Охранитель. Хозяин Сибири Назимов Константин

– Василий, поясни что тут и как, – попросил я, а потом улыбнулся и продолжил: – Можешь даже приукрасить свои достижения. Вижу, что времени даром не терял!

– Иван Макарович, да особого успеха нет, – взъерошил волосы мой главный конструктор. – Тот броневик, что уже почти собрали, мало будет пригоден к боевым действиям. Вы оказались правы. Маневренность и скорость слишком малы, при большой нагрузке. Насчет же идеи с гусеницами – существует множество неувязок, которые возникают в процессе работы. Приходится придумывать новые узлы и детали для стыковки, но уверенности нет, что машина с места стронется.

Отмахнулся я от Василия, тот еще не поверил в свои силы. Траки, конечно, не идеального качества, но если на поток их производство поставим, то и спрашивать уже строже будем. Тот же броневик, что задуман на гусеничном ходу, имеет только раму с установленным двигателем. Прикинул размеры – и остался удовлетворен, получается компактная машина.

– Проехаться по территории это чудо-юдо может? – неожиданно спросил Анзор, заинтересовавшийся броневиком на колесах.

– Да, конечно, – пожал плечами Василий, но потом уточнил: – Место водителя готово, а отсеки для стрелков еще не оборудованы, в том числе и пулеметы не установили.

– Иван Макарович, разрешите технику испытать? – обратился ко мне Анзор. – Никогда ничего подобного не видел!

– Давай, я со стороны посмотрю, а потом и сам опробую, – задумчиво произнес я и стал обходить гусеничный броневик.

Теоретически, если установить на эту технику пушку, то может получиться легкий танк. Однако мой главный конструктор прав: постоянно возникают трудности и всплывают недоработки. Уже вижу, что в отсеках стрелков мало места, а из этого следует, что долго в этой коробочке находиться нельзя. Нет, воин ко многому привыкает, в том числе и к неудобствам, но все же… Махнул рукой, подзывая Василия, а когда тот подошел, то указал ему на недоработку:

– Понимаю, что вы прислушались к моим советам, постарались максимально защитить экипаж машин от пуль. Местами даже вышел перебор, который идет не на пользу. Скажи, долго ли ты сможешь находиться в одном положении, скрючившись, чтобы вести огонь из пулемета?

– Час? – осторожно спросил меня Василий, отвечая.

– Думаю, не больше, – кивнул я. – Опять-таки, сложно представить, как можно даже и столько времени тут находиться. Стрелянные гильзы будут падать под ноги и на тело стрелка, жар от пулемета тоже никак не отводится и… Понимаете, Василий Андреевич?

– Угу, – кивнул главный конструктор, – температура уже через десять минут поднимется значительно, находиться тут окажется невозможно.

– Совершенно верно, если еще учесть, что не предусмотрен приток свежего воздуха. Идею одобряю, вы сумели найти золотую середину по габаритам броневика, но внутреннее пространство не перегораживайте. Тот же водитель может оказаться ранен или убит. Кто его тогда заменит?

– Исправим, – закусил губу Василий и бросился к стоящему рядом столу с бумагами, где сразу стал что-то рисовать от руки.

Анзор же тем временем залез на место водителя броневика. Боковая правая часть машины еще не обшита бронелистами, и мой советник находится в этаком полузамкнутом пространстве. Со стороны сразу видны все огрехи, допущенные при изготовлении машины. Анзору пришлось пригнуться перед смотровой щелью, так как с сиденья из-за своего роста он не видит происходящее.

– Василий Андреевич, идите сюда! – крикнул я главному конструктору, а когда тот подошел, указал на Анзора, уже тронувшего броневик с места: – Наблюдайте, а потом поделимся впечатлениями, что не так и как исправить.

Медленно выехал броневик из ангара, покружил по территории и остановился. Анзор заглушил двигатель и довольный подошел к нам.

– Никто нам не страшен, если эту штуку из револьверов и пулеметов не прострелить! – заявил мой советник и потер затылок.

– Шея болит? – усмехнулся я.

– Привыкнуть требуется, – отмахнулся Анзор.

Похромал я сам к броневику; честно признаюсь, залез в отсек водителя с трудом. Рука плохо работает, да еще и нога ходу не дает. Василий моими советами воспользовался, управление привычное и усовершенствованное, примерно как и в моем бывшем «мерседесе». Запустил движок – и поморщился, по барабанным перепонкам ударил дребезг, тут впору затычки для ушей использовать или глушитель переделывать.

Проехался, попытавшись разогнаться; тяжело идет броневик, и это еще он лишь наполовину броней обшит… Боюсь, максимальная скорость окажется не больше двадцати километров в час, а о проходимости и вовсе говорить не стоит. Как машина устрашения или ведения боевых действий в городской черте – еще куда ни шло, а вот на открытое поле боя ее выпускать никак нельзя. Впрочем, для устрашения противника, а также повышения боевого духа своих бойцов – подходящий вариант.

– Василий Андреевич, отойдем, – сказал я, когда вылез из броневика и подошел к стоящим рядом друг с другом Анзору с главным конструктором, за спинами которых с горящими глазами и восторженными улыбками на лицах застыли подпрапорщики.

Реклама бронетехники в полку обеспечена, возможно, слухи пойдут приукрашенные настолько, что нам теперь, мол, ни один враг не страшен.

– Слушаю Иван Макарович, – повинуясь моему жесту и отходя в сторону, сказал главный конструктор.

– Мне необходимо завтра у управы лицезреть этот броневик. Пулеметы установить, броню приклепать. Успеете? – потер я плечо, которое стало ныть из-за того, что слишком активно крутил руль.

– Но вы же говорили про недоделки… не успеем подготовить место для стрелков и я еще не понял, как отводить отстрелянные гильзы наружу, – растерялся Василий.

– Потом доделаешь, да и сам же знаешь, что из города эту технику не вывести. Сосредоточься на гусеничном броневике. Прикинь, нельзя ли туда установить трехдюймовое орудие. Точнее, вопрос в другом, – покачал я головой, – как экипаж при стрельбе себя чувствовать будет? Где хранить боекомплект? Стреляные гильзы будут оставаться внутри броневика, сразу об этом говорю, чтобы ты голову не ломал, – сам не заметил, как стал к конструктору обращаться на «ты». – Достаточно еще одного места для пулеметчика. Но продумать, чтобы в машине помещались четверо членов экипажа.

– Предстоит много переделать, ваше высокопревосходительство, – осторожно заметил Василий. – И у меня есть еще просьба.

– Не прошу тебя заняться сразу пушкой в броневике, ты доведи до ума то, что есть, – усмехнулся я. – Но на будущее имей в виду, что один пулемет убрать придется и на его место установить семидесятишестимиллиметровое орудие. Так, теперь к просьбе. Что хочешь?

– Мне бы пулеметы для броневиков, да и желательно иметь саму пушку, чтобы все обдумать и прикинуть да размеры снять, – кусая ногти на пальцах правой руки и не глядя на меня, проговорил Василий, о чем-то сосредоточенно размышляя.

– Не вопрос, – кивнул я. – Оружие доставят. Четыре пулемета…

– Зачем столько? – изумленно перебил меня главный конструктор. – Достаточно одного!

– Считать умеешь? – хмыкнул я и пояснил: – Два пулемета ты завтра уже приладишь в эту машину, – указал рукой на стоящий броневик, – еще два – установишь в броневик на гусеницах… Ага, не четыре получается – один нужен запасной… значит, пять привезут пулеметов и одну пушку, – подытожил я.

– Ладно… – растерянно ответил мой главный конструктор.

Внимательно посмотрел на парня. Не много ли от него хочу? Потянет? Надеюсь, да и кое-какой результат уже есть, правда, не совсем тот, на который я рассчитывал. Но следует признать, что ожидал худшего, а те недоработки, на которые указал, по большому счету легко исправить. Нет, не мгновенно, потребуются переделки и новые расчеты, но Василию они вполне по зубам. На гусеничную же технику следует сделать основной упор, даже если скорость передвижения и окажется ниже ожидаемой.

– Иван Макарович, так, может, все же попытаться использовать два двигателя? – неожиданно спросил меня Василий и поспешил заверить: – Думаю, сумею решить вопросы с управлением и разместить их смогу. Если стоит задача установить орудие, то потребуется повышенная мощность.

– Гм, Василий Андреевич, вы у меня главный конструктор, вам и карты в руки, – ответил я. – Прошу только – не забудьте о моей просьбе насчет завтрашнего представления. Необходимо пустить пыль в глаза немецким господам, которые прибыли для переговоров. Пусть считают, что у нас есть козыри, которые им крыть нечем.

– Сделаем! Не беспокойтесь! – почему-то обрадовался парень, в глазах которого разгорелся азарт.

Попрощался я с ним, кивнул своим сопровождающим и забрался в машину, кляня Лаваркина, который меня лишил мобильности, в прямом и переносном смыслах.

– В управу или до дому? – поинтересовался Анзор.

– В полк, с командиром требуется переговорить, – назвал я первоочередную потребность и добавил: – Потом отправимся к редактору нашей уважаемой газеты, давно с ним желаю побеседовать.

– Так я все ему уже объяснил, – криво усмехнулся Анзор. – Не беспокойтесь, ваше высокопревосходительство, ни одной статейки про вас в Екатеринбурге без нашего одобрения не напечатают. Да, чуть не забыл, – сокрушенно покачал он головой, – тут активизировались господа-товарищи революционеры. Пытались воду мутить и голову честным людям морочить. Так вот, собрали мы их вместе и после вдумчивой беседы отправили одним вагоном, прицепленным к поезду в столицу. Увы, господа Картко и Друвин не смогли им никаких обвинений предъявить.

– Вагон-то какой? Надеюсь, не теплушка? – подозрительно посмотрел я на своего друга.

– Обижаете, – расплылся тот в улыбке. – Обычный, купейный, но с запертыми опечатанными дверями. В купе проводника – охрана, пассажиров вагона предупредили, что если кто в окна попробует сбежать, то стрелять она будет без предупреждения.

– Да ты, братец, зверь! – рассмеялся я. – Это как же – революционеры не смогут в вагоне-ресторане водочки откушать? Нет, наверняка найдутся трезвенники, но без еды и питья в столицу путь неблизкий.

Анзор пожал плечами:

– Вода для питья в баке имеется, съесть же им предложили их собственные листовки, которые они пытались расклеивать. И вообще пусть духовной пищей обходятся, то есть идейками своими!

Вот теперь я заржал, да так, что даже боль в ноге и плече не смогла меня остановить. Представил картину в деталях.

– Все, – поднял руки, – больше мне ничего не говори! Так же и до смерти можно ржать!

– В расположение части править? – уточнил Анзор.

– Да, – кивнул я и вновь усмехнулся…

…Н-да, а от полковника я не ожидал, что тот негативно воспримет мою просьбу о передаче оружия для комплектации броневиков.

– Ваше высокопревосходительство, я отвечаю за боеготовность полка и поэтому заявляю, что передача даже одного пулемета негативно скажется на ней! Вы же просите немыслимое! Пять пулеметов! Это ни в какие ворота не лезет! Давайте вы заберете пять пушек, их у нас не то чтобы в избытке, но плакать не станем! – заявил полковник, когда мы расположились в его кабинете.

– Иван Матвеевич, вы не поняли, – покачал я головой, – это не обсуждается. Считайте жизненной необходимостью и моим приказом.

– Иван Макарович, – в тон мне начал полковник, – вы же прекрасно понимаете, что мы лишимся одной пулеметной команды?

– Да, я это осознаю, но считаю, что вскоре мы восстановим пулеметную команду, завтра… нет, сегодня же отправлюсь на свой завод, где автоматы выпускают, и поставлю техзадание, чтобы переключились на производство «максимов».

– И за какой срок мне возместят отданное вооружение? – мрачно поинтересовался полковник.

– Да никто его у вас не отбирает! – раздраженно ответил я. – Наоборот, под ваше начало отойдет новая разработка. Броневик, вооруженный пулеметами! Кстати, вам бы на него взглянуть, могли бы и подсказать что-нибудь моему главному конструктору.

– Броневик? – переспросил полковник и потер щеку, а потом уточнил: – Не бронепоезд?

– Нет, на бронепоезд мы пока не замахиваемся, – отрицательно покачал я головой и пояснил: – Мало того что слишком много потребуется бронелистов и времени, чтобы создать такую махину, так еще и пулеметов понадобится на порядок больше, – подчеркнул последнюю мысль и с прищуром посмотрел на Гастева.

– Гм, уели вы меня, ваше высокопревосходительство! – рассмеялся полковник.

– Иван Матвеевич, надеюсь, мы договорились? Кстати, с броневиком вам бы желательно ознакомиться, пока он находится в стадии изготовления. Возможно, сумеете, что-нибудь подсказать моему главному конструктору. Подпоручик Варинов вас проводит к заводу, где производится сборка машины.

– Хорошо, – вынужденно согласился полковник.

Вижу по его лицу, что он остался недоволен таким решением, но и спорить не может: как ни крути, а приказ от вышестоящего начальства. Ничего, надеюсь, свое решение он переменит. Должен же понимать, что за броневиками будущее. А если получится у Василия сконструировать танк, то у нас окажется неоспоримый аргумент, которому мало кто сможет что-то противопоставить.

Нет, попадание артиллерийского снаряда машина не выдержит, но точность стрельбы из пушек по движущейся мишени оставляет желать лучшего. Конечно, от случайного снаряда или, как говорится, шальной пули никто не застрахован. Если же представить появление танка или броневика на поле сражения, когда солдаты ничего подобного не видели, то противник просто побежит, особенно когда поймет, что пули из винтовок и пулеметов вреда «чудищу» не наносят.

Выйдя из кабинета полковника, похромал к ожидавшим меня Анзору, подпоручику и дымящему в сторонке самокруткой подпрапорщику.

– Савелий Петрович, – посмотрел я на подпоручика, – спасибо вам, и теперь вы поступаете в распоряжение своего непосредственного командира.

– Есть! – четко ответил тот, но по лицу пробежала тень разочарования.

– Что-то не так? – уточнил я.

– Никак нет, ваше высокопревосходительство! Немедленно отправляюсь к капитану Скворцову для дальнейшего прохождения службы! – отрапортовал Варинов, назвав своего прежнего непосредственного начальника.

– Вы в мое распоряжение поступаете, подпоручик, – поправил его подошедший полковник.

– Все, мы поехали, – махнул я подпрапорщику рукой на машину.

Гастев явно еще что-то хотел спросить, но сдержался, а я обошел автомобиль и устроился рядом с Анзором, который уже завел двигатель.

– В редакцию? – уточнил мой советник по контрразведке.

– Нет, – со вздохом ответил я ему, – давай-ка прокатимся на мой оружейный завод. Давненько там не был, стоит порядки проверить и новое задание выдать.

– Понял, – не стал ничего уточнять Анзор.

Дороги намного лучше, в машине почти нет тряски, притом, что рессоры жесткие, а амортизаторы на легковой транспорт еще не ставят и даже не знаю, изобрели ли их уже. Погодка радует, и если бы нога не болела, то можно даже верхом проехаться. Бес – конь с норовом, но мне, честно говоря, уже начинает нравиться путешествовать на лошади. Есть в этом своя прелесть, особенно когда пятая точка привыкла к седлу и слезать не так больно. Увы, но минимум пару недель предстоит передвигаться «на трех ногах» или на машине.

Подпрапорщика оставили у ворот, машину сторожить. Конечно, отговорка, просто на этот объект посторонних водить не собираюсь, о чем предупреждена охрана, и проход устроен строго по пропускам.

– Иван, слушай, а ведь если я правильно понимаю, то сейчас создается намного более существенная техника, чем автомат… – задумчиво произнес Анзор.

– Соглашусь, – кивнул я. – Если задумки получатся, то преимущество огромным окажется. Однако и АК не должен попасть в руки врага раньше времени.

– Ты это о чем? – удивился мой друг и даже споткнулся. – Мы же делаем все от нас зависящее, чтобы оружие не ушло, как ты иногда выражаешься, на сторону!

– При боестолкновениях, будь уверен, заполучит враг новые образцы. Это не чертежи, но разобрать и повторить устройство АК не так-то и сложно, как кажется на первый взгляд.

– И что это даст? – махнул рукой мой советник. – Наладить производство непросто. Хотя… – он задумчиво похлопал ладонью по прикладу автомата, – тебе виднее, но предлагаю усилить охрану вокруг производства броневиков. Кстати, раз уж речь про них зашла… Иван Макарович, а ты не планируешь увеличить выпуск такой техники?

– Мысль здравая, – потер я переносицу, прикинув, что деньги-то уже есть. – Правда, опасаюсь, что запасных частей не хватит. Ты же сам видел, что траки изготовлены на заказ, а об остальных узлах и не говорю. Самое же печальное, что у нас нет двигателей.

– Так начни строить завод, – пожал плечами Анзор, словно это само собой разумеющееся.

Ресурсов хватает, даже есть избыток, но нет грамотных инженеров, в том числе и конструкторов. Заманить же к себе кого-то из изобретателей и направить их умственные усилия в нужное русло – проблема. Отыскать кулибина не так-то просто; слышал когда-то пару известных фамилий, но, к своему стыду, не уверен, что правильно их запомнил. Тем не менее Анзор, сам того не ведая, указал на одно из важнейших направлений, от которого многое в будущем зависит. Пока еще нет военной авиации, дирижабли и воздушные шары я в расчет не принимаю. Но судя по развитию техники, уже не за горами и первые боевые самолеты. Начнутся перелеты на большие расстояния, за которыми будут с восхищением следить во всем мире и принимать летчиков как героев.

Черт! Нельзя данный факт упускать из виду! Обязательно нужно про воздушные суда подумать, как, кстати говоря, и про флот. На данный момент угрозы не ощущаю, Северный Ледовитый океан мало кому покорялся, ждать оттуда атаки не стоит. Да и с Тихого океана вряд ли начнется агрессия. Впрочем, если флот Российской империи уйдет из тех вод, то… хрен его знает, что последует. Наземную атаку мы отобьем, не вопрос; но как тогда быть с перевозкой грузов? Черт возьми, как везде успеть и все предусмотреть?!

– Иван, ты чего задумался? – оторвал меня от размышлений вопрос Анзора.

– Думаешь, нет причин для головной боли? – поморщился я. – Взять хотя бы мою контрразведку. Человек, которому доверяю, неожиданно решил уйти. Нет, сам знаешь, не осуждаю и удерживать не стану. Но не думаешь же ты, что это так просто!

– Пока решил остаться, – мрачно ответил Анзор.

– Вот именно, что пока! А потом мне прикажешь лично всем заниматься? Ты вот про завод говорил – правильную мысль подал, но как ее реализовать? Допустим, сумеем найти денег на строительство, наймем рабочих, поставим управляющего, но что на выходе получим? Где разработки, как это все обкатывать и усовершенствовать! Ты представляешь, сколько на все времени потребуется?!

– Но с чего-то начинать необходимо, – усмехнулся мой советник, явно отходя от изумления, вызванного моей тирадой. – Насколько помню, не так давно у тебя за душой ни гроша не имелось. Тем не менее сейчас медицинские пункты и даже фабрики в твоем распоряжении! Больницы работают, лаборатории лекарства изобретают…

– Синтезируют, – поправил я Анзора, зная, к чему он клонит.

– Да не суть! А про автоматы ты не позабыл? За короткое время с нуля создал оружие, аналогов которого никто не видел и представить не мог! Так что не ной, все-то у тебя получается! А уж про все территории, жители которых принесли присягу наместнику Урала, я и не вспоминаю! Кстати, не желаешь ли узнать, как тебя между собой народ называет?

– И как? Ругают, поди?

– Рад бы я был, чтобы меня так ругали, – покачал головой Анзор, а потом продолжил: – Хозяином кличут, уважительно, и чуть ли не молятся! Мол, теперь-то Сибирь-кормилица в надежных руках, нашелся человек, которого она так долго ждала. Иван, ты – Хозяин Сибири, хочешь ты этого или нет! – эмоционально закончил речь мой советник.

Ничего ему не ответил, похромал в кабинет управляющего, где объявил новые задачи завода, а заодно и уточнил, как дело обстоит с наполнением склада готовой продукции. Оказалось, что порядка двух сотен автоматов уже изготовлено и проверено, а еще на триста единиц имеются различные заготовки. Н-да, оказывается, производство просто так и не остановить, но это мне даже на руку. Пока разберутся с чертежами пулемета, пока поступят необходимые детали – какое-то время пройдет, и хочется верить, что не так много. Переговорил я и с мастеровыми, те к новой продукции отнеслись спокойно. Как заявил один из рабочих, пользующихся уважением: «Мы-то постараемся, но и вы нас в обиду не дайте, ваше высокопревосходительство».

– С чего подобные мысли? – не мог не спросить я.

– Так ить вам беречься надоть. А то супостат коварен и хитер, подстрелит вас, – он посмотрел на мою трость, – и кому мы нужны будем?

– Постараюсь, но обещать не могу, – развел я руками.

Рабочие загомонили, прозвучали предложения поселить меня в одну из пустующих резиденций и выставить охрану, чтобы никто не смог до моего тела добраться.

– Братцы, да вы садисты! – расхохотался я. – Мало того что тогда и ваши проблемы не узнаю, так и всех удовольствий лишусь! Не, так дело не пойдет. А врагов мы всех разобьем, не переживайте.

Потом последовали вопросы на различные темы. Сперва осторожные и робкие, но, видя, что не гневаюсь и отвечаю, стали спрашивать все смелее и смелее. Дошло даже до личностных отношений с женщинами. Сделал вид, что намека от молодого паренька, задавшего провокационный вопрос, не понял. Да и что ему сказать, если тот озвучил ходящий в народе слушок, что я, будто необъезженный жеребец, могу без устали и пилюль (особое на это сделано ударение) всю ночь трудиться над парой дам и глаз не смыкать. Мол, из-за этого на меня императрица-то и осерчала. Свел все к шутке, после чего и закончил встречу с трудовым коллективом. Правда, как водится, узнал, есть ли жалобы и просьбы. И вновь странность, никто и ни на что не пожаловался.

– Рули в редакцию, следует мне посмотреть на того, кто Екатеринбург и всю Сибирь различными слухами потчует, – велел Анзору, когда мы покинули завод.

– Иван Макарович, мы еще не обедали, а скоро вечер; может, перекусить к Марте заедем? Думаю, она вам обрадуется, – предложил мой советник.

– Так она все же не уехала? Насколько помню, приняла решение отправиться вроде бы в Италию, по настоянию своего жениха, – прищурился я, пытаясь понять, почему владелица ресторанной сети переменила решение.

– Пока не уехала, – хмыкнул Анзор. – Пару раз собиралась, даже на перроне побывала с чемоданами.

– Вот как? И в чем причина ее нерешительности?

– Последняя версия гласила, что было бы подло убегать, пока вы в сознание не пришли, – прояснил картину такого поведения Анзор.

Призадумался я, хочется с Мартой переговорить, да и перекусить не мешало бы, но, боюсь, в редакции нас дожидаться не станут. Поэтому решил после общения с газетчиками навестить невесту Ларионова – возможно, уже бывшую, так как девушка не последовала желанию своего жениха и не покинула Екатеринбург.

– Приехали, – остановил машину Анзор перед трехэтажным зданием недалеко от управы.

– Здесь газетчики находятся? – удивился я. – Неужели это весь дом им принадлежит? Или тут еще типография размещена?

– Иван Макарович, о чем это вы? – перешел на вы мой советник. – Первый этаж ведь под различные мелкие лавочки отдан, а на втором комнаты сдаются под разные торговые дома, артели, мануфактуры. Редакторы местных газет и журналов доходами не обделены, каждая газета арендует по несколько комнат. Нам кто в первую очередь интересен?

– Догадайся, – усмехнулся я.

– «Вестник Екатеринбурга» занимает три комнаты, редактор и хозяин – Салибов Борис Ефимович, – спокойно сказал Анзор.

– Молодец; пойдем, мне есть что ему сказать, – выходя из машины, хмыкнул я.

Нет, отправлять в ссылку на лесоповал или куда-то еще владельца газеты задачи у меня нет. Перегорел уже, а первое желание, когда Лиса-Мария опубликовала свою последнюю статью через подставного журналиста, было именно таким. Никогда не поверю, что редактор, да еще и хозяин, ничего не знал и не подозревал. Сейчас же задача состоит в том, чтобы пресса стала «ручной» и публиковала те материалы, которые мне нужны. В империи недооценивают журналистскую братию и позволяют ей многое, в том числе и публикацию непроверенных слухов. Нет, когда всплывают неточности, то публикуются опровержения, но мелким шрифтом и на последних страницах, которые мало кто читает.

Поднялись мы на второй этаж; подпрапорщик идет позади меня, держа в руках автомат, Анзор уверенно направился в конец длинного коридора. Вывески на дверях, какие-то объявления, запах и вовсе бьет в голову, смешав все и вся, начиная от лака и краски и заканчивая какой-то выпечкой. Людей, как ни странно, много, и они стараются остаться незамеченными, разговоры и те стихают, когда приближаемся.

Анзор уверенно отворил дверь, на которой я мельком успел прочесть лаконичную надпись: «Самая известная и популярная газета «Вестник Екатеринбурга». В табачном дыму, который клубится в комнате, и под быстрый стук печатной машинки на нас посмотрела средних лет женщина с папиросой во рту. Не переставая стучать по клавишам, она нам заявила:

– Господа, Борис Ефимович в данный момент занят, корректирует выпуск газеты на завтра. Прошу извинить, но принять он никого сегодня не сможет!

Глава 14

Газетчик и рестораторша

Ведь видит же дама, кто пришел, не может нас не узнать, но показывает норов. Для чего? Явно в этом есть доля моей вины, что не обращал внимание на их деятельность и все спускал с рук. Анзор имел разговор с редакторами и владельцами печатных изданий, однако я убежден, что те потом ситуацию обсудили и решили занять определенную позицию. Надумали поиграть в независимую прессу? Махнул рукой, разгоняя табачный дым, и подошел к этой наглой делопроизводительнице.

– Вы, очевидно, не понимаете, что спрашивать разрешения я не собираюсь. Голубушка, будьте любезны, доложите своему начальству, что с ним сейчас наместник Урала беседовать соизволит. Кстати, от нашего разговора зависит и ваша судьба.

– Это еще почему? – удивилась женщина.

– Неисполнение приказов, саботаж и наветы караются строго. Насколько помню, царь Великой Тартарии и за меньшее ослушание головы рубил! – рявкнул я, потеряв терпение.

Моя собеседница побледнела и чуть ли не бегом поспешила в кабинет своего начальства. Сам-то я понятия не имею, как Чурник поступал со своими подданными, но не думаю, что за проступки он их по головке гладил – скорее топором палача их шеи на прочность проверял. Чем глубже в старину, тем жестче действия правителей.

– Думаешь, головы рубили за такое? – задумчиво поинтересовался у меня Анзор.

– Проверять я бы не стал, – хмыкнул в ответ, направляясь вслед за женщиной, не собираясь ждать, когда нас соблаговолят пригласить.

Тростью толкнул дверь и вошел в кабинет. Нет, не так себе представлял рабочее место владельца газеты. Письменный стол с бумагами еще куда ни шло, но чтобы тут имелся просторный диван, ковер с толстым ворсом, бархатные шторы на окнах и стены, фривольно расписанные как в борделях? Даже головой помотал, не веря глазам своим.

– Очень, очень рад вас видеть! – подскочил ко мне низенький толстячок с испариной на лысой голове. – Позвольте представиться: Салибов Борис Ефимович, владелец и редактор «Вестника Екатеринбурга». Ваше высокопревосходительство, не смотрите по сторонам, мы не так давно это помещение арендовали, на ремонт еще не успели потратиться.

– Но, – указал тростью на стены, – как тут работать?!

– Ой, поверьте, в подвале, где до этого приходилось обитать, все выглядело намного хуже! Пару дней интенсивной работы – и на все это уже внимания не обращаешь! Ой, да что же мы стоим-то?! Проходите, располагайтесь, где душа пожелает, а Фимочка сейчас сообразит нам чайку. А может, чего-то покрепче изволите?

Глазки у владельца газеты так и бегают, пот по лицу струится, а пальцы мелко подергиваются, и он не знает, куда их деть. Время от времени бросает тревожные взгляды на ухмыляющегося Анзора да на свой письменный стол.

– Подпрапорщик, подождите нас в приемной этого, – демонстративно обвел взглядом стены, – борделя. Ни чая, ни кофе не нужно, как и чего-либо другого; у нас с вами, Борис Ефимович, серьезный разговор намечается. Да, – посмотрел на секретаршу или кем она там на самом деле является, – Фима, никого не пускать.

– И даже Софью Савельевну? – уточнила та.

– И даже ее, – в тон повторил я, а потом поинтересовался: – А вы про кого?

– Ой, Софочка моя супруга, раз в день, а то и чаще заходит, ей тоже здешние стены не нравятся и все время меня пытается «на горячем» застать, – пояснил Борис Ефимович с широкой улыбкой на лице.

Владелец газеты никак не может выработать тактику поведения, но явно пытается угодить. Что ж, такой подход мне нравится, думаю, легко найдем общий язык. Правда, если вдруг ветер переменится, от такого типа вполне можно получить подлый удар в спину.

Подпрапорщик с Фимой вышли и дверь за собой плотно прикрыли. Я же прошел к письменному столу и занял место владельца газеты, с интересом посмотрев на лежащие гранки. Крупный заголовок о состоянии здоровья наместника Урала меня не мог не заинтересовать.

Взял в руки лист и стал изучать статью, которая, судя по всему, должна выйти в ближайшем номере. Покушение расписано красочно, я бы сказал – в сказочном стиле. Нападавших, как сообщили журналисту, оказалось пятеро, но данное число перечеркнуто и от руки написано, что семеро, правда, со знаком вопроса. На помощь наместнику и его охране подоспели простые горожане, кто с вилами, кто с топором, а батюшка Даниил тот и вовсе нападавших сражал поленом. Драка длилась недолго, но оказалась кровопролитной и жестокой. К величайшему сожалению, в бою погиб жених Катерины Макаровны, являющийся адъютантом и доверенным лицом наместника Урала. Господин Гаврилов, поручик, собственной грудью защитил Ивана Макаровича и прихватил с собой на тот свет как минимум (очевидцы подтверждают) троих врагов. Сам же наместник, получив несколько ранений и находясь на грани жизни и смерти, продолжал отстреливаться. К величайшей радости, как сообщают проверенные источники, господин Чурков уже начинает приступать к делам, оправившись после тяжелейших ранений.

Нет, данный текст прочел не весь, там много отвлечений и намеков – мол, при первых выстрелах в наместника на улице вдруг стемнело, а купол церкви заблестел и набат на колокольне пробил. Уделено немало места переживаниям Катерины и ее слезам. Сделаны неприятные выводы, что в этом деле замешаны не только мятежники Квазина, но и в столицу след ведет. Прямого намека на императрицу и ее окружение не прозвучало, автор оставил делать выводы читателям, но, посыл, к сожалению, понятен.

– Оч-чень интересно! – потряс я в воздухе бумагами со статьей.

– Надеюсь, вам понравилось?.. – шумно сглотнув, спросил Салибов.

– Позвольте полюбопытствовать? – подошел ко мне Анзор.

– Пожалуйста, – протянул я своему контрразведчику бумаги. – К сожалению, вижу, что ваша служба со своими обязанностями не полностью справляется. Но отчасти в этом есть и моя вина, так как предложения о жестких мерах по отношению к тем, кто распускает нелицеприятные слухи, вы мне представляли. Думаю, теперь вполне соглашусь с этими вашими предложениями.

Анзор на меня удивленно взглянул, но промолчал, хотя и вижу, что он еще не понял мой замысел. Впрочем, играть в плохого и хорошего полицейского сейчас не стоит. Владелец газеты все же решился из кармана достать носовой платок, лысину и шею протирает. Как бы Бориса Ефимовича удар не хватил: лицо все красными пятнами пошло, дышит тяжело…

– Господин Салибов, вы присаживайтесь, – кивнул хозяину кабинета на диван.

– Благодарствую, – выдавил тот и чуть ли не рухнул на сиденье.

Мой советник по контрразведке закусил нижнюю губу и к окну подошел. И чего он ржет? Даже плечи трясутся! Этак он мне всю малину испортит и не позволит разыграть из себя деспота.

– Так что же это за сочинение на вольную тему я только что прочел? – прищурившись, обратился к владельцу газеты.

– Но… – начал тот, однако я его перебил:

– Молчать! – грозно прошипел и ударил по столешнице кулаком. – Вы уже все о себе заявили разными статейками. Ваша газетенка должна называться не «Вестник Екатеринбурга», а «Грязные сплетни»! Нет, это слишком мягко! «Клоака и клозет»! Вот точное название! У меня лопнуло терпение и нашлось время, чтобы воздать по заслугам! Лет десять каторги за оскорбления, грязные намеки и навет на честные имена – надеюсь, вам хватит.

– Гм, Иван Макарович, – кашлянул в кулак Анзор, – вы еще кое о чем позабыли. Дозволите напомнить?

– Слушаю, – с интересом посмотрел на своего советника.

– Вашим добрым именем не просто воспользовались, его еще и использовали для своего обогащения! Тираж захудалой газетенки подскочил, стал приносить существенную прибыль, а это уже не просто слухи или клевета, дело господин Картко должен заводить по статье «Мошенничество с целью незаконного обогащения».

– Господа! Помилуйте! – сполз с дивана владелец и встал на колени. – Признаю, просчеты имелись, но оскорблять никого не хотел! – Он сложил пухлые и подрагивающие ладони домиком и потряс ими перед лицом. – У меня двое детей! Супруга и престарелые родители!

– А вы о них думали, когда этот материал публиковать собирались?! – спросил я и смахнул со стола бумаги.

– Так в благих же целях! – чуть ли не взвыл владелец газеты.

– Отныне, если собираетесь продолжать жить в комфортных условиях, а не на каторге, то всю писанину, что вздумаете опубликовать, касаемо моей личности, будете согласовывать со мной. Понятно?! – грозно спросил я.

– Да-да, все ясно, не извольте беспокоиться… – закивал Борис Ефимович.

– А сейчас берите бумагу и ручку, пишите чистосердечное признание, для чего и по чьему наущению строили козни против действующей власти, – кивнул я на стоящий у стены обеденный стол.

Анзор взял писчие принадлежности, пару чистых листов и протянул их продолжающему стоять на коленях газетчику.

Следующие минут двадцать, охая и крякая, смахивая со лба пот, владелец «Вестника Екатеринбурга» сам на себя компромат писал. Естественно, Борис Ефимович все попытался переложить на своих журналистов, основной виновницей выставил Лису-Марию, но мне хватит и того, что он увеличивал тираж и давал разрешение на печать той или иной статьи. Понимаю, что с такими уликами ни один суд не вынесет обвинительный приговор владельцу газеты без давления «сверху», но знать об этом господину Салибову необязательно. Да и человек он понимающий, может представить, что я могу с ним сделать, если окажется неугоден.

Честно говоря, и сам-то не слишком представляю, какие бы шаги предпринял, окажись он не таким сговорчивым. Выкупить газету? Борис Ефимович может организовать другую. Надавить на поставщиков, чтобы те не поставляли бумагу и краски для печатной машины? Кто-нибудь да продаст, спрос рождает предложение; а газета получит еще больше читателей.

– Хорошо, – мельком пробежал я глазами покаянные признания владельца. – Этот документ у меня побудет, скажем, год, но, может, и меньше. Если сотрудничество окажется плодотворным, то ваш опус, – потряс я бумагами в воздухе, – верну вам. Кстати, рекомендую прислушиваться к моим пожеланиям, доход только увеличится, а банкротить вас не собираюсь.

– Ваше высокопревосходительство… – медленно протянул владелец кабинета, – простите великодушно… но почему бы вам было не начать наше знакомство с этого предложения?..

Ха, как он заговорил! И выглядит уже спокойным, явно успел осмыслить произошедшее и понимает, что его попугали, а он поддался эмоциям.

– Но грешки-то за вами числятся, – пожал я плечами. – И вообще, статья с вашими метками меня разозлила. Собирались выставить наместника Урала слабаком, не сумевшим за себя постоять, которого подловить легко и просто. Согласитесь, запашок от статейки – с душком!

– Но ведь хотели показать, как простой народ вступился, а это говорит о всеобщем уважении к вашей персоне, – погладил в задумчивости лысину Борис Ефимович.

– Уважаемый, а ведь кто-то вам подсказал все представить именно в таком свете, – резюмировал Анзор. – И этот «кто-то» имел свои личные цели. Не желаете ли нам рассказать в подробностях об этом писаке?

– Ты так думаешь? – уточнил я у своего советника.

– Иван Макарович, чтобы придумать подобное, надо иметь хорошую фантазию или преследовать определенные цели. Слухи о нападении и так разнятся и дополняются среди народа небылицами, газетная статья раздует пламя, а потом может последовать еще несколько уточнений, после которых вы окажетесь представленным в весьма невыгодном свете.

– Господа! Помилуйте, ничего такого и в мыслях не имелось! Да и раньше я вдумчиво подходил к тем или иным рассказам читателям о нашей власти, – испуганно воскликнул владелец газеты.

– И не принимали никаких совместных решений со своими, так сказать, конкурентами? – как-то нехорошо прищурился Анзор.

– Каюсь, некоторые моменты имели место, – пошел на попятную Борис Ефимович. – Но это большей частью касается расценок на рекламные объявления. А вот про нашего уважаемого, долгожданного и горячо любимого наместника Урала решили публикации делать только те, которые пойдут на общую и ему лично пользу. Вот вам крест, господа! – Газетчик размашисто перекрестился и преданными глазами на меня уставился.

– Черт с вами, – махнул я рукой. – Живите и работайте, но предупреждаю, ни одной статьи без согласования! Это же, – указал на разбросанные листы на полу, – уничтожить. Кстати, коллегам своим расскажите, что если не поймут, то найду способ их предприятия оставить без читателя, а то и просто перекупить или закрыть, к чертям собачьим. Ясно?

– Да-да, не извольте беспокоиться, с этого момента – никаких подобных намеков! Но вы бы хоть подсказали, в каком направлении можем писать и что читателю подавать, – заискивающе улыбнулся Салибов.

– Отношение к мятежу Квазина у меня негативное, Урал, да и вся Сибирь не приемлет, что империю пытаются разделить. В скором времени планируется нанести удар по мятежникам и вернуть на всех территориях законную власть. Про меня и императрицу никаких слухов и домыслов, ни слова в печатных изданиях! Да, еще момент, – на секунду задумался, подбирая слова, а потом продолжил: – Все, что я буду делать на территории Сибири, должно освещаться как благо для всей империи. В скором времени появятся золотые монеты, эти новые деньги необходимо расписать так, словно они подтверждают финансовое благополучие всей России, не иначе.

– Новые деньги?.. – поднял бровь Борис Ефимович и облизал губы, словно предвкушая что-то.

– Да, но пока это строго между нами, и не дай бог, чтобы кто-то об этом узнал раньше времени. Изображения монет, их номинал и краткую инструкцию, что и как следует подать в газетной статье, вам предоставят в ближайшее время. Надеюсь, мы друг друга поняли, – встал я из-за стола и, не обращая внимания на изумление владельца кабинета, направился на выход.

– Иван Макарович, я пару слов скажу господину Салибову, – обратился ко мне Анзор.

– Хорошо, жду вас в машине, – ответил я своему помощнику.

Фима нервно курит, табачного дыма в приемной стало явно больше.

– Голубушка, вы хотя бы проветривали помещение, – обратился я к делопроизводительнице газетчика. – Как ни прискорбно об этом сообщать, но табак, к сожалению, вреден, это я как врач заявляю. Подпрапорщик, – кивнул я своему охраннику, – мы уходим.

Краем глаза увидел, как облегченно выдохнула делопроизводительница газетчика и потянулась к лежащей перед ней пачке папирос. Понятно, мои слова прошли мимо ее ушей. Впрочем, большинство людей, зная о том или ином пагубном влиянии, продолжают свой организм отравлять, находя различные отговорки. Да и чего там далеко ходить – сам грешен: уже предвкушаю, как на улицу выйду и с удовольствием затянусь папироской. В сегодняшнем своем состоянии пытаюсь курить как можно реже, даже подумываю бросить, но сомневаюсь, что из этого что-то получится.

Анзор появился минут через десять и заявил, что теперь-то Борис Ефимович окончательно понял свои прегрешения и впредь мы можем не опасаться со стороны газетчиков никаких подлянок. Правда, если события не понесутся вскачь и не возникнет ситуации, когда хочешь не хочешь, а молчать нельзя.

В ресторан Марты мы прибыли, когда уже стало сереть. Подпрапорщика я отпустил, решив, что в заведении, где ужинают с десяток офицеров, моя охрана вызовет вопросы. Да и парню необходим отдых; за службу дал ему три рубля, чтобы он смог отдохнуть и развлечься. Автомат у подпрапорщика забрал Анзор и отправился на второй этаж, объяснив, что оружие полежит в одном из сейфов.

Опираясь на трость и кивая знакомым и не очень господам и дамам, медленно прошел к своему столику. Официантка с меню в руках и радостной улыбкой на лице меня уже дожидается.

– Ваше высокопревосходительство, Иван Макарович, добрый вечер, мы очень рады вас видеть! – сказала девушка и уточнила: – Что будете заказывать и на сколько персон?

– Ужин, поварам мои предпочтения известны, пусть будет как обычно, но без спиртного. Через пару минут ко мне присоединится мой советник по контрразведке, думаю, его вкусы тоже тут всем знакомы, – ответил я и, сев за стол, с блаженством вытянул разболевшуюся ногу.

– Да, привычки господина Анзора известны, – ответила официантка и почему-то покраснела. – Подождите пару минут, ужин принесу.

– Хорошо, голубушка, – махнул я рукой и стал осматриваться по сторонам в поиске владелицы заведения.

Обычно Марте незамедлительно докладывали о моем приходе и та спешила засвидетельствовать свое почтение, да и просто по-дружески поболтать, если чем-то серьезным не занята. Сегодня же Марта что-то не торопится, а ведь знает, что в больнице валялся, да и понимает, что пришел не только из-за еды, но и ее решения не следовать указанию Ларионова. Н-да, ротмистра я в какой-то степени понимаю, его желание уберечь свою женщину. Черт, вот какой первоочередной вопрос стоило задать своему контрразведчику. Сейчас он ко мне присоединится – и начну из него информацию вытаскивать! Никак не может Анзор привыкнуть и докладывать без расспросов с моей стороны, словно считает меня ясновидящим. Нет, понимаю, что в той среде, где он обитал всю свою сознательную жизнь, подобное не принято, но сейчас-то он к ворам отношения не имеет. Эх, опять иллюзии строю и пытаюсь перед самим собой лукавить. Анзор со мной по нескольким причинам, а не из-за того, что его взгляды кардинально поменялись. На одно надеюсь, что его дела никоим образом не навредят мне, императрице и империи…

– О чем так задумался? – поинтересовался мой друг, о котором только что размышлял.

– Да прикидываю кое-что, – медленно ответил, но потом решил задать вопрос, как говорится, в лоб: – Скажи, ты же свои дела не забросил?

– Ты про что? – безмятежно поинтересовался Анзор.

– Гм, как-то не верится, что ты резко решил отойти от старых делишек и стал благопристойным и честным господином. Осуждать не думаю, каждый выбирает собственный путь, но… – чуть задумался, подбирая слова, – понимаешь, не хочется, чтобы пришел кто-то типа господина Картко и принес на тебя компромат.

– Иван, я уверен, что не проходит и дня, чтобы тебя в глазах императрицы не очерняли, предоставляя ворох надуманных обвинений. Сомневаюсь, что Ольга Николаевна всем безоговорочно верит, да и убежден, что знать она о твоих прегрешениях не хочет. К тому же и сама императрица не так кристально чиста, как кажется.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»