Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин

Глава 3

Вопросы без ответов

В общем, визит в мастерскую удался. Василий сидит на заднем сиденье и осматривает «мерседес», поручик рядом со мной устроился и автомат на коленях держит. А вот время уже к вечеру, на завод броневиков нет смысла ехать. Пожалуй, заеду в управу, а потом сразу домой: с Лисой-Марией хочется по душам поговорить. Правда, настроение-то приподнятое: думаю, выпустим пару броневиков, и все. А для устрашения сразу попытаемся легкий танк построить. Конечно, пушку мы вряд ли мгновенно приладим, как и поворотную башню, достаточно оснастить парой пулеметов такую машину, и у нас сразу окажется преимущество в огневой мощи. Думаю, технически это осуществимо, а надежность в процессе эксплуатации доработается.

Эх, но вот со временем – беда! Возможно, изначально стоило грозное оружие в этот мир вводить, тем более что оно и так скоро появится. Насколько помню, первый тяжелый танк «Марк I» появился у Британии во время Первой мировой, правда, в моем мире. Но технологии этого времени ничем не уступают, а, возможно и опережают ту историю, что мне известна. Хотя средний танк или даже малый из моей задумки вряд ли получится, но уж бронированная танкетка – самое то. Она окажется маневренной и с высокой проходимостью, защитит экипаж и посеет во вражеских рядах панику, ну на первых порах – непременно, а там, глядишь, и дальше начнем развиваться.

– Иван Макарович! Стой! Тормози! – неожиданно заорал поручик и передернул затвор автомата.

Вдавливаю педаль тормоза в пол, мысленно радуясь, что управление у «мерседеса» привычное. Машина дергается и ее чуть ведет юзом, но она останавливается и глохнет. Впереди пятеро вооруженных людей выхватили сабли из ножен.

– Дай сюда, – не глядя на поручика, протянул я руку за автоматом.

– Это чего, а? – изумленно спросил Василий.

– Поглядим, – озадаченно ответил я и вышел из машины.

Гаврилов следом из «мерседеса» выбрался, револьвер из кобуры достал. Впереди же дорога перегорожена двумя пролетками. Как затормозить успел? Правда, скорость невелика была да поручик успел предупредить. На засаду это не тянет, но из-за чего же нас тормознули, да еще и стоят как на параде?

– И как это понимать? – не доходя до казаков пяти метров, поинтересовался я.

– Простите ваше высокопревосходительство! – гаркнул казак в папахе, и если я правильно разобрался, имеющий чин урядника. – У нас с хлопцами до вас пара вопросов имеется. Не гневайтесь, но другого случая могло и не представиться.

– А чего сабли наголо? – подозрительно уточнил мой адъютант.

– Так это, уважение же проявляем, – удивился урядник.

– Благодарю! – сказал я и приказал: – Оружие в ножны! Дорогу освободить, а потом уже и на вопросы отвечу.

Есаул громко свистнул, пролетки в стороны разъехались, а казаки сабли в ножны убрали. У каждого служивого имеется кобура с револьвером на поясе, что по нынешним меркам считается богатством среди военных. Ну, если не считать офицерского состава. А передо мной стоят молодые парни, командир которых является младшим офицером, это если переложить его казачье звание урядника на привычный чин в имперской армии.

– Так что у вас за вопросы возникли? И, кстати, вы представиться забыли, – обратился я к казаку.

– Виноват, ваше высокопревосходительство! Хорунжий Первого Оренбургского полка, Игнат Кузьмич Платов, – ответил казак, которого я принял за урядника.

Звание хорунжий вроде бы соответствует поручику… нет, сотник у казаков равен поручику, а этот служивый стоит на ступень ниже. Эх, придется в ближайшее время проштудировать звания казаков, а то могу и опростоволоситься…

– Так какие у вас имеются ко мне вопросы, хорунжий, что для этого пришлось избирать такие методы? – поинтересовался я, а потом добавил: – Вы же осознаете, что такого рода ваши действия могут считаться проступком?

– Так точно! – ответил казак, но и не подумал раскаяться. – Ваше высокопревосходительство, хлопцы интересуются: а вы в самом деле решили навести в империи порядок?

– А его разве нет? – вопросом на вопрос ответил я.

– Порядок порядку рознь, – пожал плечами хорунжий. – Вот вы стали наместником Урала, и сразу молва прошла, что по справедливости и совести правите, чувствуется хозяйская рука.

– Скажите-ка мне, Игнат Кузьмич, а неужели ваш атаман, Владимир Федорович, не из таких? – прищурившись, задал я провокационный вопрос.

– Почему не из таких? За своего атамана мы на пушки пойдем и глотку перегрызем! О нашем войске он заботится, следит, чтобы никто нужды не знал, но ведь он над Оренбургской губернией стоит, на все у него времени не хватает. А вы, Иван Макарович, сразу все видите и подмечаете, недаром говорят… – он осекся и замолчал.

– И что же говорят? Продолжайте, хорунжий, – слово вылетело, уже его не поймать.

– Гм, вы истинный хозяин земли Сибирской, и я в этом лично убедился, – чуть смущенно ответил тот. – Все что в газетах писано, чему не верили сперва, правдой оказывается.

– Это вы о чем? – нахмурился я, косясь на казаков, которые каждое слово ловят и в такт кивают. – Господин поручик, – обратился к своему адъютанту, – а вы чего улыбкой давитесь?

Настроение стало стремительно ухудшаться: выводы свои народ сделал из писанины Лисы. Эх, обещал с ней снисходительно разговор вести… Впрочем, а что бы я журналистке сделал? Кроме как отлучить ее от пера, чтобы возможности не имела заниматься клепанием статеек, ничего в голову не приходило. Но это же не панацея, Лиса-Мария та еще плутовка, враз бы мои барьеры обошла и в пику такого бы нагородила, что и не расхлебать. Хотя куда уже хуже-то? Никак не могу от навязанного ею образа отделаться, в том числе и отмазаться от родственных связей с древним царем. Н-да, Пугачева, или, правильнее, Чурника, как оказалось, народ-то до сих пор почитает.

– Виноват! – ответил мне Гаврилов, но улыбаться не перестал.

Кстати, револьвер поручик в кобуру убрал, что для охранителя, кем он себя считать вздумал, непростительно. Нет, казаки не собираются нападать, но перестраховка необходима, я вот тоже уже давно поставил автомат на предохранитель, но в случае проблем готов в считаные мгновения к бою. Ничего, с поручиком потом проведу беседу и поясню кое-какие моменты, чтобы он своей жизнью так не рисковал. За себя не переживаю, приходилось уже бывать в тяжелых переделках.

– Господин наместник, так чего хлопцам-то передать? Вы не бросите Сибирь? – вновь задал вопрос хорунжий.

– Никого оставлять не собираюсь, в том числе и всю Россию-матушку, – ответил я. – Назначить бы вам, Игнат Кузьмич, взыскание за своенравность и наглость… но не стану этого делать: понимаю, что, как вы говорите, хлопцы всем сердцем за происходящее переживают. Надеюсь, больше вы меня не станете задерживать? Спешу, знаете ли, вопросов много накопилось, кои решать требуется, – немного с издевкой сказал казаку.

– Виноваты, ваше высокопревосходительство! – хором ответили казаки и вытянулись по стойке смирно.

– Вольно, – махнул я рукой и направился к машине.

«Мерседес» заурчал движком, и я медленно направил автомобиль мимо казаков, которые не послушались моей команды и продолжают стоять по стойке смирно.

– Вот же черти! – усмехнулся мой адъютант, скопировав выражение полковника Гастева.

– А с вами, поручик, мы еще поговорим об этом инциденте, – хмыкнул я, а потом добавил: – Денис Иванович, напомните мне об этом.

– Хорошо, Иван Макарович, напомню, – ответил поручик, настроение у которого сошло на нет.

До управы мы молча доехали и, слава богу, без происшествий.

– Гм, Денис Иванович, попрошу вас заправить машину, топлива мало осталось, – вышел я из «мерседеса».

– Будет сделано! – бойко отрапортовал тот и, как мне показалось, с облегчением.

Ага, понимает, что допустил промахи, и выслушивать упреки не хочет. Ну, думаю, обязательно ему на вид поставлю. Главное-то, не за свою шкуру переживаю, поручик сам же подставлялся. А вдруг на него Катерина виды имеет, как потом перед сестрицей оправдываться?

– Василий, за мной, – кивнул я в сторону управы и, не оглядываясь, направился внутрь здания.

В приемной Анна мне поведала, что за время моего отсутствия заходил Александр Анзорович, но по какому вопросу, не уточнял.

– Еще приходил губернатор Тобольска, – как-то мечтательно сказала моя делопроизводительница, – очень галантный господин. Когда я ему сообщила, что вас ждать не стоит, а вопрос его почти решен и завтра все окончательно прояснится, он очень обрадовался. Представляете, предложила ему чай или кофе, так он прямо-таки потребовал, чтобы и себе тоже сделала!

– Ха, так он вас обхаживал! Молодец Николай Львович, времени даром не теряет! – рассмеялся я, искоса наблюдая за Василием.

Парень чуть ли рот не раскрыл от удивления. Ничего, пусть привыкает к манере моего общения: чувствую, нам с ним многое сделать предстоит, если я не ошибся.

– Не может быть, – нахмурилась Анна, тряхнула головой, сдула непослушный локон и головой помотала: – Нет, в данном случае вы ошиблись, Николай Львович честный и открытый человек.

– И после работы он вас никуда не приглашал, – согласно покивал я. – Кстати, а Саше ты про господина Гондатти уже успела рассказать?

– Нет, он до этого заходил, – нахмурилась молодая женщина.

– Аннушка, прости за бестактность и совет, – сдерживая улыбку, сказал я ей, дождался, когда она кивнет, и продолжил: – Ты моему помощнику ничего не рассказывай, не хватало мне тут еще мордобоя из-за одной симпатичной особы.

– Скажете тоже, Иван Макарович, – отвела взгляд моя делопроизводительница, но на щеках у нее выступил румянец. Через пару секунд она тихо произнесла: – Не скажу, нет желания проверять.

– Да, а насчет приглашения Николая Львовича – я бы на твоем месте не ходил, – сказал ей перед тем, как войти в кабинет.

Указал Василию на кресло у стола, сам же взял пачку чистой бумаги и письменные принадлежности.

– Так, предлагаю тебе на меня работать, в качестве главного конструктора. Обязанности и полномочия я тебе потом объясню, платить буду, скажем… рублей семьдесят в месяц, а при сдаче той или иной твоей разработки выпишу премию… Ну, скажем в размере десяти процентов от стоимости механизма. Устроит?

Парень что-то попытался сказать, но из его горла лишь хрип вырвался.

– Водички попей, и подумай, – кивнул ему на стоящий графин. – Учти, спрашивать стану строго, а если узнаю, что воруешь, то… – договаривать не стал, хищно оскалился, надеясь, что не переигрываю и не запугаю до смерти своего главного конструктора, который еще и на работу не принят.

Сам же я схематично стал набрасывать на листах бумаги различные варианты, что желаю получить. Взглянул на Василия, тот с поднесенным ко рту стаканом застыл изваянием и на чертежи смотрит круглыми от удивления глазами.

– Общий принцип понятен? – спросил я парня.

– Ага, – ответил тот, потом головой закивал.

– Водички попей, – указал ему на стакан, и Василий судорожно и шумно выпил, после чего спросил:

– Ваше высокопревосходительство, и как вам такое в голову пришло?!

– Вася, обращаться ко мне разрешаю по имени-отчеству. А это, – указал на бумаги, – не мое, ты придумал, а я заинтересовался. Понятно?

– Так ведь… – начал парень, но я его оборвал:

– Суть уловил? Сможешь повторить?

– Легко, – пожал тот плечами. – Правда, думаю, лучше сделать немного не так.

– Рисуй, – протянул ему карандаш.

Мой новоявленный главный конструктор, высунув от усердия кончик языка, стал увлеченно чертить, но далеко не то, что вышло из-под моего карандаша.

– Поясни, – попросил я его.

На рисунке получилось этакое страшилище с четырьмя пулеметами. По высоте – примерно с два грузовика.

– Вам…

– Нам, – поправил я начавшего говорить парня. – Запомни, мы теперь в одной команде. Понял?

– Да, Иван Макарович, – кивнул Василий и почему-то побледнел. – Нам необходима огневая мощь, чтобы враг испугался. Тех же, кто попытается оказать сопротивление, расстреляют пулеметы!

– Как думаешь, а твоя штуковина не опрокинется? – с прищуром спросил я.

Вопрос застал парня врасплох, он уставился на свой чертеж и что-то стал себе под нос бормотать. Я же вытащил портсигар и зажигалку. Придвинул к себе пепельницу, смял листы, на которых рисовал, и поджег их, а после, закурив, пояснил:

– Не стоит никому знать, что от меня предложения поступали.

– А механики в «Перевозчике»?

– Так они ничего не поняли, да и готов биться об заклад, что в данный момент обсуждают мои чудеса и смеются. Ладно, – хлопнул я ладонью по столу и достал портмоне, отсчитал сто рублей и парню протянул: – Держи, считай это авансом. Карандаш и бумагу можешь взять с собой, на сегодня мы закончили. Завтра утром принесешь заявление о приеме на работу и отдашь его Анне Максимовне.

– Это той даме, что в приемной? – уточнил парень.

– Да, ей. Она тебе даст инструкции, если понадобится, после чего отправишься на… – оборвал себя на полуслове, а потом поправился: – Лично тебя провожу или кому-нибудь задание дам. А ты пока подумай над этим всем, – постучал указательным пальцем по разложенным бумагам. Все понятно?

– Да, – озадаченно ответил Василий.

– Тогда можешь идти, – махнул я рукой и загасил в пепельнице папиросу.

Парень встал и направился к выходу.

– Вася, – окликнул я своего, надеюсь, главного конструктора, – ты ничего не забыл?

Парень оглянулся, а я указал на лежащие деньги, бумаги и карандаш:

– Бери, и мой тебе совет – не стоит никому рассказывать о новой работе и тем паче деньгами в трактире похваляться.

– Не извольте беспокоиться, Иван Макарович, не люблю я горькую. Но вот насчет денег, – он шмыгнул носом. – Можно их мамке отдать?

– Это можно, – кивнул я, сдерживая улыбку. – А если она спросит, откуда богатство? Скажешь, что от меня, так ведь не поверит.

Василий почесал затылок и нахмурился, а потом руками развел и спросил:

– Как же мне поступить?

– Денек повремени с деньгами, матери скажи, что тебя берет к себе на завод наместник Урала. Она порадуется, поохает, помечтает, будет тебя просить себя проявить, ну а ты уж расстарайся, не подведи. Короче, день-два перетерпи, купи самое необходимое, а остальное спрячь, успеешь отдать, это мой тебе совет, но поступать можешь как захочешь.

– Ага, благодарствую, – собирая все со стола, ответил тот.

– Пепельницу-то оставь, – хмыкнул я.

– Ой, простите великодушно, что-то у меня голова кругом…

– Все, до завтра, – отмахнулся я от него и, тяжело вздохнув, подошел к сейфу и достал документы, с которыми планировал еще утром разобраться.

Василий давно ушел, а у меня уже спина затекла и пальцы от перьевой ручки побаливают. Писанины много, столько никогда писать не приходилось, а про чернила и говорить не хочется. Радует одно – клякс стал меньше ставить, но нет-нет да и заскрипит противно перо по бумаге, когда чернила заканчиваются…

– Гм, Иван Макарович, – послышался от двери голос Анзора, – ты не забыл, что сегодня званый ужин?

– С чего бы он званым стал? – отодвинул я в сторону писчие принадлежности. – Из-за одной вредной и пронырливой журналистки?

– Иван, ты обещал!

– Ой, Анзор, да помню я, лучше скажи, чем там наши губернаторы занимаются и почему ты не подле них?

– Стандартно, – пожал Анзор плечами. – Вчетвером сидят в ресторане и предаются чревоугодию. Через часик их завлекут на игорный этаж, где вдоволь красивых и доступных дам.

– Твои люди им за карточным столом компанию не составят? – удивился я.

– Нет, – улыбнулся мой советник, отвечающий за контрразведку. – Если не считать крупье таковым да официанток. Само собой, про девиц речь не идет. Со стороны все должно выглядеть случайно, что, в общем-то, так и будет. А вот про меня господам наверняка все известно, с тем же господином Болотовым, если помнишь, я знаком.

– Блин!.. – вырвалось у меня. – Прости, заработался, совсем голова не соображает.

– Не прибедняйся, – не поверил мне друг. – Но нас уже наверняка заждались, – тонко намекнул он.

Я молча встал и убрал документы в сейф. Управа охраняется круглосуточно, но Анзор озаботился и замками. Откуда-то притащил нескольких мастеров, на поверку оказавшихся медвежатниками или, правильнее сказать, умельцами по взлому, так те над каждым запором поколдовали. По их заверениям, без ключа даже с помощью отмычки никто открыть ничего не сможет, легче дверь сломать или с петель ее снять. Честно говоря, меня интересует только хранилище с оружием и боеприпасами. Документы даже если и попадут в чужие руки, то ни о чем не поведают, а в моих пометках должен целый шифровальный отдел разбираться, не меньше. Мало того что для себя использую сокращения, так еще и незнакомыми здешнему миру словами пользуюсь. Впрочем, заметки для себя оставляю безвредные, привык все в голове держать.

С Анзором и поручиком Гавриловым приехали в мою усадьбу. По пути мой контрразведчик сообщил, чем занят сейчас Александр Анзорович:

– Сашка Жало сейчас в ресторане Марты за происходящим наблюдает и, в случае чего, доложит.

– Ага, значит, ты все на самотек не решился пускать, и Александр за губернаторами приглядывает, – прокомментировал я очевидное.

– Да не за ними он следит, – отмахнулся Анзор.

– Чтобы их не втянули в игру и до нитки не раздели? – уточнил я, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Марта же предупреждена, должна справиться.

– Иван Макарович, ты что же, и в самом деле считаешь, что всем и каждому известно, кто за кого себя выдает? Разочарую тебя! Даже среди полицейских, а про купечество, военных и остальных знатных господ молчу, встречаются профессиональные каталы, в общак платящие, – рассмеялся вор.

– Соглашусь, но рано или поздно их мошенничество становится достоянием общественности, – ответил я.

– Не поспоришь, – согласился вор, – однако, если действовать осторожно и с умом…

– Все это понятно, – перебил я его, – давай тему сменим. Что слышно про мятежников и императрицу?

– Новостей нет, если не считать газет, – мгновенно ответил Анзор.

– Гм, Иван Макарович, разрешите? – вступил в разговор поручик.

– Денис Иванович, вам известны какие-то новые сведения? – поинтересовался я.

– Поговаривают, что генерал-майор Квазин решил изменить тактику и собирается объявить, что империя должна стать светской республикой, с равными правами и без наследования каких-либо должностей, включая высшие. По этому вопросу генерал ведет переговоры с эсерами и распутинцами, – сказал Гаврилов.

К этому моменту мы уже подъехали к дому, но движок не глушу и не спешу машину покидать: сведения, которые сообщил адъютант, чрезвычайно важные.

– Кто говорит? Как слух до вас дошел? – хищно уточнил Анзор, у которого зрачки расширились, ноздри стали раздуваться, а сам он стал похож на хищника, почуявшего след добычи.

– Торговки на базаре сказывали, так мне передали, – ответил поручик, а видя, что мы с Анзором на него вопросительно смотрим, пояснил: – Машину заправлял, так там пришла к сторожу дочь, баба лет под тридцать, ну и стала делиться новостями. Говорит, что торговцы товары привезли из столицы, а туда попали из местности, где мятежные части находятся.

– На это можно внимания не обращать, – махнул рукой Анзор. – Сплетни имеют свойство обрастать небылицами.

– Не скажи, – не поддержал я его, – дыма без огня не бывает. Кстати, даже подобными слухами у меня контрразведка почему-то не располагает.

– Пару дней дай, уточню эти данные, – мрачно проговорил мой советник.

– Иван Макарович, а на сегодня вам моя помощь еще потребуется? – уточнил у меня поручик.

– До представления еще два с половиной часа, – обронил Анзор.

– Откуда вы знаете? – уставился на него Денис Иванович.

– Эх, молодой человек, мне многое известно, как и то, что дама вряд ли составит вам компанию, хотя и согласие заранее дала, – пожал плечами мой советник. – Не стоит спешить и принаряжаться, уточните детали, а потом решение принимайте.

Говорят, черт их подери, загадками, явно пытаются от меня что-то скрыть. Но не отвертелись: оказалось, Катерина сегодня с поручиком вознамерилась на представление в цирк сходить. И это за моей спиой! Господи, что за падение нравов?! Куда мы катимся? Незамужняя девица будет разгуливать по городу, а брата не предупредила. Мало того, это же настоящее свидание! Возможно, с цветами, поцелуями и, не дай бог, кофе в постель. Н-да, с сестрицей следует провести воспитательную беседу. Лично я против господина Гаврилова ничего не имею, нормальный и правильный парень, и если люб Катьке, то почему бы им и не встречаться… но под присмотром. Не хватало еще, чтобы она мне в подоле принесла.

Поймал себя на мысли, что оперирую понятиями этого мира, на полном серьезе считаю, что именно так правильно и должно, а если вспомнить распущенность и вседозволенность моего мира, то… Ха, да и в этом времени хватает легкомысленных отношений. Взять хотя бы увеселительные заведения, в определенных местах которых обстановку можно квалифицировать как притон разврата. Конечно, тут так не принято и не модно, есть своего рода определенные правила и поддержание статуса. Правда, чем дальше от столицы, тем меньше охранителей в услужении у богатых господ, даже у персон губернаторского ранга и то они редко встречаются. И как мне поступить? Отпустить или запретить? Ни один из вариантов неприемлем в отношении своевольной сестрицы, она легко назло мне сделать может и поступит по-своему.

– Поручик, можете остаться на ужин, но если имеете дела, то задерживать не смею. Да, о том, что мне известно о ваших намерениях с Катериной посмотреть представление, сестре моей не говорите, – сказал я своему адъютанту.

– Как скажете, ваше высокопревосходительство, – задумчиво ответил мне Гаврилов.

Хм, он не пообещал, что Катьке ничего не расскажет. Молодец, подстраховался, теперь если ей и сболтнет, то передо мной чист окажется. Поручик вместе со мной отправился в дом, а вот Анзор сослался на какое-то позабытое дело, пообещал присоединиться чуть позже.

Служанка в холле уточнила насчет того, когда ужин подавать, и ожидаются ли еще гости.

– Надя, а журналистка уже пришла? Кто у нас еще в гостях? – уточнил я у нее.

– Ох, Иван Макарович, удивительно, но почти и нет никого, кроме вашей сестры и Серафимы Георгиевны. А журналистка, – служанка поджала губы, – пришла, сейчас все дамы в покоях Катерины Макаровны.

– В мастерской? – уточнил я.

– Да, там, – коротко ответила служанка.

– Через полчаса вели ужин подавать, – дал распоряжение Надежде, а сам направился с поручиком в библиотеку.

Денису Ивановичу дал поручение взять шефство над нашим новым главным конструктором. Не просто его на завод привести и бросить там парня, а сделать так, чтобы его слушались и приказы выполняли.

– Иван Макарович, простите, но не много ли вы воли даете неопытному парню? Он же никогда никем не командовал, и не факт, что сумеет, – засомневался мой адъютант.

– Вот ты и проследишь, – устало махнул я рукой. – Что там слышно про немецких представителей? Когда ожидаем?

– Со дня на день, как только пересекут негласную границу и окажутся на нашей территории, то мы сразу об этом узнаем, – ответил поручик, заставив меня поморщиться, как от зубной боли.

Опять деление земель империи на наше и чужое: уши так и режет! Ничего, дайте мне чуть-чуть времени, и этот вопрос закрою раз и навсегда… если получится задуманное. А от Василия зависит очень многое. Надеюсь, не ошибся я в нем, а если и не оправдает парень мои надежды, то это не так и страшно. Странно, но революционные настроения в Сибири отсутствуют напрочь. Нет, смутьяны встречаются, даже листовки иногда появляются, но они никого не увлекают. А ведь политических в Сибирь ссылалось много, так почему их тут не поддерживают? Не верят в их обещания. Крепкий хозяйственный мужик не ведется на посулы, предпочитает вкалывать.

Почему же в моем мире так быстро революция победила? Какой-то политолог того времени сумел к сибирякам подобрать ключик и рассорить всех и вся. Черт, совсем забыл дать указания Анзору, чтобы немедленно мне сообщал о появившихся листовках, подстрекающих к… Хм, а собственно, к чему тут революционеры могут вести агитацию, если даже губернаторы не понимают моих целей? Нет, свои взгляды в секрете не держу, но вот никто же не верит, что не пойду против императрицы и России! По себе все судят…

– Иван Макарович, – появилась на пороге служанка, – стол накрыт, все вас ожидают.

Как же быстро летит время!

– Спасибо, Надя, сейчас будем, – встал я с кресла и кивнул поручику: – Денис Иванович, пойдемте, а то неудобно заставлять ждать дам.

За накрытым столом, а мои слуги расстарались, яств наготовили чуть ли не на батальон, сидят три дамы и напряженно на меня взирают. Лиса-Мария расположилась между Симой и Катериной, как бы находится под их защитой. Вот если бы я хотел, то разве журналистку это спасло бы? Наивность… Надеются на слово и репутацию. Хотя дамы и сами не промах, сумели встречу подготовить.

– Дамы, доброго вечера, – улыбнулся я и сел во главе стола.

В ответ мне молодые женщины что-то неразборчиво пробурчали.

– Сегодня чудный вечер, мы наконец-то собрались за столом и видим именно ту, которой многим обязаны, – кровожадно улыбнулся я и взял в руку столовый нож.

– Иван, ты обещал! – предостерегла меня Катерина.

– Вы только посмотрите, какие сегодня нежные перепела, у них косточки так легко ломаются! – ткнул в сторону жаркого, при этом не спуская глаз с журналистки.

– Иван Макарович, а я вас ни капельки не боюсь! – неожиданно огрызнулась та. – Вы по природе своей честный и порядочный человек!

– Зато у меня есть подручные, – пожал я плечами. – Поручик, подтвердите!

Устроившийся по левую руку от меня адъютант вынужденно поддакнул. А я прекратил накалять обстановку и запугивать Лису-Марию, да и не сильно-то она испугалась. Все же понимает, что заступники у нее есть. Интересно, а как она отреагирует, когда предложу ей с глазу на глаз побеседовать? Сбежит или нет?..

Не сбежала; сидит журналистка напротив меня в кабинете и задумчиво рассматривает висящие на стене портреты. Можно подумать, что впервые увидела императрицу и мою рожу. Кстати, Катерина мне прилично польстила, сделала позу брутальную и грозную, по современным меркам. Ольга Николаевна выглядит хрупкой, но величественной монархиней; ее изображение, как требует субординация, расположено чуть выше моего. Помнится, сам повелел так портреты расположить, подчеркивая, что императрица находится выше, а я у нее в подчинении.

– Иван Макарович, предлагаю «выкурить трубку мира», – первой заговорила Лиса.

– Хм, другими словами, – усмехнулся я, – перекурить и забыть о прошлом. Думаете, это возможно?

– Напечатанные слова можно стереть, порвать или сжечь, но если их прочли, то избавить от них способно только время, – глубокомысленно выдала журналистка. – Греха за собой не вижу: случись подобное – повторила бы не задумываясь. Упреки ваши понятны, как и раздражение, но в дальнейшем-то нам стоит дружить, а не враждовать. Не находите?

– С чего вы такая смелая? – озадачился я, доставая портсигар.

Лиса-Мария вытащила из несессера мундштук, вставила в него сигаретку и вопросительно на меня посмотрела. Пришлось встать и галантно склониться перед журналисткой, предварительно чиркнув зажигалкой и давая Лисе прикурить. Глубоко затянувшись и выпустив к потолку струйку табачного дыма, журналистка чуть улыбнулась и сказала:

– Иван Макарович, ведь пока я от вас бегала, мне ваши друзья помогали. Я хорошо их узнала и поняла, что такие разные и замечательные люди не могут ошибаться.

– Допустим, – буркнул я, – но вы же понимаете, что вот так легко простить вас я не могу и права не имею.

– Из-за слухов и окружения, – понятливо покивала головой Лиса. – По этому поводу у меня имеется к вам предложение. Отошлите меня в столицу, желательно с рекомендательным письмом к императрице.

Такого поворота событий я не ожидал, а Лиса-Мария продолжает убеждать:

– Сразу двух зайцев убьете! Проблему со мной решите и Ольге Николаевне презент передадите!

– Боюсь, императрица вас не примет с моими рекомендательными письмами. После ваших публикаций я нахожусь в двусмысленом положении, – покачал я головой.

– Так я же не только у вас поддержкой заручусь! Катерина Макаровна пару строк черкнет да тоже подарок от себя передаст! – входя в азарт, воскликнула Лиса.

Вот что-то мне подсказывает – задумала журналистка какую-то каверзу и в ее голову та пришла уже во время нашего разговора. Что она замыслила? Хрен его… вернее, ее знает; но соблазн велик избавиться от этой головной боли и не ждать в любой момент какой-нибудь пакости в утренней газете. Согласиться или нет? Вроде бы ничем не рискую, но подстраховаться не помешает. Попрошу Ларионова и Еремеева за журналисткой присмотреть. Полковник меня обязательно послушает. А на ротмистра можно через Марту воздействовать.

– Иван Макарович, соглашайтесь, это наилучший выход, – продолжила меня убеждать Лиса-Мария. И как ушлая журналистка, привела один из главных доводов, который перевесил все остальные: – Вы же понимаете: оставшись в Екатеринбурге, я продолжу заниматься своим делом. Ненароком опять что-нибудь про вас напишу, а это поставит вас под удар или планы выдаст. Разве это нам всем надо?

Нет, это не то чтобы шантаж, она и в самом деле так может сделать, думая, что это пойдет всем на пользу…

– Ох, печенкой чувствую, что вы задумали какую-то каверзу, – ответил я, но лист бумаги взял. – Хорошо, давайте составим для вас рекомендательное письмо. Что же в нем написать?

Глава 4

Сложный выбор

Нет у меня уверенности, что правильно сделал, когда согласился и написал пару строк Ольге Николаевне, представив Лису-Марию как журналистку из Екатеринбурга. Но меня можно понять: от головной боли избавился, а навредить мне в столице выходом в свет каких-либо статей сложно. Впрочем, сомневаюсь, что Лиса сможет хоть что-то опубликовать в столичной прессе. Вениамин Николаевич печатные издания обязан был взять под контроль и провести беседы со всеми редакторами и владельцами газет и журналов. Естественно, легальных, но в подпольную типографию Лиса не пойдет, слишком умна. К тому же она дала обещание без согласования со мной или императрицей никаких статей не публиковать. По понятным причинам я с ней ничего не согласую, а Ольга в политике и светской жизни разбирается лучше моего, у нее и вовсе ничего журналистке не светит. И все же, для чего Лиса решилась на путешествие? Так и не призналась. Катерина с радостью согласилась помочь журналистке, передала той, с моего разрешения и одобрения, один из портретов Ольги. Выбирал лично из трех работ сестры, но предупредил, чтобы не вздумала отправить в дар написанную мою физиономию. Даже возник небольшой спор по этому поводу.

– Иван, это мои картины, и я могу ими распоряжаться по своему усмотрению! Хочу – дарю! – заявила сестрица, когда мы находились в ее мастерской.

– И в самом деле, Иван Макарович, в этом случае диктовать свою волю вы не имеете никакого права, – поддержала Катерину журналистка. – Смотрите, вот, допустим, этот портрет, – указала на мое изображение на холсте, где я в форме поручика стою на фоне заката. – Что вы видите?

– Красиво, – признал я, – но пафосно, и взгляд у меня тут такой, словно объелся сладкого.