Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин
– Семен Иванович, мы с вами будем совместно работать, правильно? – задаю вопрос и внимательно смотрю на своего компаньона.
– Верно, – склонил голову тот.
– Решения принимаем совместные, и если один уверен, что так лучше, то об этом не только говорить требуется, но и доказывать свою точку зрения!
– Браво, Иван! Это примерно те слова, которые хотел от тебя услышать! Рад, что ты не обманул моих ожиданий. Полностью с тобой согласен. Итак, после операции мы кроме обеззараживания раны делаем укол с антибиотиком, ставим капельницу с питательной системой, а вот если боли окажутся острыми, тогда уже назначу обезболивающее. Так?
– Договорились, – кивнул я, мысленно чертыхнувшись на Портейга, что он меня в очередной раз проверял.
Примерно через час мне помогли облачиться в хирургический халат, на лицо я нацепил марлевую маску, на голову надел шапочку. А вот руки промыл спиртовым раствором: увы, тонких резиновых перчаток в это время еще не производят и, боюсь, они не скоро появятся. Семен Иванович представил мне трех сестер милосердия, которые нам будут помогать. Впрочем, это как-то прошло мимо меня, тут не до имен, да и роли расписаны. Одна сестра следит за состоянием больного, его дыханием и пульсом, вторая подает требуемые инструменты, третья и вовсе на подхвате.
– Пошли, и да поможет нам бог, – сказал профессор.
– Да, удача нам потребуется, – вздохнул я, и мы направились в операционную.
Помещение с большими окнами, просторное, несколько мощных ламп светят на лежащего пациента, находящегося под воздействием анестезии, правда, в данном случае считается, что ему просто ввели сонное зелье. Присутствует в палате и запас свечей с керосиновыми лампами, на экстренный случай, если возникнет перебой с электричеством. Н-да, никаких собственных дизельных генераторов или аккумуляторов у больницы нет. Перебои с электричеством редки, но напряжение часто прыгает, и мощные лампы могут светить даже не вполнакала, а и того меньше.
– Сестра, обнажите живот пациента, – приказал Семен Иванович.
Его приказание исполнили, но не совсем точно, простыню сестра милосердия всю сняла и открыла тело мужчины, на котором нет и клочка одежды.
– Мы больному что-то в паху собрались ампутировать? Может быть, вы на память себе взять хотели? – ехидно поинтересовался профессор у той, кто простыню стянул с пациента. – Голубушка, укройте мужчину, и на будущее запомните: если проводится операция выше пояса, то не обязательно пациенту лежать обнаженным.
С господином Портейгом я не стал спорить, но считаю, что он не совсем прав… наверное.
– Иван Макарович, чего ждете, больной простыть может! – поторопил меня профессор.
Хм, насчет простыть я и вовсе не согласен, по спине пот течет, в операционной жарко. Или это мне так кажется? Черт! Да я же нервничаю и сильно волнуюсь! Нет, в таком состоянии нельзя оперировать.
– Пару секунд мне дайте, – тихо попросил, ни к кому не обращаясь, и прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.
Перед глазами замелькали строки из недавно прочитанной книги, всплыли тексты и разговоры, которыми меня потчевали господин Портейг и хирург Коротков. Оказывается знаний-то у меня прорва, сам не ожидал. Жаль, практики нет. Неожиданно настало что-то вроде транса, услышал свои же слова:
– Сестра! Скальпель!
Вот же черт! Это я попросил хирургический инструмент! Одной частью сознания наблюдаю как бы со стороны, а второй частью уверенно и четко действую. Короткий разрез (рука не дрогнула), тампонами промакивают кровь, я отдаю четкие приказы, Семен Иванович помогает. Пока все идет как задумано, в голове бьется мысль – лишь бы паразит находился именно в том месте, куда нацелен скальпель… Сам удивляюсь своим действиям, нахожусь в каком-то ином, отстраненном от самого себя состоянии. Подобное случалось не раз, но оно наступало в критические моменты, чаще всего в бою.
– Ох! – воскликнула сестра милосердия и стала оседать в обмороке.
Семен Иванович сумел девушку перехватить и не дать ей упасть на операционный стол.
– Голубушка, очнитесь! – грозно сказал профессор, но сестра уже в глубоком обмороке. – Иван, справишься? – задает он мне вопрос, но я не отвечаю, медленно вытягивая червя из тела больного. – Помоги, – оглянулся Портейг на «запасную» сестру милосердия, стоящую у двери.
Подбежала девушка к операционному столу, взяла под локоть свою напарницу, так и не пришедшую в сознание, но взгляд на мои руки бросила. Н-да, лучше бы она этого не делала… Нас спасла медицинская маска на девушке, которую стало рвать. За минуту я лишился ассистента и двух операционных сестер.
– Зажим и тампон! – требую от стоящей у изголовья больного.
Слава богу, последняя сестра милосердия оказалась не настолько впечатлительной, подошла и стала мне подавать инструменты. Семен Иванович отволок к стене одну из девушек, вторая сама в туалетную комнату убежала и, судя по звукам, ее продолжает рвать. Черт возьми, я уже вытянул примерно сантиметров тридцать червя, а он никак не закончится!.. Самое опасное – разорвать этого паразита, да и еще непонятно, один он в желудке у больного обосновался или там целая колония. Эх, боюсь, если червей несколько, то никак мы Андрея не спасем.
– Голубушка, следите за сердечным ритмом больного, – вернулся к операционному столу профессор. – Ивану Макаровичу я сам помогу.
Транс заканчивается, но и паразита я уже почти извлек. Метра полтора, не меньше! Как с подобным можно жить, ума не приложу! Все, вытащил!
– Иван, пора зашивать, не думаю, что в желудке есть еще паразиты. Этот-то своих сородичей сжирал, я уверен почти на сто процентов, – посмотрел на меня профессор.
Медлю, щипцы занес над разрезом и обдумываю. Очень хочется согласиться с выводами Портейга. Но что если мы сейчас оставим «квартиранта» в теле больного? Повторную операцию делать?
– Если и остались небольшого размера паразиты, то мы с ними справимся и без хирургического вмешательства, – продолжает Семен Иванович, заметив мою нерешительность. – Ты и так сделал сверх возможного.
Молча киваю, но завершить операцию прошу Семена Ивановича. Усталость накатила, руки почти не слушаются, мышцы подрагивают, спина вся от пота промокла. Профессор меня сменяет, ему начинает ассистировать вернувшаяся из туалетной комнаты сестра милосердия, которая даже халат переодела. Медленно переставляя ноги, иду в туалет и, сорвав марлевую повязку, пихаю голову под струю холодной воды. Необходимо взбодриться и в себя прийти. Халатом вытираю волосы, достаю из кармана портсигар и прямо в туалете закуриваю, предварительно распахнув окно. Желудок ноет и требует пищи, смотрю на часы – и ругательство помимо воли вырывается. Операция заняла намного больше времени, чем планировалось. Уже полпятого вечера! А ведь у меня еще встреча с губернаторами, да и вопрос с заводом броневиков не решен. Мастеровые наверняка ждут указаний и ни хрена не делают.
– Папироской не угостите, коллега? – раздался бодрый голос профессора.
– Прошу, – указал на лежащий на подоконнике портсигар.
Господин Портейг снял халат, тщательно вымыл руки и подошел ко мне. Закурил, выпустил табачный дым в окно, а потом сказал:
– Иван Макарович, ты все время меня удивляешь. Думаю, господин Коротков с такой операцией столь идеально не справился бы.
– На меня словно транс нашел, руки сами работу делали, мозг со стороны наблюдал, – пояснил я, надеясь, что Семен Иванович поможет мне разобраться в посетившем меня состоянии во время операции.
– Случается, – покивал профессор. – Доводилось слышать, что немые могли спеть оперу, а потом продолжали молчать. Возможно, вашей рукой кто-то свыше водил. Правда, объяснение такому феномену давно дано.
– Это какое же? – заинтересовался я.
– Подсознание, – коснулся пальцем своего лба профессор.
Спорное утверждение, но вступать в полемику я не стал. Да и бездоказательно это все.
– Ваш прогноз по поводу больного? – задаю вопрос Семену Ивановичу, наблюдая за подъехавшим к крыльцу больницы автомобилем, из которого вышел Анзор.
– Пару дней следует посмотреть. Если раны заживут, желудок начнет работать, то, считаю, все сложится благоприятно.
– Паразит мог после себя оставить яйца, из которых появятся другие черви, это необходимо предусмотреть.
– Вытравим, – отмахнулся Портейг, – как в себя придет, так и начнем. Кстати, насчет послеоперационного периода. Иван, какие указания дашь?
– Семен Иванович, – укоризненно покачал я головой, – в этом вы лучше разбираетесь. Да и недосуг мне будет проверять больного, предвижу, что Анзор сейчас ныть начнет из-за того, что столько времени меня никто не мог найти и прорва вопросов, не стоящая моего внимания, никак не решится без личного моего участия.
– Питательный раствор для поддержания организма, в течение недели. Три дня – антибиотики, медленное приучение желудка к пище, – задумчиво произнес профессор, внимательно следя за моей реакцией.
Ответить я не успел, в туалетную комнату вошел Анзор и укоризненно сказал:
– Ваше высокопревосходительство, нельзя же так! Вас по всему городу ищут, а вы ножичком работаете!
– Ну не вилкой же, – усмехнулся я, обмениваясь рукопожатием с другом, а Семену Ивановичу сказал: – Профессор, вы более моего знаете и умеете, не советчик я, как с больными обращаться после хирургического вмешательства. В крайнем случае позвоните Короткову и расскажите про операцию. Вдруг он заинтересуется и захочет лично посмотреть на результат?
– Все надеешься Николая Сергеевича переманить? – хмыкнул Анзор. – Вряд ли он поддастся.
– Отличная идея, Иван! – горячо поддержал меня профессор. – Я же могу в деталях нашему хирургу рассказать о том, как развивалась операция. Намекну, что кое-какие зарисовки сделал, не усидит он в столице – примчится! А сообща мы многих на ноги поставим!
– Я был бы рад, – устало провел я по лбу рукой.
– Пойду-ка я, с вашего позволения, пока в памяти детали не стерлись, и впрямь запишу все этапы операции, – озабоченно сказал профессор и направился к двери, у которой остановился и, оглянувшись, добавил: – Иван Макарович, мы теперь и в самом деле справимся, спасибо.
– Договорились, – устало улыбнулся я, – тогда, с вашего позволения, откланяюсь.
Обменялись мы любезностями, после чего каждый направился по своим делам. Предполагаю, что Семен Иванович попытается Короткова заинтересовать. Хороший хирург нам бы не помешал: уверен, если возьмусь подобную операцию повторить, то десять из десяти окажутся неудачными. С Анзором мы ничего в больнице обсуждать не стали, я сам его об этом попросил, заявив:
– Без чашки кофе и пары булочек из меня собеседника не получится, желудок возмущается, и голова отказывается соображать. А еще хочется залезть под душ, а потом завалиться на перину и десяток часиков поспать.
– Боюсь, только первое твое желание осуществимо, – рассмеялся мой советник…
В небольшом трактире я с удовольствием перекусил, выпил две чашки кофе и немного в себя пришел. Анзор начал доклад с незначительных деталей, а потом плавно перешел к насущным проблемам. Господа промышленники и кто-то близкий к канцлеру Германии прибудут послезавтра. Часть войск, преданных императрице, готовы перейти под наши знамена, но с условием, что Ольге Николаевне не будет учинен вред.
– Это как так? – озадачился я. – Какие еще войска?
– В Сибири сейчас выявилась довольно обширная территория, власти и жители которой готовы подчиниться указам наместника Урала. Так вот, часть городов и даже губерний готовы объявить, что переходят из своего округа в наш.
– Анзор, но это же еще больше усугубит ситуацию и поставит нас на грань войны внутри империи! Нельзя этого допускать, к тому же не забывай, что даже губернаторы Сибири, и те себе на уме. Как там вчера все прошло и что удалось узнать? – перепрыгнул я на одну из главных тем.
– В ресторане губернаторы кутили, потом играть изволили, ну а о финале веселья ты и сам догадаешься, – отвел взгляд мой советник.
– Подробнее, – не то попросил, не то потребовал я.
Анзор потер переносицу и, тяжело вздохнув, принялся рассказывать:
– В ресторан я попал, когда гости уже отдали должное первым блюдам, но еще почти ничего не пили. Решил действовать нагло, да и не имело смысла скрываться, господин Болотов меня знает. Заказал оркестру пару песен и сразу к столику с важными господами подошел. Губернаторы не собирались, как ты иногда говоришь, отрываться по полной, пришлось их к этому подтолкнуть. Десяток тостов, зажигательная мелодия – и, – мой советник мечтательно улыбнулся, – отправились мы перекинуться в покерок.
– Да ладно! Неужели с тобой играть сели? – не поверил я.
– Эх, Иван Макарович, ты как обычно прав, – рассмеялся Анзор. – Господа губернаторы доверили мне карты сдавать, но в игру не взяли.
– И кому ты решил помочь?
– Не поверишь, первый раз в жизни не передергивал и не мухлевал! Правда, подначивал, зная уже результат расклада. Но господа играли по маленькой, для удовольствия, и на кон ставили мелочь. Даже когда изрядно повеселели и стали отпускать шутки на грани допустимого в отношении девиц, снующих рядом.
– Понял, – усмехнулся я. – Про девок можешь пропустить, догадываюсь, что «бедолаг» нагло соблазнили. Каков итог этого развлечения?
– Если Сима узнает – убьет, – пожалился мне советник.
– Это ваши дела, и влезать в них не стану, поэтому и не прошу все в деталях рассказывать, – выставил я вперед ладонь. – Кстати, на воротнике твоей рубашки есть пара пятен, явно от губной помады.
– Черт! – дернул шеей Анзор.
– Ты чертей всуе не упоминай, про чертовку подумай, что следы на твоем воротничке оставила. Подожди-ка! – присмотрелся я к отметинам на одежде своего советника. – Мне зрение изменяет, или помада разного цвета?
– Гм, Иван, давай поменяем тему, – предложил Анзор.
– А Сима от Марты ничего не прознает?
– Ты и ей и мне велел сделать так, чтобы понять, с чем губернаторы пожаловали, – хмуро ответил мой контрразведчик.
– Все, закрыли тему, – хлопнул я ладонью по столешнице. – Надеюсь, ты подстраховался и Марта не проболтается.
– Ничего Марта не скажет, обещала, – отмахнулся Анзор. – Надеюсь, и от тебя Сима ничего не узнает.
– Так я свечку не держал… Лучше скажи, что узнать удалось?
– А вот с этим не все так просто и однозначно, – задумался контрразведчик. – Губернатору Тобольска – думаю, ты и сам знаешь – необходимы деньги для экспедиции. Господин Болотов сам по себе, не желает ни с кем портить отношения. Думаю, если дело дойдет до стычки, то он займет нейтралитет.
– Даже так? Вот черт! – вырвалось у меня.
– Губернаторы Иркутска и Оренбурга желают, чтобы Сибирь стала сильной. Атаман казачьего войска, видя, что часть войск решили присягнуть наместнику Урала и вероятному родственнику царя Тартарии, задумал разыграть эту карту.
– Раздробить империю? – мрачно уточнил я.
– Получить независимый статус, денежные средства, право на собственные законы, но – из империи не выходить. Не силен я в политике, но это получается как бы государство в государстве…
– Вот оно, значица, как… – протянул я. – Понял, молодец Анзор, теперь ясно, чего ожидать и к чему готовиться. Интересно, а почему губернаторам не нравится статус Сибири? Ну да ладно, лично поинтересуюсь.
Закурил и глубоко задумался, прикидывая возможные действия графа Кутайсова и атамана Ожаровского. Убедить меня силой у них не выйдет, можно не опасаться, а вот раскол могут внести. А что, если Анзора переиграли? Вероятен же и такой вариант.
– Поехали в управу, – произнес я, но с места не встал. – Да, забыл узнать, а как ты меня отыскал?
– Так на бронезаводе твой новый главный конструктор мне рассказал, что вы с Портейгом его отца взялись лечить и на машине срочно увезли. Догадаться, куда отправились, – не так сложно.
– Логично, – кивнул я. – Ладно, поехали.
Мы вышли из трактира и расселись по машинам. Еду по городу и понимаю, что дел еще непочатый край и одно из первых – дороги, кое-как их подлатали, ямы засыпали, но до идеала еще далеко, а после зимы опять все на круги своя вернется. Ничего, дайте время – и в бетон все закатаем, не хуже, чем в Германии будет, с их асфальтовыми дорогами.
– Кто-нибудь меня искал? – спросил у делопроизводительницы, входя в свою приемную.
– Ох, Иван Макарович, – покачала та в ответ головой, – наконец-то! Вы как уехали, так сразу и началось! То звонки, то просители…
– Не унывайте, Анечка, – улыбнулся я, – думаю, Александр Анзорович, – кивнул на стоящие в вазе свежие цветы, – скрасил ваше одиночество и от настырных господ помогал отбиваться.
– Все-то вы подмечаете, – тоже улыбнулась мне девушка, а потом перешла на деловой тон: – Из значимого – к вам просился на прием господин Велеев. Господа губернаторы ждут вашего возвращения в ресторане и, думаю, уже скоро подойдут, так как вы машину оставили напротив заведения Марты.
– Что наш банкир, уважаемый Алексей Петрович хотел? – поинтересовался я.
– Просил передать, что дело касается наличности, – пожала плечами Анна.
– Хорошо, позвони ему и пригласи ко мне, – попросил я и направился к кабинету, но в дверях остановился, обернулся и сказал: – Господ губернаторов, как придут, проводи ко мне, и кроме Анзора и Велеева, никого не впускай.
– Сделаю, – кивнула делопроизводительница и указала на лежащие рядом с ней газеты: – Иван Макарович, вы прессу еще не читали?
– Что там? – дернул я шеей, предчувствуя еще одну неприятность.
Лиса-Мария обещала ничего не публиковать без моего согласия, но я слишком хорошо ее изучил и готов ожидать любого подвоха. Под своим именем или псевдонимом она уже ничего не опубликует, но горячий материал легко сумеет пристроить.
– Возьмите, – взяла газеты со стола и протянула мне девушка.
– Спасибо, – поблагодарил я ее и вошел в кабинет.
Пролистал газеты, зацепился за броские заголовки и поморщился как от зубной боли. Моя недоработка! Всех редакторов, а их всего-то ничего, давно стоило сделать «карманными». И мне очень интересно, отчего это у меня контрразведка этим не занимается… Нет, ну надо же такое понаписать?! А слог-то, слог! Хвост Лисы явно просматривается! Но не одна она в этом замешана; одним словом – паразиты!
Глава 6
Переговоры
В раздражении отбросил от себя газету и призадумался. Нет, эти сплетни мне не угрожают, вряд ли их примут за чистую монету. Простой люд еще может поверить, кто совершенно ничего не знает…
– Иван Макарович, к вам господин Велеев, – сказала вошедшая в кабинет Анна.
– Зови, – оживился я, надеясь, что банкир нашел деньги.
Велеев вошел, снял шляпу и тяжело вздохнул. Мы с ним обменялись приветствиями, но вид у банкира грустный и печальный.
– Алексей Петрович, не говорите, что с дурными вестями, – попросил я его.
– Увы, но требуемую сумму мы собрать вряд ли сможем, – ответил он мне, а потом уточнил: – В денежных знаках.
– Это как? У нас нет такой наличности? Но, насколько помню, на счету сумма большая.
– Так то – на бумаге: расход, приход, долги, текущие платежи, – пояснил банкир.
Понимаю, о чем он, могу еще добавить, что расходы каждый день увеличиваются, а вот доходная часть страдает. Налоги платятся, торговля идет, с этим у нас все хорошо, но растут мои аппетиты. Принимая на работу одного человека, сразу же запускаю руку в казну, откуда начинаю изымать средства.
– Какую сумму можем выделить без ущерба для текущих платежей? – спросил я.
– До ста тысяч рублей, – мгновенно ответил банкир. – Однако есть предложение.
– Слушаю.
– Исходя из сложившейся ситуации и тенденции к увеличению расходов, нам платить и вовсе нельзя, или стоит задуматься над оплатой товаров и услуг в другой форме, – осторожно произнес Алексей Петрович, внимательно следя за моей реакцией.
– Вы на какую форму намекаете? – мрачно произнес я, думая, что он предложит печатать деньги.
– У нас имеется приличный запас золота, которое можно пустить в оборот.
– Золотым песком и самородками расплачиваться… – отрицательно покачал я головой.
– Нет, что вы, Иван Макарович, я не о том! В какой-то степени соглашусь с Инной Геннадьевной, это ее предложение. Изначально речь шла о бумажных деньгах Сибири, но ведь нам ничего не мешает запустить в обращение золотые монеты, которые приравняем к различному номиналу, имеющему хождение в нашей империи, – произнес банкир хриплым голосом и смял свою шляпу.
Предложение ему далось с трудом: не знает, как я отреагирую. Если честно, то, услышав, что мне банкир предожил, первым делом хотел его отчитать, но сдержался, сумел дослушать и не перебить, а то ведь изначально подумал о бумажных банкнотах. Стал про себя взвешивать все за и против. Выпускать золотые монеты, минуя казначейство империи… неоднозначно, но это и не бумажные деньги, ничем не обеспеченные. Золото – оно всегда в цене. Да и обдумывал я уже данный вопрос, решив оставить его напоследок, если выхода не будет. Неужели это время настало?
– Скажите, господин Велеев, – медленно произношу и тру висок, – сколько можем протянуть на тех средствах, что имеются на счетах?
– Месяц, не больше, – ответил мне тот, задумался и добавил: – Если на наш счет не начнут поступать внушительные средства.
Мля! Откуда деньги упадут? С неба?! Хренушки, не сыплется манна небесная, неоднократно это каждый второй на себе проверял. А впереди предстоят затраты, боюсь, они начнут расти как снежный ком, и вскоре финансы выйдут на первый план. На одном содержании войсковых частей разоримся и… Что последует? Бунт и мятеж, в худшем случае. Повышать налоги на купцов и промышленников? Глупо, те сразу понизят зарплаты рабочим. Нет, какое-то время выиграем – возможно, пару месяцев, но доверие населения потеряем. Продажа добытого на приисках уже начинает идти с пробуксовкой. Империя предлагает за золото все меньше денег, а выходить на внешний рынок сложно.
– Сбыть за границей драгоценные камни и золотые украшения – такой вариант обдумывали? – поинтересовался я.
– Одним из первых, – согласно кивнул банкир. – По предварительным расчетам, потребуется год, а то и два, чтобы закрепиться на этом рынке. Для чего необходимы большие вложения. Создать ювелирный дом, подчиняющийся непосредственно вам. Нанять ювелиров с достойной оплатой, кои начнут огранять камни и изготавливать украшения.
– Если же продавать как сырье, то много мы на этом не заработаем, – понятливо протянул я.
– Гм, Иван Макарович, огорчу вас, но мы просто останемся в убытке, – огорошил меня банкир. – Транспортировка связана с существенным риском, обойдется недешево. В итоге, если удастся, то выйдем в ноль, ну или плюс минус пара процентов, что неприемлемо.
– Согласен, – поморщился я, чувствуя, что даже зубы заныли. – Какие еще варианты?
– Бумажные деньги, обеспеченные золотым запасом. Но в таком случае не могу прогнозировать, какие будут отношения с империей. Вполне допускаю, что произойдет разрыв всех отношений и это вновь скажется на наших финансах.
– Блин, вот же задачка, – покачал я головой. – Ладно, договоримся так: губернатору Тобольска выделим семьдесят пять тысяч рублей. Насчет выпуска золотых монет – подумаем и еще раз все взвесим, после встречи с господами губернаторами. Кстати, чеканить или лить золото не так-то просто. Потребуется время, которого у нас нет, не говоря уже о специальном оборудовании.
– За прессом и шаблоном дело не станет, поговаривают, что у отца Даниила кто-то подобное видел, – посмотрел в сторону банкир.
Расспросить его не успел, в кабинет зашла Анна и сообщила, что губернаторы пришли. Окинув взглядом кабинет, решил, что приму их в переговорной, о чем и сообщил делопроизводительнице, попросив проводить господ в ту комнату.
– Алексей Петрович, попрошу вас на встрече присутствовать, чтобы не возникло потом недоразумений с губернатором Тобольска. Мы пообещаем Николаю Львовичу перечислить империи все задолженности, но не единой выплатой, а частями. Детали и транспортировку сами обсудите.
– Но, ваше высокопревосходительство, если семьдесят пять тысяч найдем, то откуда возьмем остальные средства? – не удержался от вопроса банкир.
– Изыщем, – мрачно ответил я, понимая, что если казначейство империи не выделит рублей, то и в самом деле придется монеты чеканить.
В приемной уточнил у Анны, где заблудился Анзор. Со своим советником по контрразведке очень поговорить хочу. Дело не только в газетных публикациях, требуется обсудить предложение банкира. Честно говоря, склоняюсь к варианту с чеканкой золотых монет, даже прикинул, что их можно выпустить как памятные. А что, в моем времени любили подобные деньги в оборот пускать, в том числе и из драгоценных металлов.
Попытался вспомнить, добывают ли здесь серебро. Что-то такое мне рабочие сообщали, когда делали первые партии автоматов. С другой стороны, необходимо просчитывать себестоимость таких монет и стоит ли овчинка выделки. Однозначно начну с золотых монет! Блин, а не много ли на себя беру? Не хватало еще и собственный профиль заказать! Нет, смеюсь, конечно, до такой наглости не опущусь никогда. Эх, знать бы еще, как Ольга Николаевна отреагирует на такое нахальство…
– Ваше высокопревосходительство, очень рады вас видеть! – направился ко мне с широкой улыбкой граф Кутайсов.
– Да-да, преклоняю голову перед вашей дальновидностью и мудростью! Одним махом вы разбили всех скептиков и противников. И, главное-то – даже словом не обмолвились! – пробасил атаман казачьего войска и тоже встал с кресла.
– Господа, рад видеть вас в добром здравии! – обменялся с ними рукопожатиями, а потом подошел к господину Гондатти, задремавшему в кресле.
– Гм, Иван Макарович, простите великодушно Николая Львовича. Ночка у него выдалась тяжелая. Он усомнился в одном вашем замечательном препарате и теперь пожинает плоды своего недоверия, – сдерживая улыбку, прокомментировал граф Кутайсов состояние губернатора Тобольска.
– И с кем он спорил? – вполголоса поинтересовался я, рассматривая на шее Николая Львовича парочку засосов.
– Ой, да в ресторации столько хорошеньких девиц на нас вешались, а господин Гондатти возьми да ляпни, что у него на всех сил не хватит. Кто-то его там стал убеждать, что вы давно о таком позаботились и изобрели чудо-средство. Мы-то с графом его раньше уже опробовали, но разубеждать нашего спутника не имели возможности, заговорились, – пробасил генерал Ожаровский.
– Понятно, – покачал я головой. – Не он первый, не он последний, кто не верит в чудо-средство.
– Иван Макарович, а нет ли у вас от него противоядия? – как-то смущенно спросил проснувшийся губернатор Тобольска.
Господин Гондатти попытался встать, но, приподнявшись, сразу опустился в кресло и, беспомощно улыбнувшись, развел руками. Ага, понимаю его затруднения: не хочет нас смущать топорщащимися штанами.
– Николай Львович, голубчик, придется вам потерпеть, – сдерживая улыбку, ответил я и прошел к креслу. – Да, познакомьтесь, – указал на стоящего у двери банкира, – господин Велеев Алексей Петрович, один из моих помощников; можно сказать, является казначеем Урала.
Пока господа губернаторы знакомились с банкиром, я устроился в кресле и внимательно за ними следил. Не укрылась от меня выглядывающая из кармана графа Кутайсова газета. Понимаю теперь, из-за чего они обрадовались. Стоит ли разубеждать?
– Господа, предлагаю перейти непосредственно к делам. Сами понимаете, что времени на все не хватает, – произнес я и сразу же продолжил: – Николай Львович, что касается вашего финансового вопроса. На сегодня мы можем выделить семьдесят пять тысяч рублей. Хватит ли этой суммы на какое-то время?
– Признаюсь честно, – широко улыбнулся губернатор Тобольска, – не рассчитывал на такую благосклонность, ваше высокопревосходительство. Сумма немалая, но ею все обязательства не погасить.
Пытается торговаться? Удивлен, впрочем, сам бы на его месте так поступил.
– Иван Макарович, могу ли надеяться, что оставшиеся деньги получу и расплачусь? – уточнил Гондатти.
– Дать стопроцентную гарантию, по не зависящим от меня причинам, не могу, – отрицательно покачал я головой. – Не поймите превратно, но ситуация такова, что и такая сумма создает брешь в казне Урала. Некоторые шаги для пополнения бюджета мы с Алексеем Петровичем наметили, но принесут ли они результат и как скоро – сказать затрудняюсь.
– Понял вас, – удовлетворенно ответил тобольский губернатор. – Намеченную экспедицию, скорее всего, придется перенести, но это сейчас не столь критично. Не хочется подвести людей, которые ждут денег и поставлены на грань банкротства.
– Николай Львович, предлагаю вам пройти в отделение банка и решить вопрос по перевозке наличных средств, которые выделил наместник Урала, – сказал господин Велеев.
Хм, соображает банкир! Необходимо и в самом деле повысить его в должности и назначить ответственным за казну и моим помощником по финансам.
– С вашего позволения, – посмотрел на меня Гондатти.
– Да-да, идите, – махнул я рукой.
– Гм, Павел Ипполитович, – обратился Николай Львович к графу Кутайсову, – не могли бы вы мне газету подарить? Обещаю, что вскоре вам верну новый экземпляр.
Господин Ожаровский не сдержался и в голос захохотал, Алексей Петрович губу закусил, граф, и тот хмыкнул. Для меня подобная ситуация не внове, но и сам не сдержался, усмехнулся, а напоследок посоветовал:
– Дорогой Николай Львович, в моей приемной на Анну Максимовну не смотрите, да и вообще женщин избегайте, пока не решитесь их в постель уложить.
– И как долго продлится действие средства? – поинтересовался губернатор Тобольска, встав и газетой ширинку прикрывая.
– В зависимости от дозировки и способностей организма, – пожал я плечами. – Обычно до двух суток, но бывает и чуть дольше, главное, пар спускать. Да, как доктор вам советую: не избегайте своих желаний, иначе организму вред нанесете. Тот же Алексей Петрович может вас и подождать сколько скажете, а в соседнем заведении, – кивнул в сторону окна, где вчера господа отдыхали, – вам в решении вашей проблемы уделят внимание.
– Благодарю, но потерплю, – ответил мне Гондатти и посмотрел на моего казначея: – Господин Велеев, пойдемте и займемся делом.
Когда за Алексеем Петровичем и Николаем Львовичем закрылась дверь, мы втроем, не сговариваясь, рассмеялись. Больше и дольше всех смеялся атаман казачьего войска, у него аж слезы на глаза навернулись. Граф Кутайсов своему другу (они явно приятельствуют) даже стакан воды налил, чтобы тот успокоился.
– Господа, что же вы не остановили Николая Львовича, когда тот средство для потенции принимал? – поинтересовался я.
– Кхе-кхе, – усмехнулся Ожаровский, – пока сам на грабли не наступишь и шишку не набьешь – науку не познаешь.
– Иван Макарович, знаете, мы же с Владимиром Федоровичем на себе испытали ваш, так сказать, препарат, – провел ладонью по своим пышным бакенбардам Павел Ипполитович, – да и кто мы такие, чтобы останавливать Николая Львовича? Разве господину ученому не требуется время от времени расслабиться и развлечься?..
Ага, теперь уже более понятно. Господа губернаторы решили над своим коллегой подшутить. Скорее всего, и порошок для потенции у них с собой был, а подговорить одну из девиц, чтобы господин Гондатти вкусил все то, что выпало ранее им, оказалось делом пустяшным.
– Хорошо, господа, перейдем к насущным делам, – вздохнул я. – Насколько понимаю, вы в Екатеринбург прибыли не просто развлечься и со мной познакомиться. Если моя информация соответствует действительности, то в Иркутской и Оренбургской губерниях все спокойно. Так что же вас заставило отправиться в дорогу? Кстати, а почему с вами не пришел господин Болотов?
– Гм, Александр Владимирович сослался на неотложные дела, – медленно ответил граф Кутайсов. – К тому же он свою роль выполнил, нас представил.
– Или решил сохранять нейтралитет, – дополнил я.
Как и ожидалось, возражать мне никто не стал. Разговор пошел о выпущенных мной указах. Губернаторам интересны мои взгляды и основания для введения новых правил. А ведь де-юро и де-факто они мне как бы и не подчиняются. Нет понятия Сибирского края, но тем не менее присягают мне войска и губернии готовы официально войти в состав Урала.
– Иван Макарович, у нас к вам есть одно предложение, от которого сложно отказаться, – пробасил атаман казачьего войска.
– Ультиматум? – усмехнувшись, поинтересовался я.
– Нет, что вы, – отмахнулся граф Кутайсов. – Владимир Федорович неточно выразился. Иван Макарович, вам отлично известно, что Сибирский край нуждается в твердой руке. Императрицу мы искренне уважаем и понимаем, что Ольга Николаевна делает все возможное, чтобы империя процветала. К величайшему сожалению, ей не хватает времени управиться с огромной территорией и проследить за исполнением ее указов.
– А вы на что? – удивился я. – Императрица опирается на доверенных людей, губернаторы обязаны следить за исполнением законов империи.
– Так-то оно так, – согласился Павел Ипполитович и бросил взгляд на крякнувшего генерала Ожаровского, – но большинство наших прошений и докладов о состоянии дел вязнут в имперской канцелярии, и в ответ получаем одни отписки. Сейчас же положение в России таково, что даже слепец увидит, как рушится империя. Если Сибирь станет сильной, то от этого выиграют все.
– Каковы ваши предложения? – в лоб спросил я, не став ходить вокруг да около.
День выдался сложный и тяжелый, усталость накатывает, скорее всего, не стал бы так откровенно открывать карты, но… слова уже вылетели.
– Объединить всю Сибирь и возглавить, после чего уже можно задуматься о судьбе всей империи, – коротко ответил граф.
– Вы предлагаете узаконить то, что происходит, – пожал я плечами. – О последствиях не задумывались? Уже сейчас в казне мало денег, с трудом отыскали средства, чтобы погасить часть задолженности по имперским гарантиям. Некоторые губернии еще финансируются из столицы империи, в том числе и платятся жалованья. Как решить вопрос финансирования? Торговли? Взаимодействия промышленных предприятий? – перечислил основные проблемы и вопросительно посмотрел на своих собеседников.
– Мы уверены, что вы отыщете выход, – задумчиво ответил граф Кутайсов. – А план ваш, если верить газете, хорош и устроит абсолютно всех.
– Это не моя задумка, – криво усмехнулся я.
– Да? – удивился граф, но потом пожал плечами и произнес: – Впрочем, это же не так важно, не находите? Идея отличная, и она позволит сразу решить большинство проблем в империи. Есть небольшая загвоздка, на мой взгляд, но с такими темпами, как вы за наведение порядка взялись, это вопрос времени.
– Позвольте мне остаться искренним слугой ее императорского величества, – поморщился я.
– Не будем смущать его высокопревосходительство, – неожиданно пробасил атаман Ожаровский и подмигнул графу. – Иван Макарович совершенно прав! Перечисленные вами, – Владимир Федорович мне уважительно кивнул, – возникшие в нашем крае проблемы осложняют его жизнь. Однако фуража и продовольствия в достатке, заводы работают, крестьяне урожай собирают. Но вот вопрос с мятежниками не дает мне покоя, едрена вошь, уж извините за просторечие! Господин наместник, обращаюсь к вам с просьбой направить казачье войско на подавление мятежа! Готов лично изничтожить смутьянов! Ну или рассчитывайте на наши сабли, казаки с радостью соберутся под знамена Сибири и совместно с остальными войсками раздавят как клопов людей Квазина! – Он стукнул кулаком по столу, а потом крякнул, дернул шеей и уже другим тоном продолжил: – Простите, сердце кровью обливается, когда такое в империи творится.
– Не забывайте про готовящуюся агрессию со стороны Альянса, – тяжело вздохнул я. – Германия и Австро-Венгрия в любой момент готовы начать боевые действия, а к ним еще и союзники могут присоединиться. Честно говоря, нам всем повезло, что случилась отсрочка, и в том заслуга императрицы. В свою очередь, я планирую заинтересовать промышленников Германии, чтобы те задумались о выгоде.
– У вас грандиозные планы… – задумчиво протянул граф Кутайсов.
– А что насчет подавления мятежа? – нахмурившись, уточнил атаман казачьего войска.
– Владимир Федорович, не переживайте, помню об этом, и работа уже идет. Через пару недель, – призадумался на мгновение, подсчитывая, что и как за это время сделать, а потом продолжил: – Да, две недели – и будем выступать. Предварительно попытаюсь выставить генерал-майору ультиматум, но вряд ли он его примет.
– Это точно! Знаком я с Игнатом Владимировичем: если ему что-то в голову втемяшится, то и плетка не поможет, – согласно покивал господин Ожаровский.
– Иван Макарович, – встал граф Кутайсов, – очень рад, что в Сибири появился такой деятельный человек! А самое главное, что под его знамена идет народ и готов служить верой и правдой. Допускаю, что в вас возродились далекие корни, но это далеко не главное. Хочу уведомить, что Иркутская губерния и лично я готовы выполнять все ваши указы и распоряжения, – он склонил голову.
Поднялся с кресла и я; улыбнулся, понимая, что прошел своеобразный тест, а может, и избежал чего-то более серьезного. Однозначно понимаю, что приехали ко мне генералы-губернаторы не просто так. Нет сомнений, что если бы увиденное им пришлось не по душе, то… нет, не хочу даже думать!
– Приятно, что вы мои взгляды и чаяния разделяете, – подошел я к графу и пожал ему руку.
– Не все, – неожиданно пробасил атаман Ожаровский, подходя ко мне, – с немцами заигрывать не стоит, русский мужик их всегда побьет, что бы они себе там ни напридумывали.
Читать бесплатно другие книги:
