибероружие, наши технологические преимущества составляют глобальную военную машину, которой не было равных во всей истории». Они сссылались на недавние опросы общественного мнения, которые свидетельствуют, что всего 18 % американцев поддерживают нанесение первого удара при любых обстоятельствах, тогда как 67 % считают, что США либо вообще не должны применять атомное оружие, либо только в ответ на ядерный удар по Соединенным Штатам. Возражения против отказа от концепции превентивного удара пришли от министра обороны Эштона Картера, госсекретаря Джона Керри и министра энергетики Эрнеста Мониза. Три высших советника президента доказывали, что принятие такого курса подаст сигнал слабости американским союзникам и противникам в то время, когда Россия и Китай действуют в агрессивной манере. Они выразили опасения, что этот шаг напугает Японию и Южную Корею, особенно в свете того, что в избирательном штабе республиканского кандидата в президенты Дональда Трампа ставят под вопрос расширение ядерного зонтика на этих азиатских союзников. Картрайт и Блэр тоже присоединились к другим социалистам-атомщикам и стали убеждать Обаму приступить к демонтированию всех МБР наземного базирования, которые все еще стоят в стартовых шахтах по всему Среднему Западу. По их мнению, это не только исключительно дорого, но и угрожающе уязвимо для удара противника^[301].

Обама отказался от действий по поводу превентивного ядерного удара. Он также не предложил России продлить на пять лет Договор СНВ3, что заставило бы новую администрацию США соблюдать предусмотренные договором ограничения после 2021 года, когда истекает изначальный срок его действия.

Таким образом, Обама передал Дональду Трампу программу модернизации ядерного оружия и систем его доставки на триллион долларов, стратегию превентивного удара, уязвимые МБР наземного базирования, арсенал достаточный, чтобы фактически уничтожить жизнь на всей планете, и опасные конфликты на нескольких континентах, которые могут перерасти в ядерное столкновение. Трамп, не теряя времени, усугубил все.

Бесцеремонный и игнорирующий предшествующий опыт подход Трампа к ядерному оружию был очевиден на всем протяжении президентской избирательной кампании. В отличие от предыдущих президентов Соединенных Штатов он заявил, что не будет возражать против распространения ядерного оружия, считая, что положение Южной Кореи, Японии и Саудовской Аравии улучшится при собственных ядерных арсеналах и они перестанут зависеть от США. Это было частью заявленной им цели сократить американскую военную помощь богатым клиентским странам. Он поставил вопрос, зачем иметь ядерное оружие, если США не могут его использовать, предлагая не уничтожать его, а сделать более применимым.

Пугающе разоблачительный эпизод произошел во время президентской гонки Трампа в Эвансвилле, штат Индиана. Бывший баскетбольный тренер, идол Индианы Бобби Найт поддержал Трампа, сравнив его с Гарри Трумэном: «Я скажу вам, кто, как они говорили, не годился в президенты… Гарри Трумэн. А Гарри Трумэн имел смелость сбросить атомную бомбу в 1944 году [именно так он сказал] и спас, спас миллионы американских жизней. Вот что сделал Гарри Трумэн. И он стал одним из трех величайших президентов Соединенных Штатов. А вот человек, который сделает то же самое, потому что он собирается стать одним из четырех величайших президентов Соединенных Штатов». Трамп расчувствовался: «Какой славный парень. Вау. Как вам это нравится? Вы, должно быть, очень гордитесь им в Индиане… Это национальное достояние, да?»^[302]

Среди тех, кто, возможно, косвенно повлиял на мнение Трампа о ядерном оружии, были его спонсоры миллиардеры Роберт Мерсер, консервативный глава хедж-фонда, и его дочь Ребека. Мерсеры поддержали некоторых из самых одиозных членов администрации Трампа – Стива Бэннона, Келлиэнн Конуэй, Майкла Т. Флинна и Джеффа Сешнса, помогли основать Cambridge Analytica, финансировали «ультраправый» сайт Breitbart News, а также Орегонский институт науки и медицины (Oregon Institute of Science and Medicine). Институтом руководит биохимик Артур Робинсон, который считает, что человеческая моча содержит разгадку увеличения продолжительности жизни. Он собрал 14 000 образцов мочи, которые хранит в замороженном виде на своей ферме. Робинсон выступал против утверждений об изменении климата, называл их «ложной религией» и в 1998 году организовал мошенническую петицию, заявляя о поддержке 30 000 ученых, которые отвергают Киотский протокол и подвергают сомнению изменение климата в результате деятельности человека. После тщательного изучения выяснилось, что среди этих 30 000 подписей было много фальсифицированных и совсем мало, если они вообще были, подписей настоящих ученых-климатологов. Робинсон убедил Мерсера, что атомная война будет не столь ужасной, как об этом говорят. На самом деле, утверждал он, за пределами прямой зоны поражения радиация окажет положительное воздействие на эволюцию человека – безумная теория, которую консервативный физик Эдвард Теллер поддерживал несколько десятков лет назад. В 1986 году Робинсон написал книгу, в которой доказывал, что огромное большинство американцев переживет «тотальный ядерный удар по Соединенным Штатам»^[303].