Спартак. Гладиатор Кейн Бен

— Помнишь боевой клич мёзов?

— Конечно!

— Ну так кричи! В память о Севте!

И, запрокинув голову, Спартак испустил первобытный рев. Гетас подхватил клич. Это был тот самый вой, с которым шли в бой фракийские воины. Греки называли его «титанизмос», и у трусов от этого клича стыла в жилах кровь. Сейчас он разбудит три тысячи мерзавцев, мрачно подумал Спартак. Он не мог придумать смерти лучше этой. Спартак обрушил град ударов на следующую палатку. Один, два, три, четыре. Каждый удар попадал в цель, заставляя новую жертву орать во все горло. Спартак скорее чувствовал, чем видел Гетаса рядом с собой; меч фракийца взлетал и опускался, подражая мечу Спартака.

Они переходили от палатки к палатке до тех пор, пока возле пятой Спартак не увидел первого легионера, выбравшегося наружу. Он был в одном лишь нижнем белье, без оружия.

— Что происходит?! — прокричал он на латыни.

— Гадес пришел за вами — вот что!

Спартак замахнулся и косым ударом снес легионеру голову. Из обрубка шеи хлынул фонтан темной крови. Правая нога еще сделала шаг вперед, а потом тело рухнуло на землю, словно марионетка, которой обрезали нити.

— Гай! — позвал кто-то.

Еще один человек выбрался из палатки. Этот был уже при мече. Прежде чем Спартак успел отреагировать, Гетас побежал вперед и всадил меч римлянину в грудь. Солдат умер еще до того, как Гетас вырвал клинок из него и толкнул его обратно в палатку. Тут Спартака осенило, и он полоснул мечом по растяжкам палатки. Передняя ее часть рухнула, и те, кто находился внутри, очутились в ловушке. Стоя над колышущимся кожаным холмом, фракийцы рубили и рубили его. Крики замешательства быстро сменились воплями боли.

— Хватит! — приказал Спартак. Он заметил неподалеку Атея и Таксакиса. — Вперед! Вперед!

Словно безумные, они кинулись вглубь римского лагеря, полосуя палатки и убивая всякого легионера, попадавшегося им на пути. Так не могло продолжаться долго. Все, что нужно римлянам, — это опытный офицер, который соберет вокруг себя двадцать-тридцать человек. Они организуют оборону, и атака тут же захлебнется.

Похоже, кто-то из римлян подумал об этом же.

До Спартака донесся характерный крик: «Ко мне! Ко мне!» К горлу подступила горечь.

— Где он?

— Вон там! — Гетас указал влево.

Спартак разглядел в темноте, шагах в двадцати от них, небольшую группу людей. «Сколько их там — пятеро? Шестеро?» В центре бурно жестикулировал воин в шлеме с гребнем.

— Это гребаный центурион! — Он ринулся вперед, словно гончая за зайцем.

— Нас тут всего двое! — крикнул ему Гетас.

— И что? Если мы не заставим этого урода заткнуться, нам конец! — Спартак ничуть не удивился, увидев, что Гетас не замедлил шага.

«Если уж придется умереть, то хорошо, что рядом со мной именно он».

— Великий Всадник, прикрой нас своим мечом и щитом! — нараспев произнес Гетас.

Они не знали этого, но вслед за ними кинулся Карбон. Он не мог допустить, чтобы Спартака убили.

Перевес сил был не в их пользу. К центуриону присоединилось еще двое солдат. Теперь их стало семь или даже восемь. И большинство из них — со щитами. Спартак представил себе своих людей, гладиаторов, которым хватило веры последовать за ним прочь из лудуса. Представил Ариадну, сидящую в лагере на вершине горы. Если они с Гетасом сейчас не справятся, его людей перережут. Их женщин ждет унизительная судьба. Холодная, расчетливая ярость охватила его. Он одержит победу или умрет, пытаясь победить!

— Вперед, парни! — взревел он, обращаясь к вымышленным товарищам. — Отправим этих римских говнюков в Гадес! — А потом закричал и заулюлюкал, будто в ответ на свои слова, и понял, что Гетас тоже кричит вместе с ним.

Спартаку показалось, будто к их голосам присоединился третий, но он не был в этом уверен. В такой безумный момент ему было на это наплевать. Он хотел сейчас лишь одного — перерезать глотку центуриону, превратить в окровавленную груду. Заставить его замолчать навсегда.

Они приблизились к группе легионеров. По какой-то причине те не встали в щитовой строй. Спартак ощутил безрассудную надежду: «Неужели они паникуют?»

— За Фракию! — взревел он. — За Фракию!

Первый солдат кинулся на него с гладием. Спартак уклонился от неуклюжего выпада, схватился за скутум, дернул его вниз и вонзил меч легионеру в горло. С губ солдата сорвался жуткий булькающий звук — его дыхательные пути заполнились кровью. Спартак выдернул свой меч и вырвал у умирающего солдата щит. Он позволил щиту упасть, и тут же перехватил его. Прикрывшись щитом, он двинулся навстречу следующему легионеру, уже упустившему свой шанс зарубить его.

— Убей этого гада! — крикнул центурион. — Просто прикончи его!

К первому солдату присоединился второй, но Спартак не колебался.

Он слышал позади боевой клич Гетаса. А третий голос? У Спартака так и не было времени подумать об этом. Он ринулся на двоих легионеров, словно бешеный бык, и они попятились. Спартак воспрянул духом. Убрав плечо за скутум, он ударил щитом первого противника, заставив того потерять равновесие, и сшиб его с ног, даже не потрудившись добить. Он просто пробежал по вопящему солдату и кинулся на центуриона.

— Проклятые разбойники! — Центурион вскинул щит и сделал шаг вперед. — Подкрались к нам, словно животные, — да вы и есть животные!

Спартак не удостоил его ответом. Он ударил щитом в щит противника, но его оказалось не так легко сбить с ног, как перед этим легионера. Меч центуриона выскакивал из-за щита, словно язык змеи, прощупывая оборону врага. Спартак изо всех сил вскинул свой скутум, отбивая меч противника вверх и в сторону, а потом нанес безжалостный удар в лицо, но центурион увернулся, и острое железо лишь прочертило полосу на нащечнике шлема.

— Плохо стараешься! — Римлянин рубанул Спартака по ногам.

Спартаку пришлось отскочить, чтобы не лишиться нескольких пальцев.

— Подонок!

Центурион с радостным рыком кинулся следом. Его клинок скользнул по верхней кромке щита Спартака. Спартак пригнулся, не давая располосовать себе лицо. Выпрямившись, он собрался с силами, чтобы встретить новую атаку.

Центурион врезался в него, но Спартак устоял. Их лица разделяло не больше двух ладоней, и они с ненавистью уставились друг на друга. А потом одновременно вскинули мечи. «Вот оно! — мелькнула мысль. — Я убью его, но и он убьет меня». Все происходило слишком быстро. Он ударил первым и надеялся, что удар центуриона не достигнет цели или хотя бы только ранит его.

— За Фракию! — Откуда-то сбоку выскочил Гетас с яростным выпадом.

Спартак с ужасом увидел, как центурион плавно повел рукой и Гетас напоролся на его клинок. Гладий вошел в живот фракийца по самую рукоять — это был смертельный удар. Гетас задохнулся от боли и выронил меч.

Слезы горя и гнева наполовину ослепили Спартака, но он яростно сморгнул их. Прежде чем центурион успел отреагировать или хотя бы выдернуть гладий из распоротого живота Гетаса, Спартак всадил меч ему в левое колено. Взвыв от боли, центурион рухнул на землю, словно свинцовая чушка. Спартак прыгнул к нему, брызжа слюной:

— Животные?! Это еще кто тут сраное животное!

Он полоснул сикой по основанию шеи центуриона и расхохотался, когда из распоротых яремных вен брызнула темная кровь. Но он не остановился на этом. Несколькими сильными ударами Спартак обезглавил офицера. Отбросив щит, он стянул с головы шлем с поперечным гребнем и поднял ее за волосы. На лице центуриона так и застыло изумленное выражение.

Выпрямившись, Спартак увидел, что поведение оставшихся трех легионеров изменилось. Их страх превратился в полнейший ужас, а потом и в панику.

— Ловите, жалкие ублюдки! — крикнул Спартак на латыни и швырнул в них все еще кровоточащей головой. — Вы следующие!

Легионеры дружно, как один, развернулись и кинулись наутек.

Спартак огляделся. Повсюду валялись тела легионеров. Он отметил, что поблизости стоит Карбон с мечом наготове. Вот он, третий голос. За ним в ночное небо поднимались яркие оранжево-красные языки пламени. На его фоне туда-сюда носились люди. Все это сопровождалось криками и звоном оружия.

— Кто-то поджег палатку. Хорошая идея. При свете легче убивать, — пробормотал он. Рядом раздался стон, и Спартак резко переключил внимание.

Гетас лежал в нескольких шагах от него, зажимая руками ужасную рану в верхней части живота. Спартак опустился на колени рядом с ним. Даже при таком скудном освещении он видел кровь, сочащуюся меж пальцев Гетаса.

— Что же ты за глупости творишь? — упрекнул он друга.

— Он собирался убить тебя. — Гетас кашлянул, и кровь хлынула из раны. — Лучше я, чем ты.

У Спартака от горя сдавило горло.

— О брат мой! — прошептал он. — Тебе не следовало этого делать!

— Нет, следовало. Ты вождь. Я всего лишь воин.

— Лучший воин, которого порождала Фракия.

Губы Гетаса дрогнули в слабой улыбке.

— Не мели чушь.

— Я и не мелю! — возразил Спартак. — Сам Великий Всадник встретит тебя в раю.

— Великий… — Гетас не договорил; глаза его расширились, и он судорожно вздохнул.

Спартак сжал его плечо:

— Он ждет тебя. Доброго пути, друг.

Губы Гетаса дрогнули, и с них сорвался последний вздох.

Тело его обмякло, словно сломанная игрушка.

«Великий Всадник, прими к себе этого храбреца. Если и был когда-то на свете воин, достойный служить тебе, то это Гетас». Спартак закрыл Гетасу глаза и встал. На сердце у него было тяжело. Но когда он осознал, что происходит, его горе превратилось в темную, мрачную радость. Повсюду, насколько хватало глаз, легионеры бежали. Бежали!

— Эти мерзавцы разбиты!

— Да, — с благоговейным ужасом отозвался Карбон. — Это случилось после того, как ты убил центуриона. Все, кто это видел, развернулись и бросились бежать. Они кричали, что тут на волю вырвались какие-то безумцы и демоны.

— Безумцы и демоны, говоришь? — Спартак расхохотался. — Что ж, не станем их разочаровывать. Давай соберем людей и пугнем их еще сильнее. Выгоним этих гадов из их собственного лагеря!

«Неужели он ничего не боится?» — подумал Карбон, следуя за Спартаком.

Похоже на то.

Вскоре стало ясно, что гладиаторы полностью преуспели. Разбитые легионеры бежали в ночь, как напуганное стадо коз. Они бросили все: одежду, оружие, еду и другие припасы. Мулы, тащившие снаряжение, так и стояли привязанные рядочком возле одного из входов. В довершение всего в палатке рядом с шатром Глабра обнаружили позолоченные штандарты разных подразделений и даже фасции ликторов. Найденный великолепный доспех свидетельствовал, что Глабр тоже покидал свое жилище в спешке. Увидев самые драгоценные для римлян вещи брошенными, Спартак в полной мере осознал истинное значение того, что они совершили. Пока победившие гладиаторы занимались добычей, он в изумлении стоял посреди роскошного шатра Глабра. «Если он не возвещал мою смерть, то что, ради Всадника, этот сон вообще значит?»

— Спартак! Где Спартак?

Спартак вышел наружу и увидел, что напротив Карбона стоит какой-то чернобородый германец — тот самый, который когда-то не позволял ему поговорить с Эномаем.

— Я здесь. Что случилось?

Германец отпихнул Карбона:

— Идем со мной.

Спартака кольнуло подозрение.

— Зачем?

— Эномай… — Забрызганное кровью лицо германца исказилось в непонятной гримасе. — Он ранен.

— Тяжело?

— Умирает. Зовет тебя.

— Веди меня к нему. — Спартак взглянул на Карбона. — Ты тоже идешь.

Не сказав более ни слова, они помчались по одному из широких проходов, делящих лагерь на части. Германец привел их к группе безмолвных людей, стоящих кругом у изломанного силуэта рухнувшей палатки. Вокруг лежало не менее дюжины трупов легионеров. Сыпля ругательствами, бородач протолкался через толпу. Спартак с Карбоном прошли за ним следом.

Посреди этого круга лежал Эномай — бледный, с закрытыми глазами. Кто-то накрыл его плащом, но большое красное пятно на груди сразу поведало печальную историю. Невозможно потерять столько крови и выжить.

Спартак взглянул на чернобородого германца. Тот жестом показал, чтобы он подошел к лежащему. Спартак опустился на колени и взял Эномая за руку. Рука была холодной. «Неужели он уже умер?»

— Это я, Спартак.

Эномай не ответил.

— Спартак здесь! — громко произнес чернобородый.

Ресницы Эномая затрепетали, и он открыл глаза. С трудом сосредоточил взгляд на Спартаке. Тот придвинулся ближе:

— Ты хотел видеть меня?

— Твой план… сработал.

Спартак сжал руку Эномая:

— Да — благодаря тебе и твоим храбрецам.

Губы Эномая дрогнули в едва заметной улыбке.

Спартак видел, что жизнь покидает германца.

— Что ты хотел сказать?

Эномай шевельнул губами, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Она залила руку Спартака и закапала на землю, а Эномай вздрогнул и затих навсегда. Спартак посмотрел на свою окровавленную руку, сжал ее в кулак и вскинул к небу:

— Эномай пролил свою кровь за нас! Он был хорошим человеком и сильным вождем. Давайте почтим его память!

Гладиаторы-германцы дружно взревели, и Карбон присоединился к ним; как ни странно, среди этих косматых варваров он чувствовал себя куда свободнее, чем когда-либо в Капуе.

Спартак почувствовал, что дико устал. Гетас погиб. Эномай, его единственный союзник среди других вожаков, мертв. Дорого же пришлось заплатить за эту победу! Тут ему в лицо сунули мясистую лапу, и Спартак с удивлением уставился на нее. Потом он взялся за протянутую руку и позволил чернобородому помочь ему встать.

— Мое имя — Аларих.

— Этой ночью вы потеряли великого человека.

Аларих кивнул:

— Нить его судьбы завершилась хорошим концом. Я видел, как он убил самое меньшее шестерых римлян, прежде чем получил смертельную рану.

Спартак решил сразу перейти к делу:

— Кто возглавит вас теперь?

Аларих нахмурился, повернулся к сгрудившимся бойцам и пролаял несколько фраз на своем гортанном языке.

Спартак стиснул зубы. «Вероятно, это будет Аларих. И вскоре никто из других вождей не станет слушать меня».

Германцы согласно заворчали. Аларих ухмыльнулся.

Спартак собрался с духом, готовясь встретить неизбежное.

— Мы все согласны. Нас должен возглавить ты.

— Я?! — растерялся Спартак.

— Верно. Мы — бойцы, не тактики и не полководцы. Никто из нас не придумал бы эту штуку с лозами, даже Эномай. Это талант.

Спартак обвел взглядом мрачные лица. На всех читалась одинаковая уверенность.

— Хорошо. Это честь для меня — возглавить вас.

«Благодарю тебя, Великий Всадник! Теперь моя группа — самая большая! И скорее всего, Крикс с остальными и дальше будут следовать за мной».

И в этот миг потеря Гетаса и Эномая показалась ему чуть менее тяжелой.

Учитывая расклад, потери гладиаторов были невелики — восемь убитых и дюжина раненых. Из них четверо никогда больше не смогут сражаться. Мертвых похоронили на месте их гибели. «Это место ничем не хуже любого другого, — мрачно подумал Спартак, стоя над могилой Гетаса. — Да, лучше было бы положить его во фракийскую землю, но это невозможно. Спи спокойно, брат».

Отдав дань уважения, он вернулся к более практическим вопросам. Следовало забрать из лагеря все без исключения оружие и всю еду до последней крошки. Крикс с его людьми нашли запасы вина и уже слегка опустошили его. Спартак даже не пытался поговорить с ними. Ему и так потребовался весь его дар убеждения, чтобы уговорить Каста и Ганника не позволить их сторонникам присоединиться к попойке. Перетаскивать провизию в темноте и без того было достаточно трудно, так что не стоило дополнительно усложнять работу алкоголем. Ждать до рассвета рискованно — легионеры могли вернуться, но Спартак полагал, что это маловероятно. Впрочем, на всякий случай он выставил часовых. После их потрясающей победы было бы глупо позволить маятнику судьбы качнуться в другую сторону.

Гладиаторов, оставшихся трезвыми, быстро удалось организовать. Освещая местность найденными факелами, они тщательно осмотрели все тела римлян. Многие легионеры, что неудивительно, все еще были живы — ранены, потеряли сознание или просто притворялись мертвыми в надежде сбежать позже. По приказу Спартака их казнили, всех до единого. Когда он объявил об этом, гладиаторы ответили дружным улюлюканьем.

— Эти негодяи обошлись бы с нами куда хуже! — огрызнулся Спартак, заметив вспыхнувшую в глазах Карбона боль. — Мы все пошли бы на крест. И женщины тоже. Ты когда-нибудь видел, как умирают на кресте?

— Да. Когда я был еще мальчишкой, отец взял меня посмотреть, как распинают местного преступника. — Карбон до сих пор помнил пронзительный крик человека, которому прибивают лодыжки к деревянной перекладине. Вскоре эти вопли стихли, сменившись захлебывающимся звериным скулежом. Скулеж становился громче, когда преступник опирался на искалеченные ноги, чтобы дать передышку привязанным к другой перекладине рукам. Он протянул до следующего вечера, но тело не снимали еще несколько недель. Проходить мимо зловонного, почерневшего трупа и видеть все стадии разложения до превращения его в ухмыляющийся скелет было едва ли не хуже, чем смотреть на саму казнь. — Это было ужасно.

— Вот именно. Получить меч под ребра и покончить со всем в мгновение ока — куда лучше.

— Пожалуй, да, — согласился Карбон.

Он убил этой ночью как минимум двоих легионеров. И ему совершенно не хотелось хладнокровно убивать их еще. Однако же следующая мысль удивила его самого: «Но если потребуется — я это сделаю».

Спартак понимал, что парню все это далось нелегко. Но дрался он хорошо, чем вполне доказал свою преданность.

Ариадна снова и снова бросала кости, но не находила в выпадающем раскладе ничего относящегося к делу. Зато, к ее облегчению, во время медитации ей удалось продвинуться намного дальше пределов, которых она достигала в последние недели. Молчание Диониса еще никогда ее так не разочаровывало.

Сон Спартака о змее был очень важен. Дурное это предзнаменование или доброе? Ариадне, как и Спартаку, нестерпимо хотелось это знать. Теперь она изводилась от беспокойства — и знала, что все ее тревоги меркнут перед тем беспокойством, которое наверняка испытывает Спартак. Он хорошо его скрывал, но Ариадна все равно его видела. Насколько она могла видеть, дело дошло до той точки, когда лучше было бы знать правду — даже если знаки были скверными. Враг поименованный — это враг, с которым уже можно бороться. А враг безымянный — словно болезнь, пожирающая человека изнутри.

И все-таки, когда в ее сознании возник образ Спартака со змеей, обвившейся вокруг шеи, она ужаснулась. Ариадна почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она ждала. Змея развернула свои кольца и вздыбилась перед лицом Спартака, и перепуганная Ариадна приготовилась к худшему. На спине рептилии красовался характерный узор — такой же, как у ее собственной смертельно ядовитой змеи. Если змея укусит Спартака, он умрет так же быстро, как умер Фортис.

Когда Спартак поднял левую руку, Ариадна не поверила своим глазам: змея не напала. Вместо этого она плавно соскользнула с его шеи и обвилась вокруг руки, как это делала змея Ариадны. Спартак поднял правую руку, и Ариадна с волнением увидела в этой руке сику. Вооруженный мечом и змеей, он повернулся на восток, туда, где находилась Фракия. Он что-то громко выкрикнул, но Ариадна не разобрала слов. А потом он исчез.

«Это может означать лишь одно — он отмечен Дионисом. Ему сопутствует могучая и устрашающая сила».

Однако же видение Ариадны еще не завершилось. Гора, на которой стоял Спартак, оказалась Везувием. А кратер заполняли палатки. Сотни палаток.

«Неужели они принадлежат его сторонникам?»

Ариадна долго ждала, но ничего больше не узрела. Она вознесла последнюю прочувствованную молитву о безопасности Спартака, а потом легла и накрылась одеялом.

Если бог пожелает снова ниспослать ей видение, он может сделать это и во время сна. Однако же заснуть оказалось не так легко, как хотелось. Ариадне не давали покоя мысли. Что происходит сейчас в римском лагере? Сработал ли план Спартака, или гладиаторов перебили? Страхи вымотали Ариадну окончательно. Даже если Дионис и отметил Спартака, случайный удар меча может положить конец еще даже не начавшейся воплощаться грезе. Сон сморил ее, когда горизонт на востоке едва заметно окрасился розовым.

Глава XII

Через час после восхода солнца Спартак бежал вверх по тропе, ведущей к кратеру. На равнине не видно было ни следа римлян, и он со спокойной душой оставил гладиаторов собирать оружие и снаряжение и грузить все на мулов. Они могут последовать за ним позднее. Крикс предложил было занять римский лагерь, но Спартак воспротивился:

— Нас слишком мало, чтобы оборонять его. Лучше останемся на вершине. Ее легче удерживать, и оттуда за много миль видно, кто идет.

Сонный, пошатывающийся Крикс заворчал, но спорить не стал. Каста с Ганником этот вариант, похоже, вполне устраивал, так что Спартак решил не задерживаться. Сейчас самым важным для него было принести новости Ариадне.

Он нашел девушку спящей у их костра. Увидев брошенные кости, Спартак сдержал рвущееся с губ приветствие. «Она, наверное, полночи не спала, молилась». Тихонько подойдя к ней, он присел на корточки. На щеке Ариадны лежали пряди темных волос. Она выглядела такой умиротворенной. И красивой. Спартак ощутил гордость, что она — его жена. Ариадна была сильной и яростной. И храброй. Она не спала с ним, но Спартак вполне способен был какое-то время обходиться без сексуальной разрядки ради такой жены.

Он чуть подвинулся, и камешки под его ногой зашуршали. Ресницы Ариадны дрогнули, и она открыла глаза. На миг на лице ее отразилось непонимание, а потом девушка вскочила и бросилась ему на шею:

— Ты жив! Хвала богам!

— Да. Я здесь. — Спартак неуклюже прижал девушку к себе — они никогда еще не были настолько близки. — Я весь в крови.

— Мне все равно. — Она уткнулась лицом ему в шею. — Ты здесь. Ты жив.

Теперь Спартак был вдвойне рад тому, что Гетас спас ему жизнь. Они простояли так довольно долго, прежде чем Ариадна отстранилась.

— Расскажи мне обо всем, — велела она.

Спартак вдохнул поглубже и принялся рассказывать. Пока он говорил, Ариадна не сводила с него глаз.

— Гетас умер, чтобы я жил, — закончил он. — Это был великий дар, и я должен почтить его за это.

— Он был хорошим воином, — печально произнесла Ариадна. Но в глубине души она ликовала. «Спасибо тебе, Дионис, что вместо него ты забрал Гетаса!»

— Эномай тоже погиб.

Ариадна прижала ладонь к губам:

— Нет!

— Да. Но его смерть оказалась не напрасна. Германцы выбрали меня своим вождем. — Он свирепо улыбнулся. — Теперь у меня больше людей, чем у любого из галлов! Мое положение укрепилось.

Ариадну захлестнуло ликование. Детали ее видения обретали смысл.

— Этой ночью бог посетил меня, — сказала она.

Спартак впился в нее взглядом:

— И что же ты увидела?

— Тебя, стоящего на вершине горы. Змею, обвившуюся вокруг твоей шеи. В правой руке ты держал сику.

— Продолжай. — «Я приму все, что бы она ни сказала. Что бы боги ни ниспослали мне».

— Змея вздыбилась перед твоим лицом, но не укусила тебя, — с улыбкой поведала Ариадна. — Вместо этого она обвилась вокруг твоей левой руки. Ты повернулся к востоку и вскинул меч. И закричал, словно бы чествуя кого-то. А потом исчез.

— Что?..

Ариадна коснулась пальцем его губ, призывая к молчанию:

— Я не закончила. Когда я посмотрела на кратер, он был заполнен палатками. — Она повела рукой. — Здесь были сотни людей. И все они следовали за тобой.

— Что ты говоришь?

— Дионис благоволит тебе! Это его змея обвивала твою шею. Тебе сопутствует могучая и устрашающая сила. И люди увидят это. Они придут, чтобы поклясться тебе в верности.

— Ты уверена? — тихо спросил Спартак.

— Да! — резко прозвенел голос Ариадны. — Так же твердо, как в том, что я — жрица Диониса.

— Это должно было случиться со мной во Фракии, если бы мне удалось свергнуть Котиса, — проговорил Спартак, — но путь мой свернул в иную сторону. Вместо этого я очутился в Италии, в самом сердце владений нашего злейшего врага. Значит, так тому и быть. Дионис желает, чтобы я повел людей против римлян. Кто я такой, чтобы спорить с богом?

— Я буду с тобою рядом.

Спартак улыбнулся, и у Ариадны все внутри затрепетало.

— Отлично. Именно на это я и надеюсь.

— Жена должна быть рядом с мужем. — И Ариадна заставила себя шагнуть к Спартаку, чтобы не успеть передумать. А потом подалась ему навстречу и поцеловала в губы.

Он ответил с неистовой страстью.

Впервые в жизни Ариадна ощутила прилив плотского желания и не стала ему сопротивляться.

Наконец Спартак отодвинулся.

В душе Ариадны тут же вспыхнула паника. «Я ему не нравлюсь!»

— Что случилось?

— Все замечательно. Я бы с удовольствием остался здесь, но слишком много дел. — Он улыбнулся. — Мы можем потом продолжить с этого самого места.

Успокоенная Ариадна еще раз робко поцеловала его.

— Хорошо.

У нее все внутри сжалось при мысли о том, чтобы возлечь с ним, но она отмахнулась от этого ощущения.

— А что за дела?

— Поднять все снаряжение сюда, наверх. Вооружить всех до единого. Потом я собираюсь объяснить вождям остальных групп, что наша ночная победа не повторится. Римляне ни за что не совершат этой ошибки снова. Если мы не хотим, чтобы следующее посланное против нас войско сокрушило нас, гладиаторам надо начинать тренироваться. Как солдатам. Фракийцы сделают то, что я скажу, как и германцы, но мне нужны и галлы.

— Теперь они будут слушаться тебя.

— Да уж, пусть лучше слушаются. Это наша единственная надежда — научиться сражаться, как дисциплинированная армия, — мрачно отозвался Спартак. — Не могла бы ты возглавить женщин? Неплохо бы сделать опись продовольствия и вина.

— Да, конечно.

— Спасибо тебе. — И, несмотря на все беспокойство о будущем, Спартак удалился пружинистой походкой.

«Боги, — подумала Ариадна, — теперь я не могу дождаться вечера!»

Уразумев, что большинство гладиаторов не желают делать ничего, кроме как пить римское вино — а его осталось еще в достатке, — Спартак поставил Атея, Таксакиса и полдюжины фракийцев охранять амфоры. Подшучивая над бойцами на тему того, сколько же они выпили этой ночью, Спартак устроил настоящее представление, помогая погрузить на вереницу мулов тюки с оружием и подгоняя их всю дорогу до кратера. Потом вернулся и все повторил. Его тактика сработала. Люди хоть и ворчали, но приказы выполняли. Уже неплохо. «Умеренное недовольство — это даже хорошо. Они избавляются от рабского мышления». Он решил отложить разговор о тренировках до завтрашнего дня. Эта тема могла вызвать куда больше споров, чем отказ выдать бойцам вино, и ее легче обсудить, когда все будут маяться похмельем.

Чтобы перевезти в лагерь все имущество и продовольствие, потребовался целый день. В промежутке между уходом одной колонны мулов и появлением следующей оставалось достаточно времени, чтобы пересчитать прибывший груз и распределить его по кучам. Вручив довольному Карбону перо и пергамент, Спартак распорядился вести записи. Штабеля копий, дротиков, гладиев и щитов вскоре стали выше человеческого роста и вдвое больше человеческого роста в длину и ширину. Теперь они могли бы вооружить не одну тысячу бойцов. Когда Спартак осознал это, у него снова испортилось настроение, ведь их по-прежнему меньше сотни.

Впрочем, даже малым числом они добились столь многого!

Спартак нарочно поднял амфоры наверх последними. Когда мулы с их драгоценным грузом показались на краю кратера, их встретили громкими хриплыми возгласами одобрения. Не дожидаясь, пока колонна дойдет до палаток, самые нетерпеливые из бойцов бросились вперед и сняли со спины мула один из больших глиняных сосудов. Все смотрели, как амфору вскрыли и водрузили на плечо одному из гладиаторов. Он держал сосуд, а его товарищи по очереди подставляли открытый рот под струю рубиновой жидкости. Промокшие в вине бойцы победно вскидывали руки; вечерний воздух наполнился аплодисментами и смехом.

— Вот, парни! — крикнул Спартак. — Здесь больше вина, чем вы можете выпить!

— Хочешь поспорить? — проревел широкогрудый галл. — Будь моя воля, тут к рассвету не осталось бы ни капли!

Его слова были встречены улюлюканьем и веселым смехом. Спартак улыбнулся:

— Это все ваше. Вы это заслужили — после прошлой-то ночи!

Гладиаторы взревели от восторга.

Когда все уже слегка захмелели, Спартак подошел к Касту с Ганником. Двое вождей сидели у костра, на котором жарились ломти кабанятины. Крикса с его людьми было не видно.

— Гляди-ка, пришел на запах! — поддел Спартака Ганник.

— Да этот запах и мертвого поднимет! — отозвался Спартак.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»