Моя темная «половина» Зимняя Кристина
– Так. – Он взял меня за руку и указал на запястье.
А там прямо над браслетом красовался серебристый росчерк клейма. И сердце сжалось от осознания. Выходит, он поэтому спрашивал, его ли я? Хотел получить добровольное согласие на рабство? Тоже мне, демон-искуситель с замашками деспота!
– Зачем? – Хмуро глядя в черные с серебром глаза, я решила все же прояснить ситуацию.
– Так надо, айка, – повторил любовник и плотно сжал губы, которые совсем недавно целовали меня и шептали нежности. Волшебство растаяло, а приятная слабость, разливавшаяся по телу, сменилась злостью. – Не плачь, принцесса. Это для твоего же блага.
Будто я из-за его выходки плакала. Болван!
– А спрос-с-сить нельзя было?! – прошипела, чувствуя, что из ласковой кошечки превращаюсь в разъяренную пантеру.
– Я спрашивал, ты отказала.
– А…
– Айка! – перебил Кир-Кули, хватая меня за плечи и укладывая обратно на постель. – Хочешь знать зачем?
– Было бы неплохо. – Пальцы лишь крепче стиснули покрывало.
– Затем, что мне страшно! – С не меньшей злостью, чем моя собственная, заявил он, я же только хмыкнула в ответ, не веря. – Зря смеешься, сейлин. – Его подозрительная серьезность настораживала. – Я никогда не боялся, разве что в детстве, но это было слишком давно, чтобы помнить. Никогда по-настоящему не боялся с того случая, когда погибли наши с Лирэн родители. – Кир убрал с моего лба влажные от пота волосы, и я ощутила прилив теплого воздуха, который мягко разглаживал и сушил их. Заботится, значит, обо мне… Приятно! – Никогда не боялся за себя, за сестру, – продолжал блондин, – даже за ее мелких отпрысков не тревожился. Да и не знал я их, если честно. Без меня ведь росли… – Вздохнув, он замолчал.
– И? – не выдержала я, когда пауза затянулась.
– И вот, – как-то странно усмехнулся любовник, глядя на меня, – теперь я боюсь. До дрожи боюсь, айка! За тебя! А ты, поганка такая, не желаешь носить на коже метку, по которой я всегда смогу тебя отыскать и защитить от любой опасности.
– Рабскую метку, – напомнила я про ма-а-аленький такой нюанс его благих намерений.
– И что? – Он досадливо поморщился. – Я, между прочим, в этот раз поставил ее на твоей руке, а не на груди. Раз уж ты так стыдишься быть моей рабыней.
– Рабыня-невеста, – щелкнула пальцами по висящей в ухе серьге, – оригинальный у тебя подход, Кир из рода Кули.
– Айка, ты ведь понимаешь, что это только слова…
– Про рабыню или про невесту? – съязвила я.
– Будешь злиться, станешь рабыней-женой, – беззлобно пригрозил аше-ар и, перекатившись, взял со столика пиццу с колой. – Ну что, невеста? Позавтракаем?
И как на это белое чудовище злиться? Решив, что земной фастфуд – достойный повод для примирения, я со вздохом села. Сложила на груди руки, все так же придерживая норовящий сползти атлас, и, глядя в упор на своего жениха, попросила:
– Не делай так больше, пожалуйста. Я только начала тебе доверять, только пустила тебя в свою жизнь, в свои мысли и сердце… Не предавай доверия, Кир.
Он задумчиво посмотрел на меня, затем достал из самодельной коробки разогретую шарту пиццу и протянул один кусочек мне.
– На Эо согласишься?
Закатив глаза, я застонала. Вот правду говорят – горбатого могила исправит!
– Да или нет?
Кир-Кули глотнул доморощенной колы, по-прежнему не сводя с меня пытливого взгляда.
– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответила я, примеряясь к порции. – Но точно не сегодня. И не завтра! – добавила поспешно, ибо выражение лица у моего не умеющего проигрывать мужчины было на редкость довольным.
На следующее утро…
Я все-таки рискнула прийти сюда одна. И вот теперь стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Там, на дне, среди клочьев сизого тумана все так же красовался белоснежный храм древних. Таинственный, загадочный, притягательный и опасный. За спиной что-то скрипнуло, послышались тихие шаги и какой-то странный скрежет. Я резко обернулась. По тропинке, царапая камни внушительными когтями, приближалась огромная тварь.
Ее тело, сотканное из сгустков мрака, то надувалось воздушным шаром, то усыхало до состояния скелета, словно не могло определиться, какую форму принять. Неизменными оставались лишь стальные когти, горящие серебром глаза и оскаленные зубы. Я замерла, боясь пошевелиться. Чудовище подошло ближе и утробно зарычало. Его тьма простерла ко мне свои жуткие тентакли. Они извивались, точно готовые к прыжку хищные змеи.
Страшно! Инстинктивно отпрянув, я оступилась и с воплем полетела вниз. Тело все падало и падало, беспомощно размахивая руками, как неумелый пловец. А воздух уплотнялся и все больше походил на воду. Или это я становилась легче? Наконец мне удалось зависнуть в одном положении, распластавшись на островке тумана. Моя фигура на глазах менялась, становясь похожей на медузу: туловище утратило привычные очертания, расползаясь чернильным пятном, а руки и ноги раскинулись теневыми лентами. Стало как-то спокойно, и я уже не боялась. Неловко барахтаясь, перевернулась и, неспешно шевеля своими щупальцами, поплыла к храму, который, как оказалось, был совсем близко.
– Не ходи туда одна! Там опасно! – Путь преградила призрачная всадница, но я лишь отмахнулась, и она растаяла так же стремительно, как и появилась. Меня неудержимо влекло в стены древнего святилища, потому что я точно знала: там хранится что-то очень-очень важное.
Возле самого входа в храм появился Сэн, смерил меня внимательным взглядом и… покрутил пальцем у виска. Раздраженно стегнула его щупальцем, и он тоже пропал. А я миновала арочный проем и очутилась в просторном зале. Со стен на меня смотрели странные шестирукие монстры, они медленно шевелились и один за другим начали отделяться от каменной поверхности. Мое кляксоподобное тело тут же обзавелось целой кучей отростков, которые принялись с азартом гоняться за чудовищами.
Одно, другое, третье – все они оседали на пол безобразными лужицами слизи. В конечном итоге в зале осталась только я в окружении четырех зеркал в массивных рамах. Ближнее из них подернулось белесой дымкой, потом прояснилось. За стеклом я увидела хрупкую белокожую девочку. Она спала в прозрачном саркофаге, как Белоснежка в хрустальном гробу. Оглянулась – еще два зеркала отобразили такие же странные гробы, вот только в них лежали младенцы. Мои младенцы!
Яростно зашипев, я набросилась на зеркала в попытке их разбить, чтобы дотянуться до детей. Но щупальца, вырывая куски камня из стен, пола, потолка, почему-то бессильно проходили сквозь рамы и стекло, не в силах даже опрокинуть предметы. Проклятье! Может, с четвертым зеркалом повезет больше? Развернулась и подлетела к нему. Но из темной глубины зеркала на меня смотрела та самая черная образина с обрыва.
Я раскинула в стороны свои тентакли, готовая к бою. Она синхронно повторила движение. Я отступила, она сделала то же самое. Вскрикнув от невероятной догадки, втянула в себя щупальца и… убедилась, что смотрю на собственное отражение. Да уж, красавица. Мерзкая черная клякса, способная трансформироваться в собаку Баскервилей. И вот это – вампир класса «Эр»?
Отшатнувшись от зеркала, развернулась и ринулась прочь. Не хочу быть чудовищем! Не хочу и не буду! Моя фигура вновь стала девичьей, подчиняясь желанию разума. Но отражение второй сущности сдаваться не собиралось, с тихим рыком бросившись следом. И сбежать от этой твари на человеческих ногах было сложно – я уже чувствовала горячее дыхание за спиной. А потом острые зубы ухватили меня за шею, и в ухо ворвался голос: «Айка, не вертись!»
Я распахнула глаза и уставилась на синюю подушку. В голове калейдоскопом пронеслись обрывки странного пугающего сна. Но сильнее страха было любопытство. Каждый элемент кошмара казался значимым, вернее, знаковым. Мне уже не столько хотелось помочь Кей, сколько взглянуть на спрятанное в скалах сооружение древних. Ведь все не просто так. Праматерь рода Кули, к которому, нося Киров кель, я и сама имела непосредственное отношение; ее девочка, так похожая на Лей; мои малыши и… темная половина, которая живет внутри меня, – это звенья одной цепи, берущей начало под стенами храма. Именно там скрываются отгадки! Но как же туда попасть? Вернее, как убедить сопящего мне в ухо аше-ара, что нам нужно туда пойти?
Я заворочалась, жених недовольно что-то проворчал и, развернув меня, притиснул к своей груди. Закусив губу, мысленно прикидывала, с чего бы начать уговоры, и машинально рисовала пальцем сердечко на белом плече аше-ара. Сказать? Не сказать? Сейчас? Или, может быть, позже?
– Выкладывай! – Глаза Кир-Кули не открыл, а вот губы его расплылись в ленивой и какой-то сытой улыбке.
Ну ладно, раз так… Поудобнее устроилась, подложив под подбородок ладонь, и начала рассказ.
– К браслетам, значит, дух ее привязан? – Интонации в голосе жениха несколько настораживали, но лицо его было спокойным, а руки размеренно скользили по моей спине, выводя какие-то узоры и изрядно отвлекая.
– Ну да! Представляешь, как Кей было одиноко все это время! Я должна пойти в храм и…
– Сними браслеты, айка, я сам с ними схожу, – внес рациональное предложение Кир.
Э-э… Такой вариант я не учла. Наверное, потому, что он меня совершенно не устраивал.
– А я опять под замком останусь? – спросила, недовольно хмурясь.
– Это было бы идеально, принцесса! – Меня наградили наглой ухмылкой.
– Ничего подобного! – возмутилась я, сразу и не заметив серебристых смешинок в глазах жениха. – Сам знаешь, чем заканчиваются мои домашние посиделки в одиночестве. Куда безопасней, когда ты рядом, – решила польстить, но он, увы, не купился. Тогда я сменила тактику и перешла к обоснованию своей необходимости в грядущем путешествии. – Тебе, между прочим, браслеты не помогут. Они только на сейлин работают. Достаточно наложить на меня сонные чары, и Кей-Кули со мной свяжется. Именно со мной! – выделила я последнее слово. – Иначе она давно бы с кем-то из своего рода контакт наладила. Без меня ты ничего не найдешь, понимаешь? Я должна туда пойти. И потом…
– Что?
– Я не хочу сидеть дома! – призналась под насмешливым взглядом блондина. – Ки-и-ир?! – уже откровенно заныла я и, скорчив жалобную мордашку, прибегла к шантажу: – А если ты со мной не пойдешь, я кого-нибудь другого позову.
– Это кого же? – заинтересовался аше-ар.
Я перебрала в голове всех знакомых. Список из-за моей дырявой памяти был весьма скуден. Лей взаперти, у Лирэн целый род «без тормозов», за которым присматривать надо. Кто же тогда? Сэн? В голове всплыла картинка из недавнего сна. Нет, этого в попутчики точно нельзя, раз даже подсознание против.
– Ийзэбичи! – определилась я с потенциальным спутником. А что? Дракону такая прогулка лишней не будет, да и удобно, когда три в одном: охранник, чешуйчатый транспорт и маг, который о древних и их храмах знает куда больше меня.
Руки Кира на моей спине замерли, после чего мужчина задумчиво так поинтересовался:
– А почему именно его?
– Потому что он не наказан, не занят и… не станет называть меня дурой.
– А я, значит, стану?
– А ты вообще хочешь, чтобы я в шарту сидела безвылазно. Еще б на цепь посадил, – проворчала обиженно и тут же получила новую порцию ласки. Ну как на него сердиться?! – Кир, – поцеловала жениха в подбородок, – я должна помочь. Духу праматери вашей, всему роду, тебе… нам. Кей же такая, как я, она тоже была сейлин и… тоже потеряла детей. Ты понимаешь? А еще… Древний храм – это же безумно интересно! Там наверняка есть какие-нибудь свитки с описанием ритуалов или еще что-то, не менее важное и нужное. И потом, мы ведь всегда можем развернуться и уйти, если дело запахнет жареным. Пожалуйста, Ки-и-ир…
Он сурово посмотрел на мою грустную физиономию и вдруг улыбнулся.
– Почему бы и нет? – сказал, чмокнув удивленную меня в кончик носа. – Поднимайся, айка, пообедаем и пойдем развалины твоей мечты искать.
Я издала что-то похожее на восторженный писк и кинулась обнимать жениха. Пальцы скользнули по гладкой коже его спины и задели какие-то странные вытянутые уплотнения. Неужели шрамы? Перед внутренним взором кадром из фильма возникло мое собственное искаженное страстью лицо. И меня словно током прошило. Дыхание сбилось, руки задрожали. Я отдернула их от аше-ара и в растерянности уставилась на Кира.
– Коготь дракона оставляет о-о-очень необычные метки, – пояснил он. Глаза его стремительно темнели, а на губах расцветала предвкушающая улыбка.
Тем же днем в Неронге…
В нижнем городе было непривычно тихо. Риссэ и Тиаро отправились в верхний Неронг испытывать первые образцы кадавризов, выращенных ими в магических коконах. А Ангелина впервые за несколько дней спала. Обмен веществ у нее теперь был замедлен – пища требовалась редко, но после еды заметно клонило в сон. Таас, вольготно устроившийся на диване около женщины-мутанта, внимательно следил за ее чуть заметным дыханием и все замедляющимся пульсом. Ашенсэн просматривал уже занесенные в таблицу наблюдения. Древние малыши наотрез отказались признаваться, какие именно материалы и магические плетения использовали для достижения этой мутации, а результат интриговал.
Чуть поодаль на столе сидел ворон. Перед ним лежала восьмиугольная доска для карди. А по другую сторону игрового поля расположился черный кактус, который без труда двигал фигуры длинным отростком корня. Игра шла на равных.
– Не надоело? – подняв голову, спросил Сэн.
– Да уж повеселее, чем в бумажках ковыряться, – отозвалась колючка писклявым голоском с очень характерными для Кир-Кули интонациями.
– Кому что! – Хозяин Неронга пожал плечами и тут же деловым тоном поинтересовался: – Есть новости?
– Ну-у-у… – протянул кактус и, сделав очередной ход на лакированной доске, приступил к рассказу.
Немного позднее…
Двое древних, бросив изрядно потрепанных магов-марионеток отдыхать на источнике, бодрой походкой проходили мимо комнаты, облюбованной их биологическим отцом, когда услышали обрывок разговора. Застыв как вкопанные, «дети» переглянулись.
– Тайлишес-с-с? – со зловещим свистом повторила Риссэ упомянутое Сэн название. Ее светло-серые брови совсем не по-детски сошлись на переносице, губы сжались.
– Не бывать этому! – мрачно процедил ее брат, и девочка согласно кивнула.
Глава 8
Зря я думала, что только Ийзэбичи – идеальный мужчина под гордым названием «три в одном». Как оказалось, Кир-Кули еще более идеален. Мало того что сильный маг и виртуозный воин, так еще и очень полезный в походе спутник. Начнем с того, что перед путешествием в первый мир Тайлаари он меня накормил, причем не только обедом-завтраком, а еще и своей энергией жизни, которая, как я давно заметила, была изумительно вкусной и сытной. Времени на восстановление резерва блондину потребовалось мало, из чего я сделала вывод, что с голоду вампир класса «Эр» рядом с ним точно не умрет. Главное, в процессе трапезы не сорваться и не обнулить кормушку. Это во-первых!
Во-вторых, у него всегда с собой сверхкомфортабельная и сверхкомпактная «палатка», по желанию становящаяся хоть шалашом, хоть крепостью. Еще одним важным пунктом в пользу аше-ара стал его меняющий размеры транспорт – киприн. Это был черный птеродактиль, которого белокожий фокусник, как кролика из шляпы, достал из собственной ладони, вернее, выпустил на волю в виде черного тумана, сильно похожего на мои тентакли. Вот только в отличие от моего теневого тела это облачко очень быстро приобрело вполне осязаемую форму и вид трехлапого птицеящера с красивой чешуей, длинным хвостом и мощным клювом.
И кто бы мне сказал тогда, что этот карликовый дракончик, сидящий всю дорогу на плече хозяина, в первом мире станет размером с огромную лошадь и, расправив крылья, легко доставит нас от заброшенного портала к месту, указанному Кей-Кули. Зато сразу стало понятно, зачем аше-ар кроме сумки через плечо и перстня, в котором спрятался его волшебный дом, прихватил с собой еще и седло.
Верхом на киприне мы с Кир-Кули и прибыли к ущелью. Первый мир Тайлаари, давно покинутый цивилизованными обитателями, исчерпавшими большинство ресурсов своей планеты, и так казался безжизненным и мрачным. Но Тайлишес бил все рекорды. Там, как и во сне, господствовал туман, сквозь рваные хлопья которого виднелась черная пропасть без каких-либо намеков на мост или иную архитектуру. Только серые скалы, сизая дымка и… Ашенсэн на знакомом мне обрыве.
Не будь здесь зеленоглазого мага, я, возможно, начала бы сомневаться в том, что мы прибыли по верному адресу, а так… Не из эстетических же соображений он в этот полумертвый мир явился?! Киприн медленно кружил высоко над головой сильнейшего, Кир о чем-то сосредоточенно думал, а я нервничала. Почему мы не снижаемся? Ведь Сэн нам друг? Или уже нет? Вопрос посадки решился принудительно: ящера тряхнуло, накренило вбок и потянуло к каменистой площадке с крупными валунами, на одном из которых сидел невозмутимый чародей.
– Будь готова снять браслеты, – шепнул аше-ар, помогая мне слезть.
Я хотела было спросить зачем, но не стала, натолкнувшись на предостерегающий взгляд блондина.
– Что-то долго вы добирались, – вместо приветствия сказал Ашенсэн.
– Зато ты быстро, – произнес Кир-Кули и замолчал.
– А он разве в курсе нашей поездки? – удивленно пробормотала я, запрокинув назад голову, чтобы увидеть лицо стоящего за спиной жениха.
Черт! Лучше бы не видела. И браслеты лучше бы сразу сняла, а теперь вот дотянула, дурочка! Блондина словно подменили. Его задумчивость и настороженность исчезли, глаза начали светиться серебром, а плотно сжатые губы – чуть кривиться. Я и моргнуть не успела, как моей открытой шеи коснулось холодное лезвие клинка, и тут же по коже пошла уже знакомая изморозь – защитная реакция Когтя дракона. Но достаточно ли она эффективна против кинжала? Застыв от страха и недоумения, постаралась не дергаться и дышать как можно спокойней, потому что любое движение, даже самое слабое, могло наградить меня опасным порезом. То, как точат свои ножи аше-ары, я имела честь видеть в гостях у Кули, и как эти ножи режут плоть – тоже.
– Кх… Кир? – спросила хрипло и сильнее прижалась к мужчине, чтобы увеличить расстояние между собственным горлом и его оружием. Рука жениха дрогнула, глаза сузились. Но попытки обезглавить меня он по-прежнему не предпринимал, что радовало. В памяти всплыла сцена на озере, когда мы стояли почти в той же позе и у моей шеи тоже был кинжал аше-ара, но… тогда в его взгляде была жизнь, сейчас – ледяной магический блеск. Я не сомневалась в том, что кто-то пытается руководить действиями моего жениха так же, как он сам недавно управлял Многоликим. И у этого кого-то явно получалось. – Кир, пожалуйста, – чувствуя, что вот-вот заплачу, пролепетала я и стала медленно поглаживать ладонь блондина, которая придерживала меня за талию. На белом лбу выступили капельки пота, губы сжались плотнее, а рука сильнее надавила мне на живот. Действует, нет? Как же быть?! – Я ведь… я… – Что говорят в такой ситуации, мне было неизвестно. Но говорить я продолжала, причем то, в чем при других обстоятельствах не призналась бы точно: – Не убивай меня, а? Ведь я люблю тебя, знаешь? – шептали губы, а по щекам уже ползли непрошеные слезы.
– Знает-знает, – сказал детский голос где-то за нашей спиной, – но его это не остановит. – В словах слышалась жестокая насмешка, и я невольно засомневалась в том, что говорит ребенок. – Такая вот романтичная история с фатальным концом, – продолжало издеваться невидимое мне создание. – Она его недолго, но любила, а он ее, пусть нехотя, убил. А все потому, что не надо было сюда приходить, сейлин.
– Кончай трепаться, Риссэ, – недовольно проворчал другой детский голос, вроде как мальчишеский. – Просто прирежь ее, и все.
– Уже! – торжественно провозгласила таинственная Риссэ – и рука аше-ара нанесла удар. Быстрый, стремительный… в живую мишень.
Я даже зажмуриться не успела, не то что о прошлой жизни подумать, а резко брошенный клинок уже достиг своей цели, жадно впившись в горло Ашенсэн. Маг захрипел, глотая собственную кровь, и осел на землю. Ни страха в его глазах, ни удивления… Он был словно робот-терминатор, стремительно меняющий внешность на аше-аровскую. И от понимания, что перед нами очередная фальшивка, мне почему-то стало легче.
– А-а-а, – взвыл кто-то из «детей» и возмутился совсем по-девчачьи: – это была моя любимая игрушка!
– Ри-и! – осуждающе протянул «ребенок» номер два.
– Что Ри, что? – огрызнулась номер один. – Сам бы попробовал одновременно двух кадавризов контролировать, особенно когда этот, этот…
– Браслеты, айка! – тихо рыкнул Кир, разрывая рукава моей куртки. Дважды повторять не пришлось. Мое цепеневшее секунду назад тело моментально очнулось и приступило к выполнению команды. И как только теневая клякса окутала меня, стало на порядок спокойней. Пусть я не владела оружием и магией, но высосать энергию из обидчиков могла даже на сытый желудок.
– Освободился, – вздохнув, констатировала Риссэ, – восьмой уровень магии жизни, почти высший. История повторяется, да, Тиаро?
– Взять его! – вместо ответа напарнице рявкнул «мальчик». И почему-то мне подумалось, что приказ он отдал вовсе не ей.
А по ногам, стремительно поднимаясь вверх, заскользил холодок защитных чар. Очень мощных и крепких чар, которые отрезали меня и мою тьму от всего остального мира. Прозрачный купол стал идеальной защитой и… идеальной клеткой. Резко обернувшись, я поймала взгляд Кир-Кули и поняла, что это его работа. Зря! Моя помощь могла бы ему пригодиться.
В небе парил заметно уменьшившийся в размерах киприн, вероятно, высматривал врагов с высоты птичьего полета. Но их просто не было! Ни кровожадных «детишек», ни тех других, кого они натравили на блондина. Казалось, что на обрыве в окружении огромных валунов и унылых скал находимся только мы втроем, и, если бы не полупрозрачные световые нити, мелькавшие среди камней, я бы даже поверила, что противники ушли.
«Эх, Кир, Кир… ну зачем же ты меня запер?» – думала я, выискивая брешь в возведенной им защите.
А аше-ар уже сражался, отбивая магией удары невидимок. Его руки горели серебристым пламенем, без конца создавая все новые энергетические шары, а глаза хищно светились. Он то кружился на месте, то отскакивал в сторону, пригибался или перекатывался, а то и вовсе перепрыгивал через ближайшие валуны и оттуда уже бил в пустоту. Это смотрелось странно и жутко, будто на него нападали не конкретные твари, а весь окружающий пейзаж.
Как именно Кир вычислял противников, я не знала. Мне казалось, что он бьет в никуда, но снаряд достигал цели и из воздуха выпадало очередное человекоподобное существо с серой кровью и лицом, идентичным его собратьям. Таких клонов мой жених положил уже штук пять, а они продолжали атаковать, изматывая пусть сильного, но и не бесконечно выносливого мага.
Новый удар…
И еще одно залитое серой жижей тело молча свалилось со скалы. А на белой коже аше-ара растекались красные разводы от полученных ран, и карликовый киприн, что кружил над его головой, с каждым разом становился все меньше. Я сжала кулаки в бессильной ярости, потому что мне страшно… за Кира, не за себя.
– Развей щит! – крикнула ему.
Но он не слышал. Или не слушал?
Надо помочь, я должна, я могу! Ведь световых пятен, мелькающих между валунами, по-прежнему было много, и два из них – небольшие, но особенно яркие – стояли поодаль, будто наблюдали. Дети? Нет, скорее уж злобные карлики с писклявыми голосами. И у меня был шанс прихлопнуть их всех одним махом, не дожидаясь, пока они убьют Кир-Кули. Надо было быстрее пробить защиту и дотянуться до врагов, а потом просто пить, пить, пить… невзирая на вкус и качество энергетической еды.
Взлетевшие вверх валуны, большая часть которых выглядела попросту неподъемной, заставили меня замереть, а обрушившийся на нас с блондином камнепад – и вовсе закричать от ужаса. К счастью, моя магическая клетка выдержала, и каменный дождь отлетел от нее, не добравшись до цели. А вот аше-ар словно сгинул.
Жив или…
Думать о плохом не хотелось. Зато мстить – очень даже! За любимого мужчину, за себя, за Кей-Кули и ее дочку, за все что угодно, лишь бы виновные поплатились. Ведь мы им ничего не сделали, просто пришли сюда, а они… твар-р-ри! Ярость – отличный стимул для действий, а Коготь дракона, как выяснилось, прекрасное разрушительное средство. Мне не пришлось ломать чары с помощью вампирского дара, я разодрала магическое плетение руками, которые покрылись кристаллической коркой, будто перчатками. И, выбравшись из невидимой клетки, отпустила на охоту беснующуюся тьму.
Из воздуха теперь выпадали не гуманоиды, а мумии. Высушенные, выпитые, безжизненные. Но мне было мало, я хотела добраться до хозяев этих молчаливых марионеток.
– Цып-цып-цып, мои хорошие! – мрачно позвала их, все больше входя в образ вселенского зла.
Но на призыв откликнулись не мерзкие карлики, а все те же недобитые валуны, которые снова взмыли вверх и посыпались на меня. Вот только спасительного купола надо мной больше не было. Зажмурившись, я приготовилась к быстрой и болезненной смерти.
Секунда, две, три…
Либо смерть оказалась на редкость гуманной, либо я по-прежнему жива. Медленно открыв глаза, увидела серебристые искры, кружащие над моей головой, а над ними стремительно рассыпающиеся на части камни. Какая знакомая магия… Вот только ее создателя по-прежнему не было видно. Неужели все-таки слетел с обрыва?
– Опять этот маг жизни! – раздался возмущенный голосок Риссэ.
– Нечего было с ним играть! – раздраженно рявкнул Тиаро.
– Вот уж-ш точ-ш-шно, – зашипела я, обнаружив обе незримые цели за грудой валунов. И уже почти дотянулась до этих световых клякс, чем-то похожих на негатив моего теневого тела, как из-за камней вышла смутно знакомая девушка с голубыми волосами и, растерянно хлопая ресницами, спросила:
– А что здесь происходит?
Память очень вовремя подкинула картинку из прошлого и, не менее растерянно глядя на моэру, я прошептала:
– Ырли?
– Э-э-э… сейлин? – тоже перейдя на шепот, уточнила она. – Как-то здесь жутко, надо выбираться. Ты одна?
– Я… – Тьма колебалась, тьма колыхалась, тьма развевалась словно крылья за моей спиной, и я бы с радостью взлетела, но… тьма не давала мне возможности летать. Зато она позволяла исследовать энергетический силуэт собеседницы, в который, словно инородный отросток, вцепилась чья-то ненормально длинная лапа. – Я одна, да! – крикнула, разозлившись с новой силой, и впилась в эту чертову конечность. – И меня одной на вас всех хватит!
Детский визг стал мне желанной наградой. Никогда не думала, что могу осознанно быть такой жестокой. Но жалости к этим мелким тварям, устроившим нам засаду, я не испытывала. Только злость, негодование, презрение и что-то еще такое же темное, как клубящийся вокруг меня туман. Хотелось крушить, ломать, пить жизнь и сметать все на своем пути, наслаждаясь этим хаосом.
Освобожденная от чужого контроля Ырли упала без чувств наземь, но я видела, что она жива. Равнодушно перешагнув через нее, я двинулась по краю обрыва к мелким гадам. А те, растеряв все свое войско, принялись шустро выстраивать магическую защиту, но… не успели. Моя тьма добралась до них, проскользнув между незаконченными плетениями, окутала тугими кольцами, присосалась к яркому свету и…
– Мама! – Срывающийся на хрип голосок, словно ушат ледяной воды, отрезвил мою затуманенную ненавистью голову.
Дети – а это были именно дети, а не нарисованные моим воображением монстры – больше не прятались под чарами, не отбивались и даже не дергались, у них просто не было на подобные действия сил. Мальчик лежал на камнях, бледный, с закрытыми глазами, а золотой свет, сжавшийся до размеров крохотного солнышка, лихорадочно бился в его груди. Девочка же, в теле которой энергии было больше, стояла, опираясь на камень, и беззвучно шевелила губами. Белокожая голубоглазая малышка лет шести… Аше-ара с четырьмя едва различимыми световыми щупальцами, которые безжизненными плетями обвисли вдоль ее хрупкого тельца.
– Мама? – слабым голосом повторила Риссэ, медленно заваливаясь на камни рядом с братом.
Проклятье! Это же моя дочь, моя девочка… моя!!! Что же я за чудовище такое бессердечное?!
Резко втянув в себя защитный панцирь Когтя и разбушевавшуюся тьму, я кинулась к малышке, но наступила на подвернувшийся под ногу камень, потеряла равновесие и, нелепо взмахнув руками, полетела в пропасть. Последнее, что увидела перед падением, это испуганное личико древней девочки и… черный силуэт спикировавшего со скалы киприна.
Некоторое время спустя…
Темнота… Она была повсюду – внутри меня, вокруг. Ничего, кроме мрака и моего тела, зависшего в нем, как в невесомости. Лишь то, что я слышала звук собственного дыхания, позволяло отбросить мысль о переходе в мир иной. Но если это не он, то что?
Я отчетливо помнила, как падала в пропасть, как промелькнуло в голове абсурдное в такой момент сожаление, что в храме древних мне так и не побывать. И как буквально в метре от каменной глади проступившего сквозь туман моста меня резко дернуло вверх, перевернуло вниз лицом и распластало на незримой, но плотной, точно надувной матрас, преграде. Тело внезапно онемело, руки и ноги вывернуло, но задеревеневшие мышцы не испытывали дискомфорта. Я вообще ничего не чувствовала!
Гладкая поверхность моста, казавшаяся вытесанной из единого куска породы, пошла мелкими причудливыми трещинами. Одна за другой в воздух поднимались разномастные шестеренки – большие и маленькие, с крупными и совсем мелкими зубцами. Наконец они выстроились в единую схему, похожую на часовой механизм. Онемение тут же исчезло, вывернутые конечности прошило болью, я заорала и, кажется, потеряла сознание.
И вот я здесь… И где это «здесь»? Где Кир? Где дети?
Называется, сходила девочка Зоя на экскурсию в храм – и древностей не увидела, и не спасла никого, и сама сгинула, и группу сопровождения угробила. Среди горестных размышлений промелькнула мысль об экскурсоводе. А что, если…
– Кей?! – позвала громко. Мой голос затих где-то вдали, не удостоившись ответа даже от эха. – Кей-Кули!
Тишина…
Я уже готова была сдаться, как впереди забрезжил слабый лучик света. Крохотное пятнышко, но в этой бескрайней черноте оно было ярче любого прожектора. Аккуратно приподняв ногу, попыталась сделать пробный шаг. Невесомость под ступнями с готовностью уплотнилась, уподобившись пружинящей резине. Я мягко оттолкнулась и, пролетев немного вперед, приземлилась на еще более жесткую поверхность. Несколько таких скачков – и под подошвами находилась уже твердая дорожка, по которой можно было спокойно идти. Благо дело, тело слушалось прекрасно, ничем не напоминая о недавнем болевом шоке. А может, и не было ничего? Может, просто привиделось или… приснилось?
– Ке-е-ей! – вновь закричала я, продолжая двигаться на огонек. Звук собственных шагов действовал ободряюще, да и световой маячок становился все больше и ярче.
В какой-то момент он вспыхнул ослепительным заревом, заставляя меня зажмуриться и рефлекторно отвернуться. А когда я снова открыла глаза, то обнаружила вокруг себя не кромешную тьму с путеводной звездой вдали, а мраморный зал с исполинскими колоннами. Они уходили вверх так высоко, что сливались воедино. Под ногами раскинулось мозаичное полотно пола. Небольшие, не крупнее ладони, плиты змеились причудливым орнаментом, огибая массивные пьедесталы, а кое-где и заползая на них.
– Кей, – растерянно оглядываясь, проговорила я и, немного помедлив, робко позвала: – Кир?
Где-то в стороне раздался звук, похожий на бряцанье металла. Я неверяще прислушалась и… сорвалась с места. Вслед за напольными узорами я кружила среди колонн, которые, казалось, становились все меньше. Или это я росла? Минут через десять безустанных петляний увидела расписанный орнаментом потолок, а между подпирающими его столбами стало попадаться кружево паутины.
И чем дальше я продвигалась, тем плотнее становилось это паучье творчество. Оно уже не разрывалось от малейшего прикосновения. Все чаще мне приходилось пригибаться или руками отводить его в сторону, очищая себе путь. Наконец, приподняв один из таких занавесов, я увидела продолговатый ящик, накрытый белым полотнищем. Какое-то время постояла, не рискуя подойти, но потом, запретив себе колебаться, решительно приблизилась к странному предмету и стянула с него ткань.
В хрустальном гробу лежала… нет, не Белоснежка, скорее плод запретной любви Красной Шапочки и Серого Волка. Иначе объяснить собачьи уши, торчащие из густой черно-серой шевелюры этой спящей красавицы, я не могла. Девушка была стройной, невысокой, вполне симпатичной и… очень похожей на праматерь рода Кули. Настолько похожей, что я невольно подалась к ней и, едва касаясь дрожащими пальцами прозрачной преграды, шепотом спросила:
– Ты и есть… дочь Кей? – И ведь умом понимала, что девочка ее должна быть белокожей и маленькой, но подозрения все равно мучили. Мои вон… вчера младенцы, а сегодня уже агрессивные шестилетки. Так чем ее чадо хуже?
Вот только вопрос был риторическим, и на ответ обитательницы необычного ящика я никак не рассчитывала, но… она ответила.
Открыла глаза – я испуганно отпрянула и замерла в шаге от девушки, – улыбнулась мне и, движением руки превратив прозрачную крышку в похожее на рябь колебание воздуха, села в уже открытом гробу, после чего радостно сообщила мне:
– Нет, Зоя, я не дочь ее. Я и есть… Кей.
Тем же временем…
Кир-Кули был зол. На себя – за то, что поддался уговорам девчонки и такого умного и всезнающего наставника, на Зою – за то, что ее тяга творить добро в очередной раз закончилась плохо, и на Сэн, который обещал обеспечить сейлин безопасность на этой охоте за хитроумной тенью. На древних он не злился, их он просто ненавидел и… понимал. Ибо то, что предстало его глазам, когда тело падающей девушки зависло над каменным мостом, он не мог назвать иначе, нежели концом света. Даже не так… концом мира! Привычного старого мира, где есть день и ночь. Потому что отныне в этом скалистом ущелье была лишь тьма. Хищная, голодная ледяная тьма. И среди этой тьмы он и бродил, пытаясь отыскать свою айку.
А ведь киприн почти успел перехватить ее, прежде чем древняя магия отбросила тело посланника на скалы. Будь он обычным животным – не выжил бы. А так… обратился черным облаком и перекочевал в раскрытую ладонь хозяина, выбравшегося из-под завала. Последнее, что аше-ар успел сделать перед падением, это бросить сеть защитных чар на свою девочку. Но и они не уберегли ее от той роли, которая была уготована ей тенью.
Проклятье! Как он мог такое допустить? Зоя ведь не должна была пострадать! Да что там, она даже испугаться не должна была. Как мог просчитаться Ашенсэн?! Ведь это он собирался встречать их на обрыве. Он, а не его жалкая копия и парочка древних отморозков. Или детки умудрились переиграть папочку? Вот только с мамочкой у них ничего не вышло: вопреки всему она сорвала-таки печать Тайлишес.
Пальцы мужчины, упорно бредущего куда-то в кромешной тьме, сжались в кулаки, до боли впиваясь ногтями в белую кожу. Все проиграли, кроме Красотки, которая нашептывала ему во время прошлого визита в Бездну о скором счастливом будущем. Или, может, айка права, и эту хитроумную тварь правильней называть Кей-Кули? Не просто же так она проигралась ему в краксы и помогла вытащить из Неронга Зою.
Кир невольно вспомнил драконье логово и маленькую бездну, созданную перепуганной Зоей. Творение ее предшественницы было куда масштабней. Но аше-ар продолжал идти, рассылая во все стороны магические поисковики, похожие на крохотные искры. Не голубые, не серебристые, а белые, как и тот слабый свет, что теперь излучала фигура мужчины. Вот только он не придавал этому значения, пытаясь дозваться до рабской метки на запястье своей невесты. А клеймо, как назло, молчало, словно было скрыто какими-то мощными чарами. Хотя почему словно? Так и есть! И все же Кир-Кули был уверен, что рано или поздно найдет сейлин. Вот только… которую из двух?
Там же в Бездне…
– Значит, не было никакой девочки, – задумчиво глядя на затянутый паутиной проход, проговорила я.
– Не было. Ты удивлена? – искоса поглядывая на меня, спросила Кей.
Я была не удивлена, нет, скорее разочарована. И вовсе не отсутствием ребенка в стеклянном гробу. Может, именно поэтому у нас не клеился разговор?
Я сидела и угрюмо смотрела вперед, медленно покачиваясь на ящике с очень прочной прозрачной стенкой, которую праматерь рода Кули вернула на место так же легко, как ранее убрала. Вперед, назад, почти как в детстве, если не брать во внимание экзотический антураж и не менее причудливый вид импровизированных качелей. Ибо качаться верхом на гробу, висящем на цепях, мне раньше точно не доводилось. А сейчас вот – пожалуйста!
Металлические звенья тихонько поскрипывали, добавляя мрачности и без того натянутой атмосфере ожидания. Узнать хотелось о многом, но вопросы отчего-то застревали в горле, не желая слетать с языка. Или этот ком – предвестник непрошеных слез? Как могла Кей-Кули мне солгать, зачем? Ведь мы так похожи, мы почти… одна семья. Почему она не сказала, что надо снять печати на мосту и спасти из заточения ее… Ее, а не какую-то мифическую девочку, которой, как выяснилось, даже не существовало никогда!
Обидно!..
Закусив губу, я продолжала качаться. Вперед-назад… скрип-скрип…
– Ты могла бы просто попросить помощи, – оборвала я затянувшуюся паузу. – Зачем эта сказка о дочке?
Ушастая девица чуть повела плечом и, вильнув длинными собачьими хвостами, ответила:
– Дети – самое слабое место всех матерей. – О да-а… мое «слабое место» чуть не угробило меня на обрыве. Дети… К черту их! – Мы готовы на многое ради их спасения. Как тебе мой мир? – меняя тему, спросила Кей.
– Мрачно, – честно отозвалась, даже не взглянув на нее.
В своих владениях эта ушастая красотка была способна на многое, не говоря уже о такой мелочи, как смена предметов интерьера. Был просто ящик, стал гроб на цепях – всего-то потребовалось взмахнуть украшенной черными коготками рукой и… вуаля – актуальное во все времена развлечение для девочек, качели называется. Хорошая штука, кстати, нервы успокаивает не хуже валерьянки.
– Могу перекрасить зал в розовый, – провокационно улыбаясь, предложила Кей. Она стояла рядом и без особых усилий раскачивала свой бывший гроб с новой пассажиркой.
– Не стоит, будет еще мрачнее, – пробормотала я, одарив ее хмурым взглядом.
Собеседница пожала плечами, мол, хозяин – барин, и молчание воцарилось вновь. До таинственной стабилизации, о которой вскользь упомянула моя хвостатая подруга, оставалось еще как минимум полчаса. И коротать их, по словам Кей, нам предстояло здесь, в Бездне. А не бегать по темным закоулкам в поисках моего потерянного жениха. Он, как заверила меня хвостатая девица, жив, здоров и в безопасности. Но сюда ему путь закрыт. Я же имела доступ в любой уголок Бездны.
Ее Бездны, которая так мало походила на убогий кусочек чужеродного пространства, случайно созданный мной в логове дракона. М-да… До мастерства этой сейлин мне было далеко. Но, судя по туманным намекам собеседницы, у меня все еще впереди. На вопрос, когда именно настанет это самое «впереди», брюнетка лишь загадочно улыбалась, продолжая раскачивать «гроб» и сидящую на нем меня.
Туда-сюда, скрип-скрип… достало!
– Хватит, Кей! – воскликнула, останавливая ее жестом. – Давай начистоту. Без придуманных детей и прочей фигни. Расскажи мне все, как было. Не фильтруя события.
– Чего не делая? – хитро щурясь, спросила девушка.
– Правду скажи! Надоело чувствовать себя пешкой в чужой игре. То один использует, то другой, то третья… Еще и память лишь кусками восстанавливается. Просто расскажи мне все, пока ждем этой твоей стабилизации. Кстати, что это?
– Частичное слияние моей Бездны с первым миром Тайлаари.
Я развела руками, всем видом демонстрируя, что не особо поняла ответ.
– Установка постоянного портала… перехода, если хочешь. Ну, или ворот, объединяющих мир изнанки, в котором мы находимся, с обычным миром, из которого ты сюда попала. Теперь ясно?
– Вполне. И чем это грозит… обычному миру? – осторожно полюбопытствовала я.
– Тем, что часть его будет… м-м-м… какое бы тебе сравнение подобрать, – брюнетка задумалась, – ну, примерно, как та половина зала в логове Ийзэбичи, которую ты изменила в процессе инициации сейлин. – Мои глаза сузились, губы сжались. Откуда ей знать про это? – Ой, ладно! – замахала руками Кей-Кули. – Не смотри на меня зверем, сестренка. Я ведь для тебя стараюсь. Разжевываю информацию и в рот кладу. Так что нечего тут хмуриться.
– Я не хмурюсь, – зачем-то опровергла очевидное. – Я думаю.
– И о чем же? – прищурила серебристые глаза ушастая лгунья.
– О том, откуда тебе знать про логово. В моих воспоминаниях покопалась?
– Могла бы и так сказать, – немного помолчав, ответила она. – Но ты ведь правды просила. Чистейшей правды! Не-филь-тро-ван-ной, – ее губы изогнулись в злой улыбке, когда она по слогам произносила это слово. – Поэтому не стану врать, а честно скажу – это я посоветовала Ийзэбичи скормить тебе туристов.
– Что?! – Я чуть с качелей не свалилась, несмотря на то что они давно уже остановились.
– Да не ори ты так! – прижав к голове острые уши, простонала девушка. – Я же знала, что ты скорее себя покусаешь, чем невинных людишек. А безвыходная ситуация – это было именно то, что требовалось для пробуждения твоего дара.
– Какого дар-р-ра? – Я почему-то перешла на рык, невольно запуская когти в прозрачную стенку ящика. Видимо, чтобы держаться было удобней. Или чтобы не наброситься на свою «благодетельницу» в порыве благодарности?
– Дара сейлин, дурочка, – без тени испуга ответила Кей-Кули. Еще бы! Кого ей бояться-то? Ведь она на своей территории, и все вокруг может в мгновение ока ополчиться против меня, стоит ей только приказать. Не зря же, пока я качалась, мне казалось, что тьма в углах мрачного зала присматривается ко мне, принюхивается… ждет. А может, там просто прячутся те самые ткачи, чья паутина, словно кружево, свисает отовсюду? Так или иначе, но это место мне не внушало доверия, и чувствовать себя тут как дома, о чем любезно просила хозяйка, у меня не получалось. – Дара, позволяющего нам с тобой выворачивать пространство, делать его иным, неподвластным законам природы, – немного помолчав, продолжила Кей. – Понимаешь? В Бездне только мы с тобой властны над всем. Мы богини, демиурги, королевы…
– И пленницы, – мрачно напомнила ей о том, что кто-то сидел запертый в своем «дворце» энное количество тысяч лет и только сейчас, воспользовавшись моей доверчивостью, получил билет на свободу. Снова стало неприятно. Эх, провела меня праматерь рода Кули, как школьницу. И как ей после этого верить? Да и… праматерь ли она вообще?
Последнюю мысль я решила озвучить, на что ушастая особа обиженно фыркнула и, дернув длинными хвостами, гордо сообщила:
– Я Кейна из племени людей-псов, прозванная среди своих Красоткой. Невеста древнего Ирагона и жена аше-ара Ален-Рух, взявшего фамилию Кули и ставшего прародителем нового рода магов жизни. Магов с восьмым уровнем силы, который потомки, к сожалению, не сохранили. Удивительно, что среди них голубоглазые еще рождаются при таком-то расточительстве дара… – Растеряв весь свой пафос, последнюю реплику девушка произнесла тоном недовольной старухи.
– Расточительстве?
– Неважно, – отмахнулась собеседница, явно не желая вдаваться в подробности.
– Ну и, Кейна? – Почему-то захотелось назвать ее именно так, без сокращения и приставки «Кули». – Так весь этот спектакль со снами и душещипательные истории о том, как тебе в жизни не повезло, были только для того, чтобы ты смогла выбраться из ловушки древних? Или есть еще что-то, о чем ты забыла мне рассказать, заманивая сюда?
Она молча подошла ко мне, села рядом на качели и, взявшись рукой за толстую цепь, оттолкнулась ногой от пола.
– А ты хитрая, Зоя, – когда мерное поскрипывание возобновилось, продолжила хозяйка Бездны. – Ведь куча вопросов в голове вертится, да? – Я кивнула, и она озвучила свой вывод: – А задала ты самый главный… самый правильный даже.
– И ты ответишь? – пытливо глядя на соседку по гробу, поинтересовалась я.
– Почему бы и нет? – Она улыбнулась. – В конце концов, должна же ты знать правду. – Серебристые глаза девушки сверкнули, и мне почудились в глубине ее расширенных зрачков отблески алого пламени.
Не зря говорят, что правда может ранить и даже убить. Правда Кей оказалась именно такой. В одном Красотка не лгала никогда, ей действительно не с кем было общаться, сидя в своем собственном мирке, и потому, наверное, она не отказала себе в удовольствии выговориться. Причем начала, как водится, с истоков.
История о жестокости древних со времени последнего пересказа изменилась мало. Разве что добавились кое-какие подробности потребительского отношения представителей шестирукой расы к сейлин. Девушек эти власть имущие монстры выбирали самых лучших: сильных, красивых, выносливых. И те, отринув свою прежнюю жизнь, планы и мечты, шли в объятия могущественного чудовища, как овцы на заклание. Стать невестой древнего гая было большой честью для них, великой милостью и обеспечивало роду избранницы массу привилегий. Причем важными условиями помимо добровольного согласия на ритуал являлись некоторая симпатия избранницы к своему древнему и отсутствие любви к кому-то другому.
Читать бесплатно другие книги:
