Очи наяды Александрова Наталья

– Ты что?! Никаких пирожных!

– Ладно, как скажете.

Вскоре в дверь квартиры позвонили.

– Быстро же ты добралась! Рядом, что ли, была? – проговорила Надежда, открывая дверь.

Но тут слова застряли у нее в горле: на пороге стояла вовсе не Лиля, а Виктор.

– Явился не запылился!

Надежда попыталась закрыть дверь, но Виктор вставил в щель ногу и проговорил:

– Да ладно, что вы… я вам ничего плохого не сделал и не сделаю. Просто поговорить нужно.

Тут Надежда осознала, что ничуть не боялась Виктора. Не нравился он ей – это точно. За то, что втянул в опасную историю, за то, что ничего не объясняет и смотрит с пренебрежением, за то, что все время исчезает бесследно. Просто не человек, а Неуловимый Джо, как в анекдоте!

Но все же ей до судорог хотелось задать ему кое-какие вопросы и получить на них исчерпывающие ответы.

– Ладно, заходите! – проговорила она, отступив в сторону.

Виктор вошел, дисциплинированно вытер ноги о коврик и тут же выпалил:

– Старик умер.

– Вот как? – Надежда сразу поняла, о ком идет речь.

– Да, попытался провести ритуал, но из этого ничего не вышло, и он не перенес такого разочарования. Это ведь вы ему подсунули поддельную сережку?

– Ну, не то чтобы подсунула… – Надежда пожала плечами. – Во всяком случае, не напрямую. Но, конечно, я к этому приложила руку. В определенном смысле.

А дело было так. Когда Надежда убедилась, что с серьгами связано много опасностей, то попросила Илью на всякий случай сделать копию сережки. Он, конечно, отказывался, но она уговорила, пригрозив даже, что выселит из квартиры. Именно эту подделку Надежда и спрятала в рожок люстры. И, как оказалось, правильно сделала.

– Ага, я так и подумал! – кивнул Виктор. – Кстати, я рассмотрел эту серьгу. Отличная работа. Немудрено, что старик не сразу заметил подделку. Кто автор?

– Ну, один знакомый ювелир. Очень способный молодой человек, но вы его в это дело не вмешивайте. Он только что женился, жена вроде бы ждет ребенка…

– Ни в коем случае! – Виктор для убедительности помотал головой. – Просто передайте ему мой респект и скажите, что его ждет большое будущее.

– Непременно передам!

– А где настоящая серьга? Та, которую…

Договорить Виктор не успел – в дверь квартиры снова позвонили.

– Вы кого-то ждете? – насторожился он.

– Да, вообще-то жду! – Надежда шагнула к двери.

– Все же не открывайте просто так, спросите…

– Непременно! Лиля, это ты?

– Я, я! – донесся из-за двери знакомый голос.

Надежда открыла, Лиля ввалилась в прихожую – и попятилась, увидев Виктора.

– И он тут!

– Как видишь.

– Я думала, мы с вами поговорим с глазу на глаз и вы мне все подробно расскажете…

– Непременно поговорим. А для начала могу тебе сообщить кое-что важное. В припаркованной возле нашего дома машине были найдены два человека – мертвый мужчина и женщина без сознания, рыжая такая.

– Те самые? – сообразила Лиля.

– Именно. Они тут ко мне в субботу заходили, серьгу забрали, – и тут Надежда очень выразительно подмигнула. – Так вот, именно эта женщина несколько дней назад задушила сотрудницу театральной библиотеки… ее папаша случайно проболтался. У тебя ведь есть знакомые в полиции?

– А как же! Я ведь журналист, и этим все сказано.

– Ну вот, передай им эту информацию, они тебе будут признательны и Лису эту в оборот возьмут. Не может быть, чтобы она никаких следов там не оставила и никто ее не видел… И для статьи материал будет.

– Вы мне так и не ответили, – напомнил о себе Виктор. – Где настоящая серьга?

– Ах да! Действительно! Пойдемте, я ее сразу и отдам, а то как-то беспокойно.

– А что – она не здесь? Не в квартире?

– Само собой! За ней охотились такие люди, что держать ее в квартире я побоялась.

Все трое вышли на улицу, и Надежда прямиком направилась в сторону помойки.

Виктор и Лиля удивленно переглянулись.

– Вы что, спрятали ее на помойке? – растерянно проговорил Виктор.

– Ну да! Здесь ее точно никто не стал бы искать! – Надежда взглянула на него безмятежным взором и подошла к контейнеру, к которому был привинчен железный ящичек с надписью: «Для использованных батареек». – Здесь точно самое безопасное место!

Виктор побледнел и испуганно проговорил:

– Но сережку могли увезти на свалку! На переработку!

Вместо ответа Надежда запустила руку в ящик, достала оттуда маленький пластиковый пакетик и вытряхнула из него черную бархатную коробочку.

– За все время, что живу в этом доме, ни разу не видела, чтобы кто-нибудь забирал содержимое этого ящика! – проговорила она уверенно и протянула коробочку Виктору.

Но прежде чем ее взять, он полез в карман и выгреб оттуда горсть мелочи.

– Так… сколько же вы мне тогда заплатили?

– Тринадцать рублей с копейками! – вспомнила Надежда.

– Ага, точно. Вот вам одиннадцать… двенадцать…

Он отдал мелочь Надежде, и только после этого забрал коробочку с сережкой.

– Ну, спасибо вам! – проговорил Виктор и хотел уже отправиться восвояси, но Надежда ловко ухватила его за рукав.

– Куда это вы намылились? А рассказать? А объяснить? А показать? Мы с Лилей, кажется, это заслужили. Правда, Лилечка?

– Ох, правда! – Лиля с самым решительным видом встала у Виктора на дороге.

– Ладно… – вздохнул тот. – Тогда нам снова нужно на Васильевский остров.

– У меня как раз машина рядом стоит! – жизнерадостно заявила Лиля.

Через полчаса они остановились возле краснокирпичного дома на Тринадцатой линии, над одним из входов которого висела табличка: «Почта России. Отделение № 42».

Виктор потянул на себя дверную ручку.

– Хорошо, что войдем прямо отсюда, – проговорила Надежда. – Не придется, как прошлый раз, пробираться по черным лестницам и коммунальным кухням! Как вспомню ту кухню – жар, чад, пар, и эти ведьмы… Прямо как в «Макбете» Шекспира… Кстати, вы не подскажете, что у них там над плитой висело: коренья, тряпки или все же сушеные крысы?

– Как посмотреть! – подмигнул Виктор теперь уже без всякого недовольства.

– Ну и шутки у вас! – передернулась Лиля.

Как и в прошлый раз, за стойкой, под табличкой «Прием и выдача заказной корреспонденции», сидела крупная женщина средних лет с пышными темными волосами, выпуклыми ореховыми глазами и с усиками.

– У меня обед! – проговорила она строго.

– А на двери написано, что вы работаете без обеда! – возразила Надежда.

– Гаянэ Ованесовна, они со мной! – сказал Виктор. – И они принесли… вы сами знаете что!

– Правда? – Женщина оживилась, с интересом взглянула на посетительниц и добавила: – Ну, тогда совсем другое дело. Где же она? Я хочу скорее ее увидеть!

Виктор положил на прилавок коробочку.

Гаянэ Ованесовна склонилась над ней, осторожно открыла – и по комнате рассыпались голубовато-зеленые искры.

– Какая красота! – восхищенно проговорила Лиля.

– А нельзя ли нам посмотреть… – неуверенно начала Надежда.

Гаянэ Ованесовна вопросительно взглянула на Виктора, и тот кивнул:

– Они нам очень помогли. Они заслужили!

– Да, однако время еще не настало…

– Они не знают языка, а мы с вами не будем читать…

Надежда догадывалась, о чем идет речь, но помалкивала.

– Ладно, пойдемте! – согласилась Гаянэ Ованесовна и, закрыв входную дверь, повела всех присутствующих в заднее помещение.

Надежда ожидала увидеть здесь почтовую подсобку с полками, заваленными посылками и бандеролями, но они оказались в просторном зале с высоким сводчатым потолком, в центре которого размещался длинный стол человек на пятьдесят. На столе стояло несколько серебряных канделябров в виде маленьких серебряных деревьев с ветвями и листьями удивительно тонкой работы. В дальнем конце зала имелся даже отделанный мрамором камин, по обе стороны которого красовались рыцарские доспехи.

– Ничего себе у вас кладовочка! – восхищенно проговорила Надежда. – Здесь можно фильмы исторические снимать.

Гаянэ Ованесовна быстро взглянула на нее, словно хотела возразить, но тут же отвела взгляд, подошла к столу и щелкнула пальцами. Весь свет в зале погас. Впрочем, темнота была недолгой – Гаянэ Ованесовна чиркнула спичкой и зажгла свечи в одном из канделябров, трепетный, колеблющийся свет от которых придал залу еще более загадочный, таинственный вид. Рыцарские доспехи возле камина казались теперь живыми рыцарями, несущими стражу в мрачном замке.

Гаянэ Ованесовна достала обе серьги и повесила их на верхние ветки серебряного деревца.

Свет свечей отразился в гранях бриллиантов, пронизал их, рассыпав по темной комнате два снопа зеленовато-голубых искр.

Внезапно из темноты проступила белая стена над камином, на которой начали появляться две надписи, сделанные на незнакомом Надежде языке.

Гаянэ Ованесовна стала поворачивать канделябр – и две надписи начали медленно сближаться.

Надежда следила за ними как зачарованная.

Вот буквы сошлись совсем близко, вот наложились друг на друга… Раздался нежный, хрустальный, мелодичный звон, как будто соприкоснулись два тончайших бокала… нет, два дивных хрустальных колокольчика. В то же мгновение комната наполнилась чудесным, восхитительным ароматом. Это был запах весны, свежести, юности…

Надежда глубоко вдохнула этот аромат, стараясь сохранить его в душе и понимая, что это невозможно. Лицо Лили было тоже озарено восторгом, а на глазах даже выступили слезы.

И тут Надежда Николаевна осознала одну удивительно важную вещь: соединившиеся надписи вызвали у них с Лилей полный восторг, притом что они не понимали смысла. Что же будет, если прочесть слова?

Она повернулась к Гаянэ Ованесовне и Виктору и с удивлением обнаружила, что те отвернулись от стены и закрыли глаза.

– Вы не видите этого? – проговорила она дрожащим от волнения голосом. – А я хотела, чтобы вы прочли эту надпись…

– Пока этого нельзя делать, – печально ответила ей Гаянэ Ованесовна. – Время еще не пришло…

– А как же мы?

– Вы не можете прочесть эти буквы – поэтому вам позволено взглянуть на них, а нам – нет… Впрочем, и вам уже довольно! – Гаянэ Ованесовна снова щелкнула пальцами – и в комнате снова вспыхнул свет, а надпись на стене побледнела и исчезла.

Надежда возвращалась домой в самом радужном настроении. Все закончилось благополучно. Главный злодей умер, а злодейка, эта Лиса, будет наказана по всей строгости закона – тут уж Лиля посодействует, поскольку имя Надежды нигде не должно всплыть.

Теперь можно передохнуть, заняться домашними делами. И окружить мужа заботой.

Надежда вставила ключ в замок двери и попыталась повернуть, но ключ не поворачивался. Надежда испугалась. Неужели снова кто-то залез в квартиру? Но те двое уже нейтрализованы, один вообще умер… И тут до нее дошло, что она не может открыть дверь потому, что с другой стороны в замок вставлен ключ. А это значит, что муж дома.

– Саша! – она позвонила в дверь. – Открой!

Муж стоял на пороге, и вид у него был какой-то странный.

– Что случилось? Почему ты так рано? – всполошилась Надежда. – Ты не заболел? Или в командировку уезжаешь?

– Я-то не уезжаю, – каким-то чужим, скрипучим голосом ответил Сан Саныч, – а вот ты…

– Что – я? – Интуитивно Надежда поняла, что дело плохо. Неужели муж узнал про ее расследование?

– Где ты была? – вопросил Сан Саныч самым прокурорским тоном.

– По магазинам ходила, – привычно отговорилась Надежда. – Приятельницу встретила, заболтались…

– Приятельницу? – нахмурился муж. – А скажи, Надя, кто такой Вася?

– Какой Вася? – изумилась Надежда. – Не знаю я никакого Васи!

– Не знаешь? А это что? – И он швырнул ей телефон, который она забыла дома. – Кто такой Вася и почему он пишет тебе такие сообщения?

– Ты читаешь чужие сообщения? – машинально парировала Надежда. – Это же неприлично, не ожидала от тебя такого.

– Читай! – муж даже не услышал ее замечания.

– «Дорогая Надя! Безумно признателен тебе за все. Благодаря тебе я стал свободным человеком, мои проблемы разрешились. Ты была права во всем, теперь я понял, что нужно быть более решительным и в дружбе и в любви. Еще раз благодарю тебя за участие. Хотел бы сделать это лично, но не смог дозвониться. Остаюсь навеки твой благодарный Василий. P.S. Ты принесла мне удачу: по случаю достал еще Пьеро. Теперь у меня полный комплект».

– Ну? – рыкнул Сан Саныч. – И что ты на это скажешь?

– А что такого? С чего ты так взбеленился?

Надежда машинально говорила какие-то слова, сама же напряженно думала. Что-то явно случилось, не такой человек ее муж, чтобы читать чужие эсэмэски.

– Что ты молчишь? – продолжал допрос Сан Саныч. – Отвечай немедленно, кто такой Вася и почему он тебе пишет?

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – Надежда решила обороняться.

– Не уходи от ответа! – Муж приблизился и навис над ней. – Я знаю, что ты врешь! Ты все время мне врешь!

– Я? – удивилась Надежда. – Я вру? Да никогда в жизни!

Муж скрипнул зубами и даже выругался неприлично, что было делом неслыханным.

«Ревнует! – дошло наконец до Надежды. – Он ревнует меня к этому толстому глуповатому Василию!»

Ей стало смешно – как можно такое подумать?

– Саша, да что такое с тобой? – она склонила голову низко и принялась кусать губы, чтобы не рассмеяться. – Что ты себе выдумал?

– Я выдумал? Да это факты! – он потряс телефоном. – Когда ты… среди бела дня целуешься с посторонним мужчиной… – и отвел глаза.

– Ага… – Надежда начинала понимать. – Кто-то видел меня и быстренько тебе донес. Кто? Твоя любимая сотрудница?

– Нет у меня любимых сотрудниц! – открестился Сан Саныч. – И вообще, не переводи стрелки, отвечай, кто такой Вася и отчего ты с ним…

– Да ничего такого я с ним не делала! Ну, встретились, поговорили, кофе выпили… это старый приятель Игоря, мы с ним давно знакомы, еще до тебя…

Надежда решила, что политика абсолютного отрицания здесь не подходит и надо кое-что рассказать.

– Вот значит как? – нахмурился муж. – Случайно встретились? А что ты делала в том районе возле «Синей чашки?»

– Что твоя шпионка там делала в рабочее время? – парировала Надежда.

– Встречалась с одним из заказчиков, – тут же проболтался Сан Саныч. – А ты снова будешь врать, что по магазинам бегала? Будто я не знаю, что ты терпеть этого не можешь! И ведь все время врешь! Говоришь, что дома была, а сапоги мокрые!

– Вот именно! – мгновенно перестроилась Надежда. – В сапогах дырка, ноги все время промокают! Искала новые, да то неудобные, то страшные, то такие дорогие, что жуть берет. Я такие не могу себе позволить!

– Как это – не можешь позволить? – растерялся муж. – Я что, денег тебе не даю, что ли?

– А ты думаешь, мне приятно все время у тебя что-то выпрашивать? – трагическим голосом воскликнула Надежда. – Ведь я во всем завишу от тебя!

Это была заведомая ложь, Сан Саныч никогда не ограничивал ее в тратах (в пределах разумного, конечно), но вариант был беспроигрышный. Через двадцать минут муж все забыл, да еще оправдывался, что много работает и оставляет Надежду надолго одну. А еще велел завтра же купить новые сапоги, самые дорогие, какие она найдет.

«Так-то лучше, – подумала Надежда Николаевна, стирая злосчастное сообщение в телефоне. – Пускай уж ревнует, только бы про расследования не узнал. Тогда бы я так легко не отделалась…»