Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин

Встреча с высокопоставленными господами у меня завершилась спустя три часа. Больше всего это напоминало расширенное совещание по предстоящим действиям против мятежников, которые преступили все приличия и правила чести, устроив на меня покушение. Звучали предложения немедленно отправить войска и покарать виновных. Да еще оказалось, что совместным решением Болотов, Гастев и Ожаровский уже предприняли в этом направлении определенные шаги. Наши войска готовятся к переходу, изыскиваются паровозы и вагоны, чтобы перебросить их к территории, на которой укрепился генерал-майор Квазин. С одной стороны, мне такие речи польстили, но с другой – шапкозакидательство не понравилось.

– Согласен с вами в том, что мятеж необходимо подавить, – объявил я. – Позволить же себе не оглядываться на потери и ввязываться в драку, не осмотревшись, – не имеем права.

– Эх, нет тут атамана казаков, он бы с такой постановкой вопроса не согласился, – ответил мне полковник.

– К войсковой операции готовимся, тут ничего не изменишь, – вздохнув, ответил я. – Но без точных данных о противнике, его укреплениях – мы не выдвинемся. Опять-таки, следует договориться о прохождении наших войск в центральной части империи, чтобы не возникло недопонимания и, не дай бог, стычек с преданными императрице частями. Эти вопросы решены? – Мне никто не ответил, все глаза в стороны стали отводить. – Маршрут движения проработан? Какой численностью собираемся отправиться? Какое тяжелое вооружение у противника и сопоставимо ли оно с нашим? Господа, а чего вы молчите? – начал я злиться.

– Гм, Иван Макарович, я человек, имеющий к военным умениям отдаленное отношение, – медленно проговорил градоначальник, явно собираясь отмазаться от моих предъяв.

– Хорошо, – согласился я с его словами. – Но для вас, уважаемый Михаил Алексеевич, задам другие вопросы. Сколько теплушек потребуется для передвижения войск и есть они в нашем распоряжении? Грузовых платформ? Паровозов? Сможем ли мы обеспечить продовольствием наших солдат и офицеров в таком походе? Кстати, а для лошадей фураж уже заготовлен?!

– Эмм, – пожевал Марков губами и, опустив взгляд, промямлил: – Точное количество вагонов и платформ у меня еще не запрашивали. По всей Сибири отправлены запросы, в том числе и ведутся переговоры, кто сколько выделит военных для данной операции. Вы же понимаете, что оставить города без защиты мы не можем?..

– Господа Болотов и Марков, на вас ответственность за перемещение войск и их обеспечение продовольствием, – приказал я. – Прошу вас тесно взаимодействовать и решать проблемы с военными, чтобы не возникло ситуации, когда у нас не хватит вагонов или грузовых платформ. Полковник, на вас обеспечение и координация действий со стороны воинских подразделений, за исключением казачьего войска, с атаманом Ожаровским сам договорюсь. – Задумался, а потом посмотрел на начальника полиции: – Федор Романович, сами понимаете, что продолжаете следить за обеспечением порядка в городе. Думаю, на этом все и можем приступать к насущным делам, а совещание устроим сразу после отбытия представителей германского императора.

В гостиной остались банкир и начальник сыска, которым никаких поручений я еще не дал.

– Иван Макарович, разрешите доложить, как продвигается расследование о покушении на вас? – встал с кресла Картко.

– Глеб Сидорович, а есть результаты? – уточнил я.

– Как ни странно, – кивнул тот.

– Огласите, будьте любезны, – попросил я.

Однако начальник сыска покосился на Велеева и заявил, что говорить о предварительно полученных данных в ходе сыска он желает без посторонних. Честно говоря, удивил меня начальник сыска. Какие могут отыскаться секреты в таком прозрачном деле? Озадаченный, прошел в свой кабинет с Глебом Сидоровичем, оставив банкира в гостиной.

– И что же за секреты, если мой казначей не должен их слышать? – поинтересовался я у Картко, которому отлично известен статус банкира.

– Нападавшие прибыли в Екатеринбург на поезде, поселились в меблированных комнатах. Никаких вещей у них не обнаружено, чего не скажешь о бумагах и деньгах. Полюбопытствуйте. – Начальник сыска вытащил из папки и положил передо мной деньги и документы. – Оружие у нападавших ничем не примечательно, в нашем городе они ни с кем не встречались. Но гарантировать, что к Лаваркину и Быстрову никто тайно не заходил, – не могу.

– Это как понять? Не встречались, но могли кого-то принимать? – нахмурился я, взяв в руки бумаги и прикинув на глаз, что в пачке денег рублей пятьсот.

– Бывший штабс-капитан с поручиком прибыли в город под вечер, если верить найденным у них в карманах билетам, – начальник сыска указал пальцем на корешки проездных документов, – первым делом заселились и до обеда не покидали комнат.

– Как им удалось узнать, где меня поджидать? – задумчиво спросил я.

– Точного ответа не имею, но сделать это не так сложно. Извозчик, возивший по городу убийц, рассказал об их маршруте и что они искали определенную машину, якобы собираясь пасть перед вами на колени и передать какое-то прошение.

– Вы и возничего отыскали, – удивился я.

– Нет, узнав о происшествии… – Начальник сыска взял паузу, вытащил из кармана блокнот, сверился с какими-то записями и продолжил: – Кузьма Петров, сам в сыск пришел. С его помощью удалось отыскать место, где Лаваркин с подельником сняли комнаты.

– В целом понятно, – пожал я плечами, представив, как действовал штабс-капитан.

Прибыв в Екатеринбург с целью моего устранения, он легко меня выследил. Точнее, автомобиль, на котором я привык передвигаться. Машина заметная, а перечень мест, где бываю, не такой и большой. Странно, что они таким образом устроили засаду, а не стали поджидать меня у усадьбы или управы. Думаю, они посчитали, что лучшего места не сыскать. У управы всегда есть охрана, у усадьбы долго оставаться незамеченными – сложно. Заявиться в ресторан Марты, где люблю перекусить? Посетители опять-таки могут планы сбить, а у церкви хоть и много прихожан, но те без оружия. Риск, что кто-то придет за «мерседесом» в мое отсутствие, чтобы машину куда-то отогнать? Ну, всегда можно заявить, что просто им любопытно, как техника изнутри выглядит. Встретить же знакомого, кто знает штабс-капитана, – минимальная вероятность, но даже тогда он может заявить, что изменил свое отношение и решил ко мне примкнуть. Возможно, что и другие мотивы повлияли на решение убийц устроить засаду именно так, как это случилось. Но, нужно отдать должное, просчитали они все хорошо, и если бы из машины не вышли, то… Н-да, профессионализма и выдержки им не хватило, хотя и боюсь представить, сколько меня прождали… Поэтому и жив остался.

– К сожалению, есть несколько вопросов к этой истории, – кивнул Картко на бумаги в моих руках.

– О как! Лаваркин получил звание подполковника, правда, за подписью генерал-майора Квазина, – рассмотрел я приказ.

– За две недели до покушения на вас, – подсказал Картко. – Думаю, это своеобразный аванс за кое-какие действия, – криво усмехнулся Глеб Сидорович. – Подтверждает мою теорию и выданная сумма из казны армии Квазина: пятьсот рублей Лаваркину и триста Быстрову, в качестве премиальных. По сто рублей выделено сверх этого на дорожные расходы.

– Глеб Сидорович, это все, конечно, впечатляет, против фактов не попрешь, но доказательств того, что в деле замешаны мятежники, – нет. Все это косвенные улики, вы же понимаете.

– Да, верно, ваше высокопревосходительство, но для офицеров, если бумаги получат огласку, этого может вполне хватить, – прозрачно намекнул мне начальник сыска и, тонко улыбнувшись, продолжил: – В свете предстоящих событий, думаю, ослабление мятежников нам станет как нельзя кстати.

– И что вы предлагаете? – обдумывая, как лучше использовать эти документы, поинтересовался я.

– Ничего конкретного, вариантов много. Например: распространить среди наших офицеров и солдат эти материалы. Правда, пока слухи дойдут до мятежной территории, пройдет много времени.

– Хорошо, подумаю. Это все? – уточнил я, собираясь убрать бумаги в сейф.

– Гм, вы кое-какую выписку не заметили, – отрицательно покачал головой начальник сыска.

Действительно, пролистав еще раз документы, увидел корешок приходного ордера из столичного казначейства. Если сравнивать на документах даты и проводить параллели, то получается, что Лаваркин, получив повышение и деньги из казны мятежников, отправился в Москву, где ему еще пятьсот рублей выдали. За какие такие заслуги?

– Этому есть объяснение? – спросил я начальника сыска.

– В столице у генерал-майора имеется сторонник, занимающий высокий чин и не желающий видеть вас живым, – поделился со мной своими подозрениями начальник сыска.

– Но могут быть и банальные причины для выдачи денег, никоим образом не связанные с моей персоной, – возразил я.

– Вы сами-то в это верите? – махнул рукой Картко. – Проследить этот платежный документ не в наших возможностях. Но выйти на след и взять объяснения из-за указанной суммы несложно, при определенных возможностях. Господин Ларионов Вениамин Николаевич с такой задачей легко справится, да еще и спасибо скажет, что помогли обезопасить императрицу от возможного предательства.

– Спасибо, Глеб Сидорович, вы и ваши люди отлично поработали, – встал я и пожал руку начальника сыска. – Обещаю поразмыслить о нашем разговоре и подумать над дальнейшими действиями.

– Иван Макарович, мы делаем свою работу, находим доказательства с уликами, а выводами можем делиться лишь, так сказать, неофициально, – улыбнулся он.

Мы друг друга прекрасно поняли. Картко не желает, чтобы на его подразделение я ссылался, он в тени хочет остаться. По какой причине? Не любит хвалебных од и наград или боится навлечь гнев на свою голову? Немного узнав начальника сыска, склоняюсь к тому, что он человек чести, но не любитель празднеств и огласки. Ничего, потерпит; если все закончится благополучно и своих целей достигну, то его не забуду.

– Глеб Сидорович, если что-то раскопаете еще, пусть даже с косвенными уликами, то попрошу вас поставить меня в известность. Хорошо? – спросил я его напоследок.

– Непременно, – кивнул тот. – Позвольте откланяться, у меня есть пара интересных дел, но с чисто криминальным духом.

– Не смею задерживать, – ответил ему и направился к сейфу, чтобы убрать документы, судьба которых уже предрешена.

Да и в отношении генерала мятежников у меня созрел план, правда, зыбкий и неоформленный, но… Если Квазин решил играть по своим правилам, то почему бы мне не ответить тем же? Наемников посылать не собираюсь – это уж себя не уважать, но и полномасштабную военную операцию разворачивать нельзя.

– Иван Макарович, разрешите? – появился на пороге кабинета мой казначей. – Глеб Сидорович сказал, что дела с вами завершил.

– Да-да, проходите Алексей Петрович, – указал я на кресло. – Чем порадуете? Сколько мы еще можем сводить концы с концами?

– Странно слышать от вас такие вопросы, ваше высокопревосходительство, – явно озадаченно ответил тот.

– Почему?

– Ну так ведь вы же распорядились начать отливку золотых монет.

– Вот как? – попытался скрыть в свою очередь удивление. – И каков результат?

– Первые партии отец Даниил изготовил, вам осталось их утвердить и во всеуслышание объявить о входящих в оборот деньгах, – и банкир выложил на стол десяток золотых кругляшей.

Я подошел к столу и стал с интересом рассматривать монеты, достоинством десять, пять и один рубль. Если к решке у меня никаких претензий, там номинал монеты, надпись «Уральский банк» и пара каких-то ветвей, то к оборотной стороне претензии есть. Понимаю, что это пробная партия, но резчик-то наделал штемпели! И ведь сразу отлили из золота! Грифон и сова: сразу два символа Тартарии использовал отец Даниил на орле монеты. Вся разница этих «пробных» партий заключается в размере фигурок. Меня подобные монеты поставят в сложное положение, если выйдут в свет.

– И что вы скажете? – поинтересовался я у Велеева, пытаясь прочесть мелкий шрифт вокруг совы. – Тут написано: «Великий Уральский банк»?

– Не совсем, первое слово – Сибирский, – поправил меня казначей.

– Да, точно! – присмотрелся я к мелкому шрифту. – Так какая реакция людей последует?

– Это деньги, полновесные и сами по себе обеспеченные золотом, – пожал плечами Алексей Петрович. – Думаю, встретят с радостью и гордостью.

Похромал я, опираясь на свою трость, к креслу и осторожно сел, стараясь не морщиться от боли. Да, ногу дергает и кость словно выворачивается, но настроение не от этого испортилось. Последствия осознаю: если уральские деньги войдут в оборот, то обратного пути не будет. Можно говорить что угодно, приводить любые доводы, но императрица мне не поверит, что делал все для империи. Но ведь и выхода нет! Уверен, тот же отец Даниил не согласится изменить герб. М-да… если честно и откровенно, то другое изображение нельзя делать, и мне об этом известно.

– Иван Макарович, вы еще наверняка не знаете, но флаги и вымпелы уже шьют именно с такими символами власти, – осторожно сказал казначей.

– Без моего одобрения, – констатировал я.

– А что бы вы приказали? – пожал плечами казначей. – Власть должны уважать и в какой-то мере бояться. Поместив на свои знамена древние реликвии, вы прямо говорите, что возьмете на себя преемственность…

– И противостояние империи, – хмуро перебил я Велеева. – Так, Алексей Петрович, простите, но мне стоит все обдумать. О нашем разговоре и, – кивнул на стол с блестящими монетами – о золоте, пока назовем его так, никому ни слова. Договорились?

– Как прикажете, – почему-то чуть смущенно ответил тот.

– А кому уже рассказали и показали, попросите не трепаться на каждом углу. Если мы пустим в оборот эти деньги, то необходимо сохранить их изображение в тайне до самой последней минуты перед выпуском…

– Понял, от меня никто ничего…

– Вот и отлично, вы идите и продолжайте заниматься финансами, словно у нас ничего особенного не планируется, – сказал я, а потом добавил: – И спасибо вам за службу.

– Стараюсь, – смущенно ответил банкир и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Похлопал себя по карманам, ища папиросы, но портсигар оказался пуст. Пришлось вызвать служанку и попросить отыскать мне курево. Монеты пока в кармане лежат, окончательное решение приму после встречи с отцом Даниилом. Впрочем, примерные доводы священника легко предугадать.

– Иван Макарович, вот папиросы, – положила передо мной коробку и поставила пепельницу Надежда.

– Спасибо, голубушка, – поблагодарил я ее.

– Что-нибудь еще изволите? Кофе с коньяком или чай?

– Нет, пока ничего, идите голубушка, а как только появится Анзор, то сразу ко мне проводите.

– Сделаю, – коротко ответила та и удалилась.

Медленно перекладываю папиросы в портсигар, пытаюсь отвлечься от различных неприятных выводов, к которым могут привести появившиеся уральские монеты. Анзор еще где-то запропастился, интересно у него узнать про приехавших представителей Германской империи. План по переговорам следует чуть-чуть подкорректировать; пожалуй, предложению по строительству совместных предприятий отведу второстепенную роль. Прозрачно намекну, что набираю силу, как бы невзначай продемонстрирую монеты и дам понять, что, разобравшись с Квазиным, сам окажусь на его месте, имея более мощную силу, и возьму власть. Клюнут ли канцлер с Вильгельмом? Придержат военные действия? На их месте я бы дождался подходящего случая, а потом войска бросил на обескровленную Россию. В этом плане есть только один минус – императрица и ее советники. Как отреагируют те же Ларионов с Еремеевым? Что посоветуют Ольге? Пока сил у меня не так много – наверняка дадут ей совет поставить зарвавшегося наместника Урала на место. Боюсь, тут никакие мои уверения, в особенности по телефонной связи, не помогут. И тем не менее, хромая, подошел к сейфу, вытащил корешок платежки, что нашли у Лаваркина, и, вернувшись за стол, снял телефонную трубку.

– Доброго утречка, с кем соединить? – пропела в трубку барышня-телефонистка.

– Здравствуйте, голубушка, мне необходима связь со столицей, ротмистром Ларионовым, попытайтесь узнать у дежурного, где он находится, а потом со мной соединить. Передайте, что дело важное, – попросил я.

– Вы на линии будете оставаться или вам перезвонить?

– Перезвоните, – ответил я и улыбнулся входящему в кабинет Анзору.

Мой советник по контрразведке хмур, выглядит уставшим.

– Ваше высокопревосходительство, рад вас видеть живым, – выдал мой друг с порога, а потом огорошил: – Поразмыслив, я пришел к выводу попроситься в отставку.

– Не понял, – удивленно уставился я на него. – Прости, если чем-то обидел, но из-за чего такой резкий поворот?

– Иван, не по мне эта шкура, – поморщился Анзор. – Знаешь, наигрался я в благородного по самое не балуйся! – и провел рукой по горлу. – Понимаю твои цели, но чем дальше, тем больше начинаю себя терять. Бродяги уже смеются, да и у самого в душе черно становится.

– Не ожидал… – протянул я. – И чем заняться планируешь?

– Заберу Симу с сестрой и уеду на родину, дом новый построю и заживу оседлой жизнью. Отпустишь?

– Нет, блин, свяжу тебя и возле себя оставлю! – хмыкнул я и закурил. – Конечно, отпущу, если ты сам так решил.

– Жало вместо меня останется, парень он умелый, от меня многому научился, да и не поздно еще ему масть сменить. А я… – Анзор рукой махнул, – волк не может одеть овечью шкуру. Прости, но рядом с тобой нет мне места.

– Давно ли ты стал слушать, кто и что говорит? – попытался я зародить в голове своего друга сомнение.

– Чьи-то речи, как и выводы – мне до одного места, – отрицательно покачал вор головой, а потом постучал себя пальцем по лбу: – Тут все кроется, когда-то подобное обязательно бы случилось, и, знаешь, лучше раньше.

– Сима согласна?

– Пока ей не говорил, но решение не поменяю, даже если она откажется – один уеду.

– Когда? – мрачно уточнил я.

– Начатые дела завершу, – ответил Анзор, а потом потер горбинку на носу и поменял тему: – Доподлинно узнать планы Альянса не удалось. Германия и Австро-Венгрия готовы развязать войну, но император пока колеблется, принял сторону советников, твердящих, что вот-вот настанет в России хаос, и тогда они с легкостью поставят на место зарвавшуюся империю. В нашей столице – упорно пытаются армию оснастить и увеличить, однако денежное довольствие не повышают, военные заказы оплачивают со скрипом.

– Что насчет немецкой делегации?

– Пьют, гуляют и веселятся за наш счет, – пожал плечами Анзор. – Решать ничего не собираются, да и полномочий у них, насколько я понял, на это нет. Ты сам все увидишь и поймешь, – поморщился Анзор. – Скажи лучше, ты с Картко беседовал? Он тебе документы передал?

– Да, Глеб Сидорович даже определенными выводами поделился. В связи с этим хотел тебя кое о чем попросить, – загасил я окурок в пепельнице, разогнал рукой табачный дым и продолжил: – Анзор, мне необходимо провести одну операцию.

– Кто-то опять болен?

– Да, неизлечимо, – усмехнулся я. – На переговоры с Квазиным не пойду, но затевать внутри империи войну тоже не хочу. Необходимо показать свою силу и мощь, а потом обезглавить мятежные войска. Понимаешь, о чем говорю?

– Да, – коротко ответил Анзор и задумался.

Ничего не говорю, жду его ответа. Пыль в глаза врагам пустить смогу и без своего, увы, уже бывшего контрразведчика.

– Прежде чем начну вести переговоры с представителями Германии, хочу побывать на могиле своего адъютанта, посетить завод броневиков и переговорить с отцом Даниилом. Догадываюсь, что «мерседес» не на ходу, можешь транспорт организовать, пока ты еще окончательно не сложил с себя обязанности? – прервал я затянувшееся в кабинете молчание.

– Это не проблема, «мерседес» и в самом деле сейчас ремонтируют, но машины есть. Или позабыл? – усмехнулся Анзор. – Иван Макарович, слушай, дай мне пару дней все обмозговать, – неожиданно попросил он.

– Не вопрос, – улыбнулся я, и в этот момент раздался телефонный звонок.

Барышня-телефонистка сказала, что с Ларионовым Вениамином Николаевичем ей удалось связаться и она готова нас соединить.

– Спасибо, жду, – поблагодарил я и сделал знак Анзору, чтобы тот подошел.

В трубке раздались какие-то щелчки, шипение, а потом послышался голос ротмистра:

– Иван Макарович, это вы?

– Вениамин Николаевич, да, это я, и беспокою по одному важному делу, – ответил ротмистру и показал Анзору на корешок платежки.

Вор ее в руки взял, изучил, на свет посмотрел и положил передо мной. Выглядит мой, пока еще, советник по контрразведке сильно озадаченным и явно раздосадованным.

– Слышал, что вы попали в переделку и в больнице оказались. Надеюсь, со здоровьем все в порядке, – отстраненно произнес Ларионов.

Н-да, чувствую, что ротмистр на меня злится, но не хочу поднимать эту тему.

– Да, было такое, но уже пошел на поправку. Вениамин Николаевич, скажите, вам было бы интересно узнать, что один из покушавшихся на меня получил в столице из казначейства круглую сумму?

– Гм… умеете вы каверзные вопросы задавать, – «крякнул» в трубке голос Ларионова. – Учтите, наместник Урала и, как уже ходят слухи, владелец Сибири…

– Вениамин Николаевич, – укоризненно перебил я ротмистра, – неужели вы стали верить сплетням? И потом, что это за название такое – «владелец»? Простите, но купить Сибирь, как и другую часть империи, никому не под силу! Так о чем вы меня предупредить хотели?

– Не стоит бездоказательно на кого-то указывать, – ответил ротмистр.

– Что-то мы с вами начинаем говорить на разных языках, – задумчиво произнес я. – Ладно, черт с ним, хотите – верьте, хотите – нет; да и проверить легко, в том числе и вопросы задать. Записывайте. – Я продиктовал реквизиты платежного документа, а потом, сухо попрощавшись, повесил трубку.

– Ларионов не поверил? – удивленно поинтересовался Анзор.

– Вопрос стоит не так, – покачал я головой и пояснил: – Будет ли он расследованием заниматься или уже убежден в моей виновности и решил, что желаю все подмять под себя? Да и хрен с ним! Обратиться все равно больше не к кому, Еремееву не хватит возможностей для расследования, да и не в его это власти и компетенции. Ольга со мной и разговаривать не станет, так что понадеемся на профессионализм Ларионова.

– А мне господин Картко не стал эту бумажку показывать. Впрочем, он и говорить-то не хотел, виртуозно от разговора уходил.

– И ты остальных бумаг не видел? – удивился я.

– А есть что-то еще? – хищно прищурился Анзор.

Ничего не стал отвечать, достал бумаги из сейфа и протянул своему другу. Ознакомившись с бумагами, Анзор длинно выругался, а потом на меня посмотрел:

– Иван Макарович, это за гранью разумного! Таких положено на перо ставить или как бешеных собак отстреливать! На любом сходняке…

– Не забыл, что игра идет по другим правилам? – перебил я его.

– Что делать будем?

Ага, пока он у меня еще остается в советниках, что не может не радовать.

– Надеюсь, об этом мы с тобой чуть позже поговорим и составим план действий. Нанимать кого-либо для устранения врага не стану, действовать придется самостоятельно. Риск, сам понимаешь, высок, и если решишь сейчас уйти, то держать не стану, а за все сделанное скажу спасибо.

– Не обижай, Иван, – насупился Анзор.

– Прости, но неясностей не хочу, в том числе и заставлять против воли, – хлопнул его по плечу и протянул руку: – Извинения приняты?

– А куда же деваться-то? – вопросом на вопрос ответил Анзор. – Ладно, сытая и спокойная жизнь может подождать. Сейчас мы куда направимся?

– Сначала на кладбище, – мрачно ответил я. – Хочу почтить память поручика, а дальше видно будет.

– Тогда поехали, – кивнул Анзор на окно, – у меня машина твоему «мерседесу» уступает, но уже привык на ней передвигаться.

За рулем Анзор, я рядом с ним, а на заднем диване устроились подпоручик и подпрапорщик, которым мой советник выделил по автомату. Е-мое… так и хочется во время движения на педаль тормоза нажать: не очень-то хорошо Анзор машиной управляет. Приехали мы к церкви отца Даниила, за которой расположено кладбище. Свеженасыпанный холмик, крест с табличкой, где начертано, что поручик погиб от пули врага.

– Прости, Денис Иванович… – сказал я и, вытащив револьвер, выстрелил в небо, отдавая дань уважения своему адъютанту.

Медленно возвращаюсь с кладбища, опираясь на трость, нога разболелась, а про настроение и говорить не приходится. Около машины прохаживается отец Даниил, мы с ним обменялись приветствиями и потом прошли в его дом. Священнослужитель достал несколько больших рюмок, налил в них водки. На одну стопку положил ломтик хлеба и сказал:

– Помянем раба божьего Дионисия, хорошим человеком был Денис Иванович, пусть ему земля пухом будет.

Не чокаясь выпили, помолчали, но проблемы необходимо решать, поэтому я спросил:

– На монетах другие гербы нельзя отчеканить?

– Можно всё, но нужно ли? – усмехнулся отец Даниил. – Признаюсь, не случись на вас нападения, тогда попросил бы резчика сделать нейтральный рисунок. Но потом, после того как в больницу вас, Иван Макарович, увезли, и отстояв молебен за здравие, понял, что нет другого выхода. Враги должны вас бояться и уважать, а люди, которые пойдут и уже пошли с вами, – чувствовать силу и уверенность в своем предводителе. Так во все времена было, не стоит нам этим пренебрегать.

– Отец Даниил прав, и вам, ваше высокопревосходительство, об этом известно, – поддержал священника Анзор.

– Да, наверное, все так, – покивал я. – Какие объемы производства денег и когда о них можно заявить и пустить в оборот?

– При наличии сырья срок небольшой, производство опробовали, но пока еще вы не сказали последнего слова, – усмехнулся священник, а потом посмотрел мне в глаза: – Иван Макарович, нам бы с глазу на глаз переговорить.

– Понял, – коротко сказал Анзор и, поднявшись со своего места, вышел за дверь.

– Обиделся, – усмехнулся в бороду священник.

– Нет, не думаю, – отрицательно мотнул я головой. – Хочу вас поблагодарить за то, что вмешались и спасли меня.

– Я оказался там на мгновение раньше, чем прискакали офицеры, сопровождавшие нас в горы, – отмахнулся отец Даниил – мол, не стоит об этом и говорить.

Священник подошел к горке, открыл дверцу, достал книгу и кинжал и, положив передо мной, сказал:

– Иван Макарович, я эти предметы забрал, чтобы они ни у кого не вызвали дополнительных вопросов. Возьмите, они по праву ваши.

Провел я по древнему фолианту рукой: три пули в книге застряли. Понятно теперь, отчего на моей груди такие отпечатки. Жаль только, что текст поврежден, думаю, многое теперь не прочесть, а додумывать – дело неблагодарное.

– Спасибо… – задумчиво обронил я.

Мою благодарность можно двояко расшифровать, поэтому уточнил:

– Отец Даниил, еще раз примите мою благодарность, ну и провидению спасибо, что пули попали в вещь, оставшуюся от царя Тартарии.

– Это знак свыше! – поднял указательный палец мой собеседник, а потом перекрестился.

Уточнять, что он подразумевает, я не стал. Трактовать любое событие можно как угодно. В данном же случае ничего сверхъестественного не вижу. Ну нес за пазухой книгу, так и стрелки целились мне в грудь, куда попасть легче и надежнее всего.

– Вы мне покажете, как устроили чеканку монет? Честно говоря, времени мало, но любопытно!

– Понимаю, – провел ладонью по бороде священник. – Пойдемте покажу, что и как, после чего, надеюсь, и к чеканке приступить сможем.

Отец Даниил провел меня в большой… даже не представляю, что это за здание. Напоминает ангар, но с каменными стенами, причем нижние камни явно в землю вросли где-то на метр. Не удержался я от вопроса:

– И для чего же это строение предназначалось?

– По преданию, тут хранилась огромная библиотека и какие-то необычные предметы, в основном церковного назначения. Кто их отсюда вывез, в каком направлении и когда – неизвестно. Как я ни старался, а не смог до истины докопаться. Впрочем, это относится к давним временам, даже уверен, что ранее, чем появилась Великая Тартария. Тем не менее место отлично подходит для наших задач и переделок много не потребовало. Несколько печей, что служили для обогрева здания, печники немного переделали, и теперь золото легко плавить. Прессы тут же обнаружили, блоки из пола вытащили, а дыры мелкими камнями засыпали… – Мой спутник оборвал себя и, махнув рукой, завершил: – Да вам и так все видно, чего объясняю…

– Угу, а свет провели не так давно, – посмотрел я на висящие электрические светильники.

– Ваша правда, – ответил отец Даниил.

Честно говоря, эта экскурсия мне ничего нового не дала. Тут все намного проще сделано, нежели виденное мной в пещере. Больше всего я заинтересовался охраной этого помещения и людьми, которые будут выполнять тут работу. Отец Даниил уверил, мол, беспокоиться нечего, но согласился, что охранение понадобится. Этот вопрос я адресовал Анзору, чтобы тот озаботился и исключил возможность пропажи денег и золота из так называемого чеканного цеха.

– Так когда приступать к изготовлению монет? – уточнил у меня напоследок отец Даниил.

– Сразу как начнется поставка золота из Уральского банка, – ответил я и добавил: – Господину Велееву сегодня такое поручение дам.

К этому времени я уже решил, что оглядываться на столицу и мнение окружающих не собираюсь. Нет, попытаюсь сделать все от себя зависящее, чтобы… не встать во главе империи. Да-да, не стоит строить иллюзии и закрывать глаза на происходящее вокруг, как и тешить себя надеждами. Попал как кур в ощип, теперь отвечаю за судьбы многих людей. В том числе и гибель Гаврилова отчасти на моей совести. Как ни крути, а вокруг моей персоны сплотилась Сибирь. Если лапки вверх подниму и брошу все на полпути, то что будет со всеми этими людьми, поверившими в меня? Какой бы лояльной ни была императрица, но она будет обязана показать свою твердость. Полетят головы, начнется ропот и… вновь империя окажется на грани.

На сегодня меня интересует только одно: почему столица не желает наладить со мной отношения? Рассчитывают, что без поддержки, в том числе и финансовой, ничего не смогу сделать? Глупо! Но и просто смотреть издали, как Сибирь крепнет и, можно сказать, семимильными шагами отделяется от империи – это еще бездарнее, что подчеркивает беспомощность власти. Нет, отдаю себе отчет, что вот-вот война может начаться, а мятежники Ставропольско-Кавказский край оккупировали. Но, е-мое, никаких же действий! А еще есть и подстрекатели к революции, которых щедро финансируют из-за границы. Эх, обидно за державу, но стяги с изображением грифонов и сов у меня уже шьют. От мятежников империю избавлю, а потом посмотрим, как и что!

Н-да, не ожидал от себя подобного; скорее всего, это покушение и последовавшие за ним ранение да гибель адъютанта свою роль сыграли, а еще и поведение Ларионова. Ладно, в свои отдаленные планы я внес коррективы, да и деваться-то некуда!

Глава 13

Инспекция и замыслы

Следующий визит, как и планировал, нанесли на завод броневиков. Заехали на территорию, и первое, что бросилось в глаза, – мой «мерседес». Опираясь на трость, я похромал к машине. Н-да, бочина у машины вся расстреляна, как в лучших традициях моего мира. Ни одного целого стекла, покрышки пробиты. И как она не загорелась – уму непостижимо!

– Откуда, блин, столько пробоин? Это же решето! – изумился я, прикинув, что пулевых отверстий – под сотню.

– Так когда твоя охрана подоспела, то каждый пару очередей дал, – пояснил Анзор.

– Тогда мало! – нахмурился я. – Офицеры толком не могли попасть в такую крупную цель?

– Так стреляли в движении, лошадей в галоп пустили, – попытался защитить своих сослуживцев подпоручик.

Не стал ему ничего отвечать, сам виноват, мало времени уделяется подготовке обращения с автоматами. Да что там говорить – стрельбы вообще не проводятся! Следует сказать спасибо и отдать должное офицерам, что смогли попасть в автомобиль, а не меня с отцом Даниилом расстреляли. Необходимо с Гастевым переговорить, чтобы организовал офицерам тренировочные стрельбы из автомата. Патронов должно быть уже с лихвой, правда, даже примерное количество не знаю, как, кстати и сколько уже автоматов выпущено.

Черт, а ведь если Анзор Симу увезет, то мне не на кого все вопросы по своим заводам и фабрикам переложить… Медицину можно попытаться спихнуть на Портейга, но это не лучшая идея. При всем уважении к профессору, тот в финансовых делах разбирается хреново. Неужели самому во все придется погружаться? Покосился на Анзора, тот стоит задумчивый и рассматривает поврежденную машину. Эх, как бы мне моего друга отговорить от кардинальной перемены и не дать ему уехать тогда, когда он мне очень нужен? Нет, не буду; если сам он считает, что им с Симой так будет лучше, то нельзя влиять на их решение.

– Ой, Иван Макарович! Рад, что с вами уже все нормально! – воскликнул за моей спиной незаметно подошедший Василий.

– Отец-то у тебя как? Все с ним нормально? – поинтересовался я, пожимая механику руку.

– Батя дома, лежит и бубнит, что уже здоров и готов к работе, но матушка – словно та еще наседка, его не отпускает никуда! Делает все, как ей господин профессор велел.

– Понятно, – усмехнулся я. – Ничего, отлежится – здоровее будет. Скажи мне, Василий, как наши дела и для чего тут моя машина? «Мерседес»-то стоит чинить в «Перевозчике», там запчасти, да и задачи перед тобой стоят другие.

– Гм, – парень закусил нижнюю губу, и его взгляд метнулся на усмехнувшегося Анзора.

– Я вас предупреждал, Василий, что его высокопревосходительство окажется не в восторге от этой идеи, – сказал мой советник по контрразведке.

– Господа, будьте добры, объясните, что за идея и почему я должен оказаться недоволен, – ткнул я тростью в сторону «мерседеса».

– Кузовных деталей к машине нет, если и выпишут, то ждать долго, вот я и решил установить бронелисты… – немного путано ответил мой главный механик.

– И сделать бронированную машину, – ухватил я его мысль. – А как решишь вопрос со стеклами? Какой смысл от того, что кузов выдержит пулю, если через лобовое можно находящихся внутри пристрелить?

– Два стекла, между ними воздушная прослойка, – предложил Василий.

– Не получится, – усмехнулся я. – И мой вам совет, Василий Андреевич, свои идеи стоит проверять, устроив что-то наподобие мастерской. Два стекла взять, вставить их в раму, а потом выстрелить из револьвера и посмотреть на результат, тогда уже не придется за проделанную работу краснеть.

– Понял, – вздохнул Василий.

– А как насчет веса? Если машина получит больший вес, то справятся ли подвеска, рама, да и потянет ли двигатель? – интересуюсь я.

На этот вопрос у моего главного конструктора ответ нашелся, в том числе и расчеты он представил. Потеря в скорости окажется процентов двадцать, раму он задумал усилить, но и в данном случае не все учел.

– Хорошо, допустим, такая машина поедет, а какой у нее примерно окажется запас хода? Или, иными словами, расход топлива на сто километров? – склонив голову, уточняю я.

– Черт! Бензобак необходимо еще увеличить! – хлопнул себя по лбу Василий.

– Но только учти, что сразу же увеличится и вес, – согласился я, довольный, что парень на лету все схватывает.

Требовать же от него сразу каких-то выверенных решений и чтобы все получалось идеально и с первого раза – глупо, не стоит забывать, что на ошибках учатся.

– Иван Макарович, а не хотите взглянуть, каким получается броневик? – робко поинтересовался Василий.

– Так за этим и приехал, – ответил я. – Веди показывай свое детище.

Не ожидал я, но Василий меня удивил. В ангаре, как говорится, дым стоит коромыслом. Что-то сваривают, кто-то грохает железом, всюду различные детали. С первого взгляда – бардак и хаос, но присмотревшись, понял, что первое впечатление оказалось обманчиво. Бронелисты сложены у стенки, рядом стоит станок, и двое рабочих, сверяясь с чертежом, что-то высверливают в заготовке, а рядом с ними лежат пронумерованные готовые детали. Один броневик уже почти обшит листами, стоит этакая кряжистая коробочка, из-под брони виднеются спаренные колеса. Но больше всего меня заинтересовал длинный стеллаж, на котором разложены траки и ведущие колеса.

– Неужели это то, о чем мы говорили? – удивился я и направился к деталям.

Василий Андреевич, а он в моих глазах заметно вырос, ударил в подвешенный рельс стальным прутком и, когда смолк в цехе шум, громогласно объявил:

– Перерыв и перекур!

Рабочие, косясь на меня, направились на выход. Я же осматриваю полусобранную гусеницу.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»