Любовь не обсуждается Невеличка Ася
– В сексе нет ничего противного. Поверь. И минет – не обязательная прелюдия, уж поверь. Хотя это не твой случай.
– Да, мне, скорее всего, придется делать минет. Меня заставят. Но объясни, что заставляет тебя это делать добровольно?!
В жизни не поверю, что можно брать член в рот из любви к искусству! За деньги берут. Принуждают. Но я точно знала, что Геля делала минет не за деньги и не по принуждению. Но как?!
Подруга отхлебнула пива из банки, уставилась на точку в стене выше моей макушки и проговорила:
– Хм… Это просто так не объяснишь. Понятно, что любому это делать не будешь. А вот когда между вами уже есть связь…
– Какая?
– Например, он сделал тебе сногсшибательное куни! И тогда хочется в ответ сделать ему приятное.
Я скривилась. Пусть Никита и сделал мне куни, но я не загорелась в тот же момент ответить ему тем же. Значит, это не мой вариант.
– И все? – расстроенно спросила я.
– Нет конечно! Иногда просто хочется поласкать его там.
– Как? Почему?
– Знаешь… Это не описать. Тут все… Момент, настроение, особый запах, особая власть над ним.
– Запах? – скривилась я.
– Да, запах. От него кружится голова и внутри все завязывается в тугой узел. Только от запаха.
– А какая может быть власть, когда ты берешь в рот член?
– О-о-о! – Гелька загадочно улыбнулась. – Ты не представляешь, что ты держишь во рту в опасной близости от зубов.
Тут она захохотала, и особая доверительная атмосфера рассыпалась. Я захохотала следом, а потом мы просто сели переписывать конспекты и зубрить материал.
– Эх… пожрать бы, – часа через три вздохнула подруга, – а идти за сосисками в магазин лень.
Я отвлеклась от формул и посмотрела на Гельку.
– Слушай, а почему мы не учим лекции у меня? По крайней мере, там готовить не надо. Заказываешь в ресторане что хочешь и когда хочешь, и не отвлекаешься. Просто домой не я буду тащиться, а ты. Как тебе такой вариант?
Я по выражению ее лица поняла, что вариант ей нравится.
– Я вообще могу у тебя оставаться, – воодушевилась она, но я покачала головой.
– Не можешь. Тобольский любит появляться либо поздно вечером, либо под утро. А у меня табу на гостей. Зато вечерами мы могли бы с большей пользой проводить время. Ну как?
В согласии подруги я не сомневалась. И в этот вечер собрала в сумки побольше шмоток, явно уже привыкая к своему новому положению.
По дороге в башню предупредила Костю об изменениях.
– Ну тогда я и обратно ее забирать могу. Я как раз с работы еду и твою подружайку прихвачу.
– Правда?
Мне нравилось, как все идеально складывалось, как красную ковровую дорожку расстилали. Вот только куда?
Никита снова пропал. Я не беспокоилась. Мне было ровно хорошо без него, чем с ним. Костя привозил нас с Гелькой из универа и пропадал до вечера. Мы усиленно грызли с ней гранит науки и все блюда из ресторана по перечню меню. А вечером Геля собирала учебники и уезжала в общагу. Меня хватало только на душ и нырнуть в объятия постели до следующего утра.
Тобольский появился неожиданно и не вовремя.
Мы как раз с Гелькой наматывали на вилки спагетти и втягивали их в рот, когда дверь бесшумно открылась и на нас воззрился Никита Сергеевич.
– Здрасьте, – прошмякала подруга, неуклюже запихивая вермишель в рот, размазывая соус по лицу.
– Что это? – не обращая на нее внимания, обратился ко мне Тобольский.
Я лихо втянула в рот свою порцию и причмокнула.
– Не что, а кто! Познакомьтесь, моя подруга Геля. Гель, это мой… это Никита Сергеевич Тобольский. Папа Стаса.
– Брысь отсюда, – тихо бросил он в ответ, и Гелька тут же сорвалась с места, забыв про учебники, и выбежала за дверь, громко захлопнув ее за собой.
– Мы вообще-то учились, – проворчала я обиженно.
– Эта квартира для тебя и для меня.
– Хорошо, тогда я допоздна буду засиживаться в общаге, голодать и страдать. А к ночи возвращаться в квартиру для тебя.
Реакцию Тобольского никогда не возможно просчитать. Вот и сейчас он усмехнулся и отмахнулся.
– Ладно. Сегодня я действительно выбился из графика. Привози эту девчонку. Но чтобы к ночи ее здесь не было.
– Обещаю!
– А теперь закажи мне такие же макароны. Проголодался как черт.
Никита скинул пиджак и сбросил галстук. Более бережно убрал запонки и закатал рукава рубашки. Пока ужинал расспросил меня про учебу, сессию и оценки. Покивал. Поинтересовался, нравится ли мне выбранная профессия.
В общем, мы так мило побеседовали, что момент, когда Тобольский доел, резко отодвинул от себя тарелку и пальцем поманил меня, стал неожиданным.
– Зачем? – вскинулась я и внутренне подобралась.
Нет, я никогда не привыкну к его близости и резким изменениям в настроении.
Никита похлопал ладонью на стол перед собой и пояснил:
– Хочу десерт. Или ты думаешь, я просто так сюда приезжаю?
От его усмешки по коже побежали холодные мурашки.
– Я не заказала. Что хотите? Фрукты? Мороженое? – я потянулась за меню.
– Тебя.
Рука застыла, так и не дотянувшись.
– Меня на десерт? – переспросила дрогнувшим голосом.
Черт! Ну сколько можно? Я же знаю, почему здесь, почему с ним и зачем. Что же каждый раз колбасит?
Заставила себя сползти со стула и подойти к Тобольскому. Его руки легли на мои бедра. Сжали. Потом с силой потянули вверх и водрузили на стол. Я поерзала, усаживаясь поудобнее, хотя вместо блюда чувствовала себя не очень уютно.
Никиту сразу как будто огрели чем-то. Движения стали замедленными, с ленцой. Взгляд потяжелел, хотя не пропускал ни миллиметра моего тела. Ладони скользнули с бедер по ногам, провели в томной ласке до колен и раздвинули их, заставляя меня охнуть от излишней открытости на столе.
– М-может, пойдем в постель? – выдавила я, морщась от проницательного взгляда Тобольского.
– Пойдем, – согласился он, не давая мне сдвинуться с места. – Позже…
Я почувствовала его пальцы под коленом. Он приятно выводил ими круги и спускался по икрам, заставляя меня млеть от ласки. Веки сами собой закрылись, а из горла вырвался мурлыкающий стон.
– Откинься назад, обопрись на руки, – хриплым шепотом приказал Никита, и я тут же повиновалась.
Так и правда оказалось намного удобнее. Ему – ласкать, мне – чувствовать.
Его пальцы кружили по ногам, поднимаясь выше и находя крайне чувствительные местечки, о которых даже я не знала.
Сердце зачастило, дыхание стало прерывистым, словно я бежала стометровку. Зато внизу живота появились те самые бабочки. Чертовы бабочки, от которых ноги раздвигались еще шире, совершенно не стесняясь вида, открывающегося взгляду Тобольского.
Тот все делал молча, его выдавало только частое дыхание. Уж если я убегала на стометровке, то он точно догонял и шел по пятам.
Я вздрогнула, когда Никита задел костяшками пальцев между ног. Ткань белья сгладила ощущения, но это точно не было случайным касанием.
Полуслепым взглядом я смотрела сквозь опущенные ресницы в его лицо с обострившимися чертами. На раздутые ноздри, вбирающие запах, и темные провалы глаз, не пропускающие ни одной моей реакции.
И когда он дотронулся до ткани трусов снова, я закусила губу и тихо застонала. Не потому, что неожиданно узнала, что у меня очень чувствительный клитор. А скорее от досады, что мои бабочки вовсе не милые насекомые с крылышками, а настойчивые пчелы, нетерпеливо роящиеся внутри и требующие их освободить из заточения.
А Никита, как грамотный пасечник, делал только хуже. Он тер подушечками пальцев клитор, не спуская с меня внимательного жалящего взгляда. От трения меня начало потряхивать. Я попыталась отодвинуться от его пальцев, но Тобольский второй рукой придержал меня за задницу и продолжил свои грязные поглаживания.
Шок настиг, когда он защемил клитор между пальцами.
Я вскрикнула, широко распахнув глаза и уставившись на Никиту. Он как-то странно, хищно улыбнулся и повторил нажатие. Я выгнулась, не удержалась и выругалась, падая на стол спиной, когда руки подломились в локтях.
Черт же! Теперь за разбитые фужеры и тарелки со счета спишут бешеную сумму.
Но Никиту волновало другое…
– Какая же ты чувствительная, Ирка. Бутылка секса, твою мать…
Больше я не открывала глаза. Я утонула в собственных ощущениях его игры с моим клитором.
То, что на мне нет больше белья, поняла, когда касания стали восприниматься еще острее. Без защиты и преград.
Никита трогал мои складки, водил пальцем между ними, защипывал клитор и спускался ниже, оглаживая вход внутрь. Если он и проникал, то совсем неглубоко, не настолько, как мне бы уже хотелось.
Я елозила по столу, пытаясь насадиться на палец, почувствовать проникновение глубже, но он как будто играл со мной, каждый раз убирая руку или полностью накрывая ладонью и надавливая по всей поверхности.
Я ныла, не получая обещанного.
– Как же ты течешь, моя хорошая…
Тобольский разве что не урчал, размазывая мою смазку по складкам. От нее прикосновения пальцев становились шелковистыми. Я стонала, даже не пытаясь заглушить свою потребность в большем.
Все испортил звонок.
Он ворвался в наше опьянение неприятным вибрирующим звуком. Никита выругался, потянулся, чтобы отключить звонок, но… Снова выругался, и я успела заметить, с каким сожалением он в последний раз мазнул меня взглядом между ног, прежде чем бросить «Одевайся», и ответить на звонок.
Пока я переодевалась в ванной, Никита ушел, оставив меня с чувством полного неудовлетворения. Пожалуй, это был первый вечер, где я настойчиво играла со струей в душе, чтобы перед сном хоть чуть-чуть расслабиться и снять напряжение.
Получилось фигово.
Теперь, когда я знала, какие волшебные вещи могут творить пальцы и губы мужчины, моих умений не хватало категорически. Внутри все также настойчиво жужжали пчелы, требуя выхода, а я ничем не могла их успокоить.
Может, поэтому черт меня дернул набрать Александра?
Глава 11. В омут
Если я и мечтала об отношениях, то вот о таких, какие каждый раз получались с Сашей. Несмотря на отвратительное знакомство, которое я, конечно, списывала на обстоятельства и ставила в вину Никите, все последующие встречи проходили легко, а сближение начиналось с первого «Привет!» и с обаятельной улыбки.
Сашка выскочил из спортивной тачки, обхватил меня за шею и сразу поцеловал. Я не собиралась набрасываться на него, но все как-то так совпало. Тело еще зудело от неудовлетворенного желания, а поцелуи Саши были сладкими, будоражащими и многообещающими.
– Уже поздно, – сообщил он, отрываясь от моих губ. – Ничего путевого предложить не могу. Может, просто покатаемся по городу?
Я безотчетно улыбалась в ответ на его улыбку.
– Давай.
И мы кружили по ночным улицам города, слушали музыку, гоняли и смеялись.
От эйфории накрывало. Расставаться с Сашкой не хотелось, и когда он меня вернул к башне, я несколько секунд колебалась, не позвать ли его наверх и не продолжить ли нашу сказочную ночь.
Но перед мысленным взором сразу встал Никита. Мне хватило одного его укоризненного взгляда и напоминания, почему я в безопасности.
– Вижу по твоему взгляду, что кофе мне опять не светит, – словно прочитал мои мысли Саша.
Я невесело усмехнулась, а потом сама поддалась вперед, чтобы вложить в свой поцелуй все свое накопленное и не разделенное с ним желание.
– Беги, моя королева, – хрипло отозвался он, когда я остановилась, чтобы перевести дыхание, – или я не отпущу тебя уже до утра…
– Спасибо за эту ночь, – я не удержалась и поблагодарила.
– О, нет, – улыбнулся Саша. – За ночь меня благодарить еще рано. Беги.
Следующий день я не могла выкинуть мысли о Саше из головы.
– Ир, ты чего какая рассеянная? – Гелька ткнула меня в бок.
Я растянула губы в улыбке, не зная, что ей ответить. Если расскажу ей, что влюбилась в одного из Тобольского, находясь на цепи у другого, она просто покрутит пальцем у виска и будет права!
Но я ничего не могла с собой поделать. Меня от одной мысли о Саше уносило розовым облачком на седьмое небо.
В общем, я была полностью невменяема, если плюнула на осторожность, разыскала Стасика Тобольского и прижала его к стене.
– Ты оборзела, соска? – удивился Стас, но даже не пытался вырваться, с любопытством поглядывая на меня.
– Твой дядя, Саша… Александр… Чем он занимается? Где живет?
– Чо? – Стас заржал. – Какая тебе разница?
Я опустила руку вниз и резко сжала пах засранца.
Тот охнул и отбил мою руку.
– Будет синяк, – констатировала я. – Твоему папочке это не понравится.
– Сука, – сквозь зубы процедил Стас.
– Просто отвечай на вопросы, когда я их задаю. Так что там с Сашей?
– Да ничего. Он с папкой в деле. И все. Живет с нами…
– У него девушка есть? Невеста? – я не могла не спросить.
Для меня именно ответ на этот вопрос был важен.
– Не… Кинул. Новая?.. – Стас сморщил нос. – Иногда ездит куда-то, но кажется, никого постоянного. А тебе-то что?
Я усмехнулась, поправляя ворот рубашки у Стаса.
– Переживаю за вас, Тобольских. Я же теперь вроде как часть вашей семьи, Стасик.
– Сука ты…
– И тебе отличного дня!
За спиной словно выросли обрубленные ранее крылья. Вряд ли у меня что-то получится с Сашкой, но помечтать же никто не запрещает!
После лекций мы с Гелькой уже уверенно поехали ко мне на съемную квартиру. В машине, пока я витала в облаках, подруга что-то с упоением рассказывала мне про девчонок и их парней. Кто с кем порвал, с кем снова стал встречаться.
Меня мало волновали эти сплетни, поэтому я даже не пыталась сосредоточиться на болтовне Гельки, когда она замолчала и вопросительно на меня уставилась.
– Что? – опешила я, понимая, что не смогу ей ответить, если она не повторит.
– Ну он тебе нравится хоть немножко? – проникновенным шепотом, чтобы не услышал Костя, спросила подруга.
– Кто?
Геля выпучила глаза, только теперь догоняя, что я ее не слушала, и обиженно отвернулась к окну.
– Прости, я просто никак не могу сосредоточиться, – призналась я. – Ну, Гель?
Она фыркнула, но все же повернулась:
– Из-за Тобольского?
Я кивнула.
– Ты сама знаешь, моя жизнь разделилась на до и после него. И я никак не могу смириться!
– Но он тебе хоть немножко нравится?
Так вот она про чего хотела узнать! Нравится ли мне Тобольский.
Я поджала губы, задумавшись. Мое отношение к нему никак нельзя описать однозначно. Конечно, я его ненавидела. И боялась. Еще презирала. Но кроме вполне очевидных чувств, он меня интриговал, удивлял, местами восхищал, а в интимном плане даже волновал.
– Ну если совсем немножко… – нерешительно пробормотала я, – то нравится.
– А чем? – тут же вовлеклась Гелька, наклоняясь ко мне ближе.
Я скосилась на Костю, который даже не скрывал, что греет уши.
– Давай потом расскажу. За ужином. Ты чего, кстати, хочешь? Суши или итальянскую?
Глаза подруги загорелись.
– Чего я еще не пробовала! А они правда меню каждую неделю меняют?
– Правда.
– А правда, там шефы со всего мира готовят?
Я кивнула.
– Тогда ты уж задержись при Тобольском подольше, чтобы все попробовать!
Тут сложно было сдержаться и не закатить глаза. Вот оптимистка же она! Но посмотрела бы я на Гельку, попади она в такую же ситуацию, как и я.
– Приехали, – известил Костя, но что-то не ринулся открывать нам дверь, как обычно это делал. – Может, и на меня суши закажешь? Жрать хочу, а договорился с приятелем подменить его на дежурстве в особняке.
Я ровно секунду приходила в себя, потом кивнула. Ну а что, свой человек в особняке Тобольского мне не помешает.
– Конечно. Ты вообще не стесняйся. Как проголодаешься – говори.
Костя кивнул, вышел из машины и открыл нам дверцу. Я успела заметить, что Гелька не казалась расстроенной, что за ужином нам не удастся посплетничать про Тобольского.
И только позже я поняла, почему!
– Так вы давно работаете на Никиту Сергеевича?
Гелька начала допрос Кости с момента, как тот забил рот едой, очень ловко орудуя палочками.
Костя округлил глаза, рассматривая настойчивую Гельку, но все же кивнул.
– И конечно, всех его домашних знаете? – воодушевилась подруга, продолжая расспросы уже и под моими округлившимися глазами. – Расскажите нам с Иркой. Возможности узнать побольше о Никите Сергеевиче у нее нет, а ведь в отношениях это важно! Сейчас она его боится, а как узнает получше, так и страх пройдет.
Костя поперхнулся, а я наконец-то смогла справиться с удивлением, чтобы спросить:
– Гель, ты чего несешь-то?
– Я все правильно говорю, – не унималась Геля. – Твое знакомство с Тобольским нельзя назвать романтическим, знаешь ли. И чем больше ты сопротивляешься, тем дольше между вами противостояние. А ведь все может решиться простым знакомством с его привычками, увлечениями, раздражающими факторами. Понимаешь?
Гелька сдвинула брови так, что я на минуту задумалась, ища в ее объяснениях подтекст. А что, если она права? Пока я в качестве жертвенной девы для Тобольского, он же меня с цепи не спустит. Но как только я перейду эту границу, стану ему не нужна.
И опять же, Гелька права, Сашу я тоже стала выделять, когда узнала о нем побольше!
Я перевела внимательный взгляд на притихшего Костю.
– Ты же хочешь вернуться на службу к Тобольскому, а не быть у меня на посылках? – вкрадчиво поинтересовалась я.
Костя кивнул, прищуриваясь. Ага, амбал, но соображает, похоже.
– Тогда в твоих интересах, чтобы я побольше узнала о Никите, его привычках и увлечениях…
– И о его окружающих! – тут же вставила Гелька.
Я стрельнула в нее глазами. Это еще зачем? Но потом подумала, что в окружение Никиты входит и его брат Саша. А о нем мне тоже интересно было бы узнать.
– Да. И о его домочадцах, – подтвердила я. – Чем быстрее Никита мной наиграется, тем быстрее освободит и меня, и тебя. Ты в деле, Костя?
Он немного подумал, доел свою порцию суши и кивнул:
– В деле. Заберу тебя в десять. А трындеть будем по дороге на учебу и обратно.
На этом и порешили.
* * *
Я уже проводила Гельку, приняла души и забралась в постель, собираясь полистать ленту на ночь, когда блямкнуло входящее сообщение на мессенджере.
Почему-то сразу посмотрела на дверь, ожидая увидеть входящего Никиту. Но в квартире было тихо.
Я открыла сообщение и расплылась от удовольствия, когда увидела сообщение от Саши:
«Привет, Королева. Не спишь?»
Залезла под одеяло, поправила подушку под спину и настрочила ответ:
«Неужели вспомнил обо мне? Покататься ночью не с кем?»
Ответ пришел незамедлительно:
«Если ты готова, я приеду сейчас же!»
Очень подмывало написать, что я знаю про его левых подружек и что он вниманием не обделен. Но остановилась. Ведь тогда мне придется признаться, что я разнюхивала о нем у Стаса. Так что переписка пошла другим путем. Я спросила, что он делает, а потом писала о своих планах как можно быстрее и уютнее уйти в сон.
«Я тебя не отпускаю. Покажи мне, в чем ты спишь?»
Я глупо захихикала. Так смешно переписываться со взрослым парнем и тем более обмениваться фотографиями. Саша, не дожидаясь моего ответа, тут же прислал свое фото обнаженного торса и наглую улыбку, от которой я сходила с ума!
Ради поддержания разговора по мессенджеру пришлось встать, снять с себя простые и удобные хлопковые трусы и облачиться в сексуальное белье, которое выбирал лично Никита.
Я сделала несколько снимков, выбрала удачный ракурс и отправила Саше.
Он молчал слишком долго. Я почти сдалась и готова была спросить, что не так с моим фото? Или с бельем? Черт, может у Никиты извращенный вкус и такое не может понравится нормальным парням?
Но тут телефон снова блямкнул.
«Вау, детка… Это нет слов. Давай еще. Хочу еще, больше, откровеннее».
И не успела я спросить, куда уж откровеннее, как у меня на весь экран появилась фотография Саши… Хотя нет, не Саши, а его члена, вытащенного из боксеров. Торчащего на всю длину и поблескивающего капелькой смазки на кончике.
Я сглотнула и зависла, почему-то с жадностью рассматривая слишком откровенную и интимную фотографию.
Теперь понятно, почему он так долго не отвечал. Интересно, если я буду молчать в ответ, его терпения надолго хватит?
От разглядывания его члена дыхание участилось, а в горле пересохло. Я облизала губы, ловя себя на возбуждении. От одной только фотографии! Что со мной? Внизу живота томно накручивалось напряжение, требуя выхода. Сунув пальцы под белье, я застонала, размазывая влагу внутри складок.
Как, интересно, он отреагирует на мое откровенное фото?
Я не собиралась отправлять, но самой посмотреть на себя со стороны захотелось. Ну а что, сфоткаю и удалю!
Снова пришлось сделать несколько снимков, чтобы поймать удачный ракурс. Один снимок с расфокусированным бельем и блестящими губками показался интересным. Очень сексуальным… Каким хотелось бы поделиться с мужчиной, который мне нравится…
Но Саша молчал.
Я решила, что если его терпение лопнет и он напишет мне, то так и быть, вот эту единственную фотку отправлю. Потом сосчитаю до пяти и удалю.
Долго ждать не пришлось. Телефон блямкнул, я тут же вложила фото и нажала отправку.
И только потом посмотрела, кому.
Никита Тобольский.
Читать бесплатно другие книги:
