Спартак. Гладиатор Кейн Бен
— Нет. Но он выглядел уверенно.
— Еще бы этому уроду не выглядеть уверенно! — сердито воскликнул Каст. — У него почти сорок человек на каждого нашего!
Авентиан кашлянул:
— Они не кадровые легионеры.
Галлы были так злы, что пропустили слова Авентиана мимо ушей, но Спартак их услышал. Как и Эномай.
— Повтори, — потребовал Спартак.
— Глабр сказал, что сенат не пожелал считать это бунтом — лишь чрезвычайным происшествием. И объявил, что оно не требует набора войска на Марсовом поле. Глабр протестовал, но его не стали слушать, так что он вербовал людей по пути сюда. Там есть ветераны, но в основном это фермеры или горожане без особого военного опыта.
— Хорошие новости! — Спартак хоть и обрадовался, но уверенности, что это что-то изменит, не испытал.
Каст презрительно фыркнул:
— Полагаю, при таком количестве они могут справиться с задачей.
— По крайней мере, мы погибнем со славой. — Крикс изобразил, как наносит удар мечом, потом другой. — Так, что боги нас заметят.
Каст и Ганник сердито взглянули на него.
— Простите, — пробормотал Авентиан.
— Тебе не за что извиняться, — тут же откликнулся Эномай. — Ты пришел сюда предупредить нас, рискуя собственной жизнью. Это мы перед тобой в долгу.
— Я пытался уговорить других рабов с фермы уйти вместе со мной, но никто не пошел. Они сказали, что солдат слишком много. — Авентиан понурился.
— Ты храбрец. — Спартак сжал его плечо. — Сколько ты добирался до нас?
— Я бежал примерно три часа.
— Значит, они будут здесь сегодня во второй половине дня, — прикинул Спартак.
Авентиан кивнул:
— Так Глабр и рассчитывал.
— Это полезные сведения. — Спартак указал на север. — Если ты уйдешь сейчас, то сможешь добраться до фермы твоего хозяина к вечеру. Возможно, никто даже не заметит, что ты отсутствовал.
— Нет! — возразил Авентиан. — Я пришел, чтобы присоединиться к вам!
— Нас всех наверняка убьют, — негромко предупредил Спартак.
— Мне все равно! — Авентиан указал на неровный рубец у себя на лице. — Видите? Это от горячей кочерги. Наказание за незначительный проступок два года назад. Я лучше умру тут с вами свободным человеком, чем вернусь туда!
Спартак многозначительно посмотрел на трех галлов. «И почему бы вам не быть такими, как он, а?»
— Что ж, мы рады принять тебя в наши ряды.
— Спасибо.
— Ты, должно быть, устал и голоден. — Спартак снова посмотрел на Атея. — Отведи Авентиана на кухню. Позаботься, чтобы его покормили и дали напиться. А потом ему потребуется оружие и место для сна.
Когда эти двое ушли, Спартак повернулся к остальным. От дурных новостей в нем снова пробудилась решимость и жажда мести.
— И что вы думаете?
— Я думаю, что нам конец! — огрызнулся Каст.
Спартак сдержал гнев. «Если бы ты со своими людьми изволил тренироваться, то, может, сейчас думал бы иначе».
— Эномай?
— Трудно не согласиться с Кастом. Однако же, если мы не желаем остаться в одиночестве, об этом следует помалкивать. Я не собираюсь бежать. Я здесь, чтобы драться.
— Как и я! — вспыхнул Крикс.
— И я, — быстро добавил Ганник.
— Рад это слышать, — отозвался Эномай. — Тогда первым делом нам нужно составить план действий. Решить, как наилучшим образом прикончить как можно больше этих сукиных детей, прежде чем они сомнут нас.
На лице Каста появилась жестокая ухмылка.
— Хорошо сказано.
— Согласен. — Спартак мысленно поблагодарил Эномая. — Я тут кое-что подумал. Поскольку к вершине ведет всего одна тропа, ясно, каким путем они пойдут. Я приметил удобную позицию на самом крутом ее отрезке. Если натаскать туда больших камней, их с легкостью можно будет спустить на нападающих.
— Тропа очень узкая, — добавил Крикс. — По моим прикидкам, трое со щитами могут удержать ее против любых непрошеных гостей.
— Со щитами? — переспросил Спартак.
— Знаю, знаю, у нас их нет. Но как только мы убьем нескольких этих псов, они появятся. — Крикс впился в собеседников взглядом: посмеет ли кто из них оспорить его идею?
— Я думал примерно о том же, — сказал Спартак. Но о других своих идеях он промолчал. «Сколько человек мы потеряем в битве?» — У двух нубийцев есть пращи. Они могут закидывать римлян камнями, как только те подойдут поближе. Остальные будут собирать камни поменьше и швырять их. Конечно, сволочи будут прятаться за щитами, но многим все же достанется. И с этим они ничего не смогут поделать.
«Не обманывай себя. Это все равно что пытаться остановить колонну муравьев. Нетрудно затоптать несколько сот, но они продолжат движение».
Однако его слова оказали желаемый эффект. В частности, Каст заметно приободрился.
— Отправлю моих людей — пусть начинают собирать камни. Чем больше их у нас будет, тем лучше.
Он решительно зашагал прочь.
Ушли и Ганник с Криксом, споря на ходу о том, кого следует поставить в первый ряд.
Эномай подождал, пока галлы отойдут подальше.
— А если они не станут нападать?
Спартак тоже обдумывал этот вариант, но отверг его. В конце концов, римляне предпочитали открытое противостояние, схватку. Хоть и не всегда.
— Думаешь?
— Это разумно — если, конечно, Глабр не хочет потерять множество солдат еще до того, как они доберутся до наших позиций. Я бы на его месте поставил пару сотен человек перекрыть тропу, а потом просто сел бы и ждал.
— В смысле — пока мы тут не умрем от голода? — проворчал Спартак.
— Именно. Это медленно, но эффективно и куда дешевле, чем терять людей.
— Если мы атакуем их, то потеряем наше единственное преимущество. Высоту.
Они молча переглянулись. Приподнятое настроение, владевшее ими несколько мгновений назад, улетучилось. Положение снова показалось безнадежным.
Спартак стиснул зубы. «Не время опускать руки. Я сам решил остаться здесь».
— Давай все подготовим, как договорились. Нет смысла беспокоиться о том, чего мы никак не можем предотвратить.
— Согласен.
— Я поговорю с Ариадной. Вдруг ее бог наконец что-то нам подскажет.
Эномай усмехнулся:
— Было бы неплохо.
И лучше бы богам поторопиться, пока не стало слишком поздно.
Глава XI
Как и рассчитывал Спартак, Глабр с его солдатами показались во второй половине дня. Услышав крик дозорного, все в лагере побросали свои дела и взобрались на край кратера. На дороге, идущей из Капуи, примерно на полпути, виднелась длинная извилистая черная полоса. На таком расстоянии невозможно было разглядеть отдельных людей или животных, но с учетом новостей Авентиана эта колонна могла быть лишь одним — орудием рока. Все долго смотрели на продвижение врага в зловещем молчании, которое нарушал негромкий свист ветра.
Наконец Спартак пошевелился. Стоять и пялиться на римлян было не просто бессмысленно — опасно. Он чувствовал, как с каждым мгновением гладиаторы все сильнее падают духом.
— Возвращаемся к работе! Нам еще многое нужно сделать! — крикнул он. — Я хочу сотни больших камней, готовых скатиться на врага. Тысячи камней для пращников и для метания вручную. Все мечи и кинжалы заточить так, чтобы ими можно было бриться. Эти сукины дети еще пожалеют, что явились сюда!
Все повиновались, но мало кто улыбнулся.
Спартак вопросительно взглянул на Ариадну. В ответ она едва заметно качнула головой, и движение это было словно удар под дых. «Это все, Великий Всадник?» Спартак отогнал беспокойство.
— Атей, Таксакис. Идите вниз. Подберитесь к римлянам как можно ближе, но так, чтобы вас не заметили. Я хочу знать каждый их шаг. Как устроен их лагерь. Сколько часовых. И вернитесь до заката.
Получившие новое задание скифы свирепо ухмыльнулись и умчались.
А Спартак отправился молиться Великому Всаднику.
И точить свою сику.
Деревья на склонах Везувия скрыли колонну, подступившую к подножию горы ближе к вечеру. Ее исчезновение усилило напряжение в лагере. Взвинченные люди то и дело огрызались друг на друга. Один из гладиаторов-германцев, собиравший вместе с остальными камни в отдалении от лагеря, сбежал, когда его товарищи отвернулись. Побег заметили, и зазвучали гневные крики, но Эномай приказал не преследовать беглеца.
— Кто захочет стоять рядом с таким человеком в бою?! — рявкнул он.
Солнце уже спустилось к самому горизонту, когда вернулись Атей и Таксакис. Спартак в этот момент совещался с Эномаем и тремя галлами, но разговор оборвался, стоило лишь появиться скифам.
— Ну? — нетерпеливо спросил Спартак.
— Они делать лагерь, — доложил Атей.
Спартак прочитал замешательство на лицах товарищей. Они не служили в римском войске и, соответственно, никогда не видели временных укреплений, возводимых римлянами на марше.
— Прямоугольный лагерь, с воротами с каждой стороны, — объяснил он. — Его обносят земляным валом в человеческий рост и сверху ставят колья. А снаружи делают еще ров глубиной по пояс.
Атей кивнул.
— Мы насчитать один дозор перед каждая стена. Сто шагов от нее.
— И это все? Самоуверенные сволочи, — фыркнул Крикс.
— Они что-нибудь делают на тропе к вершине? — спросил Спартак; у него заныло под ложечкой.
— Да. Три сотни легионеров встать поперек тропы. И несколько маленьких групп подняться сильно вверх гора. Спрятаться обе стороны тропы. Без палаток.
— Значит, выставляем часовых, — проскрежетал Ганник.
Спартак яростно выругался. Эномай оказался прав!
— Они там стоят лишь для того, чтобы не дать нам уйти ночью! Эти сукины дети атакуют утром, верно? — Крикс оглядел всех. Что-то в выражениях лиц Спартака и Эномая заставило его посуроветь. — Похоже, вы так не думаете.
— Куда разумнее устроить осаду, — признал Спартак. — Они могут просто ждать внизу, в относительно удобных условиях, пока у нас не закончится еда.
— Дерьмоеды в тогах, козолюбы гребаные, чтоб их! — взбесился Крикс и принялся метаться, сыпля все более цветистыми ругательствами. Наконец взял себя в руки и посмотрел на остальных. — Я уже говорил — давайте умрем как герои. Утром спустимся и атакуем их. Пускай другие рабы запомнят нас!
Каст и Ганник хмуро уставились себе под ноги.
— Можно найти выход получше, — сказал Эномай.
— Какой? — тут же спросил Крикс.
Но у Эномая не было готового ответа.
Спартак отчаянно пытался что-нибудь придумать. У них нет ни доспехов, ни щитов. Врагов намного больше. Припасов хватит дня на три. Может, им и вправду ничего не остается, кроме самоубийственной атаки? Он посмотрел в небо: «Ну что ж. Я подчиняюсь твоей воле, Великий Всадник».
— Ганник, ты со мной? — спросил Крикс.
— А что еще нам остается?
— Отлично. А ты, Каст?
— Почему бы и нет, будь я проклят! — прорычал в ответ галл.
— Я с вами, — решительно произнес Эномай.
— Спартак?
Фракиец не ответил. «Что за бесполезная смерть!»
— Слышишь меня? — В голосе Крикса нетерпение смешалось с гневом.
Спартак опустил устремленный в небо взгляд, и тот упал на виноградные лозы, покрывающие крутые склоны кратера. И внезапно у него возникла идея.
— Ты мне собираешься ответить или как?
— Не сейчас.
Спартак отошел, а остальные уставились ему вслед с разинутым ртом.
— Да он, черт побери, свихнулся! — заявил Крикс. — Я знал, что это случится.
— Какой чертовщиной он занят? — спросил Каст. — Сейчас не время для прогулок!
— Он вернется! — рыкнул Эномай, на радость Спартаку.
Вскоре Спартак действительно вернулся к остальным вожакам и протянул руки:
— Все это время выход был перед нами.
— Но это всего лишь кусок дикой виноградной лозы, — недоверчиво проговорил Ганник.
— И что нам с этим делать? — не скрывая презрения, бросил Крикс. — Душить ею римских солдат?
Каст расхохотался.
— Объясни, в чем дело, — растерянно попросил Эномай. — Ну да, тут все заросло этими лозами, и чего?
— Вы не поняли?
Крикс состроил гримасу:
— Просвети нас, темных.
— Из этих лоз плетут отличные корзины, верно?
— Верно, — отозвался Эномай, явно сдерживая раздражение.
— Вместо корзин мы сплетем веревки. Достаточно прочные, чтобы выдержать человека. Как только стемнеет, спустимся с одной из скал. Не думаю, что римляне ждут нападения откуда-либо, кроме тропы. — «Шансы у нас все равно поганые, но это всяко лучше, чем самоубийство».
Эномай хлопнул его по руке:
— Потрясающе!
— Да, так у нас появится возможность сразиться, — признал Ганник.
Спартак посмотрел на Каста. Тот выглядел уже не так уныло.
— Я было подумал, что ты свихнулся. Но нет, — хмыкнул Каст. — Это хороший план.
— Может, это и сработает. — Крикс с сомнением покачал головой. — А может, мы просто свернем себе шею.
— Но попробовать стоит, — возразил Эномай.
К радости Спартака, Каст с Ганником поддержали германца.
— Ладно, — хмуро буркнул Крикс.
«Благодарю тебя, Великий Всадник. С его помощью будет проще».
— От самой нижней части скалы до земли не меньше сотни шагов, — прикинул Спартак. — Нам нужно как минимум две веревки. А лучше больше, если получится их сплести быстро.
— А потом? — спросил Эномай.
Спартак с внутренним удовлетворением отметил, что на этот раз все четверо явно были заинтересованы. Он снова безмолвно вознес благодарность своему богу.
— Подождем примерно до полуночи. Будем молиться, чтобы ночь выдалась облачной. Вымажем лица и руки углем и золой от костров. Спустимся к их лагерю. Снимем дозорных. И, не поднимая шума, обрушимся на палатки.
— Эти уроды даже не поймут, что случилось! — не сдержался Ганник.
— Верно. Мы постараемся перебить как можно больше солдат до того, как поднимут тревогу, — сказал Спартак.
Эномай нахмурился:
— А потом?
— Как знать? Возможно, нам удастся скрыться. — О другом, более вероятном исходе он говорить не стал. — А теперь необходимо вознести хвалу Дионису. Это его лозы.
С этим никто спорить не стал.
К наступлению темноты у гладиаторов было три веревки, каждая сто двадцать шагов длиной. Над ними трудились все до единого обитатели лагеря. Одни обрывали лозы со стен кратера, другие срезали побеги, оставляя лишь центральный стебель. Веревки из надежно увязанных секций — каждая свита из трех лоз — испытывали двое самых крупных мужчин: тянули их изо всех сил в разные стороны. К радости Спартака, ни одна не порвалась. Он приказал бойцам приготовиться, но без его сигнала не выдвигаться.
Пока остальные вожаки пили со своими сторонниками, Спартак сидел у костра с Ариадной. Они почти не разговаривали, но между ними витала какая-то новая, сердечная атмосфера. Быть может, они видят друг друга в последний раз. Ариадна лихорадочно размышляла: «Эти лозы принадлежат Дионису. Уж не он ли навел Спартака на мысль? Это не может быть простым совпадением!»
Несмотря на укрывающее его плечи одеяло, Спартак в конце концов начал зябнуть. Он глянул наверх. В небе серебро луны скрылось за вереницей облаков. Дул легкий ветерок.
— Пора выдвигаться.
— Я попросила Диониса накинуть покров сна на их лагерь.
— Спасибо. — Спартак натер руки пеплом и встал. — К рассвету все будет кончено. Тогда и увидимся. — Он отогнал пробудившиеся сомнения. «Великий Всадник, пускай так и случится!»
— Конечно. — Больше Ариадна ничего не сказала — боялась, что голос ее подведет. «Возвращайся ко мне целым и невредимым».
Спартак исчез в темноте.
— Дозор вон там, — прошептал Спартак, указывая на сгрудившиеся силуэты на расстоянии не дальше броска копья от них. Его переполняла горделивая радость оттого, что они забрались так далеко. Со скалы спустились почти без проблем. Один боец сломал лодыжку, но остальные двигались словно нетерпеливые, безмолвные призраки. В сотне шагов за спиной римских часовых возвышался южный вал лагеря Глабра. Спартак лежал на животе в невысокой траве. Справа от него расположились скифы, слева — Гетас еще с одним фракийцем. Остальные, включая новичков, ждали в некотором отдалении. Учитывая малочисленность своей «армии», Спартак решил не трогать другие стены. Они могли надеяться лишь на яростную лобовую атаку, бросив в нее все свои силы. Остальных вожаков такой вариант, похоже, вполне устроил.
— Мы идти, — пробормотал Атей, поднимая кинжал.
Таксакис что-то пробурчал, соглашаясь с товарищем.
— Действуйте быстро. И тихо, — предупредил Спартак. — Малейший шум может все сорвать.
— Ты что, забыл? — прошипел Гетас. — Я этим занимаюсь с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы удержать в руках нож! Да и скифы тоже.
— Знаю. — Спартак попытался расслабиться. Но когда четверо бойцов крадучись двинулись вперед и исчезли в непроглядной тьме, у него сдавило горло. Он ждал, считая удары сердца и пытаясь прикинуть, сколько нужно времени, чтобы добраться до римских часовых. Спартак досчитал почти до пятисот, когда до его ушей донесся какой-то шорох. Звуки яростной борьбы вдруг завершились двумя сдавленными вскриками. «Готово. Хоть бы никто не услышал!» На лбу выступил холодный пот. Вокруг по-прежнему стояла тишина.
Вскоре его люди вернулись, свирепо ухмыляясь. Еще через некоторое время к ним присоединились три вожака галлов и Эномай.
— Пора начинать, — сказал Спартак.
— Давайте сперва поблагодарим Диониса, — прошептал Эномай. — Может, он и дальше побережет нас.
Восемьдесят человек собираются напасть на лагерь, в котором три тысячи легионеров. Это полное безумие!
— Я не желал бы оказаться ни в каком другом месте, — тихо проговорил Спартак. — Даже за все золото Красса! Каким бы ни был исход, мы покажем этим гадам, что они имеют дело не с обычными разбойниками!
Крикс спорить не стал — лишь издал низкое рычание. Сверкнувшие в темноте зубы Каста засвидетельствовали его согласие.
— Пусть увидят, что мы — не просто мясо для их забав! — добавил Ганник.
Они отправились за остальными гладиаторами.
Когда неслышно двинулись к воротам лагеря римлян, Спартак заставил всех выстроиться цепочкой и возглавил ее. Никто не возражал, и Спартак ощутил удовлетворение: люди готовы были признать его главенство. Он остановился у мертвых часовых, ожидая, пока плохо вооруженные бойцы снимут оружие с трупов. Потом снова осторожно двинулся вперед; к его радости, следующие за ним воины крались почти бесшумно. Они добрались до рва незамеченными, и сердце забилось так сильно, что Спартак не удивился бы, если бы этот стук услышали другие.
Он оглядел крепостной вал. Его должны патрулировать часовые, но неизвестно сколько. Скорее всего, не меньше двух на каждую сторону. Ближайших следовало нейтрализовать, как это уже сделали с дозорными. Перебравшись через ров, он растянулся на земле, прошипев остальным:
— Всем стоять!
Постепенно, по мере того как его приказ передавался по цепочке, гладиаторы замирали.
Отсюда недалеко было до длинной насыпи, уходящей вправо и влево от них. Спартак оглядел верх стены и наконец заметил слева очертания двух шлемов. Напрягая слух, он даже разобрал два приглушенных голоса.
— Видишь их? — шепнул Спартак.
— Да, — прошипел Атей.
— Их нужно тихо убрать. Сможешь?
— Конечно.
— Когда закончишь — прокричи совой.
Воины крадучись ушли, и Спартак сделал глубокий вдох. Напряжение было столь же велико, как и в последние мгновения перед всеми его битвами. «Спокойствие. Сохраняй спокойствие». Он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.
Когда до них донесся жутковатый птичий крик, Спартака затопило облегчение. Римляне могли принять уханье совы за дурное предзнаменование, но не он. Еще одно препятствие устранено.
Они без затруднений подобрались к входу — щели между двумя заходящими друг за друга отрезка вала. Спартак тут же созвал остальных вожаков для совета.
— Пускай наши люди, когда проберутся внутрь, выстроятся шеренгой на открытом месте за валом. Только тихо! Дождитесь моего сигнала. Чем больше палаток мы атакуем одновременно, тем лучше.
— Годится, — отозвался Эномай. — Я беру на себя левый фланг.
— Тогда вы трое — на правый, — сказал Спартак. — А я беру на себя центр. — (Галлы кивнули.) — Старайтесь не давать вашим людям рассыпаться в разные стороны. Если мы будем атаковать группами, они решат, что нас много. — Он сделал паузу, но возражений не последовало. — Ждите моего сигнала: поднятый меч и крик совы.
Четверо предводителей нырнули в темноту — пересказать план своим людям. Спартак посмотрел им вслед и внезапно засомневался: «Что мы делаем? Это же натуральное безумие! — Потом крепче сжал рукоять сики. — Лучше умереть вот так вот, чем ждать, пока утром на нас набросятся тысячи римлян». Он зашагал к палаткам.
Представшие перед ним ровные ряды палаток казались странно знакомыми. Во время службы в легионе Спартаку частенько доводилось ночевать в подобных лагерях. Он много раз сидел у костра, пел и пил вино с такими же воинами, как те, на которых они собирались напасть. Все это в прошлом. Он здесь, чтобы убивать. Они все здесь, чтобы убивать. Спартак вполголоса отдал указания следующим за ним фракийцам. Те бесшумно рассредоточились по обе стороны от него. За ними смутно проступали галлы и германцы.
И вот они изготовились к атаке.
Спартак вскинул меч и посмотрел по сторонам. Отдаленные силуэты пришли в движение, и Спартак махнул рукой своим людям, которым приказал работать парами, указывая, вдоль какой линии палаток им следовать. Он заметил неподалеку Авентиана, крепко сжимающего в руках дубинку. Рядом с ним встал Карбон; на лице юноши застыло напряжение. Перехватив взгляд Спартака, молодой римлянин решительно кивнул. Можно не сомневаться, парень все сделает как нужно.
Они подходили все ближе и ближе. Никто так и не поднял тревогу; стояла тишина — разве что какой-нибудь легионер кашлял или бурчал во сне. В десяти шагах от ближайшей палатки Спартак почувствовал, что не в силах больше ждать, прибавил шагу и перешел на бег. Гетас следовал за ним по пятам. Подбежав к палатке, Спартак полоснул по ней мечом и с легкостью рассек кожаную стенку. Траектория сики резко оборвалась — клинок увяз в человеческом теле. Мгновение спустя тишину разорвал жуткий крик. В нескольких шагах от Спартака Гетас тоже нанес удар и тоже преуспел.
— Скорее! — прошипел Спартак, выдергивая меч и нанося удар в другую сторону.
Послышался глухой звук: это сика вошла в тело. И снова раздался крик боли. «Получите, римские скоты!»
Ариадна сидела одна у костра, глядя на рдеющие угли и размышляя. Предвещал ли сон Спартака его смерть от руки римского легионера? Случится ли это нынешней ночью? Она не удивилась, не обнаружив в красно-оранжевых язычках пламени ничего такого, что ниспослало бы ей прозрение, но была этим недовольна. Точно так же не помогли и время от времени лениво взлетающие в темное небо фонтанчики искр. Дионис никогда прежде не являл ей ничего посредством огня, так с чего же бы ему вдруг начинать теперь? Ариадна попыталась заглушить горечь, но не смогла. Лишь однажды она так же отчаянно нуждалась в наставлении — во Фракии, когда Котис угрожал ей.
Нельзя терять веру. Ведь в конце концов бог отозвался и послал ей Спартака. Ариадна мысленно представила себе фракийца. Это было нетрудно — разве не смотрела она на него тайком при малейшей возможности? Особенно когда он оказывался рядом без одежды. Ариадна порадовалась, что никто не видит, как вспыхнули ее щеки. Да, она давно перестала притворяться перед собой и признала, что Спартак необычайно привлекателен. Боги, она всего лишь человек! Он красив и физически силен. Кроме того, редко злился, часто смеялся и был смертоносен и с мечом, и в рукопашной. И был прирожденным вождем. А самое важное — он постоянно заботился о ней, хоть и не имел с этого никакой выгоды. Когда она его оттолкнула, Спартак не стал настаивать. Более того, он никогда больше не пытался склонить ее к близости.
А теперь она сама хотела его. Потрясенная собственной дерзостью, Ариадна вскочила, потом уселась обратно. Сердце ее лихорадочно колотилось. «А почему бы и нет? Если будет на то благословение Диониса, наша близость сотрет прежние воспоминания о близости с мужчиной. Мой отец. Фортис». Но тут же возбуждение сменилось страхом. «Чтобы между нами что-то произошло, Спартак должен пережить эту ночь! А если его сон…»
— Прекрати! — выкрикнула Ариадна.
Она увидела, как другие женщины поворачиваются к ней от своих костров, и быстро взяла себя в руки. Он выживет! Но поскольку боги не дали знака, оставалось вполне возможным, что змея из сна Спартака предсказывала ужасную судьбу.
Ариадна решила приложить все силы, чтобы все же получить наставление от Диониса. Бог уже выказал свое благоволение, наведя Спартака на мысль про виноградные лозы. Быть может, удастся его убедить помочь еще в чем-то? Снова преисполнившись решимости, Ариадна сходила за своими статуэтками, изображающими Диониса. Внизу, на равнине, Спартак, ее супруг, бился за свою жизнь. Самое меньшее, что может сделать она, — провести ночь на коленях в поисках божественного вдохновения.
Спартак нанес не больше четырех мощных ударов мечом, прежде чем осознал результат их с Гетасом действий. Выжившие — и в том числе раненые — кричали и метались, пытаясь выбраться из-под рухнувшей палатки. «Даже если эти сукины дети вылезут наружу, они не станут драться. Они до смерти напуганы!»
— Мы не можем убить всех. Да и незачем, — шепнул он Гетасу. — Передай другим: «Нападайте — и продвигайтесь вперед! Нападайте — и продвигайтесь».
Передвигаться между гладиаторами уже было адски трудно. В темноте проступали лишь очертания палаток да движущиеся между ними тени — его людей. Заполнившие лагерь крики усугубляли замешательство. Спартак плюнул на попытки сохранить тишину.
— Это я, Спартак! — проорал он. — Бейте по каждой палатке десяток раз и двигайтесь дальше! Главное — скорость! — Спартак повернулся. — Гетас!
— Я здесь.
Читать бесплатно другие книги:
