Спартак. Гладиатор Кейн Бен

Спартак ухмыльнулся:

— Вот и отлично.

Последовавшие за этим часы показались Спартаку самыми долгими в его жизни. Ему не хотелось ни тренироваться, ни бегать по двору. Его сжигало стремление вырваться из окружающих его стен. Вдохнуть воздух свободы. Увидеть Везувий. Он даже представил себе возвращение во Фракию. Однако нужно было заниматься и обычными делами. И не думать о сне со змеей.

Спартак подождал окончания дневной тренировки, прежде чем поговорить со скифами, которых пригнали сюда из Иллирии вместе с ним. Между ними не было особой дружбы, но Спартак не хотел, чтобы их четверка пребывала в неведении относительно того, что должно произойти завтра. Он подошел к ним во время вечерней трапезы. К его удивлению, татуированные воины встретили Спартака приветственными жестами. Фракиец не знал, достаточно ли они выучили латынь, чтобы понимать его слова, но вскоре их одобрительное ворчание доказало, что вполне достаточно.

После ужина Спартак едва успел переговорить с Эномаем и Криксом, как Фортис начал разгонять гладиаторов по камерам, намного раньше обычного. Те принялись протестовать и ругаться. Причиной, как не раз проорал капуанец, было три найденных в сортире трупа. Очевидно, кто-то из людей Каста и Ганника вызвал у вожаков сомнения.

Спартак многозначительно посмотреть на Эномая, Гавия и Крикса. Их ответные яростные ухмылки немного успокоили его, но все же они не успели обсудить, кто что должен делать, когда все начнется. «Значит, им придется просто выполнять мои приказы», — подумал Спартак, молясь, чтобы пятеро остальных вожаков подчинились. Если кто-то из них упрется — особенно если не один, — это может обернуться катастрофой.

Как только он вошел в камеру, Ариадна кинулась к нему:

— Что произошло?

— Многое. Почти все согласились. Всего нас будет около ста восьмидесяти. — Он улыбнулся девушке. — Более чем достаточно.

— А остальные?

— Мы не говорили с ними. Ставки слишком высоки. У них нет признанных вожаков. Они говорят на других языках. Велик риск недопонимания.

— Разумно. Когда?..

— Утром, когда раздадут тренировочное оружие. Ждать нет смысла.

— Это верно. Используй эту возможность, — согласилась Ариадна. Но в душе ей было страшно. «О великий Дионис, защити нас всех! Дай нам благополучно уйти отсюда!»

— Когда все начнется, ты будешь сидеть здесь, пока я тебя не позову, — приказал Спартак. — Ты поняла?

— Но я…

— Нет, Ариадна! Это слишком опасно.

Увидев сталь в его глазах, девушка смиренно кивнула:

— Хорошо.

— Завтра вечером мы будем сидеть вокруг костра и наслаждаться нашей первой ночью на свободе, — уверенно произнес Спартак, отказываясь даже думать о любом другом исходе.

Ариадне вдруг сделалось нехорошо. А если ничего не получится?

— Ты чем-то недовольна? — «Ты что-то увидела?» — хотел спросить он на самом деле.

— Я сгораю от нетерпения, — с трудом проговорила она. «Боги, сделайте, чтобы все сбылось!»

Спартак видел, как она напряжена, но не стал допытываться причин. «Если мне суждено умереть завтра, я не хочу об этом знать».

Наконец настало утро и раздалось привычное кукареканье петуха. Уже скоро. Спартак повернулся и обнаружил, что Ариадна смотрит на него.

— Ты готов?

— Да. — Он вгляделся в ее лицо в поисках подсказки. — Тебе что-нибудь приснилось?

— Нет, ничего, — быстро ответила она. «Беспокойство не дало мне заснуть. И все же именно сегодня я должна выказывать полнейшую уверенность». — А тебе?

— Ничего такого, что запомнилось бы, хвала Всаднику. — Губы Спартака дрогнули в улыбке. — Почти всю ночь не спал. И только заснул, как треклятая птица принялась орать. Впрочем, я порадовался его кукареканью. Нет сил ждать.

— И у меня тоже. — «И я поверю, что боги все еще с нами, лишь после того, как мы действительно выберемся отсюда».

— Если меня убьют…

— Не говори так. — На глаза Ариадны внезапно навернулись слезы.

— Это глупо — не учитывать возможность моей смерти. Если Гетас и Севт останутся в живых, они позаботятся о тебе. Если же нет, воспользуйся деньгами из моего кошелька, чтобы добраться до восточного побережья. Садись на корабль до Иллирии и возвращайся во Фракию.

— К Котису и его теплому приему? — отозвалась Ариадна. Это прозвучало резче, чем она намеревалась. — Нет, спасибо. Я лучше воспользуюсь своей змеей.

— Ты настоящая фракийка, — с уважением сказал Спартак. — Я горжусь, что у меня такая жена.

Ариадна покраснела до корней волос.

Раздался грохот — Фортис принялся колотить мечом по прутьям камер на дальней стороне двора.

— Просыпайтесь, сукины дети! Настал очередной прекрасный день!

Спартак вскочил. Натягивая тунику, он терпеливо ждал, пока капуанец доберется до их окна.

— Латро, вытаскивай член из своей бабы! Пора вставать!

Ариадну передернуло. Мерзавец! Пусть не хладнокровный, как ее змея, но по-своему такой же ядовитый.

Спартак не стал потешать Фортиса своим раздражением.

— Ты уже приготовил мне завтрак? — крикнул он в ответ.

Услышавшие его бойцы дружно захохотали.

— Можешь считать себя счастливчиком, если вообще получишь еду! — огрызнулся Фортис.

Отперев дверь, он двинулся дальше.

— Да сберегут тебя боги, — прошептала Ариадна.

— Спасибо. — Спартак широко улыбнулся, скрывая тревогу. «Не покинь меня, Великий Всадник!»

Он распахнул дверь и шагнул во двор. Вокруг десятки гладиаторов выходили из камер. На небе в рамке высоких стен лудуса не было ни облачка. У Спартака появилось хорошее предчувствие.

— Проголодался?

Обернувшись, Спартак увидел прислонившегося к стене Рестиона. Лицо иберийца приобрело нездоровый серый цвет, под глазами появились круги.

— Ужасно выглядишь. Не спалось?

— Глаз не сомкнул, — пробормотал Рестион. — А ты как отдохнул?

— Неплохо, — солгал Спартак. Рестион был одним из немногих, кому не сказали о назначенном побеге. У Спартака шевельнулось какое-то воспоминание, но тут к нему подошли Карбон, Гетас и Севт, и он решил подумать об этом позже. — Идем, — сказал он Рестиону. — Может, с кашей в животе тебе полегчает.

Спартак вышел из-под балкона, и ему самому стало не по себе. На балконе выстроились охранники. Фракиец искоса взглянул на Рестиона, но на лице у того было написано равнодушие. Карбон охранников пока не заметил, а вот Гетас с Севтом нахмурились.

— Здесь практически все говнюки Батиата, — прошипел на ухо Спартаку Гетас. — А на воротах куда больше людей, чем обычно!

Кто-то донес Батиату или Фортису.

Они присоединились к очереди за кашей. Последним стоял Эномай с ближайшими сторонниками. Один из них тут же вовлек Рестиона в разговор о деньгах. Спартак, воспользовавшись тем, что ибериец не может больше его слышать, придвинулся поближе к Эномаю.

— Видел этих дополнительных охранников? — проворчал германец.

— Да.

— Что думаешь?

— Пока не знаю. Прямо сейчас мы ничего не можем сделать. Давай поедим и посмотрим, что будет.

Эномай с равнодушным видом повернулся к нему спиной.

Спартак нахмурился. Уж не передумал ли германец? Люди Эномая столпились вокруг вожака, не давая возможности продолжить разговор.

— Крикса видели?

— Он вон там. — Гетас кивком указал на самые дальние скамьи.

Спартак уже готов был выйти из очереди, когда что-то заставило его обернуться. Фортис смотрел на него с неприкрытой злобой. Что-то определенно неладно. И вместо того чтобы направиться к Криксу, он начал медленно продвигаться вперед.

— Глядите, это же латро! — воскликнул Фортис. — Пришел за кашкой?

Спартак молча взял миску и протянул ее раздающему.

Фортис перегнулся через стол и схватил ее, прежде чем кухонный раб успел зачерпнуть каши.

— Дай сюда! — приказал капуанец. Он откашлялся и выплюнул в миску большой комок слизи. — Накладывай! — Мгновение спустя он вручил миску с горячей кашей Спартаку. — С подарочком от меня!

У Спартака гулко застучало в ушах, все остальные звуки исчезли. Его охватила такая ярость, что весь мир сжался до узкого тоннеля прямо перед ним. А в конце этого тоннеля стоял ухмыляющийся Фортис, и его губы шевелились, извергая новые оскорбления. Спартак почувствовал, как верхняя губа поднимается в рычании, обнажая зубы. «Это было бы так легко! Просто швырнуть миску ему в морду, перепрыгнуть через стол и измолотить сукиного сына в кровавое месиво».

Он заставил себя моргнуть и вернуться к реальности.

— Спасибо.

Стараясь не встречаться с капуанцем взглядом, Спартак взял миску. Он не видел ни того, как два охранника на балконе над ним опустили натянутые было луки, ни на миг отразившегося на лице Рестиона разочарования.

— Сраный трус! — прорычал Фортис.

«Это мы еще посмотрим». Внешне Спартак никак не выказал того, что он хотя бы заметил это оскорбление. Он отошел и сел рядом с четверкой скифов, приветствовавших его нетерпеливыми улыбками. Карбон, Гетас и Севт устроились поблизости. Их стол располагался далеко и от Крикса, и от Эномая, но к ним и нельзя было подходить. Боковым зрением Спартак видел, что Фортис продолжает сверлить его злобным взглядом. Спартак зачерпнул каши сверху и проглотил полужидкую массу, даже не почувствовав вкуса.

— Почему он это сделал? — Как ни странно, но Рестион снова присоединился к ним.

— Этому подонку нравится доводить меня. — «А твое какое дело?»

— Почему?

— Однажды он уже попытался изнасиловать Ариадну, — объяснил Спартак. — Если бы охранники избили меня до потери сознания, я не смог бы его остановить, когда он полезет снова. — «А на самом деле попытка побега сорвалась бы, даже не начавшись. Если фракийцы выпадут из расклада, станут ли остальные вожаки рисковать жизнью своих людей? Сомневаюсь».

— Вот же скотина, — посочувствовал Рестион.

Спартак съел еще немного каши с самого верха. Когда Фортис наконец отвлекся, он вывернул остальное на песок. Нервы были натянуты до предела, и есть не хотелось. Игнорируя попытки Рестиона завязать разговор, он сидел молча, пока раздача каши не завершилась.

«Пора бы уже тренерам появиться и отпереть комнату с учебным оружием». Минута ползла за минутой, и ничего не происходило. Раб скрылся в кухне, унося пустой котел из-под каши. Фортис куда-то исчез. «Это просто задержка». Однако же Спартак заметил отражение собственного беспокойства на лицах многих гладиаторов.

Спартак сидел под галереей, и ему были хорошо видны лишь охранники на дальней стороне балкона. В какой-то момент он поднял голову, и у него замерло сердце. Почему они наложили стрелы на тетиву? Наверняка так же сделали и остальные. К горлу подступила горечь. «Нас кто-то предал!»

И тут внезапно события понеслись одно за другим.

На балконе появился Батиат в сопровождении Фортиса. Лица у обоих были каменными. Ледяными.

Спартак сжал кулаки. Поздно идти на попятный. Даже если германцы и галлы не присоединятся. Он напрягся, готовясь вскочить и отдать фракийцам приказ бежать к лестницам.

Но тут Спартак заметил краем глаза какое-то движение. К своему изумлению, увидел, как один из скифов метнулся к нему через стол. Он не успел даже пошевелиться. Бородатый воин рухнул на него, и они вместе упали на песок. И в тот же миг Спартак почувствовал, как что-то ударило скифа в спину. Тот вскрикнул от боли и обмяк. «Он что, умер?» Раздались гневные крики, наверху началась какая-то борьба.

Внезапно тело скинули с него. Он увидел Гетаса и еще одного скифа. Воин протянул ему руку:

— Скорее! Надо спешить! Скорее!

Спартак с трудом поднялся на ноги.

— Что происходит?! — крикнул он.

Из спины прыгнувшего на него воина торчал железный прут. Рядом валялся Рестион, с таким же прутом в груди. Губы его шевелились, из уголка рта текла кровавая пена. На лице застыло удивленное выражение.

— Ибериец хотел убить тебя! — рыкнул второй скиф. — Мой друг остановил его. Принял удар на себя. Когда другие это увидели, они набросились на охранников. Надо идти!

— Что? — Зачем Рестиону понадобилось нападать?! Только вот не было причин не верить собственным глазам. Он присел рядом с Рестионом. — Ты что, продал нас?

Ибериец не ответил. Спартака захлестнула ярость, и он подергал железный прут из стороны в сторону.

Из горла Рестиона вырвался звериный крик боли.

— Ты пошел к Батиату?

Слабый кивок.

— Но ради всех богов — почему?!

— Мне никто не предложил присоединиться, — прошептал Рестион. — А Батиат пообещал свободу. Я стал бы одним из официальных букмекеров на арене.

— И ради этого ты попытался убить меня? — резко спросил Спартак.

По лицу Рестиона промелькнула тень.

— Надо спешить! — Голос Севта был полон тревоги.

— Спартак! — крикнул Карбон.

Стражники без разбора расстреливали тех, кого он знал и кем дорожил.

— Человек, предающий товарищей, хуже всех! — прорычал Спартак, вспомнив о Медоке. — Собаке собачья смерть!

И, схватившись за прут обеими руками, он вогнал его до предела.

Глаза Рестиона потрясенно расширились, рот распахнулся. Из груди вырвался последний судорожный выдох, и ибериец распростерся на песке мертвым.

Спартак вскочил, молясь о том, чтобы не было слишком поздно. Гетас, Севт и трое скифов держались рядом со Спартаком, прикрывая его, а во дворе царил хаос. Гладиаторы бесцельно носились туда-сюда и орали друг на друга. Сверху сыпались стрелы, сбивая с ног гладиаторов. Из камер неслись крики глядящих на это женщин. «Ариадна!»

— Хлорис! — встревоженно выдохнул Карбон.

— Аматокос о ней позаботится! — рявкнул Спартак. — Проследи за этими двумя лестницами!

Он обрадовался, увидев у подножия одной из них Гавия и трех вожаков галлов. Они гнали своих воинов вверх, на второй этаж, к оружейной комнате, от которой сейчас зависело все. А вот на другой лестнице не было никого. «Неудивительно. Фракийцы не станут ничего делать, пока их кто-то не возглавит». Спартак взглянул на ворота — и его захлестнул ужас. Возле них уже громоздилась груда пронзенных стрелами тел. Охранники времени даром не теряли. Эномай, окруженный шестью германцами, стоял на открытом месте и подбадривал своих, только мало кто готов был повиноваться Эномаю — слишком уж много там было охранников. «Это же настоящая бойня! Надо прорваться в оружейную комнату, или нам конец!»

— За мной! — проорал Спартак окружающим его бойцам.

А потом, повторив то же самое на фракийском, выскочил из-под защиты галереи. Он промчался через двор ко второй лестнице, на бегу ощущая, как к нему присоединяются другие. Зазвучали сдавленные крики — некоторых настигли стрелы охранников.

— Вот он! — визгливо выкрикнул Фортис. — Пристрелите его!

Спартак сжал зубы и ускорился. Добравшись до укрытия, на миг ощутил облегчение. А еще его подбодрили решительные лица гладиаторов. Кроме Карбона, Гетаса, Севта и трех скифов, здесь оказалось около тридцати фракийцев.

— Нам нужно прорваться наверх, и как можно быстрее! Нас тут достаточно, чтобы наброситься на охранников. Как только кто-то из нас заполучит оружие, наши шансы увеличатся. Я не стану никого просить сделать то, чего не сделал бы сам. Я пойду первым! — крикнул Спартак. «Великий Всадник, защити меня!» — Кто со мной?

Все до единого бойцы взревели, поддерживая его и наполняя гордостью.

— Ты не пойдешь первым! — заявил Гетас.

— Ты слишком важен! — пылко воскликнул Карбон.

— Он прав, — добавил один из скифов. — Тебя убьют — нам конец.

К изумлению Спартака, остальные бойцы поддержали их.

Отодвинув его в сторону, скиф с соплеменниками ринулся вверх по ступеням. За ними побежали Карбон, Гетас, Севт, а следом хлынули фракийцы.

У Спартака снова появилась возможность оценить общее положение дел. Увиденное наполнило его ужасом. Эномай стоял у ворот — но он был один. Его германцы забились под балкон. Время от времени кто-то пытался прорваться к своему вожаку, но не успевал сделать и дюжины шагов, как его настигала стрела. Крикс с Гавием, похоже, штурмовали вторую лестницу, но Каст с Ганником оставались внизу. По их безумным взглядам и отчаянию на лицах Спартак понял, что они не добились успеха на балконе. «Я должен поговорить с ними. Должен быть какой-то способ». Пригнувшись как можно ниже, Спартак помчался туда, где стояли эти двое.

— Моих людей изничтожают там, наверху! — взревел Каст.

— И с твоими будет то же самое, — добавил Ганник. — У этих гадов-стражников там лежит по запасному колчану стрел. Они точно знали, что произойдет.

— Это Рестион.

— Этот ибериец?! — воскликнул Каст.

— Да. Он мертв. Забудь о нем! — отмахнулся Спартак. — Нам нужен другой план.

— Да что ты говоришь!

— Без щитов и мечей наши люди ничего не смогут сделать — только умереть на месте, — сказал Ганник. — Что ты задумал теперь?

Спартак быстро обвел двор взглядом. Песок был усеян мертвыми и умирающими. Некоторые просили о помощи, но она не шла. Другие ругались или звали мать. Большинство просто лежало недвижно. Стрелы сыпались реже, зато попадали чаще. Какой-то нубиец рухнул с торчащим из живота древком, взвыв, что он ни в чем не виноват. Еще два германца попытались прорваться к Эномаю — тот каким-то образом разжился щитом и мечом и теперь героически атаковал стражников на воротах. Он остался один — его людей перестреляли прежде, чем те сумели добраться к нему.

«Нам конец». Надежда уже покинула Спартака, но тут он заметил выглядывающего из глубин кухни перепуганного кухонного раба. Прозрение обрушилось, словно удар молота.

— Оружие вон там!

Каст вытаращился на него:

— Где?

— На кухне! Ножи! Вертела!

— Клянусь Беленусом, ты прав! — вскричал Ганник.

Пришла пора брать командование в свои руки.

— Попытка захватить оружейную комнату безнадежна, — решительно произнес Спартак.

— Кто-то должен удерживать лестницы, — вмешался Каст. — Как только Батиат поймет, что происходит, он пошлет охранников вниз, чтобы остановить нас.

— Верно. Я поведу группу в кухню, мы соберем там все, что можно. Остальные пусть перенесут столы, чтобы перекрыть ими лестницы. Они деревянные, это будет дополнительной защитой.

— Сделаем! — рыкнул Ганник.

— Как только моя группа вооружится, мы атакуем ворота, — оскалился Спартак. — Когда мы их откроем, вы это услышите.

Приободрившийся Каст ухмыльнулся:

— Тогда до встречи!

— До встречи!

Спартак помчался к своим людям. К этому моменту подножие лестницы было забито ранеными бойцами. Он пробрался мимо и принялся подниматься, оскальзываясь на залитых кровью ступенях. Добравшись до второго этажа, Спартак увидел лишь толпу фракийцев, которая то накатывалась на охранников, то снова отступала. Повсюду валялись тела, пронзенные стрелами или изрубленные мечами.

— Назад! — закричал он по-фракийски и повторил на латыни: — Назад!

Карбон посмотрел в его сторону, и Спартак энергично замахал рукой:

— Сюда! План изменился!

К счастью, Карбон его услышал. И понял. И принялся объяснять товарищам.

Через несколько мгновений Карбон с остальными отступили. Вслед им летели победные крики охранников, уверенных в победе. Фракиец сбежал по ступеням во главе группы бойцов и обрадовался, увидев шестерых галлов, несущих столы. Когда с лестницы ссыпались последние гладиаторы, и среди них два скифа, Спартак улыбнулся. Следуя его указаниям, четыре стола установили боком, полностью перекрыв проход.

— Задержите их! — крикнул Спартак. — А остальные — за мной, на кухню!

И, ничего не объясняя, он побежал, петляя, через двор. Даже без сыплющихся сверху стрел это опасный путь. На песке лежало столько мертвых и умирающих, что трудно было найти, куда ступить. Быстро взглянув назад, Спартак увидел Карбона, Гетаса и Севта. Они бежали за ним. Всех охранники не перестреляют.

— Ищите все, что можно использовать как оружие! — проорал Спартак, когда они, тяжело дыша, с безумными глазами, с топотом влетели в кухню.

Подавальщик ахнул от ужаса и забился в угол. Словно дикие звери, налетевшие на добычу, гладиаторы принялись хватать все, что только попадалось под руку, — здоровенные мясницкие секачи, более тонкие разделочные ножи и толстые железные прутья. Некоторые даже похватали тяжелые деревянные пестики, коими перетирали ячмень на кашу.

— К воротам! — Спартак резко развернулся и бросился наружу. — Скорее!

Он заметил неподалеку в галерее Эномая. Неудивительно, что тот отступил. «Он и так благословлен богами, раз уцелел». Лицо германца просияло, когда он увидел Спартака и его людей. Проревев боевой клич, он помчался к ним. За ним последовала толпа его соплеменников.

Спартак сосредоточился на охранниках, защищающих ворота. Те остолбенели от неожиданности. «Ну наконец-то ситуация изменилась!»

— Готовьтесь пойти в Гадес, твари! Лодочник ждет вас! — выкрикнул он.

Двое охранников тут же пустились наутек. Полдюжины бойцов, возглавляемые Карбоном, Гетасом и Севтом, отделились от общей массы и бросились за убегающими, словно бешеные псы. Вопящие беглецы исчезли под неистовыми ударами. Другие же охранники оказались крепче духом. Четверо сдвинулись поближе и сомкнули щиты, а остальные встали за ними вторым рядом и принялись стрелять навесом по низкой дуге. Спартак скорее почувствовал, чем услышал, как несколько стрел просвистело мимо и вонзилось в бойцов позади него. Сердце в его груди бешено колотилось, но он не дрогнул. Оказавшись в десяти шагах от охранников, он занес мясницкий нож. В другой руке он сжимал большую тяжелую сковороду.

— За Фракию! — заорал он во всю глотку. — За Фракию!

Он не мог бы найти слов лучше.

В ответ раздался грозный, первобытный, титанический рев — это бойцы, окружавшие Спартака, подхватили его клич. С лицами, искаженными яростью, они врезались в стену щитов. Двое получили удар мечом в живот, но мощный напор заставил врагов отступить на несколько шагов. Двое охранников споткнулись и упали. Их втоптали в песок и изрубили, словно говяжьи туши.

Спартак оказался лицом к лицу с одним из тех, кто удержался на ногах, типа со свинячьими глазками, которого он знал и не любил. Охранник в панике допустил элементарную ошибку — попытался ударить гладием в голову Спартаку сверху вниз.

Спартак принял удар на сковородку — только искры полетели.

— На, жри! — прошипел он, полоснув ножом по лицу охранника.

Бритвенно-острое лезвие с легкостью вспороло плоть. Гнев придал удару Спартака такую силу, что нож выбил несчастному зубы, отсек половину языка и вспорол вторую щеку изнутри. Вслед за ударом плеснула кровь, и в воздухе повисли крохотные красные капли. Испустив неразборчивый вопль боли, изувеченный охранник рухнул на землю. «С этим покончено».

Спартак бросил сковородку и подхватил меч поверженного. Перепрыгнув через вопящую груду, он кинулся на одного из охранников с луком. Испуганный лучник лихорадочно пытался наложить стрелу на тетиву. Это было последнее, что он успел. Размахнувшись ножом как следует, Спартак смел лук со своего пути, а потом ударил противника в грудь с такой силой, что гладий пришпилил того к доскам ворот.

Тяжело дыша, Спартак огляделся. Живых охранников было не видно — лишь толпа скалящихся, перемазанных кровью гладиаторов. Гетас стоял в двух шагах от него. Где Севт? Но выяснять это было некогда.

— Открывайте ворота! Выходите наружу, становитесь вне досягаемости полета стрелы и ждите нас! — проревел Спартак. — Каст! Ганник! Гавий! Эномай! Выход открыт! — Сквозь шум он расслышал, как ему ответили. «Отлично. По крайней мере некоторые из них уйдут. А вот останусь ли здесь я или Ариадна, еще посмотрим».

— Гетас! — Спартак схватил одного из скифов за руку. — Я должен забрать мою жену. Пойдешь со мной? — К его радости, боец тут же кивнул.

— Мой друг идти тоже! Мы защитим тебя! — прорычал скиф; второй энергично что-то проворчал в знак согласия.

Спартак развернулся и выдернул гладий. Безжизненное тело охранника сползло по воротам, оставляя за собой широкую красную полосу.

— За мной!

Проталкиваясь через толпу, он помчался к своей камере. Никогда еще он так не боялся опоздать. Но в этот момент бойцы, державшие столы у подножия лестниц, отступили и во двор хлынули охранники. Если они с Гетасом и скифами не спасут Ариадну как можно скорее, их всех перебьют.

Но его сердце замерло не из-за потока охранников. Он увидел Фортиса, пробирающегося к его камере с мечом в руке. Мерзавец собирался убить Ариадну.

— Нет! — вскрикнул Спартак. Но он находился очень далеко и не мог ничего поделать — лишь смотреть.

Фортис добрался до камеры, схватился за дверную ручку левой рукой и распахнул дверь:

— И где же теперь твой мужчина, шлюха?

Но через долю мгновения прямо в лицо потрясенному Фортису полетело что-то длинное и тонкое. Капуанец издал истошный вопль, отшатнулся и схватился за горло, выронив меч.

«Ее змея! Она швырнула в него чертову змею!» — возликовал Спартак, пробегая мимо упавшего на колени Фортиса. Лицо капуанца побагровело, а из черных распухших губ вывалился такой же распухший язык. Спартак плюнул в него.

— Охраняй дверь! — приказал Спартак Гетасу.

Он осторожно обошел угрожающе приподнявшуюся змею и влетел в камеру:

— Ариадна!

— Спартак! — Девушка с рыданиями бросилась ему на грудь.

— Все хорошо. Я здесь. Фортис скоро сдохнет.

— Что случилось?

— Позже поговорим, — пробормотал он. — Нам надо выбираться отсюда.

— Конечно. — Она быстро схватила с постели небольшой тючок и плетеную корзинку.

«О боги, какая же она храбрая!» Взяв Ариадну за руку, Спартак повел ее наружу. К его облегчению, оказалось, что хоть охранники и спустились во двор, продвинулись они недалеко. Крикс с остатком своих людей отступал, прикрываясь столами и яростно отбиваясь, давая возможность большей части гладиаторов уйти. «Время! Нам нужно время!»

— Подожди.

— Ариадна!

Ариадна высвободилась и негромким, спокойным голосом заговорила со своей змеей. Подойдя к ней поближе, девушка набросила на нее ткань и проворно схватила змею пониже головы, потом засунула ее в корзину и с радостью взглянула на Спартака:

— Я не могла бросить ее. Она спасла мне жизнь.

— Скорее!

Вместе с Гетасом и скифами они промчались мимо трупа Фортиса, а потом — по галерее к воротам. Спартак уже собрался крикнуть Криксу, чтобы тот отступал, но тут галл сам повернулся и увидел его.