Сидни Шелдон. После полуночи Бэгшоу Тилли
«К сожалению, пока еще нет. Но кто этот Уильям, черт возьми?»
Охранник оглядел забрызганный грязью седан и его единственного пассажира. Он ожидал увидеть бронированный автомобиль и даже что-то вроде сопровождения, но никак не пожилого человека в грязной семейной колымаге.
«Этот тип похож на папочку, прибывшего забрать дочь после ночевки у подруги!»
Лагерь в окрестностях Дилвина, в глуши Виргинии, был особо секретным учреждением ДПА – другого правительственного агентства, иначе говоря, ЦРУ. Дилвинский лагерь предоставлял временный дом различным гражданским преступникам, считавшимся подрывными или особо опасными элементами. Некоторых подозревали в терроризме. Некоторых – в шпионаже. Кое-кого – в политической ненадежности. Но ни один из заключенных в Дилвине не был более засекречен, чем тот, к кому приехал этот человек. Заключенную переводили в изолятор ФБР в Фэрфаксе.
В семейном седане!
– Документы, пожалуйста.
Седовласый мужчина протянул пачку бумаг, которые охранник внимательно изучил. Но все оказалось в порядке, как он и думал.
– Проезжайте. Вас ожидают.
Грейс стояла в центре своей камеры, широко расставив ноги и сосредоточившись на дыхательных упражнениях.
Она пробыла в Дилвине почти две недели, проводя по двадцать два часа в сутки в душной клетушке без окон. И поскольку не видела ни одной живой души, не считая охранников, ее спасением стала йога. Она часами принимала различные позы, насыщая энергией тело, фокусируя разум и дыхание, отгоняя отчаяние.
«Я жива. Я сильная. Я не останусь здесь навсегда».
Не навсегда? Кто знает? Часы, дни и ночи уже сливались в одну серую унылую ленту, подобную асфальтовому шоссе.
Свет в камере Грейс был постоянно приглушен. Еда подавалась на подносе через дверцу с интервалом в шесть часов, но завтрак не отличался от обеда или ужина.
«Они пытаются сломить меня. Свести с ума, чтобы запереть в психушку и выбросить ключ».
Пока у них не получалось. Между занятиями йогой Грейс ложилась на топчан, закрывала глаза и пыталась увидеть лицо Ленни. Только ради него она жила. Ради него боролась.
В Бедфорд-Хиллз и позже, когда она скрывалась, было так легко вызвать в памяти знакомые любимые черты. Грейс говорила с погибшим мужем, как некоторые люди говорят с Богом. Его присутствие было для нее огромным утешением. Но здесь, в этом ужасном, отупляющем месте, она потрясенно поняла, что образ Ленни меркнет. Она не могла больше припомнить точный тембр его голоса или выражения глаз, когда он занимался с ней любовью.
Образ ускользал. Грейс не могла отделаться от чувства, что, когда он уйдет окончательно, ее рассудок исчезнет вместе с ним.
Жестокая ирония заключалась в том, что единственное лицо, которое она могла ясно представить, было лицом Митча Коннорса.
Несколько ночей назад, впервые за много месяцев, ей приснился эротический сон, в котором ведущим актером был Митч.
Проснувшись, Грейс ощутила стыд и даже угрызения совести, но уговорила себя успокоиться.
«Я не властна над собой, когда сплю. Кроме того, это по крайней мере доказывает, что я жива. Я все еще женщина. Все еще человеческое существо».
Дверь камеры открылась. Грейс испуганно вздрогнула. Время прогулки вроде бы не наступило!
– Идите со мной, – резко бросил охранник. – Вас переводят.
Это были первые слова, услышанные ею за неделю. Грейс не сразу обрела дар речи:
– Куда?
Вместо ответа охранник надел ей наручники. Грейс молча последовала за ним через лабиринт коридоров, пытаясь сдержать возбуждение.
«Вот оно! Я ухожу отсюда! Так и знала: вечно меня здесь держать не будут!»
Может, Митч Коннорс сдержал слово и помог ей? Интересно, куда ее везут? Хуже, чем здесь, все равно быть не может! Охранник набрал семизначный код на тяжелой металлической двери. Грейс вышла за ним во двор.
– И снова здравствуй, Грейс, – улыбнулся Гэвин Уильямс. – Путь у нас неблизкий. Едем?
Проселочная дорога была неровной и ухабистой. Каждый толчок казался ударом по измученным нервам Грейс. Уильямс – безумец. И она оказалась в полной его власти.
Она вспомнила об их последних встречах: в морге, когда агент ФБР схватил ее, как разъяренный зверь, и в лазарете Бедфорда. Тогда Грейс была уверена, что он хотел убить ее. Ярость в глазах… она никогда этого не забудет. Конечно, в то время она не могла пошевелиться под действием снотворного.
– Куда вы меня везете?
Не отрывая глаз от дороги, Гэвин Уильямс отнял руку от рулевого колеса и сильно ударил Грейс по лицу.
– Не смей раскрывать рот, пока не разрешат!
Грейс от шока потеряла дар речи и осторожно поднесла ладонь к пульсирующей болью щеке. Вторая рука была прикована наручниками к пассажирской дверце. Сталь натирала кожу. Она старалась сидеть смирно, чтобы кольцо наручников не задевало запястье.
И тут Уильямс заговорил, бормоча себе под нос, как наркоман:
– Я думал, в ФБР все будет иначе. Но конечно, ошибся. Метастазы распространяются по всему организму: невежество, глупость. Поэтому Господь и послал меня. Благословил даром мудрости и предвидения. Дал мужество действовать.
Грейс почувствовала, как сильно бьется сердце.
«Нужно как-то сбежать от него».
С тех пор как они покинули Дилвин, Уильямс все больше углублялся в глушь. Ландшафт казался ей зловещим. По обе стороны заброшенной дороги виднелись густые заросли вонючего сумаха, разбавленные редкими орешинами. Сумерки сгущались.
– Конечно, Бейн ему доверял. Как и все они. Он умнее Бейна. И Брукштайна тоже. Но меня ему не перехитрить!
– Кому? – не выдержала Грейс и зажмурилась, ожидая очередной пощечины. Но на этот раз Уильямсу, очевидно, хотелось поговорить.
– Мерривейлу. Кому же еще, – презрительно выплюнул он. – Пытался унизить меня. В Женеве. Он был там и раньше. Вместе с Ленни. Заставил Бейна отстранить меня от следствия. Но моя работа еще не закончена. Я открыл его тайну.
Гэвин улыбнулся. В глазах сверкнуло безумие.
– Тайну?
Уильямс рассмеялся:
– Он убил вашего мужа, дорогая. Разве вы не знали?
Грейс молчала. Уильямс продолжал говорить:
– Мерривейл вылетел в Бостон в день шторма. Полиция была слишком ленива, чтобы проверить журнал регистрации «Кейп эйр». Пришлось мне все сделать самому. Едва приземлившись, он немедленно вернулся обратно. Вертолетом добрался до яхты Ленни. Заметьте, было очень рано, шторм еще не начинался. Они выпили, причем Мерривейл добавил снотворное в стакан твоему мужу и потом сделал свое дело. Кстати, Ленни был обезглавлен. И очень неумело. Мерривейл, должно быть, рубил ему шею, как ствол дерева. Твой дружок детектив тебе не рассказывал про это?
Он явно наслаждался ее ужасом, как кот, играющий с мышкой, перед тем как проглотить.
– Именно Джон Мерривейл украл деньги «Кворума». После того как разделался с твоим стариком и убрал с дороги тебя – кстати, это было легче легкого, – он подружился с безмозглым фатом Гарри Бейном. «Джон наш основной специалист в этом расследовании, – передразнил он мягкий баритон Бейна. – И вам не стоит злить его, Гэвин!»
Болван! Все это время истина была прямо у него под носом. Смердела, как труп твоего мужа. Но Гарри ничего не хотел видеть!
Грейс пыталась осознать сказанное. Очевидно, у этого человека поехала крыша. И все же она верила – Уильямс сказал правду. Он действительно проверил регистрационный журнал. Это Джон украл деньги. Джон убил Ленни. Интуиция с самого начала не обманывала ее. Почему Грейс себе не доверяла?
Как хорошо, что Уильямс узнал правду о Джоне. Должно быть, он понял, что она жертва. Что ни она, ни Ленни ничего не украли.
Грейс открыла рот, чтобы поблагодарить его, но не успела: Гэвин ударил ее в грудь так сильно, что она потеряла сознание.
Она промокла до нитки. Уильямс лил Грейс на голову холодную воду. Она по-прежнему сидела в машине, с включенным на всю мощь кондиционером, и дрожала от холода.
Уильямс отодвинул ее сиденье назад, насколько это было возможно, а потом навалился на пленницу. Та пронзительно вскрикнула и стала вырываться, ожидая неизбежного. Но Уильямс не пытался ее насиловать. Только прижал предплечьем ее ноги, не давая двигаться. Закрыл глаза и принялся декламировать то, что звучало как заклинание:
– Грешники будут перемолоты его зубами и растают… желания грешников да погибнут… и даже во тьме свет просияет для праведных… Господи, убереги меня от зла…
– Я невиновна, – взмолилась Грейс, – и вы это знаете!
– Ты виновна! – прорычал Гэвин, лицо которого исказили ненависть и безумие. – Все вы: ты, твой гнусный муж, Мерривейл… Все вы одинаковы: богатые паразиты, банкиры, считающие себя лучше нас, простых смертных. Лучше меня! Ты мерзкий червь. Разложившийся, больной червь. Но не отчаивайся! Я послан, чтобы очистить тебя.
Он схватил с заднего сиденья бутылку воды и снова вылил на голову Грейс.
– Крещу тебя этой водой в надежде на раскаяние.
Жидкость оказалась ледяной. Грейс зажмурилась, стараясь отдышаться.
Когда она снова открыла глаза, Уильямс открывал пластиковую канистру с керосином, после чего стал медленно лить вязкую субстанцию на волосы и одежду Грейс.
– Пришло время второго крещения. Крещения огнем. Я всего лишь орудие в его руках. Он очищает ток от плевел, собирая зерно в амбары.
Голос Гэвина звучал все более громко, возбужденно. Безумец отодвинулся от Грейс и резко открыл дверь, к которой была прикована ее рука. Та взвыла от боли, чувствуя, как выворачивается плечевой сустав. Ее мучитель отбежал от машины.
– Он сожжет грешников очистительным огнем, – все еще бубнил Уильямс, вытаскивая из кармана спички.
Грейс всем телом подалась вперед и лягнула его в пах. Он взревел от боли и уронил спички.
– Сука! – выкрикнул он, надвигаясь на нее подобно разъяренному быку. Ввалился в машину, впился ногтями в ее лицо. Ногти оставили глубокие кровоточащие царапины. Грейс запустила зубы в его руку. Гэвин охнул и на секунду отпустил жертву. Но гнев был сильнее боли.
«Я должен уничтожить ее! Должен избавить Америку от грешницы. Вырвать раковую опухоль, пока она не пожрет всех!»
– Кайся! – прошипел он, как клещами сжимая шею Грейс и пытаясь вдавить большие пальцы ей в глаза.
Грейс ощущала, как стучит в висках кровь. Она задыхалась. Боль в плече была такой острой, что странно, как это она еще оставалась в сознании.
– Кайся, грешная дочь Евы!
– Сам кайся, паршивая задница! – Грейс изо всех оставшихся сил нанесла выученный на занятиях карате рубящий удар по шее Гэвина Уильямса. И услышала странный треск, словно ветка сломалась. Руки Уильямса обмякли, как у игрушечного робота со сдохшими батарейками. Он сполз на пол. Голова болталась под немыслимым углом, будто головка цветка на сломанном стебле. Глаза все еще были открыты, застывший взгляд выражал не ненависть, а неверящее изумление.
Грейс дотянулась до лацкана его пиджака и подтянула труп поближе к себе. Дело двигалось медленно, но наконец она сумела сунуть руку в его нагрудный карман, где, подобно самородкам в ручье, поблескивали ключи от наручников.
Замок открылся легко, но каждое движение отзывалось невыносимой болью в плече. Грейс вскрикнула, пытаясь выбраться из машины. Слезы боли смешались с кровью из нанесенных Уильямсом царапин. Занимаясь гимнастикой, она не раз видела девушек с вывихом плеча, и поэтому знала, что делать. Плюхнувшись прямо в грязь, прижавшись спиной к боку машины, Грейс стиснула зубы.
Раз… два… три!
Боль была неописуемой. Но облегчение было мгновенным и сладостным. Грейс наслаждалась каждым моментом. Она расхохоталась звонко, искренне, как человек, радующийся тому, что остался в живых.
Когда силы вернулись, она подошла к телу Уильямса, забрала бумажник и все ценные вещи, которые смогла найти. Поднялась, зажгла спичку и бросила в машину. Дождалась, пока пламя охватило труп Гэвина Уильямса, и долго стояла, согреваясь теплом костра. До чего же хорошо!
Она жива.
Свободна.
Но дело еще не закончено!
Глава 32
Кэролайн Мерривейл уселась за туалетный столик и принялась наносить на лицо увлажняющий крем. В сорок лет у нее не было морщин, что весьма ее радовало. Кэролайн никогда не была классической красавицей, как Грейс Брукштайн, но имела вкус, чувство стиля и знала, как ухаживать за собой.
Сейчас она размышляла, чем заняться. Джон рано утром уехал в аэропорт. Гарри Бейн отправил его на Мюстик на поиски очередного кусочка гигантского пазла «Кворума». Но прежде Кэролайн вынудила мужа заняться с ней сексом, фотографируя в самых унизительных и «живописных» позах. Командовать Джоном в постели всегда было для нее удовольствием, но сегодня она наслаждалась больше обычного. За последние недели Кэролайн заметила перемену в своем апатичном, вялом супруге: уверенность, от которой ей становилось не по себе. Он практически выбегал из дома по утрам, спеша поскорее добраться до работы. И даже рассказывал о событиях дня – можно подумать, ее это интересовало!
«Гарри Бейн сказал то-то и то-то. Агентство было довольно моей работой над тем и этим…»
Кэролайн специально дождалась этого утра, чтобы проучить Джона. Он несколько дней подряд только и говорил, что об острове Мюстик, а она то и дело старалась его уязвить. По вечерам высказывала все, что думала: он на побегушках у ФБР, их бесплатный лакей, и сколько это будет продолжаться? Давно пора вернуться к работе, основать собственный фонд и делать настоящие деньги! В Ист-Хэмптоне продается поместье Билли Джоэла, которое тот, после третьего развода, не пожелал оставить себе. Кэролайн давно мечтала заполучить его.
– Миссис Кэролайн?
Сесилия, экономка Мерривейлов, робко постучала в дверь спальни.
– К вам джентльмен. Ожидает внизу.
Кэролайн злобно уставилась на нее. Голая до талии, с толстым белым слоем крема на лице, она походила на воина маори, только без татуировок.
– Похоже, что я готова принимать гостей? – прорычала она.
Сесилия попыталась отвести взгляд от сосков хозяйки, больших, темных и отвратительных на вид, похожих на гниющие грибы.
– Он спрашивает мистера Джона. Из полиции. Сказал, что подождет.
Митч тем временем оглядывал просторную гостиную Мерривейлов. Самым поразительным предметом здесь были, возможно, золотые каретные часы в стиле Людовика XV на каминной доске. Вульгарные и уродливые, они, однако, стоили целое состояние. Впрочем, в комнате все говорило о серьезных деньгах: тяжелые шелковые шторы, антикварная французская мебель, персидские ковры, вазы эпохи Мин.
«Все, что осталось после краха «Кворума»? Сколько же у них было раньше?»
Но какое теперь это имеет значение?
Вооруженный показаниями Ханны Коффин и копией регистрационного журнала, а также свидетельскими показаниями, собранными Бакколой, утверждавшим, что Брукштайн был убит, Митч имел достаточно фактов, чтобы потащить Мерривейла в суд. Конечно, неплохо бы получить и чистосердечное признание, и тогда приговор Мерривейлу гарантирован.
Стоит представить лицо Дюбре, когда он это узнает! Услышать его унизительные извинения. А потом – триумфальное возвращение и производство Митча в капитаны. Но приятнее всего будет увидеть улыбку Грейс. Каким счастливым он, Митч Коннорс, сделает эту женщину, и как благодарна она будет!
«О, Митч, вы столько сделали. Как мне вас благодарить?»
Он наймет для нее адвоката. Грейс подаст апелляцию, и…
– Надеюсь, у вас действительно важное дело, в противном случае…
В простом сером кимоно, с зализанными назад, коротко стриженными волосами, без макияжа, Кэролайн Мерривейл выглядела еще более суровой, чем обычно. Она напомнила Митчу тюремных надзирательниц. Анна Винтур[19] и Круэлла де Виль в одном флаконе.
– Мне не слишком нравятся незваные гости в половине девятого утра.
– Мне необходимо поговорить с вашим мужем. Срочно.
– Его нет дома. Это все?
До чего же спесивая стерва!
Митч негодующе выпрямился.
– Нет, не все! Мне необходимо знать, где он. Как я уже сказал, дело срочное.
Кэролайн Мерривейл зевнула.
– Понятия не имею, где он. Гретхен, секретарь Джона, знает его расписание. По-моему, она будет здесь в десять. Или в одиннадцать? А теперь прошу извинить…
– Еще один шаг, и я вас арестую.
Митч встал и схватил ее за руку. Миссис Мерривейл со смехом обернулась:
– Арестуете меня? За что? Отпустите, болван!
– Не отпущу. Пока не скажете, где ваш муж.
Кэролайн попыталась вырваться, но Митч крепче сжал пальцы.
И тут заметил, как подбородок дамы надменно выдвинулся, зрачки расширились.
«Так это ее заводит! Любит силовые игры?»
Хотя физически эта особа была ему неприятна, он вынудил себя притянуть ее ближе и понизил голос до шепота:
– Не заставляйте причинять вам боль. Даю вам последний шанс. Где Джон?
Кэролайн похотливо оглядела мускулистое тело Митча. Вот такого мужика она смогла бы уважать. Такому стоит отдаться!
– В аэропорту Ньюарк, – хрипло выдохнула она. – Летит на Мюстик.
Митч все прибавлял и прибавлял скорость. Припарковавшись у входа в зал вылета, он выскочил из машины и даже не заглушил двигатель.
– Эй! – завопил служащий аэропорта. – Здесь нельзя оставлять автомобили!
Не обращая на него внимания, Митч продолжал бежать, и не остановился, пока не добрался до стойки компании «Дельта».
– Рейс шестьдесят четыре до Санта-Лючии, – пропыхтел он.
– Простите, сэр, посадка закончена.
– Это срочно!
Митч положил на стойку свой жетон.
– Я должна спросить у начальства.
К стойке подошла служащая постарше, в тяжелых очках в черной оправе.
– Чем могу помочь?
– На рейс шестьдесят четыре зарегистрирован пассажир Джон Мерривейл. Мне нужно с ним поговорить. Снять с самолета.
– Прошу прощения, сэр, самолет уже две минуты как в воздухе.
Митч застонал и обхватил голову руками.
– Давайте все-таки посмотрим. Как, вы сказали, фамилия пассажира?
– Мерривейл Джон.
Женщина что-то напечатала на компьютере.
– Если будет необходимо, мы предупредим команду самолета и наземные службы. Они задержат его до…
Она вдруг осеклась.
– Что? – встревожился Митч.
– Уверены, что он на борту именно этого самолета? В списке пассажиров его нет.
И повернула монитор к Митчу.
У того упало сердце.
– То есть как это, мертв?
Директор ФБР вышел из себя:
– То и есть, Бейн. Он мертв. Чего тут не понять?!
Он орал так, что Гарри Бейн отвел трубку от уха.
– Но, сэр, Гэвин Уильямс в отпуске! Вот уже больше месяца.
– А парням в Дилвине он сказал нечто совершенно иное. Заявил, что у него заверенный лично вами приказ перевести Грейс Брукштайн в наше учреждение в Фэрфаксе. Они отправили документы факсом. И сейчас я смотрю на вашу подпись.
– Это безумие! Я ничего не приказывал! Уильямс был одержим Грейс Брукштайн! У него к ней какая-то личная ненависть. Поэтому мы его и отстранили.
– Господи! – рявкнул директор. – Да можете вы мне объяснить, что это за вонючая куча дерьма?!
У Бейна были некоторые мысли по этому поводу. Прошлой ночью служащие Дилвина передали Грейс Брукштайн в распоряжение Гэвина Уильямса. В последний раз его видели в пять вечера, когда он уезжал из Дилвина. В пять утра этим утром в виргинской глуши был обнаружен сгоревший остов его машины с останками хозяина внутри, точнее, как выразился босс Гарри, «с поджаренными останками». Грейс бесследно исчезла.
– А как насчет поисковой операции? Мои парни могут чем-то помочь?
– Поиск идет. Задействованы вертолеты, собаки-ищейки – словом, все, что возможно. Я бы сказал, что далеко она не уйдет, но после прошлого раза…
– Насколько я понял, репортеры еще не знают?
– Никто не знает. И впредь пусть остается так же. Слава Богу, никому не известно, что она вообще была в Дилвине.
«Если не считать Гэвина Уильямса», – подумал Гарри. Сколько времени понадобится какому-нибудь настырному репортеру, чтобы докопаться до правды? Успеют ли они за это время найти Грейс?
Он вспомнил знаменитую фразу леди Брекнелл из уайльдовской «Как важно быть серьезным». Потерять Грейс однажды – это неудача. Гораздо хуже потерять ее дважды. Это похоже на небрежность.
Он повесил трубку, гадая, каким образом спасать теперь свою карьеру. И как раз рылся в столе в поисках аспирина, когда в комнату ворвался светловолосый здоровяк. Гарри потянулся за пистолетом.
– Полегче! – предупредил Митч, поднимая руки. – Мы с вами заодно, помните?
Гарри не помнил. Полиция только мешала ФБР со дня побега Грейс. И даже после того как ее поймали, Митч Коннорс делал все, чтобы не допустить к ней федералов.
– Что вам нужно, Коннорс?
Митч сразу перешел к делу:
– Сегодня утром Джон Мерривейл не вылетел на Санта-Лючию.
– Откуда вам известно?
– Я был в аэропорту. Проверил списки пассажиров. Последнее время я только этим и занимаюсь.
Гарри пожал плечами:
– Значит, он опоздал к вылету. И что из того?
– Он и не собирался лететь на Мюстик.
– Почему вы так считаете?
– Потому что уверен: Мерривейл покинул страну, чтобы избежать наказания за убийство.
– Убийство?
Разговор начинал приобретать несколько сюрреалистический оттенок.
– Чье убийство?
– Леонарда Брукштайна.
Гарри было рассмеялся, но тут же смолк. Коннорсу, похоже, было не до шуток.
– Я почти уверен – именно Джон Мерривейл ответствен за хищение миллиардов долларов из страхового фонда «Кворум», и он с самого начала знал, где спрятаны деньги. И похоже, отправился именно за деньгами.
До Гарри дошли слухи о том, что вундеркинд из Нью-Йоркского полицейского департамента сошел с катушек. Девяносто процентов за то, что парень – полный псих!
Но все-таки оставалось еще десять процентов… А если он прав?
Гарри Бейн показал на противоположный стул:
– Садитесь. У вас пятнадцать минут. Постарайтесь меня убедить.
Митч не стал терять время. Начал с полученной от Бакколы информации, рассказал все, что знал, о случившемся в тот день, когда пропала яхта Ленни Брукштайна. О том, что на трупе были явные следы насильственной смерти, о романе Ленни с невесткой, о натянутых отношениях с людьми, называвшими себя его друзьями, о том, что у каждого был мотив убить Ленни. О долгах Эндрю Престона и его одержимой любви к неверной жене. О связи сенатора Уорнера с дорогой проституткой, об откровенных попытках Конни Грей шантажировать Брукштайна. И наконец, перешел к Джону Мерривейлу. Объяснил, что Грейс заподозрила, что ее намеренно подставили на суде. О том, что Мерривейл дал лживые показания. О его ложном алиби. О связи с Марией Престон, которую, по его словам, тот почти не знал.
Прошло пятнадцать минут. Тридцать. Гарри слушал и молчал. Когда Митч закончил, он задал всего один вопрос:
– Что знает об этом Грейс Брукштайн?
– Все, если не считать правды о Мерривейле. Я сам все вычислил в течение последних суток.
Он снова стал рассказывать. О том, как Грейс перехитрила его и его людей на Таймс-сквер, о том, что проделала с Бакколой за то, что предал ее, об изнасиловании, об аборте, о решимости любой ценой вернуть доброе имя погибшему мужу.
– Вот что я вам скажу: Грейс Брукштайн – умная женщина. Храбрая и сообразительная, как сам дьявол.
– Похоже, вы ею восхищаетесь, – осторожно заметил Бейн.
– Верно.
– Она вам нравится?
– Нравится, – улыбнулся Митч.
«К сожалению, даже чересчур».
– Настоящая Грейс не чудовище, каким ее изображают репортеры. Но в эту минуту я счастлив, что она где-то под замком. Так для нее безопаснее.
Гарри стало не по себе. Митч многим рисковал, придя сюда, в соперничавшее ведомство, которое к тому же пусть чисто теоретически, но поддерживало Джона Мерривейла. Мало того, он выложил карты на стол. С другой стороны, он был белой вороной. И уже нарушил все писаные и неписаные правила, чтобы раздобыть информацию, которой сейчас владел. Собственный департамент отстранил его от этого дела. И действительно ли он тот человек, которому сейчас стоит довериться?
Но Бейн уже принял решение.
– Вы должны кое-что знать.
Митч слушал с открытым ртом. Возможно ли это? Грейс снова сбежала? Убила человека?
Первой его мыслью была тревога за нее. Если беглянку обнаружит полицейский вертолет, копы прежде начнут стрелять, а потом задавать вопросы. Если Грейс подставили с самого начала, значит, кому-то выгодна ее смерть. Митч так и видел заголовки газет. Грейс поскользнулась в душе. Ее поразил редкий вирус. Кто узнает правду? И кому будет до нее дело?
– Мертвый парень, тот, кто подделал вашу подпись на приказе… Как, говорите, его звали?
Читать бесплатно другие книги:
