Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин

Глава 9

Прогулка

Н-да, давно я так не отрывался! Повеселились от души и даже через край хватили, когда кто-то цыган решил заказать. Нет, это точно не от меня инициатива исходила, я и не слышал, что в Екатеринбурге табором диаспора цыганская живет. Часто забываю, в каком времени нахожусь, и воспринимаю действительность, словно она моя родная. Как еще в голове мысли не путаются и удается все время себя контролировать? Нет, часто словечки и фразы использую непонятные для окружающих, но с каждым месяцем все реже…

Господи, как же голова болит, а во рту сушняк! Пытаюсь понять, где нахожусь, но свет в окно почти не пробивается, ясно одно – не у себя в постели. Присел на кровати, предварительно убрав в сторону женскую руку и закинутую на меня ножку. Кстати, последняя хороша. Мля, это я что, вчера имел с кем-то отношения? Попытался припомнить. Игра в рулетку принесла нам с владелицей заведения пару крупных выигрышей. Кстати, Гаврилов к этому времени спустил выданные ему фишки. Стоп! Не о том речь, хрен с ним, с адъютантом. Морщу лоб и сквозь пульсирующую боль припоминаю, как на игровой этаж пришли ромалы с гитарами и черноволосыми красавицами. Пели и плясали душевно, до той поры, пока я не завладел гитарой и не выдал пару военных песен. Больше всех растрогала окружающих песня «Господа офицеры», популярная в моем времени. Н-да…

Встал и направился к столу, где отыскал, звеня посудой, графин с водой.

– Ох, хорошо! – утерев рот рукавом рубахи, резюмировал я, после того как притушил жажду. Угу, на мне расстегнута рубашка, штаны в наличии, но сам стою босой, а в постели бубнит женский голос.

Итак, после душевных песен банкет продолжился, а цыганский барон мне кинжал подарил и в вечной дружбе клялся и дочь предлагал в жены взять. Черт, это случайно не цыганочка со мной в постели? Нет, это не по обычаям, да и отказался я наотрез – точно помню. Меня и полупьяная Марта поддержала, заявив, что мое сердце давно занято и, к сожалению, не ею самой. Барон резко активизировался и начал обхаживать владелицу заведения. Стоп! А как барон цыганский у нас оказался? Ромалы пришли изначально без него. Нет, не помню, хоть убей. Интересно, а кто же со мной ночь провел?

После того как цыгане ушли, Марта захотела устроить представление и потребовала, чтобы все танцевали. Ага, от такого предложения я отказался, решив перекинуться в карты с появившимся Анзором, и требовал, чтобы тот не мухлевал. Играли… стыдно признаться, на щелбаны. Не от этого ли у меня лоб болит? Потер переносицу, припоминая, что играли с переменным успехом. А вот владелица заведения время от времени к нам подходила и требовала с ней выпить. Интересно, с чего это она на ногах столько времени продержалась? Явно принимала что-то против опьянения или отлучалась в туалет и из себя алкоголь изгоняла.

Медленно прошел к одной из дверей, за которой, по моим расчетам, скрывается туалетная комната. К величайшей радости, это оказалась именно она. Там даже нашлась новая зубная щетка, обернутая в бумагу. Облегчился, почистил зубы и умылся, на свою физиономию стараюсь не смотреть. Провел в задумчивости по щетине, в очередной раз пытаясь вспомнить вчерашние события.

Голова у меня начинает проясняться и возникают неудобные вопросы. Нет, владелица заведения не при делах, я лично ее в покои оттащил, когда она передо мной на пол рухнула. Глянул на кровать: нет, это не Марта тут спит, слава богу. Ее-то я, уложив на постель, оставил одну, но поймал официантку и велел за ней присмотреть. И ведь тогда не сильно пьян был, действия свои контролировал и домой собирался. Чего же произошло? Все, вспомнил! У одной официантки, хорошенькой и с упругими формами, попросил стакан воды. Когда мне она его принесла, то еще удивился, почему на подносе розетка с черной икрой и несколько галет на блюдце.

– Спасибо голубушка, – ответил я тогда официантке и залпом выпил стакан воды.

Пить хотелось, а содержимое я не понюхал, так как к этому моменту был уже навеселе, да и с первых глотков не смог распознать водку. Помню, что попытался еще закусить икоркой, накладывая ее серебряной ложечкой на галеты. А вот потом следует провал… думаю, вырубился и никакая закалка и сила воли не помогла. Но как оказался в постели? А главное, с кем?

Делаю еще один большой глоток из графина, подхожу к двери и щелкаю выключателем, в комнате загорается лампа под потолком. Возвращаюсь к кровати и осматриваю высунувшуюся из-под одеяла точеную женскую ножку, а вот лица хозяйки этой прелести не видно, та в подушку уткнулась и посапывает. Блин, ситуация как в плохих анекдотах, когда после пьянки парень не может вспомнить имя своей спутницы. И как к девице обратиться?

– Ты как тут оказалась? – выдал я первую банальную фразу, осторожно подергав девицу за ножку.

– Вы меня сами не желали отпускать, – перевернулась та на спину, при этом одеяло с нее сползло, предоставив моему взору осматривать открытые прелести.

Нет, скорее всего, к сожалению, ночью между нами ничего не было, ибо кружевные панталончики на девице присутствуют. А вот лифчика нет, впрочем, эту деталь туалета не все носят, а в конкретном случае она еще и явно лишняя. Нет, грудь хороша, я даже судорожно сглотнул, во рту опять пересохло и вновь к графину припал, чтобы горло смочить да мысли в порядок привести. Девице на вид около двадцати; судя по макияжу, она не относится к дамам легкого поведения, да и кулончик на ней недешев, а блеснувший перстенек с приличным по размеру бриллиантом и вовсе стоит пару усадеб.

Стараясь не смотреть на привлекательные формы, сел на кровать. Взгляд сразу уперся в зеркало, в котором отражаются моя помятая физиономия и красавица на кровати.

– И как вас звать-величать? – поинтересовался я.

Молодая женщина тихонько рассмеялась, но потом ответила:

– Александра Павловна Брузжина.

– Брузжина, – повторил я и наморщил лоб.

Фамилия знакомая, что-то в голове крутится и если бы не стучащий в голове «дятел», то вспомнил бы, но Александра, видя мое затруднение, помогла:

– Не так давно я сдружилась с владелицей этого заведения, часто у нее в гостях бываю, и муж мой, Брузжин Антон Афанасьевич, смотрит на это сквозь пальцы.

– Он у вас занимается поставками продовольствия в войсковые части и имеет десяток магазинов? – вспомнил я дородного купца в приличном, надо добавить, возрасте.

Полковник как-то мне пожаловался, что качество продовольствия для солдат стало никудышным. Пришлось лично разбираться, так Антон Афанасьевич передо мной молча положил бумаги, по которым ему империя задолжала круглую сумму. Пришлось срочно вопрос решать, чтобы купца не разорить и не останавливать снабжение полка. После данного случая еще и губернаторам уральских городов выдал предписание следить за снабжением и вовремя платить.

– Да, мой муж купец Антон Афанасьевич, – подтвердила дама, а потом ладошкой мне по спине медленно провела. – Иван Макарович, ну уделите же мне чуточку своего внимания и тепла. Для всех уже и так все ясно и понятно, не хочется иметь необоснованных обвинений. Или я вам противна?

– Гм, – дернул я шеей, – Александра, голубушка, как бы вам объяснить… – задумался, пытаясь подобрать слова, – вчера я чересчур расслабился, и боюсь, что кроме головной боли ничего не почувствую.

Тонко так намекнул, что инструмент, на который она имеет виды, находится в спячке. Дама молчит, разминает мне спину. Вот Александра уже уселась позади по-турецки и мнет мою шею, а потом ее ручки оказываются на моей груди, а губами она утыкается мне в затылок и шепчет:

– Мой муж давно меня ночами не навещает, лет пять уже, через пару месяцев после свадьбы забросил, даже предложил заводить интрижки на стороне, но чтобы не на людях и лучше с тем, кто выше его самого по положению. Понимаете, что это значит?

– Догадываюсь, – хмыкнув, ответил я и собрался уже было опрокинуть дамочку на постель, чтобы до конца снять напряжение. Вчера расслабился, но, как показывает время, алкоголь не унял напряжения в паху. И даже похмелье отступило, в штанах тесно стало.

Но тут в дверь осторожно постучали, а потом раздался шепот:

– Иван Макарович, это ваш адъютант… Нам уже ехать пора, отец Даниил ждет. Ваше высокопревосходительство, вставайте!..

Это мне опять мучиться? А если Александра обидится или случая не представится? Замершую за моей спиной жену купца я уже понял. Той не нужны клятвы и обещания, она хочет расслабиться и завести интрижку, на которую ее супруг с удовольствием закроет глаза, а то еще и гордиться станет. Убежден, что Антон Афанасьевич постарается женушку использовать в собственных делах и получить от меня какие-нибудь преференции. Готов ли я пойти на это? В какой-то мере, если делу не навредит.

– Уйдешь? – шепнула мне на ушко дама и, чертовка, мочку прикусила, а потом язычком поласкала и подула.

– Денис Иванович, минут на сорок выезд задержим, – хрипло ответил я адъютанту. – Ждите меня у машины, думаю, за это время успею себя в порядок привести.

– Слушаюсь, – донеслось из-за двери, а потом – удаляющиеся шаги поручика.

Обернулся я к молодой женщине, а та к плечику головку склонила, губки приоткрыла, а в глазах бесенята сверкают. Ну как тут удержаться? Да еще и никто никому никаких обещаний давать не собирается.

Эх, мало времени я обозначил Гаврилову, уложиться не удалось, да и, честно говоря, мог бы еще до вечера задержаться, даже не ожидал от себя таких героически-любовных подвигов. Это все молодой и озабоченный организм, да и чертовка-купчиха хороша, в постели неугомонна, комплексами не страдает и знает не меньше моего.

– Иван Макарович, надеюсь, мы еще встретимся? – лежа на боку и не думая прикрываться, спросила Александра, когда я стал одеваться.

– Зависит не только от моего желания и свободного времени, но и от вас, дорогая моя Александра Павловна, – в тон ей ответил я.

– Передавайте мне через Марту весточки, – прозрачно намекнула мне женщина на то, как с ней можно связаться.

– Хм, выходит, владелица заведения знала о ваших на меня видах? – нахмурился я.

– Нет, не знала, – отрицательно покачала та головой, но потом добавила: – Догадываться могла, но не более того.

– Хорошо, – кивнул я, а сам стал осматривать комнату, пытаясь отыскать собственное оружие. – Не могли бы вы, милая красавица, к краю кровати переместиться? – попросил я даму и, не сдержавшись, погладил ее по бедру.

– Неужели передумали уходить? – с довольной интонацией в голосе уточнила та, но медленно перекатилась и застыла попой кверху, словно ожидая от меня определенных действий.

Запустил я руку под матрас и, как ожидалось, нащупал кобуру, а рядом с ней и пару ножей. Подарок цыганского барона тоже оказался под матрасом. Даже в состоянии полной отключки, скорее на рефлексах, нежели осознанно, оружие предпочитаю иметь под рукой.

– До встречи, Александра, вы были просто восхитительны! – поцеловал женщину между лопаток и направился к двери.

– Удачного вам дня, Иван Макарович, – донесся до меня тихий голос Александры, – и надеюсь на скорую встречу.

Не оглядываясь, вышел из комнаты, закрыл за собой дверь, достал портсигар и закурил. Голова не болит, внутреннее опустошение какое-то, хочется есть и пить. Пока о новой знакомой, хотя она мгновенно получила статус любовницы, думать не хочу. Точнее, нельзя сделать никаких прогнозов на дальнейшие отношения, да и не факт, что они будут иметь место. С другой стороны, тот же Портейг мне не раз уже пенял, что выход мужской силе необходимо давать, это, черт возьми, подтверждено научными трудами и самой жизнью. А может, стоило воспользоваться услугами представительниц древнейшей профессии? Там хоть все честно и понятно. А вот с Александрой я не столь уверен, что она не преследует какие-то далеко идущие цели…

– Ваше высокопревосходительство, можем отправляться? – задал вопрос Гаврилов, когда я на крыльцо вышел и некоторое время в задумчивости стоял.

– Да, можем, – покивал я, а потом внимательно на своего адъютанта посмотрел: – Денис Иванович, мы же с вами всю ночь занимались государственными делами, не спали и почти не ели, верно?

– Так точно, – осторожно ответил поручик.

– Гм, Денис Иванович, вы, вероятно, не совсем меня поняли, – хмыкнул я. – Это официальная версия, то есть мы после гульки в данном заведении, – ткнул пальцем себе за спину, – вынуждены были уехать и ночью за делами глаз не сомкнули. Понимаете?

– Так все и было, – согласился с моими словами Гаврилов, но потом уточнил: – А где были и чем занимались?

– Валите все на меня, – пожал я плечами. – Мол, наместник Урала запретил даже намекать самым ближайшим и доверенным людям.

– Так-то оно, конечно, понятно, – протянул мой адъютант, – но в заведении нас многие видели.

– Но нам никто не мог помешать уйти не прощаясь, – рассмеялся я и направился в обход здания, к черному входу в ресторан, туда, где вчера машину оставил.

Большая корзина с продовольствием на заднем сиденье меня обрадовала. Оказалось, Денис Иванович озаботился и с собой в дорогу провизии набрал. Хоть убей – не помню когда, но поручик утверждает, что к священнослужителю я его вчера отправлял, чтобы договориться о путешествии в горы.

– И из-за чего такое решение последовало? – поинтересовался я, заводя «мерседес».

– Так ваш советник по контрразведке доложил, что делегация из Германии задерживается на пару дней, какие-то непредвиденные обстоятельства, – пояснил поручик.

– Да, это помню, – потер я щеку. – Хорошо, но почему мы на машине едем? Насколько помню, отец Даниил говорил, что в нужное место надо верхом добираться.

– Лошадей наших должны были в конюшню при церкви привести, вы об этом тоже распорядились.

– И когда успел? – буркнул я себе под нос, выворачивая руль и выезжая на центральную дорогу.

Веду машину осторожно, скорость небольшая, фары освещают пустую дорогу, в этот час на улицах нет даже редких прохожих. И хоть хмельное состояние из головы выветрилось, но рефлексы еще не восстановились. Садиться с бодуна за руль – последнее дело, поручик явно в лучшем состоянии, но у него навыков вождения почти нет.

По дороге к церкви я еще у адъютанта поинтересовался, как тот отдохнул ночью и удалось ли ему вздремнуть. Естественно, спрашивал с издевкой, поручик хоть и выбрит, но следы веселья на лице заметны, в том числе и несколько засосов на шее. Денис Иванович, надо отдать ему должное, не смутился, но и хвастать своими подвигами не стал. Поручика вполне устроило наше с ним соглашение, что о похождениях говорить не будем, и, думаю, вопрос тут в большей степени касается моей сестрицы, на которую у него виды. Правда, Катерина ясно дала понять, что моего адъютанта рассматривает в качестве друга, и никого более. Ну, не уверен, что она права, дружба между мужчиной и женщиной – редкость, если их не связывают деловые отношения; и так или иначе, все равно в одной постели окажутся.

Но существуют и исключения из правил. Пример тому – Марта и я: общих дел не имеем, но дружим. Хотя могли бы и в постели оказаться, пару раз дело чуть-чуть не дошло, какие-то обстоятельства мешали, а потом сами и решили судьбу за хвост не дергать, да и жених у нее… Хм, а есть ли он, жених-то? Толком ни к какому выводу не пришел, когда Марта мне пожалилась, что Ларионов требует от своей невесты уехать на неопределенное время из России. Вениамин Николаевич опасается за безопасность невесты или не желает видеть ее рядом со мной? Непонятно. С ротмистром мы приятельствовали до последнего времени, это сейчас непонятки происходят.

Все же склоняюсь к тому, что Ларионов озабочен безопасностью невесты. Но вот ультиматум он зря выдвинул: знаю Марту – она не любит, когда за нее решают и выбора не оставляют. Готов поспорить, что владелица ресторанов не бросится следовать указанию жениха, но много не поставлю. Любовь – штука сложная и неоднозначная. Хрен ее знает: может, поплакала, погрустила, напилась – а сейчас чемоданы пакует.

– Не понял, – удивился я, останавливая машину, – мы с охраной, что ли, отправимся?

Семь лошадей у коновязи возле конюшни. Знакомый мне Бес выделяется своей статью и, подозреваю, злобностью.

– Ваш советник распорядился, когда вчера о ваших планах узнал, – прокомментировал поручик.

Да, Анзору я поведал о намечающейся вылазке, даже предлагал ему поучаствовать, но он отказался. Кстати, сам я и не очень-то хотел его с собой брать, но не предложить не мог.

Вышел я из машины, потянулся и широко зевнул. Бес меня узнал и злобно, как мне показалось, заржал. Ну виноват я, не приходил коня выгуливать или там почистить. Как бы эта животина на мне не отыгралась… Открыл заднюю дверцу машины и порылся в «продовольственной корзине». К собственной радости, отыскал подходящую взятку для жеребца – нарезанные ломти черного хлеба и соль. Пару кусков обильно посыпал «белой смертью» и отправился к Бесу. Конь на меня косится, копытами бьет, но зубы не скалит.

– Ты уж прости, дел много, вот и не выгуливаю тебя, – протянул я подношение Бесу.

Конь отвернул морду, отказываясь от лакомства, но копыта в ход не пускает и укусить не пытается, а это уже прогресс. Пожалуй, сумею с ним поладить. Пришлось пару минут гладить шею и трепать гриву обидчивого Беса, после чего он наконец-то, словно сделав мне огромное одолжение, соизволил взять из моей руки хлеб. После этого я отправился в дом отца Даниила. Мой адъютант остался у машины, смоля папироской и делая вид, что серьезен и не пытается сдержать смех от моего общения с Бесом. Да, понимаю, дал бесплатное представление, которое грех пропускать, но Гаврилову можно доверять, он не проболтается.

– Иван Макарович, утречка вам доброго, – поздоровался со мной отец Даниил, выходя из конюшни и ведя под уздцы лошадь.

– Взаимно, хоть и говорят, что утро добрым не бывает, – пожал я руку священнослужителю, одетому по-простому. – Смотрю, вы решили в путь отправиться не в рясе и даже прихватили вместо креста ружье, – прокомментировал, увидев притороченное к седлу оружие.

– Так и ваши люди пришли не с пустыми руками, – усмехнулся в бороду святой отец. – Не всякий лихой человек крестного знамения убоится. Пошлите поручика ко мне в дом, пусть зовет вашу охрану, да пора уже в дорогу отправляться.

– Денис Иванович, – посмотрел я на подошедшего адъютанта, – попросите наших людей собираться.

– Понял, – кивнул тот.

– Смотрю, вы не бережете себя, господин Чурков, ночами работаете, – улыбаясь в бороду, проговорил отец Даниил.

– Как-то так само вышло, – пожал я плечами. – Знакомая одна получила плохие вести, пришлось ее утешать, – фраза прозвучала двусмысленно, сразу уточнил: – Мы с ней давние приятели, дело до постели так ни разу и не дошло, а вчера мы устроили пирушку. Я бы даже сказал, грустные проводы каких-то несбывшихся надежд.

– Все наладится, всем по заслугам воздастся, – проверяя седло у своего коня, сказал отец Даниил, а потом бросил на меня быстрый взгляд и как бы невзначай обронил: – Утешение ближнего своего – дело богоугодное, но губную помаду за ухом вы лучше бы стерли…

– Блин! Когда же она успела?! – удивленно сказал я, подходя к машине и пытаясь рассмотреть в зеркало оставленный купчихой след.

– Подруга ответила взаимностью? – поинтересовался отец Даниил и сразу пояснил: – Дело молодое, потребность есть, никто осуждать права не имеет.

– Не поверите, но Марту вчера лично спать уложил и служанку к ней приставил, чтобы та следила и не допустила того, о чем потом госпожа сожалеть всю жизнь будет. А это, – указал себе за ухо, – уже намного после и на трезвую голову, если не считать, что в дело вмешались инстинкты. Тем не менее грешен я, отпустите грехи, святой отец.

Священнослужитель удивленно на меня посмотрел, а потом негромко рассмеялся, но ответил:

– Не ожидал от вас таких слов, Иван Макарович. В Екатеринбурге, почитай, каждая вторая, а то и первая женщина или там девушка готова по первому вашему зову следовать куда прикажете. А вы еще и отпущения грехов просите! – Он покачал головой. – Впрочем, данным мне правом грехи твои, раб божий, в виде прелюбодеяния, отпускаю, хоть это и не совсем по церковным обычаям.

– Спасибо, – поблагодарил я, когда священник меня троекратно перекрестил. – Скажите, а если исповедуюсь о том, что сегодня произошло, никто о нашем разговоре не прознает? В особенности меня интересует одна наглая особа, правда, она сейчас в столице.

– Это вы про Лису-Марию? – спросил отец Даниил и сразу же осуждающе рукой махнул: – Не отвечайте, знаю, что на нее намекаете. Нет, ни ей, ни кому-то другому не стану рассказывать тайны исповеди прихожан. Правда, есть одна закавыка, – он с прищуром на меня посмотрел и замолчал.

– Какая? – коротко поинтересовался я, чувствуя, что сейчас последует какая-то просьба.

– Не мой вы прихожанин, ваше высокоблагородие. Да и вообще, как-то без желания в церковь ходите. Понимаю, что заняты и времени мало, но людская молва все подмечает.

– Так стараюсь же, – мрачно ответил я.

На этом наш увлекательный разговор прервался, так как вернулся поручик в сопровождении знакомых мне офицеров, которые вооружены автоматами. Анзор об охране озаботился, меня тоже не обделили оружием. Продукты из «мерседеса» перекочевали в седельные сумки, поклажу закрепили на двух лошадях и минут через пятнадцать мы отправились в дорогу. Узнав направление движения, я велел нас со священником оставить одних. Мой адъютант с двумя офицерами отправился разведывать дорогу, а прочие приотстали, давая нам возможность переговорить без свидетелей.

– Отец Даниил, скажите, известен ли вам купец Брузжин? – поинтересовался я, решив о его супруге разузнать.

Изначально планировал озадачить Анзора, чтобы он мне собрал сведения о женщине и как так получилось, что та ко мне в постель прыгнула. Но, обдумав и взвесив, от таких мыслей отказался. Внимание моего контрразведчика не останется незамеченным, обязательно поползут слухи по городу, а это мне совершенно не нужно. Если еще полчаса назад я не планировал с Александрой встречаться, то сейчас уже по-другому смотрю на эту интрижку. Дело не в том, что между нами что-то «вспыхнуло», обычная потребность и ничего более. Шляться же по девицам легкого поведения, наверное, можно, но как-то не люблю я получать удовольствие за деньги. Невозможно в увеселительном заведении отдохнуть душой, пусть и проблем это меньше создаст. Заводить же себе любовницу я не планировал, в особенности после расставания с певицей, которую мне «сосватал» промышленник, имея собственные интересы.

– Купец как купец, дело свое знает, может где-то и схитрить, чтобы прибыль большую получить, – удивленно ответил отец Даниил. – Но в общем и целом правильный человек, ближнему своему в спину не ударит. А с чего такой к нему интерес?.. Да, и пожертвования на нужды церкви он постоянно делает.

– А супружница его? – спрашиваю, не отвечая на поставленный вопрос.

– Гм, Сашенька? Избалованна, вниманием не обделена. В особенности от представителей сильного пола. Супруг на ее похождениях внимание не заостряет, хотя всем об этом известно, – внимательно посмотрел на меня священник.

– И много ли у нее воздыхателей, к которым она благосклонна? – поинтересовался я.

– Насколько знаю, длительные отношения она не поддерживает, но выбирает долго, приглядывается, словно и не молодая, – ответил отец Даниил и неожиданно вывод сделал: – Если осторожно к делу отнестись, то все окажутся довольны. Саша не болтлива, обычно от ее кавалеров бахвальство исходило. А вот что слабость питает к мужчинам… ну, тут уж ничего не попишешь, природа так распорядилась. Вам, Иван Макарович, в отношении нее не стану давать советов, но и не благословлю.

– Понимаю… – задумчиво протянул я, пытаясь прийти к какому-то выводу и решить, продолжить ли знакомство с женой купца или списать все на мимолетную слабость с обеих сторон…

– Через пару часов доберемся, можем привал сделать, скоро как раз место подходящее будет, – обронил отец Даниил, выводя меня из задумчивости.

Как ни странно, но Бес ведет себя смирно, ни разу не попытался меня скинуть или укусить. Прямо и не похоже на этого коня… А мы уже от города отдалились на значительное расстояние. Сколько проехали – сказать не могу, за разговорами и размышлениями время быстро идет. Уже свернули на какую-то горную тропу – не сильно наезженную, но и не заброшенную.

– Вскоре ответвление будет, – пояснил отец Даниил, – а по этой тропе пробираются охотники да старатели.

– И что, никто пещеры не отыскал, где монеты чеканились? – удивился я.

– Увидите все сами, – усмехнулся в бороду наш провожатый. – Но пойдем к месту мы вдвоем, а после уже решите, стоит ли служивым секреты раскрывать. Договорились?

– Можно и так, – согласился я с его предложением.

Остановку делать не стали, не захотел я время терять, да и, как ни странно, верховая езда меня не сильно напрягла. Сам себе удивляюсь! Но на машине все же лучше путешествовать, одна беда, что далеко не везде на четырех колесах можно проехать.

Тропа, про которую говорил отец Даниил, оказалась заросшей кустарником и узкой. Верхом, растянувшись цепочкой, мы еще где-то с час петляли по горному склону и наконец остановились на одной каменистой площадке, явно сделанной когда-то руками человека. Размеры ее внушают уважение, метров сто на сто имеет данное плато, иначе это место язык не поворачивается называть.

– В той скале есть вбитые крюки, к ним можем лошадей привязать, – указал направление отец Даниил.

– Основательно кто-то потрудился! – не смог сдержать восхищенного возгласа мой адъютант.

– И в старину умели строить, если хотели, – хмыкнул наш проводник и направился к каменной стене.

Да-да, гора на пару метров в высоту имеет абсолютно ровную вертикальную поверхность (трещинки не в счет), словно кто-то срезал все уступы огромным ножом. Как такое возможно? Где отыскать приспособление, которое идеально камень режет, в таких-то масштабах! А вот крюки проржавели и забиты в каменную породу давно. Подергал один из них – выдержит еще лет сто. Привязал недовольно фыркнувшего Беса, закинул на плечо автомат и вопросительно посмотрел на отца Даниила, словно ожидая от него команды.

– Мы с Иваном Макаровичем прогуляемся недалече, вы же пока соорудите костерок, благо хворост тут легко отыскать, – произнес святой отец, выглядящий словно разбойник с ружьем в руках.

– Ваше высокопревосходительство! – начал было Гаврилов, но я недослушал и подтвердил:

– Поручик, выполняйте! В данном деле нам с отцом Даниилом никто не поможет.

– Есть, – хмуро ответил Гаврилов.

– Через пару часов вернемся, – обронил отец Даниил и кивнул мне: – Ну-с, пошли Иван Макарович, поглядите, что и как.

Метров триста прошли по тропинке, которая не стала сужаться, и мы могли еще тут верхом проехать. Правда, пару резких поворотов сделали, где лошадкам пришлось бы тяжело. У меня пока возник только один вопрос. Как отсюда, если тут чеканились монеты, переправляли их в город? Слишком большие предосторожности и затруднения для защиты своего богатства предпринял бывший царь Тартарии. Глазами я определил несколько мест, где можно поставить дозоры, которые наверняка тут и несли службу когда-то. Если вручить им пару автоматов, то по тропе пройти будет нереально. Правда, в древние времена такого убойного оружия еще не было, все больше использовали луки со стрелами да арбалеты с болтами; винтовки долго заряжать, скорострельность не та получится.

– Отец Даниил, если правильно понимаю, то чего-то опасался правитель Тартарии, раз чеканку монет в таком месте устроил. Да и вывозить их отсюда не так просто, – медленно проговорил я и чуть не уткнулся в спину остановившегося проводника.

– Ваша правда, я сам к такому выводу пришел, – покивал отец Даниил. – Иван Макарович, скажите, вы бы наладили производство монет без должной охраны? Пусть все вокруг заверяют в любви и дружбе, но ножи в кармане носят и ждут удобного момента для удара в спину.

– Не думаю, что царь Тартарии мог опасаться ближайшего окружения, – недоверчиво махнул я рукой. – Тут другая причина скрыта.

– И, вероятно, не одна, – согласился со мной отец Даниил. – Предполагаю, Петр Третий вынашивал планы по объединению империи и захвату Московии, но понимал все риски и не хотел, чтобы такие ценные трофеи врагам достались, если проиграет. Не стал бы сбрасывать со счетов и желающих за чужой счет разбогатеть. Но допускаю, что это место ему досталось по наследству и изначально тут что-то другое было. Честно говоря, нет точного ответа… но мы уже почти пришли.

– Угу, пришли, – покачал я головой, рассматривая преграждающую тропинку каменную плиту.

Такое ощущение, словно сама скала преградила нам путь. Отец Даниил хитро на меня поглядел, а потом принялся поворачивать неприметные булыжники, расположенные вдоль тропинки. Несколько камней он прокрутил пару раз, некоторыми сделал пол-оборота, а часть и вовсе не тронул. Древний и качественный сейфовый замок, другого объяснения нет. А земля у нас под ногами дрогнула, послышался скрежет, и преграждающая путь стена стала медленно уходить под землю, хотя я ожидал, что она задвинется в скалу.

– Вот, говорил же, что пришли, – усмехнулся отец Даниил. – Минут десять обождем, чтобы пыль осела, да и войдем в лабиринт пещер.

Глава 10

Наследство

Порядка двадцати минут мы простояли после того, как опустилась плита, преграждающая вход в пещеру. Впрочем, насчет пещеры уже нет у меня былой уверенности. Сомневаюсь, что такие механизмы, как только что продемонстрированный, использовались для обычного, пусть и дорогого цеха по чеканке золотых монет. А отец Даниил помалкивает да в бороду улыбается. Но я решил проявить выдержку и не задаю вопросы.

– Пыль почти осела, оставшаяся еще долго в воздухе будет находиться, – прервал молчание мой проводник. – Пойдем или еще подождем?

– Ведите, – коротко ответил я, пытаясь хоть что-то разглядеть в открывшемся проходе.

Перед нами угадываются очертания большой арки, но внутри темнота. Осторожно иду за отцом Даниилом, в любой момент ожидая чего угодно. Но пока никаких сюрпризов пещера не преподносит. Да и сомнения опять стали одолевать, если изначально показалось, что все это дело рук человека, то, войдя в темноту и осматривая в тусклом свете очертания стен, уже понимаю, что подобные каменные плиты возникли по прихоти природы. Проводник уверенно направился в темный угол, но сразу вернулся с двумя факелами в руках.

– Иван Макарович, у вас спички или зажигалка – при себе? – смущенно поинтересовался у меня отец Даниил и сокрушенно добавил: – Свои-то у меня в поклаже остались, совсем забыл, что здесь темнота.

Я молча достал из кармана зажигалку, и вскоре факелы осветили свод пещеры.

– Давненько тут не бывал, – пробубнил себе под нос отец Даниил. – Пойдемте, сейчас все увидите.

Пригнувшись, мы проследовали в одно из ответвлений, что-то типа узкого коридора. Обратил внимание на пол, тот хоть и пыльный, но не чета стенам – ровный, словно кто-то со строительным уровнем тут прошелся. Отблески факелов создают причудливые тени, а отец Даниил уверенно продвигается вперед. Метров через пятьдесят мы подошли к массивной деревянной двери, обитой по контуру железом. Священнослужитель достал из кармана ключ, вставил в замочную скважину и несколько раз провернул его, а потом со скрипом отворил дверь. Мне становится все больше и больше интересно, как и вопросов возникает немало, на которые вряд ли когда-нибудь получу ответы. Пока подмечаю несуразицу, но помалкиваю, выводы делать рано.

– Факелами обойдемся или зажжем фонари? – спросил мой проводник, голос которого эхом отразился от стен.

– Есть какие-то проблемы с освещением? – уточнил я.

– Расход огненной жидкости, – пожал плечами отец Даниил. – В свете факелов можно разглядеть лишь на пару метров вокруг себя, фонари же дадут более яркий свет.

– Как они работают? – поинтересовался я, осматривая ближайший светильник, к которому подходит каменный желоб.

– Понятия не имею, – пожал плечами мой спутник. – Достаточно повернуть вот этот рычаг и поджечь фитилек.

– А загасить – перекрыть подачу… – и я задумался, не зная, за счет чего происходит горение.

– Что-то наподобие масла подается по желобам, – подсказал отец Даниил, а потом пояснил: – Непонятное какое-то, без вкуса и запаха. Грешен, в молодости любопытствовал, но так и не понял ничего.

– Давайте попробуем, – решился я, – впотьмах нет смысла блуждать, если тут такие условия.

Через пять минут, столько потребовалось времени, чтобы зажглось с десяток светильников на стенах, в зале стало светло, словно днем. Не удержался и я, как когда-то святой отец, осторожно палец в желоб опустил, а потом между большим и указательным пальцем растер жидкость, которая подается в своеобразные лампадки. Маслянистая жидкость, зеленоватого цвета, и в самом деле не пахнет. На язык пробовать не решился, хрен его знает, как скажется на организме, да и проводнику верю.

– Это первое помещение, в которое у меня есть доступ, – прокомментировал отец Даниил. – Как понимаю, тут своеобразный склад был с материалами и готовой продукцией.

Прошелся я по залу, осматривая истлевшие корзины с каким-то тряпьем. Но больше всего меня заинтересовал свод этого помещения. Огонь в лампадках горит ровно, не чадит, приток воздуха присутствует, значит, где-то оборудованы вытяжки. Нет, сейчас такую пещеру соорудить никому не под силу, как и во времена царя Тартарии. Загадка? Много тайн хранит планета, не раз уже обсуждали в моем мире, что жили на Земле другие цивилизации, сгинувшие во время катаклизмов. Интересно было бы узнать о происхождении этих пещер, но мне недосуг, да и прибыл я сюда по другой причине.

– Вы говорили что-то про доступ, – обернулся я к отцу Даниилу. – Следовательно, тут имеются еще помещения, в которые вы не попали. Правильно?

– Совершенно верно, – кивнул тот, а потом пояснил: – Из этого зала мы можем попасть на производство, где чеканились монеты. Там же и несколько комнат для рабочих. А вот от остальных дверей у меня нет ключей.

– И вы даже не пытались их взломать? – удивился я.

– Грех такое говорить! – осуждающе покачал головой отец Даниил и перекрестился. Потом тяжело вздохнул и, отведя взгляд, продолжил: – Молодой был, дурной. Пытался, знамо дело, да не вышло ничего.

Хм, странно, при желании открыть дверь не так-то и сложно. Замок не поддается? А топор на что? Однако углубляться в эту тему я не стал. Вполне возможно, что и самому не по зубам окажется проникнуть за закрытые двери. Прошли мы в помещение, которое когда-то предназначалось для чеканки монет. Н-да, от увиденного, честно говоря, оторопел. Тут прессы, пара печей, различные инструменты и приспособления лежат на полке – идеальный порядок, хотя пыли много. Кстати, каменных желобов намного больше.

Догадаться, как происходило изготовление денег, не так и сложно. Для работы требуется не более четырех человек, если говорить про две линии. Нет, про подсобных рабочих не стоит забывать, кто-то должен оттаскивать и упаковывать ценный груз, да и прибираться необходимо. Тем не менее оцениваю, что трудилось в этом цехе не более десяти человек. Судя по всему, возобновить древнее производство легко, если есть запас горючего масла (так его про себя обозначил). Но, черт возьми, за столько времени жидкость могла потерять свои свойства или ее остались крохи. Как тогда тут плавить золото?..

– Иван Макарович, о чем задумались? – поинтересовался мой проводник, указывая на одну из дверей: – Комнаты рабочих там находятся.

– А эти двери вы не смогли отворить? – указал я в другую сторону.

– Да-да, пытался, но не смог, – покивал отец Даниил.

Решив оставить комнаты обслуги на потом, я подошел к двери, не поддавшейся святому отцу. Н-да, про взлом и топор беру свои слова обратно. Толстые железные накладки и плотно пригнанные двери не оставляют шанса на обычный взлом. Но личины замков имеются, правда, необычно большие. Сумеет их Анзор вскрыть? Сложно сказать, подход ко всему основательный был у обустроившихся тут в древние времена людей. Да и стоит ли вскрывать двери, которые все в выдавленных рисунках и непонятных символах? Определенно есть что-то знакомое в этой письменности.

– А что тут начертано? – поинтересовался я, проведя ладонью по холодному металлу.

Кстати, это не обычное железо, оно не окислилось и не поржавело, хотя времени прошло много.

– Понятия не имею, – удрученно ответил мой спутник. – Нет подобных языков, насколько мне известно.

– Н-да, загадка, – протянул я. – Ладно, нет времени заниматься древними тайнами.

Я прошел в помещение, где отдыхали рабочие царя Тартарии. Мой проводник вновь зажег факел, коротко пояснив, что в комнатах темно. Странно, в коридоре светильники исправно горят, чего не скажешь о тех местах, где рабочие жили. Н-да, спартанские у них были условия. Покосившиеся лежаки, даже можно сказать, нары. В комнатах нет никаких предметов утвари, несколько крюков на стенах, естественно, к таковым не относятся. Как тут можно долго находиться? Сыро, холодно, освещение тоже отсутствует, но в паре комнат отыскались самодельные лампадки.

Кстати, перегородки комнатенок сделаны из рук вон плохо, не сочетается с уже увиденным. Кто-то возводил стены наспех или не имея даже подобия технологий того, как сделаны линия чеканки и те же печи. Диссонанс какой-то, будто первобытный человек пришел в город со своим кайлом и стал что-то строить. В общем, ничего интересного я не углядел, если не считать, что коридор заканчивается ровной стеной.

– Хм, что-то мне это напоминает, – постучал я по каменной плите. – Отец Даниил, это же явно закрытый проход, как и перед пещерой.

– И я к такому выводу пришел, – согласился тот со мной. – Но мне поручили смотреть только за самой пещерой; про то, как пройти куда-то дальше – понятия не имею. Вполне возможно, что прежний смотритель, дожидавшийся наследника царя Тартарии, также об этом не знал.

– А с чего такая уверенность была, что наследник объявится? – поинтересовался я, решив промолчать, что таковым себя не считаю.

– Все об этом знали, – твердо ответил мне тот, не объясняя.

Вернулся я в зал и призадумался, прохаживаясь между прессами и поглядывая на печи. Прикидывая так и этак, вижу множество недостатков, если попытаюсь наладить тут выпуск золотых монет. Нет, производство явно готово к работе, нужны небольшие изменения, в том числе подкорректировать штампы. Но, блин, все упирается в транспортировку, да и где тут жить рабочим? Можно самому покорячиться с теми же проверенными и надежными людьми. Но тогда все дела придется отложить и монеты уже не понадобятся для моих задумок. И все же очень соблазн велик!..

– Иван Макарович, примите во владение данное место, которое по праву крови вам принадлежит, – неожиданно для меня произнес отец Даниил.

– С чего вдруг вы так кардинально подходите к вручению наследства царя Тартарии? – нахмурился я, мгновенно сообразив, что взваливать на себя бремя власти не желаю.

– Когда Лиса-Мария привела вас в церковь, я уже тогда понял, что именно мне удача улыбнулась. Тем не менее не сразу решился передать то, что хранилось долгие годы и принадлежащее вашим далеким предкам. Простите, но боялся ошибиться, иногда наследник может оказаться самозванцем и без бога в голове.

– Отец Даниил, все это, конечно, поучительно. Но вы же должны понимать, что время все изменило и Великую Тартарию не возродить, – осторожно проговорил я.

– Так и не в этом цель, – пожал плечами тот. – Иван Макарович, вам виднее, как и что лучше для всех сделать. Понадобится – возродите Тартарию или дадите новое имя своей империи. Решите оставить все как есть… – Отец Даниил задумался, огладил бороду, а потом рукой махнул: – А вот уже и не получится: по-старому жить не выйдет, а к какому берегу пристанете и кого с собой приведете – вопрос.

Не стал я ему ничего отвечать, ситуация в империи и так на грани. От моих дальнейших шагов зависят судьбы людей. Даже если мою фигурку смахнуть с доски, то механизм запущен, и не факт, что в лучшую сторону. Но я попытаюсь минимизировать потери, хотя и отдаю себе отчет, что это будет сделать крайне сложно. Пока же относительная передышка играет мне на руку, хочется продлить мирное время и достойно подготовиться к различным неожиданностям. Каким? Квазин-мятежник, угроза войны с другими империями и… агрессия со стороны императрицы.

Да-да, над последним пунктом все чаще задумываюсь. Если не сама Ольга Николаевна решит навести порядок в Сибири и вернуть ее в прямое подчинение, то советчиков подобного варианта у нее хоть отбавляй. Убежден, что и дня не проходит, а императрицу на меня науськивают и предлагают послать войска и разобраться с умножающим силу наместником Урала. Недаром нам отказано в финансировании даже тех проектов, которые начинались, когда еще меня тут не было. Тем не менее буду придерживаться своего плана, а там посмотрим, куда все это выведет.

– Отец Даниил, вы, помнится, говорили о золотишке, оставшемся тут с древних времен, – решил перевести я тему разговора.

– Да, запас самородного золота и песка имеется, – покивал головой мой спутник. – Я вам спешил показать цех по чеканке, и в кладовую мы не зашли. Там есть на что посмотреть и пощупать. Желаете взглянуть?

– Очень интересно, – согласился я.

Мы вернулись в так называемый коридор, из которого попали в цех. Предварительно отец Даниил отключил подачу масла в светильники, а потом и запер на ключ дверь. Оказалось, что в коридоре имеется три двери. Две из них более-менее привычные, а вот последняя – точная копия виденных в зале, за тем исключением, что металл на ней темного цвета. Краска по металлу или какой-то особый сплав? Честно говоря, ответить на этот вопрос не смог, даже после того, как попытался ножом сделать царапину на дверном полотне. Мой спутник с улыбкой следил за этими манипуляциями, но не комментировал. Думаю, он сам давно пытался что-то подобное проделать и потерпел неудачу.

– Черт! Хороший у меня нож был, – пробуя подушечкой большого пальца лезвие, ставшее тупым, озадаченно сказал я.

– Кладовую открывать? – спросил меня отец Даниил.

– Да, – подошел я к нему, с удивлением наблюдая, как священник использует все тот же ключ. – На этих дверях один и тот же замок? – не удержался я от вопроса.

– Сам удивлялся в свое время, но воспринял как данность, – ответил мне отец Даниил и пробормотал под нос: – Интересно, масло в лампадках осталось?

Оказалось, что в кладовой не предусмотрено освещение, нет каменных желобов. А масло святой отец применял уже современное, вонючее и чадящее при сгорании. Две лампадки принес сюда сам отец Даниил, когда осматривал вверенное ему на хранение хозяйство. А посмотреть и в самом деле есть на что. Два объемных сундука, массивный письменный стол, на котором стоит чернильница и лежит раскрытая примерно на середине толстая книга с серебряными застежками. Деревянное кресло, стулом язык не поднимается назвать, так как слишком причудливая и искусная резьба с завитушками по дереву, даже проглядывает позолота на подлокотниках. Пара полок с какими-то глиняными горшками и… висящий на стене портрет царя Тартарии, рядом с которым расположена каменная полка или просто выступ из стены, а на ней лежит кинжал в ножнах. Хотя данное оружие больше походит на небольшой меч или тесак. Так кажется на первый взгляд.

– Впечатляет, – медленно произнес я.

– Это вы еще не видели содержимое сундуков, – усмехнулся в бороду отец Даниил и, проследив за моим взглядом, добавил: – Иван Макарович, все здесь находящееся – ваше, вы вольны им распоряжаться по собственному усмотрению. Будем считать, что наследство передано.

– Наследство? – переспросил я, пока не представляя, как поступить.

– Да, церковь выполнила свои обязанности по отношению к роду последнего царя Великой Тартарии. Допускаю, что не только я являюсь хранителем того, чем владел Петр Третий, но тут ничем не могу помочь, ни с кем другим не знаком. И, признаюсь, рад, что груз ответственности с меня снят.

– Не спешите, – покачал я головой. – Возможно, я и приму наследие, но вас все равно попрошу за всем этим присматривать, хранить царские атрибуты, а если со мной что-то случится, то и наследника подыскивать. Ведь, как понимаю, одной крови недостаточно, чтобы передать все это и признать потомком царя Тартарии. Правильно?

Данный вывод давно напрашивается. Даже если и опознала меня случайно журналистка, которая видела портреты древнего царя, а потом и сложила пазл. Наследник любого человека, а в особенности царской персоны, в первую очередь определяется по близости родства. Так вот, пока живы Макар и Лидия, так называемые мои родители, а про старших братьев умолчу, то первым быть никак не могу. Если не имеется в завещании какой-либо оговорки или конкретных указаний. Да и с самим завещанием очень хочется ознакомиться.

– Вы, как обычно, оказались правы, – согласился со мной отец Даниил. – Наказ царя невозможно двусмысленно трактовать, в том числе и признавать наследника по одной только крови. Петр Третий понимал и предвидел, что в любой ветви происхождения, даже царской, могут оказаться слабохарактерные или недалекие люди. Да и просто те, кто не желает и не может брать на себя бремя власти и ответственности за подданных. Как ни печально, но в вашей семье только вы подходите быть наследником царя. В какой-то мере еще может претендовать Катерина Макаровна, но она из-за своей женской доли никогда не вступит на престол.

– А как же Ольга Николаевна? Императрица наша, – усмехнулся я, – она-то на престоле, и Россией правит.

– И ее правление ведет империю к краху, если она не предпримет решительных мер, – возразил отец Даниил.

Не стал с ним спорить, в какой-то степени он прав, как ни печально, но Ольга обязана делать жесткие шаги, на которые она не слишком-то способна. Хотя нет, знаю ее не так плохо, как может показаться, она-то может сплеча рубануть, но окружение настолько смягчит ее удар, что получится шлепок, а то и вовсе грожение пальчиком. Увы, от свиты зависит многое, один человек не сможет со всеми проблемами справляться, какими бы он ни был наделен способностями. Если же говорить про меня, который от политики пытался всеми силами отвертеться, то нахожусь не в лучшей ситуации, чем императрица. Людей, на которых положиться могу, у меня мало, постоянно ощущается их нехватка даже для управления территорией Урала. Про что тут можно еще говорить?!

– Не соглашусь с вами, уважаемый отец Даниил, – покачал я головой, продолжая осматриваться в так называемой кладовой, – но спорить не стану. Могу открыть? – указал на ближайший сундук.

– Разумеется, – пожал плечами мой спутник.

Крышка сундука оказалась тяжелой, но к этому я был готов, видя, сколько железа пошло на защиту дерева. Странно еще, что ключ не потребовался, хотя замковый механизм встроен. Откинул я крышку сундука и пару мгновений полюбовался на два отделения: в одном крупные самородки, во втором крупинки и золотой песок. Подошел ко второму сундуку и, уже не спрашивая разрешения, откинул крышку. В глазах зарябило от драгоценных камней, большей частью необработанных. Камней много, не отсортированы, но зрелище, стоит признаться, завораживающее. Аметисты с оттенками фиолетового и красными отблесками. Изумруды насыщенного зеленого цвета. Топазы, настолько крупные, что я и не подозревал, что такие бывают.

– И что же с этим делать? – озадачился я.

Честно говоря, рассчитывал немного на другое, то, что легко можно продать и выручить быстрые деньги. Нет, драгоценные камни спросом всегда пользуются, у тех же ювелиров. Но прекрасно понимаю, что если огранить один из больших топазов, то его можно продать намного дороже. Однако на все требуется время.