Любовь не обсуждается Невеличка Ася
– Кого это смущает? Тебя смущает? Меня нет.
В кино мне хотелось. А еще попкорна и газировки. И чипсов. Ага, сразу после суши. Но на самом деле хотелось сменить обстановку. А в кино я не была с прошлого века, наверное.
– Ой, давай только недалеко от центра? А?
– Куда скажешь, Ириска. Выбирай кинотеатр и фильм.
Ему пришлось подождать, пока я сориентировалась по карте, потом нашла кинотеатр, перечитала афиши и расстроилась.
– Говорила же, поздно… Тот фильм, который хотелось посмотреть, уже прошел.
В ответ Александр рассмеялся.
– Какой и где. Больше ни о чем не беспокойся.
Я закатила глаза. У Тобольских это, похоже, в крови – шиковать и показывать свои возможности. Но я исправно назвала кинотеатр в двух шагах от башни и фильм, который уже не попадал в сетку по времени проката.
– Я за тобой заеду, – начал Саша, но я остановила.
– Нет! Я не в общаге! Давай встретимся сразу в кинотеатре. Я сама приду.
Пауза на том конце была недолгой, но ощутимой. Кажется, в конце свидания мне устроят допрос.
– Ну, окей. Давай через полчаса. Успеешь?
– А то!
Настроение, несмотря на компанию, резко улучшилось. Я не хотела задумываться почему, но из всех Тобольских Александр мне нравился больше.
Хотя я точно решила, что сразу после фильма я твердо скажу, что на этом наши встречи, случайные и нарочные, лучше прекратить.
Для меня лучше. Потому что я в душе не чаяла, какие отношения между братьями.
У кинотеатра я практически сразу заметила Александра и помахала ему рукой.
– Идем!
Он потянул меня за руку внутрь. Очень удивился, когда я попросила зайти за попкорном и чипсами.
– Ты серьезно? А кто-то хвалился, что только что съел гору суши!
– Я не стала доедать, – фыркнула я. – Когда на кону стоит целое ведро попкорна, кто станет обжираться роллами?
Он засмеялся, утаскивая меня мимо витрин в сторону кинозала.
– Эй, я не шучу! – запротестовала я.
– Саша. Я Саша. Повтори.
– Саша, – послушно повторила я, а он тут же открыто улыбнулся.
– И больше никаких “эй”. Нам принесут в зал все, что ты захочешь.
– Уау! – только и смогла произнести я, когда попала в ВИП-зал с большими диванами, столиками и подставкам для ног.
– Зал только для нас, выбирай любое место.
Вот в этом я не сомневалась. Значит, какой-то фильм исключили из расписания, чтобы прокрутить нам выбранный специально из списка.
М-да… Тобольские с затратами не считаются, зато как красиво ухаживают.
– Коктейли? Закуски?
Саша протянул мне планшет с меню, и я зависла над многообразием закусок и выпивки.
– Н-нет, я, наверное, не буду пить, – засомневалась я, вспоминая, что Никита что-то там запретил по алкоголю.
– Расслабься, Ириска. Пока с тобой я – ничего не случится. Давай закажу «Экзота». Очень освежающий коктейль, и алкоголь совсем не чувствуется.
Вот с момента как я сказала первое «да», вечер неожиданно перестал быть предсказуемым. После «Экзота» я попробовала «Тропиканку». Потом «Секс на пляже». Еще два странных коктейля изумрудного и бирюзового цвета.
Фильм оказался днищем, но после третьего коктейля я смеялась как ненормальная, слушая комментарии Саши. Под конец он забрал мой попкорн, и я пошла в бой, отбивать ведро.
Мы повалились на диван, попкорн рассыпался, а смех застрял у меня в горле.
Взгляд Саши застыл на моих губах. Слишком близких от его. Я как завороженная смотрела на опасные блики в глубине его глаз.
Мгновение…
И он подался мне навстречу, обхватывая мои губы своими, наполняя меня своим жарким дыханием. Раздвигая губы и жадно проникая внутрь, обводя кончиком языка мой. Играя и лаская так, что желание начинало струиться по телу, стекаясь внизу, завязываясь узлом между ног.
Я не могла заставить себя отпрянуть. Тело расслабилось, стало безвольным и таким послушным в руках Саши. Я перестала задумываться над тем, что происходит. Голова плыла, губы раскрывались под легким давлением. Я обвила его шею руками и перебирала короткие волосы, наслаждаясь тем, что он творил с моим языком.
Но в момент, когда Саша резко перевернул нас на диване, подмяв меня под себя, я опомнилась. Сначала меня прошила знакомая боль, которая почти забылась, если все делать осторожно, но давала о себе знать, стоило забыть о ребрах.
А следом за болью я почувствовала пальцы парня под своей кофтой. Он так естественно залез под одежду и оттянул лифчик, что я охнула от неожиданности, почувствовав его ладонь на своей груди.
Что я творю?!
Мне еще одного психа не хватало на мою голову!
– Нет! – заорала я, упираясь ему в грудь.
От неожиданности Саша не удержался и свалился с дивана, ругаясь и тут же закатываясь от смеха.
– Черт! Я думал, это будет проще простого, – смеялся он.
А я не знала, как реагировать. Например, Никита совершенно точно не принял бы моего отказа. А Саша рассмеялся.
– Ты на меня спорил? С кем?
– Прости! – он поднялся, продолжая улыбаться. – Но я должен был поговорить с племяшом. Вот он и описал тебя неприступной Снежной королевой. Причем так правдоподобно! Я обязан был проверить.
– Проверить что? – подозрительно спросила я. – Как далеко ты готов был зайти?
– Никаких поползновений, – заверил он, усаживаясь рядом. – Всего лишь хотел немного пощекотать твое сердечко. Получилось?
Я не могла на него сердиться. Он явно дурачился, а это было так нормально в студенческой среде, что я постоянно забывала, что он Тобольский!
– Да иди ты! – я шутливо ударила его по плечу. – Ненавижу все это… Споры, проверки.
– Я должен был убедиться, что ты не Снежная, – уже серьезно добавил Саша.
Не успела я отреагировать, как он тут же переключил внимание на другое:
– Фу этот фильм. Хочешь посмотреть другой?
Я кивнула, забывая, что уже поздно, что завтра в универ. И как-то само собой получилось, что к середине следующего фильма мы сидели обнявшись, он гладил меня по волосам, а я клевала носом, еще надеясь досмотреть кино. Но проснулась от нежных мягких поцелуев, в которых утонула с головой до самого финала.
– Я провожу тебя, – прошептал Саша в губы, когда по экрану побежали титры.
– Я сама. Тут недалеко.
– Не обсуждается. Я не отпущу тебя ночью одну.
Поэтому мы дошли до башни, держась за руки, где я рассчитывала попрощаться. У турникетов развернулась и наткнулась на подозрительный взгляд Саши.
– Ты здесь у кого-то гостишь?
– Можно и так сказать, – согласилась я.
– Не против, если я зайду на кофе?
Я расхохоталась и ударила его в грудь.
– Конечно, против! Время два часа ночи! Так поздно кофе пить не рекомендуется.
– Если пригласишь, обещаю, мы не уснем до утра.
И от тона, которым он произнес свое обещание, по телу поплыли мурашки.
– Нет, – выдохнула я. – На сегодня Снежной королеве хватит жарких впечатлений.
– А напоследок? Для хороших снов?
– Только для хороших снов, – сжалилась я и сделала к нему полшага.
Этого хватило, чтобы Саша подхватил меня, и я снова закрутилась в водовороте его страсти. Такой засасывающей, такой необходимой. Мне… Ему…
Никогда не думала, что с этой волны так трудно соскочить. Трудно сказать «нет». Отойти, оттолкнуть.
Минутный поцелуй растягивался в пятиминутный, потом в десяти, потом я издала неприличный стон, а дежурный на пропускном корректно пару раз покашляла.
Саша прервал поцелуй сам.
– Не передумала насчет кофе?
Я жалко улыбнулась, красноречиво поглядывая на часы.
– Тогда беги, моя королева. Но обещай перед сном думать обо мне!
Я захихикала, не совсем понимая его намека, потом развернулась, приложила таблетку к турникету и пошла к лифтам.
Ни о чем я не думала. Свалилась в постель и уснула, трогая распухшие от поцелуев губы и счастливо улыбаясь, как дурочка.
Глава 8. Искуситель
Проснулась я тоже от поцелуя.
Шероховатые губы прошлись от плеча к груди, задержались на ключице, скользнули выше, к шее, царапая кожу колючей щетиной подбородка.
Я тихо застонала, поднимая свой, чтобы дать губам полный доступ к шее. По коже уже бежали мурашки удовольствия. Я еще нежилась под одеялом, в тепле и расслабленности после сна. Будоражащие поцелуи очень гармонично вошли в сонное сознание, продолжая и дополняя картинки реальными впечатлениями. Поэтому я не сразу проснулась и отреагировала на вторжение.
Вначале я лениво выплывала из сна, подставляя себя под требовательные губы, и снова впадала в сон. Вздрогнула только, когда пальцы проникли между ног и вторглись в мое интимное пространство.
Сон слетел, а губы остались.
И пальцы продолжали свое возмутительное путешествие между складок.
Я охнула и разом слетела с постели к противоположной стене спальни.
На моей кровати нагло развалился Никита, вытянув ноги в ботинках, облокотившись на подушку и самодовольно рассматривая мой растрепанный после сна вид.
– Вернись.
Коротко бросил он и взглядом указал покинутое гнездышко из одеяла.
Я сцепила руки на груди, пряча бесстыже торчащие соски, и уставилась на развалившегося Тобольского.
– А дома вы тоже обувь не снимаете?
– А что не так с моей обувью? – удивился он.
– Вы лежите в ботинках на постели, на которой я сплю, – возмутилась я.
– И что?
– Она теперь грязная! На ней уже нельзя спать!
Раздражение на Никиту стряхнуло с меня не только сонливость, но и возбуждение.
– Тебе поменяют белье и постирают. Чего ты нервничаешь? Ведь не ты же будешь стирать?
Я застыла, пытаясь осознать.
– Подожди… Кто поменяет? Стирку я сдаю в прачечную, да. Но я не меняю белье каждый день!
Никита приподнял бровь, словно удивляясь такой наивности.
– Тогда позвони и попроси, чтобы меняли ежедневно. Зачем спать на несвежем белье?
Похоже сейчас он тоже искренне удивлялся и пытался осознать.
– Я поняла. Ты не будешь разуваться у порога.
– Нет.
Вот с Тобольскими всегда так! Непрошибаемое самомнение и наглость.
– Ну ладно. Я в душ.
Чтобы больше не спорить, развернулась и ушла в ванную. Но и там одна оставалась недолго.
Каблуки дорогих, наверняка итальянских туфель простучали по плитке, и Никита устроился у стены сбоку, наблюдая за мной. Как я чистила зубы, расчесывала волосы и включала душ, выразительно поглядывая на Тобольского. Не пора ли ему выйти?
Но он остался невосприимчив к моему взгляду. Пришлось предложить:
– Может, вы завтрак для нас закажете?
– Позже, – бросил он, не пошевелившись.
Вот так мы и стояли друг напротив друга под шум льющейся воды.
– Раздевайся, – приказал он приглушенным голосом.
– Вы тоже примете со мной душ? – хмыкнула я. – В ботинках? Или теперь их снимете?
Он улыбнулся, но так, что улыбка скорее походила на оскал.
– Нет, пожалуй, закажу завтрак. Душ в ботинках оставлю на вечер.
Мой душ был спринтерским. Я вообще многое научилась делать быстро. К моменту, когда я вышла из ванной, завтрак еще не привезли, а Никита ходил вдоль панорамных окон и с кем-то разговаривал по телефону.
На секунду я залюбовалась им. Уже состоявшийся мужчина, зрелый, холеный, неспешный ни в словах, ни в действиях. Мне определенно такие нравились. Но я уже на своей шкуре почувствовала, как жестко Никита умеет ломать людей. И сейчас я его не понимала.
Почему он держится за меня? Почему больше не гнет? Почему не насилует, если изначально все сводилось к этому?
Чего мы ждем?
– Завтрака, – ответил он, удивленный вопросом, который я, кажется, произнесла вслух. – Как только его накроют, поедим и отправимся по делам. Я на работу, а ты на рентген.
– Куда? – совершенно точно в мои планы рентген не входил. – Мне надо в универ.
– Нет, сладкая. Сначала мы проверим твою целостность, а потом Костя отвезет тебя в университет, если противопоказаний не будет.
Спорить я не стала. С Тобольскими спорить вообще смысла не имеет. Поэтому переоделась под пристальным взглядом Никиты, успела подкраситься, а потом с аппетитом поела.
– Как я уже сказал, Стас тебя не тронет. Но очень прошу тебя, сама не лезь к нему!
Я аккуратно вытерла салфеткой губы и улыбнулась Никите:
– Если он будет обходить меня, то у нас нет никаких шансов встретиться. Вам нечего бояться.
Тобольский только тяжело вздохнул, и мы разошлись.
На консультацию я опоздала. Гелька махнула мне откуда-то с задней парты, но преподаватель посадила перед своим столом и третировала меня полтора часа. К концу занятия я ненавидела Тобольского с его дотошностью в части моего здоровья.
Но с его возвращением пришлось изменить и милые привычки задерживаться в общежитие до вечера. Костя явился незамедлительно, как закончилась консультация, и отвез меня на съемную квартиру. А там на столе лежала коробка с коктейльным платьем, новенькие туфли на высоком каблуке и записка от Никиты.
«В семь – встреча с партнерами. Будь готова».
Готова?
К чему, блин?!
Но к семи я надела на себя все приготовленное, сделала легкий макияж и забрала волосы в благородный хвост.
Никита с порога оглядел и одобрительно кивнул.
– Чувствую себя куклой Барби, – недовольно проворчала я, заходя за ним в просторный лифт.
Никита приподнял одну бровь, выражая собственный скептицизм:
– Мне казалось, всем девочкам нравится играть в кукол. Нравится, когда их одевают в красивые платья, водят в модные рестораны, дарят дорогие подарки.
В этот момент длинный и непривычный для меня каблук подогнулся, я ойкнула, подвернув щиколотку, и вцепилась в лацканы идеально выглаженного пиджака Тобольского. Тот закатил глаза, дожидаясь, когда я встану и отцеплюсь. После педантично осмотрел себя в зеркале и смахнул несуществующую пыль.
– Напомни мне позже трахнуть тебя в лифте…
– Что?!
Наверное, для меня такие слова сродни удару по лицу. Но Никита на этом не закончил:
– Если так и не научишься ходить на каблуках.
Я только фыркнула, но вопреки ожидаемому, стала больше обращать внимания на шаг.
Внизу стояли три больших машины Тобольского, но что удивительно, нас рассадили по разным. Когда меня повели прочь от Никиты, я успела спросить:
– А Костя где?
– Должны же от тебя быть выходные, – отмахнулся Никита. – Отдыхает.
Поездка по вечернему городу оказалась недолгой. Я не особо всматривалась в окна, больше сосредоточенная на телефоне и скачивании приложений.
Из-за сессии я никак не могла дойти до паспортного, чтобы восстановить себе документы. Но Гелька надоумила оформить все через Госпортал. Я как можно скорее хотела восстановить паспорт и банковскую карту, чтобы выйти из-под странной опеки Тобольского.
– Приехали. Сначала выходит хозяин, потом ты, – оповестил меня незнакомый амбал, глядя мимо, как будто я прозрачная.
Вот только тогда я вынырнула из регистрационных форм приложений и осмотрелась.
Тут я точно никогда не была. Даже не могла определить, куда меня привезли. Окраина города или уже пригород? Частная резиденция или элитный клуб для избранных?
Тобольского проводили до входа. Охранники обступили его со всех сторон, Никита так и шел в их кольце, пока не скрылся за дверями пафосного здания. За мной вернулся только один.
Все верно, я же не такая важная персона, чтобы меня сопровождать десятью телохранителями!
Царственной походкой я выплыла из машины и направилась к дверям, отделанным натуральным красным деревом. Но у лестницы, как назло, споткнулась и повисла на руке телохранителя, испортив весь проход.
– Давай быстрее! – рявкнул Тобольский, появившийся в проеме, попутно отталкивая своих охранников.
Дальше со мной просто не церемонились. Амбал подхватил меня за шкирку и почти швырнул к Тобольскому в руки. Но Никита так зыркнул на исполнительного охранника, что тот сразу же пробормотал извинения и смылся.
– Я в порядке, – поспешила заверить Никиту, но чувствовала себя несколько потрепанной.
– Вижу. Ты в порядке, а платье – нет.
Теперь я почувствовала не только, как сжался от холода сосок на груди, но и обжигающие взгляды полдюжины мужчин, стоявших вокруг. Губы задрожали, я попыталась прикрыться висящими вдоль тела лоскутами, но это было безнадежно.
Тобольский выругался, у меня от слез все расплылось. Я уже не видела перед кем стою и кто на меня глазеет. И сказать ничего не могла. У меня просто не было слов. Вряд ли Никита специально подстроил, что привез сюда, а потом выставил голой на всеобщее обозрение. Да и по отрывистым фразам Никиты сообразила, что его тоже сложившаяся ситуация подбешивает.
В следующую секунду он притянул меня к себе, прижал к груди, прикрывая от чужих взглядов, и набросил на плечи свой пиджак.
Не знаю от чего я впечатлилась сильнее, но этот жест доблестного защитника окончательно меня выбил из колеи, и я заплакала.
– Уволить этого носорога, – рявкнул Тобольский, придерживая меня за плечи. – Где тут дамская комната? Проводите нас…
– Но она… дамская, господин Тобольский.
– Отлично. Обожаю женские помещения. Веди, говорю.
И меня снова куда-то потащили, но теперь я еще спотыкалась и постоянно норовила упасть на высоких каблуках.
– Ну твою же мать! – застонал Никита и в следующее мгновение я взвизгнула, оказавшись у него на руках.
Подол задрался до пупка, мои кружевные трусики уже вряд ли могли удивить зевак, но кого это уже смущало? Что могло быть еще хуже? Уже ничего.
Вот поэтому я закрыла глаза и просто считала про себя шаги, надеясь поскорее оказаться где-нибудь за закрытыми дверями.
– Что же с тобой все через жопу получается? – проговорил Никита, когда мы все же оказались в дамской комнате, и дверь за нами закрылась.
Он посадил меня на широкую мраморную панель умывальника и встал напротив, опираясь руками по обе стороны от моих бедер.
Я пожала плечами, не в состоянии не то что ответить на его вопрос, а вообще говорить.
– Может, вы меня отпустите? – прозвучало неубедительно даже для меня.
– Нет! – а вот ответ Никиты был громким и резким. – Ты моя. И останешься моей, пока я не решу иначе.
А потом его губы оказались в паре миллиметров от моих. Я растерялась, хотя и до этого не особо была собранной.
Сближение? Сейчас? В туалете?
Ну почему Никита в половину не может быть таким романтичным как его брат?! Ведь это явно не кинотеатр и не ВИП-зал весь для нас…
Но у нас и обстоятельства были не такими, чтобы Тобольский утруждал себя ухаживаниями.
– Почему у меня не получается? – произнес Никита, еле шевеля губами.
– Что? – также тихо спросила я, чтобы оттянуть время принятия решения.
Мне казалось, если поцелуй между нами будет, то это автоматом поставит подпись, что я согласилась на большее.
– Я разучился ухаживать и обольщать девушек, – вздохнул Никита и отодвинулся от меня.
А я напряглась. Если он еще и мысли читать умеет, то мне хана.
– З-зачем вам ухаживать? Уверена, они сами к вам в постель прыгают, наплевав на жену и детей.
Тобольский хмыкнул, что-то набирая на телефоне, а когда закончил, посмотрел на меня, и этот взгляд сильно отличался от его обычных.
– В том то и дело, что прыгают. Навязываются. Требуют. А с чего бы? Я их даже не запоминаю! Все на одно лицо. Понимаешь?
Я пожала плечами, ойкнула, снова поправляя лоскуты платья и плотнее заворачиваясь в пиджак Тобольского.
– И я?
– Ты другая…
Голос Никиты понизился, он снова подошел ко мне и вклинился между бедер. Наши глаза были на одном уровне. Я затихла, ожидая ответа.
–Пока ты особенная. Но все меняется, – он нехорошо ухмыльнулся. – Все вы меняетесь, стоит отнять у вас эту особенность. Накачиваете губы, делаете сиськи и начинаете доить бабки. Из вас уходит свет, чистота… А пока в тебе это есть – ты особенная.
И он дожал разделявшие нас сантиметры, касаясь губ. Легко. Без принуждения. Практически предлагая мне самой принять решение. Но мне ли не знать, что на любое свое предложение Никита ждет только один ответ.
Угодный ему!
Поэтому я послушно раздвинула губы и впустила в рот его язык, но предательски закрыла глаза, чтобы не видеть с кем целуюсь.
Читать бесплатно другие книги:
