Сидни Шелдон. После полуночи Бэгшоу Тилли
Лицо Конни мгновенно окаменело. На какой-то момент Митчу показалось, что женщина вот-вот выйдет из себя. Но Конни сдержалась. Затушила сигарету и спокойно ответила:
– Ошибаетесь. Если хотите знать, я ненавидела Ленни. Ненавидела.
– Именно поэтому наняли убийц?
Конни разразилась смехом.
– Господи! Так вы именно к этому вели, детектив?
Она вытерла выступившие на глазах слезы.
– Вы узнали о моей связи с Ленни, о том, что он меня бросил, и вообразили, будто я, как в плохих романах, убила неверного любовника? Слишком примитивно, не находите?
– Я скажу вам, что думаю, – рассердился Митч. – Думаю, вы были там в тот день, потому что хотели отомстить!
– Хотела. И отомстила.
Конни встала, подошла к так понравившейся Митчу картине, сняла ее со стены и протянула ему.
– Подарок моего дорогого усопшего зятя. Подделка, как выяснилось. В точности как он сам. Но приятное дополнение к этой комнате, с чем вы, конечно, согласитесь. Я хотела получить картину и заставила Ленни отдать ее мне. Как и множество других вещей.
– Вы его шантажировали? Угрожали рассказать обо всем Грейс?
– Шантажировала? Отнюдь, – отрезала она. – Просто взяла свое.
Обходя комнату, оглядывая собрание редких книг и предметов искусства, Конни довольно улыбнулась.
– Майкл, благослови Господь его доброе сердце, воображает, что я купила этот дом, когда получила наследство. Что какая-то богатая старая тетка оставила мне пятнадцать миллионов долларов.
– Ленни дал вам деньги?
– Кто еще? Он выписал чек в Нантакете, за два дня до гибели. Слава Богу, я сразу же его обналичила. Еще пара недель, и их бы заграбастали администраторы «Кворума». А теперь…
Хозяйка дома многозначительно улыбнулась.
– Положа руку на сердце, могу сказать, детектив: смерть Ленни Брукштайна была для меня тяжким ударом. Но не потому, что я обожала его. Я никогда не буду жертвой. Оставляю эту участь своей сестре. Вот роль, словно созданная для нее!
Позже этой ночью Митч долго не мог заснуть, думая о Конни и Грейс, о мужчине, которого любили обе женщины. Ленни оставался для него загадкой. Он был вовсе не тем воплощением зла, каким его изображали газеты. Но и святым, каким представал в воображении жены, он тоже не был.
Теперь Леонард Брукштайн казался Митчу клубком противоречий. Щедрый и скупой. Преданный и мстительный. Верный и изменчивый. Блестящий бизнесмен, не способный отличить друга от врага.
Неужели Ленни действительно украл все эти деньги?
Он на это способен.
Но сделал ли?
Если и так, бедному ублюдку они не пошли впрок. Об этом позаботился человек, умело орудующий мясницким ножом. Кто-то, кого Ленни знал. Кому доверял.
Баккола нашел несколько интригующих следов, но каждый вел в тупик. Эндрю Престон, Джек Уорнер, Конни Грей.
Пора поинтересоваться Джоном Мерривейлом.
Митч задремал. Ему снились штормовые моря, картины Кандинского и печальное лицо Грейс Брукштайн.
Глава 26
Волны тошноты захлестывали ее.
Сначала Грейс пыталась не обращать на это внимания. У нее стресс. Она плохо ест и почти не спит.
Услышав то, что рассказала Жасмин Делевинь о ее сестре и муже, Грейс укрылась в своей жалкой комнатушке, заползла в постель и пролежала так два дня. Удар был сильнее, чем предательство детектива Бакколы, чем суд и отправка в Бедфорд. Сильнее даже, чем изнасилование.
Она вставала с постели, только чтобы добрести до туалета, где ее выворачивало наизнанку. Ей становилось все хуже. Приступы рвоты делались все чаще, мучительнее.
«Скорее всего вирус. Я в депрессии, иммунитет поэтому – ниже некуда».
Через двое суток нестерпимой тошноты Грейс наконец дотащилась до аптеки на углу. Надвинула пониже на лоб бейсболку, прикрыла шарфом нижнюю часть лица и кое-как перечислила свои симптомы фармацевту.
– Так-так… когда в последний раз были месячные?
Вопрос застал Грейс врасплох.
– Месячные?
– Есть шансы на то, что вы могли забеременеть, солнышко?
Грейс пыталась отсечь слова и образы, но напрасно – она видела лицо водителя фургона, жестокие мутные темные глаза, слышала издевательский тон: «Не волнуйся, Лиззи. У нас вся ночь впереди…»
– Нет.
– Уверены?
– Абсолютно. Никаких шансов.
Она все же купила тест на беременность.
Десять минут спустя, сидя на треснувшем унитазе, который делила с тремя остальными жильцами, отсчитала пять секунд, мысленно ругая себя за то, что выбросила пятнадцать баксов.
«Абсолютная чушь. У меня задержка из-за депрессии».
Еще минута – и она тупо уставилась на две розовые полоски. Должно быть, тест бракованный.
Снова сбегала в аптеку и истратила еще пятнадцать долларов. Потом еще. И каждый раз белая пластиковая палочка словно издевалась над ней. Розовые полоски плясали перед глазами.
Положительный. Положительный. Положительный.
«Поздравляю! Вы беременны!»
У Грейс закружилась голова. Почти рухнув на постель, она закрыла глаза. Каким-то образом за прошедшие три недели она умудрилась почти забыть об изнасиловании. Словно интуитивно сознавала: если позволить себе вспоминать, это ее уничтожит. Но теперь скрывать происшедшее от себя стало невозможно. Оно было здесь, росло в ней, живое, как коварный пришелец, паразит, пожирающий ее изнутри.
Нужно от этого избавиться. Немедленно.
К доктору обращаться нельзя. Грейс пользовалась уже третьим поддельным водительским удостоверением, которое Карен сделала для нее в Бедфорде. На этой неделе Грейс была Линдой Рейнолдс, официанткой из Иллинойса. Карточки были достаточно хороши, чтобы дурачить продавщиц и портье, которые почти не смотрели на них. Но Грейс не могла рисковать и показывать документ ассистенту какого-нибудь доктора, который мог хорошенько их изучить.
Придется все делать самой.
Девушки в тюрьме говорили между собой о подпольных абортах: омерзительные, мрачные истории, в которых фигурировали проволочные вешалки для одежды, кровотечения и прободения.
При мысли об этом Грейс затрясло.
«Не могу. Должен быть другой способ».
Забившись в укромный уголок публичной библиотеки Куинса, Грейс села за компьютер. Быстрый поиск в «Гугл» помог найти все необходимое.
«…бесконтрольный прием может вызвать желудочно-кишечные расстройства, самопроизвольный аборт, судороги, кому, образование тромбов, поражение печени и почек, смерть…»
«Самопроизвольный аборт…»
В нескольких кварталах от гостиницы был магазинчик здорового питания, где продавались травы.
Грейс направилась туда.
– Знаете, римляне широко это применяли.
Продавщица магазинчика оказалась на редкость словоохотливой.
– Вполне обычная травка для кулинарии. Конечно, это не трава, а масляная эссенция, но…
Она протянула Грейс маленький пузырек.
– В еду ее класть нельзя, разве что готовите рагу для свекрови и пытаетесь отправить ее на тот свет.
Грейс вымучила улыбку.
– Но несколько капель в ванну? Божественно! Все заботы сразу уходят!
Если бы только!
– Сколько я вам должна?
– Пятнадцать долларов двадцать два цента.
Продавщица опустила пузырек в бумажный пакетик и отдала Грейс. На лице ее неожиданно возникло озадаченное выражение.
– Откуда я могу вас знать? Лицо кажется знакомым.
Грейс сунула ей в руку двадцатку.
– Вряд ли.
– О нет, у меня прекрасная память на лица.
– Сдачу оставьте себе.
Грейс схватила пакетик и бросилась к двери. Продавщица проводила ее взглядом. Просто ужас, до чего эти городские вечно спешат! А эта, кажется, славная девушка. Хорошо бы масло ей помогло.
«И все же, где я могла ее видеть?»
Митч Коннорс встретился с Джоном Мерривейлом за ленчем в ресторане на Манхэттене.
– Спасибо, что согласились со мной поговорить.
Мерривейл встал и приветливо улыбнулся. Митч был поражен его худобой. Все в этом человеке казалось слабым: от бесцветной кожи и водянистых глаз до тонкого, пронзительного голоса и вялого рукопожатия. Просто призрак какой-то, а не человек!
– Н-не за что, детектив. Я счастлив помочь. Полагаю, речь пойдет о Грейс?
– Собственно говоря, речь пойдет о Ленни.
Приветливая улыбка померкла.
– Вот как?
– Хотелось бы лучше понять природу ваших с ним отношений.
– Отношений? Н-не понимаю, какое значение имеют наши отношения?
Кажется, полицейский попал в больное место.
– Мы пытаемся воссоздать наиболее полную картину жизни Брукштайнов до того, как Грейс попала в тюрьму, – пояснил Митч. – Надеемся, это поможет нам предсказать ее действия.
– Ясно, – настороженно протянул Джон.
– Сделаем заказ?
Митч предпочел стейк и салат. Джон целую вечность изучал меню, прежде чем остановиться на квише.
«Такое же невыразительное, безвкусное блюдо, как он сам», – подумал Митч. Но видимо, в Мерривейле были и другие черты. Нельзя подняться на вершину «Кворума», если в тебе нет твердого ядрышка. Или по крайней мере острого ума.
– Вы знаете Брукштайна так же хорошо, как и все в их окружении, – начал Митч. – Во время процесса Грейс даже жила у вас в доме.
– Совершенно верно.
– И вы оплатили гонорар ее защитника.
Мерривейлу явно было не по себе.
– Д-да, – промямлил он. – Ленни был м-моим лучшим другом. Уверен, он хотел бы этого.
– Но вы ни разу не посетили ее в тюрьме. И вообще больше с ней не общались. Почему?
– Попытайтесь понять, детектив. Я верил Грейс. В точности как верил Ленни. Но настал момент, когда я больше не смог закрывать глаза на правду. Они оба п-предали меня. С крахом «Кворума» я потерял все. Доброе им-мя, сбережения, д-дело всей жизни. Конечно, есть и другие, кто пострадал больше меня. И я пос-святил свою жизнь помощи эт-т-тим людям.
– Имеете в виду расследование ФБР?
– Да, – энергично закивал Джон. – И д-до сих пор пытаюсь что-то понять.
«Он говорит вполне разумные вещи. И очень убедителен. Почему же я ему не верю?»
Официант принес еду. Митч с жадностью набросился на стейк, наблюдая, как Мерривейл ковыряется в квише, выклевывая, как птичка, крохотные кусочки.
После еды Митч сменил тему:
– Что, если бы вы задались вопросом, куда направится Грейс? Каков был бы ответ?
– Понятия не имею.
– Может, Ленни рассказывал вам о местах, куда они ездили вдвоем?
– Никогда.
– Что-то романтическое, памятное для них обоих…
– Я уже сказал, – сухо выдавил Джон. – Ленни не говорил со мной о подобных вещах.
– В самом деле?
Митч изобразил удивление.
– Мне показалось, вы сказали, что он был вашим лучшим другом.
– Был.
– И ваш лучший друг никогда не говорил о своем браке? Самой важной вещи в его жизни?
– Не Грейс была самым важным в его жизни, – отрезал Джон, – а я.
Увидев изумление Митча, он покраснел и принялся оправдываться:
– То есть не я лично. «Кворум». Наша работа. Ленни жил ради этого.
Но было слишком поздно. Мерривейл разоблачил себя. У него были интонации Конни. Ревнивого любовника.
Митч насторожился. Даже волоски на затылке встали дыбом.
– Напомните, мистер Мерривейл, в день шторма вы были в Нантакете? Когда пропал Леонард Брукштайн?
Джон недоуменно моргнул.
– Я был в Бостоне. По делу. Договорился о встрече заранее. Вылетел рано и пробыл там весь день. Все мои показания есть в деле, если хотите проверить.
– Спасибо, – кивнул Митч, – проверю.
Только позже, когда он заплатил по счету и Мерривейл ушел, Митча осенило: «Он не заикался. Когда речь шла об алиби, его речь была идеальна».
Грейс легла на постель, сжимая в руке пузырек с маслом. Оно пахло пряно и пьяняще, – едва уловимый аромат розмарина на теплом весеннем ветерке.
На этикетке чернела надпись: «Ядовито. Внутрь не употреблять».
Грейс подумала о том ублюдке, который ее изнасиловал.
Подумала о невинной жизни, которая росла в ней.
Подумала о Ленни. Тогда, в первую ночь, муж спросил, хочет ли она стать матерью.
Она не задумываясь ответила, что вполне счастлива и без этого.
Только теперь она осознала, что ради Ленни пожертвовала материнством. Пожертвовала всем ради их любви, и жертвует до сих пор. Как он мог изменить ей с Конни? Как?!
Она сгорала от унижения и гнева. Пыталась ненавидеть его, забыть, но не могла.
«Бесполезно. Я все еще люблю его. И буду любить всегда».
Откупорив пузырек, она одним глотком выпила горькое масло.
«Хотелось бы знать, сколько времени это займет?»
– Вы в порядке, леди?
В дверь Грейс колотил управляющий.
– Вам нужен доктор?
Грейс ничего не слышала. Боль раздирала тело, как гигантский кинжал. Она закричала. Кровь хлынула из нее, конечности в судорогах задергались, как под рывками садиста-кукольника.
Управляющий открыл дверь.
– Иисусе Христе! Я вызываю «Скорую».
Грейс продолжала биться на кровати, оглушенная звуками собственных воплей.
Глава 27
До нее смутно доносились голоса:
– Линда! Линда!
– Мы ее теряем.
– Еще разряд!
Кто такая Линда? Кого они зовут?
Грейс почувствовала, как к ребрам прижимают пластины. Невыносимая боль! В сердце словно вонзили шампур для шашлыка!
Она потеряла сознание.
И очнулась в комнате со светло-зелеными стенами и потолком в клетку. Из внутреннего сгиба локтя торчала игла. Кто-то говорил с ней. Медсестра.
– Линда?
Грейс вспомнила. Очередное фальшивое удостоверение. Она Линда Рейнолдс. Тридцатидвухлетняя официантка.
– С возвращением, – улыбнулась сестра. – Знаете, где вы, Линда?
– В больнице.
В горле Грейс так пересохло, что вместо слов получалось хриплое бормотание.
– Воды!
– Сейчас.
Сестра нажала на кнопку вызова.
– Продержитесь еще две минуты. Доктор скажет, можно ли вам пить. Он уже идет. Кому позвонить, милая? Другу или родственнику?
Грейс покачала головой.
Никому.
И снова заснула.
Она в Ист-Хэмптоне, на рождественской вечеринке. Ей шесть лет. Отец подхватил ее и посадил на плечи. Грейс чувствовала себя принцессой – в новом светло-голубом платье с оборками и с красными, белыми и голубыми лентами в волосах.
– Эй, Купер! – окликнул один из друзей отца. – Кто эта шикарная молодая леди?
– Самая хорошенькая девушка в Нью-Йорке, – ухмыльнулся отец. – Моя Грейси выйдет замуж за короля! И весь мир будет у твоих ног, ангел мой! Весь мир!
Он потянул за ее новенькую голубую туфельку. Грейс засмеялась…
…И тут же услышала смех Ленни. Они сидели на террасе своего дома в Палм-Бич. Ленни читал газету.
– Взгляни, Грейс, – усмехнулся он. – Они величают меня Леонардом Брукштайном, королем Уолл-стрит! Каково это, быть замужем за королем?
– Прекрасно, дорогой. Я люблю тебя.
– И я тебя тоже.
– Линда! Линда!!!
Она очнулась.
– Это доктор Брюэр. Из психиатрического отделения. Хочет немного поболтать с тобой. Договорились?
Шли дни. Доктора и психиатры приходили и уходили. Подпольных абортов в среде малообеспеченных людей насчитывалось по тринадцать на дюжину, но случай Линды Рейнолдс был достаточно необычным, чтобы привлечь внимание.
Отравление мятой болотной? Это еще что?
– Какая-то идиотская травка. Женщины пользовались ею для абортов еще в Средневековье. Прием масла может вызвать отказ почек и маточное кровотечение. Судороги.
Доктора считали, что Грейс выжила чудом. Трава сделала свое дело, убив ребенка, но печень никогда уже не будет прежней.
Грейс было все равно. Она пыталась оплакать ребенка, ощутить скорбь по нему, но не смогла сделать даже этого. Знала, что, если начнет оглядываться, просто рассыплется, как песочный замок под ветром. Сейчас главное, что она жива, поправляется, восстанавливает силы. Тело крепло с каждым днем. Скоро она сумеет выбраться отсюда. Ее работа еще не завершена.
Тем временем в больничном коридоре перешептывались два приятеля.
– Это она. Я уверен, – твердил Хуан Бенитес, обращаясь к Хозе Калло.
Тот просунул голову в палату Грейс.
– Черта с два.
Хуан и Хозе были санитарами. Во время работы с ними никогда не случалось ничего интересного. Кому понравится вечно мыть больничные стены и полы?! И все равно это еще не причина, чтобы сочинять всякую чушь!
– Эта уродина, – возразил Хозе, – а Грейс Брукштайн – красавица.
– Говорю тебе, это она, – настаивал Хуан. – Ты хочешь получить награду или нет?
Хозе задумался. Он очень хотел награду. Но и он сам, и его семья были нелегалами. Вряд ли стоит рисковать попасться на ложном вызове полиции.
Он снова пригляделся к пациентке. Коротко остриженные, высветленные перекисью волосы, осунувшееся от боли лицо, холодные безжизненные глаза. Ничего общего с той очаровательной юной женщиной, которую он видел по телевизору. И все же сходство было…
Доктора разрешили Грейс ходить по комнате, если та захочет. Капельницу сняли.
Грейс осторожно свесила ноги на пол. После проведенной в постели недели ноги подкашивались. Во время судорог она порвала мышцу на икре. Но все равно подковыляла к окну.
Внизу, на парковке, садилась в машину молодая пара с ребенком. Отец торопливо и неумело сражался с детским сиденьем. Жена спокойно взирала на это, укачивая малыша. Грейс грустно улыбнулась.
«Какая чудесная, нормальная, счастливая семья. У меня никогда не будет ничего подобного».
Но терзаться не было времени. К парковке подкатила патрульная машина. Потом еще, и еще одна. Копы бежали к зданию больницы, перекрывая все входы и выходы. Сердце Грейс учащенно забилось. Неужели это за ней?
Из одной машины показалась белокурая голова. Мужчина еще не успел взглянуть наверх, как Грейс узнала крепкую широкоплечую фигуру. Митч Коннорс! Все-таки это по ее душу!
Адреналин молнией пронесся по телу.
«Думай! Выход обязательно найдется!»
Читать бесплатно другие книги:
