Мистер Уайлдер и я Коу Джонатан

ЭМЕРИК

Но… ты просматриваешь пленки каждый день, кадры с трупами, с обезображенными телами, надеясь увидеть своих?

БИЛЛИ

«Надеяться» не самое подходящее слово в моем случае. (Пауза. Затем пылко:) Я должен выяснить, что произошло с моей матерью. Я не смогу жить дальше в неведении. Ты можешь это понять?

ЭМЕРИК

Конечно, могу. (Пауза.) Я могу это понять, потому что тоже не знаю, где моя мать.

ЭМЕРИК медленно встает на ноги.

ЭМЕРИК

Многие из нас находятся в подобной ситуации.

Смотрит на часы.

ЭМЕРИК

Мне пора.

Они шагают вдвоем вдоль озера.

БИЛЛИ

Послушай, когда я начну писать для британцев так называемый меморандум о том, какие фильмы нужно снимать после войны, я сообщу им, что за сценариями следует обращаться к Эмерику Прессбургеру.

ЭМЕРИК

Очень мило, спасибо. Куда ты отправишься потом?

БИЛЛИ

В Германию. В Бад-Хомбург. Возможно, по пути заеду на несколько дней в Париж.

ЭМЕРИК

Сентиментальное путешествие?

БИЛЛИ

Не совсем.

ЭМЕРИК

А я уж подумал было, что ты решил навестить Геллу.

БИЛЛИ

Гелла? Она по-прежнему в Париже?

ЭМЕРИК

Ну да. Примерно с месяц назад я получил от нее письмо. Теперь она замужем за португальцем. Состоятельным джентльменом, судя по всему.

БИЛЛИ

Моя нищета ее удручала. Потерпи Гелла еще лет несколько…

ЭМЕРИК

Она весьма красочно описала свой новый дом. В каком-то шикарном пригороде, как я понял. Их сад отгорожен от улицы длинной белой стеной с навесом из терракотовой плитки, а дверца в стене увита плющом и выкрашена в голубой цвет…

БИЛЛИ

Пришлешь мне ее адрес?

ЭМЕРИК

Не уверен, что это хорошая мысль. (Затем, помолчав.) Почему нет?

ВОКЗАЛ «ВИКТОРИЯ». ДЕНЬ.

БИЛЛИ вскоре сядет в поезд до Ла-Манша, и оттуда на пароме в Париж. В вокзальном ресторане он пьет кофе вместе с ФОЛИ. Воздух загустел от паровозного дыма.

БИЛЛИ

Спасибо, что пришли меня проводить.

ФОЛИ

Не за что, полковник Уайлдер. Очень надеюсь, что ваш визит в Германию окажется полезным.

БИЛЛИ

Уверен, так и будет. Как говорил Холмс Ватсону в подобных случаях: «Игра началась!»

ФОЛИ

Должен сказать, работать с вами — большая честь.

БИЛЛИ

Принимаю комплимент. Скромностью я никогда не отличался.

ФОЛИ

«Мой дорогой Ватсон, не могу согласиться с теми, кто числит скромность добродетелью. Человек, опирающийся на логику, обязан видеть вещи в их истинном свете, и недооценивать себя — такое же отступление от истины, как и завышенная оценка собственных возможностей».

БИЛЛИ (смеется)

«Приключения грека-толмача». Один из наилучших рассказов.

ФОЛИ

Когда вся эта… гнусность останется в прошлом, вам надо непременно снять фильм о Шерлоке Холмсе.

БИЛЛИ

А знаете, это неплохая мысль. Не сочинить ли мне сценарий?.. С участием Лохнесского чудовища и маленькой подводной лодки, которой управляет команда лилипутов.

ФОЛИ

Звучит увлекательно. Я буду первым в очереди на премьеру.

БИЛЛИ (допивая кофе)

Пожалуй, мне пора на поезд…

ФОЛИ

Удачи вам, полковник. И Auf Wiedersehen[40].

Пожимают друг другу руки.

УЛИЦА В ПАРИЖЕ. ДЕНЬ.

Тихая улица в пригороде. Солнечный безветренный день. БИЛЛИ шагает по улице с бумажкой в руке и в своей старой шляпе — в той, в которой он уезжал из Парижа.

ЭМЕРИК (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Их сад отгорожен от улицы длинной белой стеной, а дверца в стене увита плющом и выкрашена в голубой цвет…

БИЛЛИ добирается до белой стены и до голубой дверцы. Сбоку висит позолоченный колокольчик; глубоко вдохнув, БИЛЛИ звонит.

В САДУ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ и ГЕЛЛА пьют мятный чай за столикам в тенистом уголке прелестного ухоженного сада. На заднем плане бьет фонтан.

ГЕЛЛА по-прежнему красива, однако кажется, что с тех пор, как они в последний раз виделись, она постарела много заметнее, чем БИЛЛИ.

БИЛЛИ

Ты любишь этого парня?

ГЕЛЛА

Учитывая обстоятельства, Билли, подобный вопрос вряд ли уместен. (Пауза.) Наша семейная жизнь… меня вполне устраивает. Это не был брак по любви; наверное, любви и сейчас не хватает, но все может измениться.

БИЛЛИ

То есть ты вышла за него, чтобы защитить себя. И не мне тебя судить.

ГЕЛЛА

Пусть это и был расчет, но выгадала я немного. В лагерь меня все равно загнали.

На лице БИЛЛИ ужас и жалость.

ГЕЛЛА

Мне повезло, лагерь был не из самых худших. Я выжила, как видишь. (Пауза.) Хорошо тебе ужасаться, когда все позади. Помнишь, как мы сбежали в Париж? Тогда я думала, ты мой защитник. Но ты недолго выступал в этой роли. (Пауза.) Ревность тебе тоже сейчас не к лицу. На что ты рассчитывал, когда я согласилась встретиться? На перепих в кустах под полуденным солнцем? Не мой стиль, извини. А ты женатый мужчина, полагаю.

БИЛЛИ

Мы с Джудит разводимся.

ГЕЛЛА

И какая будет формулировка?

БИЛЛИ

«Жестокое обращение».

ГЕЛЛА

Кто бы сомневался. (Пауза.) На самом деле я тебе даже обязана. Я поняла, что не гожусь в голливудские жены. Моя нынешняя жизнь как раз по мне. Ты же всегда хотел быть в первых рядах — в кино и вообще всюду, так что…

БИЛЛИ

Без тебя я бы ничего не добился, Гелла.

ГЕЛЛА

Ой, да ладно. Давай только без сантиментов, пожалуйста.

БИЛЛИ

Но это правда. (Снимает шляпу.) Не забыла, что ты положила сюда? В подкладку?

ГЕЛЛА

Только не говори, что собираешься вернуть должок. Сверху десять процентов.

БИЛЛИ

Теперь я могу себе это позволить.

ГЕЛЛА

Как приедешь в Германию, сразу попроси командование об отпуске на несколько дней и потрать эти деньги на поездку в Вену. Не опускай руки, Билли, ищи свою мать. Сделай все, чтобы найти ее.

ОФИС В РАСПОЛОЖЕНИИ АМЕРИКАНСКОЙ ВОЕННОЙ ЧАСТИ, БАД-ХОМБУРГ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Вскоре я прибыл в Бад-Хомбург и предстал перед моим командиром. В отличие от тех, с кем я встречался в Лондоне, командир точно знал, зачем я ему понадобился.

БИЛЛИ сидит в офисе, очень непохожем на кабинет МИСТЕРА ВУДКОКА в министерстве информации. Этот офис соорудили на живую нитку, как и остальные деревянные домишки в расположении части. Внушительного вида, излучающий уверенность в себе офицер — ПОЛКОВНИК ПЭЙЛИ — вышагивает по комнате, инструктируя вновь прибывшего.

ПЭЙЛИ

По вашей просьбе из Англии прислали те бобины с пленками. Здесь у нас их еще больше, вам будет что просмотреть. Я приветствую ваше намерение завершить работу над этим информационным фильмом как можно быстрее. Но прежде мы хотим, чтобы вы побеседовали с некоторыми людьми. С актерами, режиссерами, продюсерами. Нам нужно знать, с кем они якшались в довоенное время и кому… симпатизируют сейчас. Если встретите кого-нибудь из старых берлинских знакомых, сообщите нам.

ДОМ НА ФЕРМЕ. ДЕНЬ.

Ферма, затерянная в немецких просторах, вокруг ни души. БИЛЛИ выходит из фермерского дома и прощается за руку с хозяином, тот протягивает ему корзину с молоком, маслам и яйцами. БИЛЛИ садится в джип и уезжает.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Были и другие важные дела, между прочим. Например, следить, вдоволь ли нам поставляют продуктов и насколько они съедобные. Армейский рацион я съедобным не находил. Однако с местным населением всегда можно договориться. Таким образом я завел знакомство даже не с одним, но со многими простыми немцами. И, как ни странно, среди этих новых знакомых не обнаружилось ни одного нациста. Большинство из них, казалось, слыхом не слыхивали об Адольфе Гитлере, а те, кто слыхал, уверяли, что всегда были настроены против него или даже с самого начала пытались бороться с гитлеризмом. Другое дело мои давние коллеги по кинобизнесу, из разговоров с ними вырисовывалась совсем иная картина…

БИЛЛИ В СВОЕМ АРМЕЙСКОМ ОФИСЕ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

К примеру, одним из первых, с кем я встретился лицом к лицу, был мой давнишний приятель Вернер Краус; в 1930-х он жил припеваючи, изображая в пропагандистских фильмах этих отвратительных злокозненных евреев.

КРАУС в офисе БИЛЛИ: ерзая на стуле, он пытается оправдаться. Перед БИЛЛИ на столе копия документа.

КРАУС

Дело в том, Билли, что чем дольше шла война, тем более — и это само собой разумеется — все как-то запутывалось, но в первые годы у фюрера было немало хороших начинаний.

БИЛЛИ

Продолжай.

КРАУС

Он понимал немцев, и он понимал, что многие из них имеют… законные основания беспокоиться по поводу влиятельности евреев. Конечно, это не извиняет…

БИЛЛИ

Думаю, длить нашу беседу нет необходимости, Краус. (Он заглядывает в документ, лежащий на столе.) Здесь сказано, что ты подал заявку на постановку «Страстей Господних» в Обераммергау[41] в конце нынешнего года. Роль Иисуса Христа ты намерен взять на себя — верно?

КРАУС

Да.

БИЛЛИ

Что ж, вряд ли с этим возникнут какие-либо проблемы.

КРАУС не скрывает облегчения и готов рассыпаться в благодарностях.

БИЛЛИ

Но лишь при одном условии. В сцене распятия ты должен использовать настоящие гвозди.

КРАУС столбенеет. Он отказывается верить своим ушам.

БИЛЛИ

А теперь катись к чертям собачьим. Я сделаю все, что в моих силах, дабы отстранить тебя от работы в Германии навсегда.

КИНОЗАЛ. ДЕНЬ.

Демонстрация фильма. Камера направлена на зрителей, в молчаливом ужасе они смотрят на экран, порою вздрагивая и отворачиваясь. В финале трагичное музыкальное сопровождение достигает крещендо.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Около месяца спустя мы сделали черновой вариант фильма о лагерях. Мы назвали его «Фабрики смерти». Фильм был опробован на публике в кинотеатре Вюрцбурга.

ПЭЙЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

И что они из него усвоили?

ОФИС В РАСПОЛОЖЕНИИ АМЕРИКАНСКОЙ ВОЕННОЙ ЧАСТИ, БАД-ХОМБУРГ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ докладывает полковнику ПЭЙЛИ о том, как был принят фильм.

БИЛЛИ

Не знаю. Они ничего не сказали. Перед сеансом мы раздали всем анкеты и карандаши, но ни одна анкета не была заполнена.

ПЭЙЛИ

Ни одна?

БИЛЛИ

Ни одна. Но все карандаши были украдены.

ПЭЙЛИ размышляет минуту-две.

ПЭЙЛИ

Знаете, Билли, мы поторопились. Эти люди в шоке. Шесть лет их страна воевала. Бомбы падали на них дождем. И тут им показывают такой страх и ужас, о котором они понятия не имели, но подразумевается, что они к этому причастны. Нужно подождать несколько месяцев, прежде чем снова показывать фильм. Возможно, даже и год, а то и дольше.

БИЛЛИ

При всем уважении, сэр, я не могу с вами согласиться. Фильм необходимо показать в каждом кинотеатре Германии, и нужно заставить их его посмотреть.

ПЭЙЛИ

Заставить? Как вы это себе представляете?

БИЛЛИ

Не смотришь фильм — не получаешь продуктовой карточки. А без продуктовой карточки не получишь хлеба. Мы не оставим им выбора.

ПЭЙЛИ пристально глядит на него. Он еще никогда не слышал такой страстности в голосе БИЛЛИ.

БЕРЛИН. ДЕНЬ.

Вид сверху: тень самолета движется над городам после бомбежки. Это точная копия кадра, с которого начинается фильм Уайлдера «Зарубежный роман».

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

С «Фабриками смерти» я так своего и не добился. Но мне все же разрешили провести несколько недель в Берлине. Когда мы подлетали к городу, где я прожил немало лет, я не узнавал его. Город рассыпался в прах.

УЛИЦА В БЕРЛИНЕ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ едет в армейском джипе с шофером. Он крутит головой влево, вправо, пытаясь отыскать знакомые сооружения, вывески и тому подобное. И не находит ничего.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Кафе «Романское»? Исчезло. Здание сценаристов УФА на Фридрихштрассе? Пропало. Руины повсюду, и люди до сих пор роются в развалинах, как животные, в надежде отрыть какую-нибудь поживу. Такого жаркого лета давно не случалось, и город смердел. Смердел умирающими людьми. Смердел трупами.

УЛИЦА В ВЕНЕ. ДЕНЬ.

БИЛЛИ стоит у дама № 7 по улице Фляйшмаркт, многоквартирного дома, где он некогда жил вместе с матерью. Из подъезда выходит женщина, и он заговаривает с ней, взволнованно расспрашивает.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

Тем же летом я побывал в Вене. Разговаривал с друзьями моей матери, соседями…

Разговор скоро заканчивается, женщина трясет головой и поспешно удаляется.

ОФИС. ДЕНЬ.

Билли забрасывает вопросами чиновника, просматривающего книгу записей гражданского состояния.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

…я донимал расспросами всех представителей власти, имеющих отношение к учету населения, заставлял их просматривать записи…

Чиновник захлопывает книгу и качает головой.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

…Но моя мать, моя бабушка и отчим исчезли бесследно. Никто не мог сказать, что с ними стало. Их словно ветром развеяло, как дым, и ничего от них не осталось. Я так и не нашел моей матери. Ни единой зацепки, ни единой подсказки, где ее искать.

КИНОЗАЛ В АМЕРИКАНСКОЙ ВОЕННОЙ ЧАСТИ. БАД-ХОМБУРГ. ДЕНЬ.

В кадре лицо БИЛЛИ, он смотрит не отрываясь на мерцающий экран.

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

В Германии мне оставалось пробыть считаные дни, и фильм был закончен, но катушки с пленками к нам по-прежнему поступали. И я не мог заставить себя прекратить их просматривать.

На одной из последних бобин были кадры, которые я никогда не смогу выбросить из головы. Там было целое поле, этакий пейзаж, где вместо растительности трупы. А рядом с одним из трупов сидел умирающий мужчина. В этой бескрайности смерти лишь он один еще шевелился, апатично поглядывая на камеру. Затем он отвернулся, попытался встать и упал замертво. Сотни тел и на твоих глазах умирающий человек. Сокрушительно.

Продолжительная пауза. Далее:

БИЛЛИ (ГОЛОС ЗА КАДРОМ)

И даже тогда я на самом деле смотрел не на него. Понимаете? Я смотрел на тела. На те, что лежали за ним. Вокруг него. И думал я только об одном…

Это она? Могла она оказаться среди них?

ЗАТЕМНЕНИЕ.

* * *

Билли умолк. Никто не произнес ни слова. В конце концов он заметил, что рядом с ним стоит официант в ожидании.

— Еще бренди, сэр? — спросил официант.

Билли взглянул на свой бокал — почти пустой. Покрутил бокал в руке и выпил остатки залпом.

— Конечно, — сказал он. — Наливайте доверху. — И оглядел сидящих за столом: — Кто-нибудь присоединится ко мне?

Присоединившихся набралось немало, включая Ици и мистера Пачино. Пока его друг рассказывал, Ици курил одну сигарету за другой, погружаясь в марево табачного дыма. В тишине, наступившей, когда Билли досказал до конца, — тишине, длившейся минуты две или три, — был слышен плеск напитков в бокалах, глотки, и эти звуки казались невероятно громкими. Было уже поздно, большой зал ресторана за перегородкой опустел. Задумчивое молчание, воцарившееся в нашем помещении для особых случаев, некому и нечем было нарушить. Молодой немец, чьи возражения подтолкнули Билли к воспоминаниям, пялился на то место, где прежде стояла его тарелка, из боязни встретиться с кем-нибудь взглядом. Голову он поднял, когда Билли снова заговорил и стало очевидно, что обращается он именно к молодому немцу.

— Так что… да, — произнес Билли со стальной холодностью в голосе, каковой я за ним прежде не замечала. — Да, я знаком с этими теориями, что сейчас в ходу, — впрочем, возникли они не в недавнюю пору, но сразу по окончании войны. О том, что цифры чудовищно преувеличены. О том, что эти настырные евреи по своему обыкновению опять выдумывают всякую ложь ради собственной выгоды. О том, что Холокоста никогда на самом деле и не было. — Он снова глотнул бренди. — В связи с чем я не могу не задать вам вопрос. Очень простой вопрос, проще некуда. А именно: если Холокоста не было, то где моя мать?

Билли смотрел в упор на человека, к которому был обращен вопрос, уголки его губ слегка приподнялись в грозной усмешке. Ответа не последовало, но усмешка упорно не сходила с лица Билли.

Выждав секунд десять, он повторил: «Где моя мать?» Молодой человек попытался выдержать взгляд Билли, но не сумел. Битву вели определенно не на равных. На миг их глаза встретились, но затем немец вновь уставился на скатерть. И опять комната погрузилась в тишину. Мистер Пачино покашлял в салфетку, но никто не заговорил.

— Вы свободны, — сказал Билли молодому человеку.

Немец встал, со скрипом отодвинув стул, и вышел, не проронив ни слова. Билли смотрел ему вслед, затем снял очки, смахнул что-то с глаз и снова водрузил очки на нос.

— Я рад, что моей жены здесь нет, — сказал он. — Она весьма чувствительна к этой теме и сочла бы мой рассказ неподходящим для застолья. Вот, джентльмены, — Билли посмотрел направо на Ици и доктора Рожа, потом налево, где сидел мистер Холден, — вот почему никогда нельзя брать с собой жен на ужин с такими, как вы.