Сидни Шелдон. После полуночи Бэгшоу Тилли
Чувство собственной вины заставило Митча огрызнуться:
– Объяснить? Что именно? Я работаю, Хелен. И плачу за крыши над нашими головами. Кроме того, я не спрашивал у тебя разрешения повидаться с дочерью! Это мой выходной.
Теперь, наблюдая, как Селеста болтает худенькими ножками, раскачиваясь на качелях, Митч сожалел о том, что вышел из себя. Он больше не любил Хелен, но не мог отрицать, что мать она прекрасная. А вот из него вышел дерьмовый отец. Он привык говорить, что занимается дочерью, но все это было чистым враньем! Митч любил Селесту, но, по правде говоря, едва ее знал. Даже не видя дочку неделями, он не мог лишний раз отпроситься с работы.
И постоянно думал о Грейс Брукштайн: где ее держат, и как, во имя всего святого, он собирается сдержать данное ей обещание? Никто не хотел слушать его версий о том, что в действительности случилось с Ленни Брукштайном. Два дня назад Дюбре прямо сказал:
– Оставьте это, Митч. Вы хороший детектив, но слишком близко принимаете это дело к сердцу. У меня для вас новое дело. Убийство подростка. Бродяги. Никаких улик. Прямо для вас создано.
– Не могли бы вы дать его кому-то еще? Мне нужно еще немного времени, чтобы во всем разобраться. Максимум пара недель.
– Нет, я не могу дать его кому-то еще. Вам пока еще не позволено самому выбирать задания, Митч. Прямо сейчас вы приступаете к работе по раскрытию убийства Брейди. И если я узнаю, что вы потратили хотя бы минуту служебного времени на это брукштайновское дерьмо, поверьте: вышвырну вас так быстро, что опомниться не успеете. И повторять не буду. Бросьте это дело!
«Бросьте это дело.
Забудьте обо мне».
Еще чуть-чуть, и кто-нибудь запретит ему выдыхать углекислый газ или спать с закрытыми глазами!
Зазвонил сотовый. Карл, коллега и приятель.
– Там где ты сейчас, есть телевизор?
– Нет, а что?
– На Лонг-Айленде взорвали машину. Похоже, работа мафии. Жертва – жена одного парня из «Кворума», о котором ты все время говоришь. Престон.
Митч перестал толкать качели.
– Мария Престон?
– Папочка! Выше! – пискнула Селеста.
– Она мертва?
– Еще как! От нее вообще ничего не осталось.
– Пааааапочка!
– Найди телевизор, старина. По всем каналам передают только это.
Митч повесил трубку и припустился к машине. Нужно добраться до ближайшего бара, где есть телевизор.
– Сэр! – окликнула его какая-то женщина. – Извините, сэр!
Митч обернулся.
Женщина показала на Селесту, одиноко сидевшую на качелях. Митч совершенно забыл о дочери.
Джон Мерривейл опаздывал. Он ненавидел опаздывать. Вбежав в офис, уселся и принялся открывать ящики письменного стола в ожидании, пока загрузится компьютер.
– Вы в порядке, Джон? – спросил Гарри Бейн, просунув голову в дверь.
– В п-полном, спасибо. Простите, что опоздал. Но реп-портеры гоняются за мной, требуя заявления н-насчет Марии Престон.
– Бедная женщина. Ужасный конец. Полагаю, можно было бы ожидать взрывов в Бейруте или секторе Газа. Не в Сэг-Харборе. Она была вашей приятельницей, не так ли?
– Не совсем, – с раздражением бросил Джон. – Ее муж был м-моим коллегой. Но стоит папарацци услышать слово «Кворум», и они тут же бегут ко мне. Я желаю одного: чтобы меня оставили в покое.
Бейн нахмурился. Непонятна отстраненная, равнодушная реакция на такую трагедию. Но разве можно понять, что творится на душе у Мерривейла?
Бейн предпочел не углубляться.
– Собираетесь на Мюстик?
– Разумеется.
Следователи обнаружили, что один из семейных трастовых фондов Брукштайна сделал несколько выплат некоему финансисту по имени Джейкоб Рис. ФБР интересовало, что сталось с этими деньгами. Но до сих пор нью-йоркские бизнес-менеджеры мистера Риса наотрез отказывались сотрудничать. Мерривейл собирался нанести неожиданный визит на Мюстик, поместье великого человека. Особняк находился меньше чем в миле от реквизированного дома Ленни, и эти двое однажды отдыхали вместе.
– Полагаю, если тратишь годы, гоняясь за пропавшими деньгами, приходится бывать и в местечках похуже.
– Уж это точно, – вымучил улыбку Джон.
– Как по-вашему, сколько времени придется там пробыть?
– Надеюсь, день-другой, не больше. Но если Джейк откажется сразу меня принять…
– Если понадобится помощь, вы знаете, где меня найти, – кивнул Бейн и направился к своему кабинету. Мерривейл облегченно вздохнул.
«Теперь ты обеими ногами стоишь на твердой почве, Джон. Худшее позади».
Наконец-то все улаживается. Грейс снова за решеткой. Уже пошли слухи, что Бюро надоело выбрасывать честные деньги, чтобы найти ворованные, и что подразделение Гарри Бейна, занимающееся «Кворумом», скоро будет распущено. На прошлой неделе Джон пережил ужасные минуты паники, когда перспектива разоблачения вдруг замаячила с совершенно неожиданной стороны. Но теперь и этому был положен конец.
Через несколько дней он сядет в самолет.
Наконец-то.
Дело об убийстве Марии Престон отдали старому сопернику Митча, работавшему в том же участке, грузному многодетному Доналду Фоку. Из-за лысины в венчике белых волос, огромного брюха и густой седеющей бороды его прозвали Санта. Впрочем, дела, которыми занимался Дон, веселыми не назовешь. Он специализировался на мафиозно-гангстерских убийствах.
– Пресса вовсю кричит о терроризме, подстегивая интерес публики, – сказал он Митчу. – Чушь собачья. Если это терроризм, то я Долли Партон[18]. Это не «Аль-Каида». Это Аль Капоне. На всем этом деле крупными буквами написано «МАФИЯ».
– Почему ты так уверен?
Дон задумчиво прищурился:
– Опыт. А почему ты интересуешься? Это не твое расследование, Коннорс.
– А если это не мафия? Вдруг Мария Престон что-то знала? Возможно, что-то о «Кворуме». Достаточно важное, чтобы ее убрали.
– Мы проверили, – отмахнулся Дон. – Ее убийство не имеет ничего общего с «Кворумом». Определенно. Орудие убийства – взрывное устройство. Не нож и не пистолет. Классический стиль мафии.
– Знаешь, кто изобрел автомобильные взрывные устройства, Дон?
Фок закатил глаза.
– У меня нет времени для уроков истории. Мне нужно раскрыть убийство. Прошу извинить…
– Это был парень по имени Буда. Марио Буда. Итальянский анархист. В тысяча девятьсот двадцатом.
– Что я тебе говорил? Итальянец!
– Был жаркий день сентября…
– Иисусе, Митч!
– …этот парень, Буда, поставил лошадь с фургоном на углу Уолл-стрит и Бродвея, напротив офиса Джей-Пи Моргана. Сам смешался с толпой. В двенадцать часов все банкиры идут на ленч, верно? И слышно, как звонят колокола Тринити-Черч.
– Оочень поэтично.
– И тут бумммм! – лошадь вместе с фургоном разрывает на части. Кошмар, ужас, хаос, повсюду мертвые тела, осколки, обломки. Прямо на Уолл-стрит. Тысяча девятьсот двадцатый. Сорок убитых, двести раненых. За исключением самого старика Джей-Пи. Собственно говоря, покушались на него, но он в то время был в Шотландии.
Дон Фок терпел достаточно долго.
– И к чему ты клонишь, Митч?
– Автомобильное взрывное устройство было изобретено невежественным иммигрантом-одиночкой, ненавидевшим богатых банкиров с Уолл-стрит.
– И?..
– Все произошло около ста лет назад, но принцип тот же самый. Почему это обязательно должна быть мафия? Любой идиот, затаивший зло, мог подсунуть бомбу в эту машину. Какой-нибудь псих в своем воспаленном мозгу ассоциировал Марию с «Кворумом» или Ленни Брукштайном.
– Дюбре прав, – рассмеялся Дон. – Ты действительно одержим. Это не имеет ни малейшего отношения к Ленни Брукштайну. Думаю, тебе нужно прилечь и вызвать врача.
– Я хочу допросить Эндрю Престона.
Доналд наконец вышел из себя.
– Только через мой труп. А теперь послушай, Коннорс, мать твою… держись подальше от моего дела. Я вполне серьезно.
– Но почему, Дон? Боишься, что я могу наткнуться на что-то неподходящее?
– Если подойдешь к Престону ближе чем на десять миль, я поговорю с Дюбре, и тот выбросит твою задницу на холод! Забудь.
«Забудь…»
Митч чувствовал себя непослушным лабрадором, схватившим чужую кость.
Выйдя от Фока, он прямиком направился к машине.
Прошел месяц с тех пор, как Митч в последний раз был в квартире Престонов – огромных апартаментах с пятью спальнями, в стильном, ухоженном здании. Его самого удивило то, как мало поразил его вид этой роскоши. Все здесь было каким-то безликим, от невыразительной улицы до традиционно-элегантного кремового с коричневым дизайна интерьера. Странно, что, имея кучу денег, люди тратят их на нечто столь… благополучно-заурядное.
Мария Престон раздражала его. Митч ненавидел особ с повадками звезд. Никакой естественности. Сплошь театральные жесты!
Но по крайней мере в ней была энергия. Индивидуальность. Была жизнь. Должно быть, она чувствовала себя погребенной в этой квартире, словно была вырезана из какого-то каталога, заламинирована, на целую вечность прикреплена к кремовому итальянскому дивану и оставлена так гнить…
Дойдя до квартала Престонов, Митч замедлил шаг. Отряд полицейских оттеснял прохожих в сторону, образуя кордон. Митч подъехал одновременно с двумя машинами «скорой» и процессией полицейских машин.
– Что это за цирк? Что происходит? – спросил он, помахав жетоном.
– Муж Марии Престон, сэр.
– А что с ним?
– Похоже, повесился, сэр. Около часа назад. Сейчас его снимают.
Глава 30
Наверху фельдшеры наклонились над телом Эндрю Престона, делая искусственное дыхание. Митч сразу увидел, что это безнадежно: профессионалы просто делали необходимые телодвижения.
– Следственная бригада уже прибыла?
Один из медиков покачал головой:
– Вы первый. Детектив Фок едет сюда.
– Записка есть?
– Да, вон там.
Парень показал в сторону гостиной. Окно было открыто. На дубовом журнальном столике, стоявшем между двумя изящными креслами, обтянутыми бежевой замшей, трепетала на ветру записка, придавленная тяжелой стеклянной пепельницей.
Не потрудившись натянуть перчатки, Митч отодвинул пепельницу и взял записку. Аккуратным почерком, почти печатными буквами, Эндрю Престон вывел всего семь слов:
«Во всем виноват я. Прости меня, Мария».
– Какого дьявола ты вытворяешь?
Митч подскочил от неожиданности, уронив записку. Голос лейтенанта Дюбре эхом отдавался от стен комнаты.
– Совсем спятил?!
Митч открыл было рот, чтобы объясниться, но тут же снова закрыл. Что он мог сказать? Его действительно не должно было быть здесь, не говоря уже о том, что он не имел права вмешиваться в следствие, проводимое другой бригадой.
Дюбре обезумел от ярости.
– Сокрытие улик! Понимаешь, насколько это серьезно? Я могу вышвырнуть тебя из полиции! И мне бы следовало это сделать!
– Простите. Но мне нужно было поговорить с Эндрю Престоном.
– Приятель, ты немного опоздал!
– Я и сам вижу. Послушайте, сэр, я бы подождал Фока, но знал, что он будет возражать. И скорее всего он не позволил бы мне увидеть записку.
– Конечно, нет! Да и с чего? Это не твое расследование, Митч.
– Но, сэр, он не задает даже очевидных вопросов! Например, что делала Мария Престон в Сэг-Харборе в тот день? И кто знал, что она там будет?
– Дон звонил мне полчаса назад. Сказал, ты всюду суешь свой нос, несешь какой-то бред насчет гребаного Брукштайна. Он считает, что у тебя крыша поехала…
– Да бросьте, сэр! Сами знаете, Дон Фок всегда говорит про меня гадости…
– А я с ним согласен. Прости, Митч, на этот раз ты зашел слишком далеко. Отстраняю тебя от работы до дальнейших приказаний.
– Сэр!
– Считай себя в отпуске на неопределенный срок, пока я не свяжусь с тобой. И нечего изображать из себя мученика! Повезло, что я тебя не уволил. Уволил бы, но я-то знаю, как рассчитывают Хелен и Селеста на ежемесячный чек! Так что проваливай, пока я не передумал!
По пути домой Митч, проезжая мимо бара, где впервые встретился с Дэйви Бакколой, остановился, вошел внутрь и заказал скотч.
– Еще одну, – велел он бармену.
– Плохой день?
Митч пожал плечами.
Плохой год. Плохая жизнь…
Какой-то частью сознания он жалел, что встретил Дэйви Бакколу. Если бы тот не раскапывал дело Ленни, как фокстерьер – лисью нору, ничего подобного не случилось бы. Митч арестовал бы Грейс Брукштайн, и на этом все было бы кончено.
А теперь он пьет один, отстранен от работы, и все из-за досье Бакколы и обещания, данного Грейс… Где она сейчас? Никто ничего не хочет ему говорить.
Он представил, как ее допрашивают, запирают в одиночку, лишают сна. Вспомнил ее грустные глаза, подумал о мужестве, поразительном чувстве юмора даже в самой отчаянной ситуации… Он надеялся, что ее дух не сломлен.
Сквозь хмельной туман до него долетели слова Грейс: «Забудьте обо мне…»
Поздно. Слишком поздно.
Митч осознал, что за последние два месяца он почти не думал о Хелен. Ее место заняла Грейс. В подсознании. В снах.
Это Грейс он предавал. Грейс обманывал. Грейс подвел. Как когда-то подвел Хелен и Селесту. Как подвел отца.
«Я разочаровал всех, кого любил».
Пропади пропадом это отстранение от работы. Пропади пропадом соблюдение границ.
Он не сдастся.
Завтра утром Митч полетит на остров Нантакет.
Правда не может ждать.
Глава 31
Митч ничего не понимал.
«У человека уйма денег! Можно поехать куда угодно: Майами-Бич, Барбадос, Гавайи, Париж… Какого дьявола покупать дом в этой дыре?»
Очевидно, вкус у Ленни Брукштайна хромал. У него была прекрасная, обожавшая его жена, а он предпочел стерву-любовницу, которая его презирала. Так называемые друзья были так же достойны доверия, как банда продавцов подержанных машин. Но это уже предел всему! Что хорошего может быть на Нантакете? Серые, обшитые вагонкой дома, унылые, поливаемые дождями пляжи навевали депрессию.
– И чем люди здесь занимаются? – спросил Митч фармацевта в аптеке на Мейн-стрит, почти единственном заведении, открытом не в сезон.
– Некоторые люди пишут. Или рисуют.
«Пишут что? Предсмертные записки, перед тем как покончить с собой? Стихи в стиле Леонарда Коэна?»
– Кое-кто ловит рыбу. В марте здесь не слишком людно.
Это еще слабо сказано! В гостинице на Юнион-стрит, где остановился Митч, было тихо как в могиле. Единственным звуком, нарушавшим молчание, было тиканье старинных напольных часов в гостиной.
Еще пара недель – и для Митча все закончится, как для героя Джека Николсона в «Сиянии».
Но сидеть здесь две недели не пришлось. В течение суток после его приезда по острову поползли слухи о появлении незнакомца, расспрашивавшего о Леонарде Брукштайне, после чего все население предпочло наглухо заткнуться. Фелиша Торрес, бывшая кухарка Брукштайнов, сейчас работала в «Колдрен», единственном ресторане высшего класса, открытом не только в летние месяцы. Митч направился туда.
– Я пытаюсь составить более точную картину событий в дни, предшествовавшие шторму. Речь идет о лете 2009 года. Вы в то время жили у Брукштайнов?
Молчание.
– Как давно вы у них служили?
Молчание.
– Мэм, это неофициальное расследование, вы понимаете? И ни к чему нервничать. Вы не заметили каких-то напряженных отношений между гостями в тот уик-энд?
Сначала он подумал, что Фелиша плохо знает английский. Потом решил, что она глухонемая. Как бы там ни было, повариха оказалась столь же откровенной, как мидия, проглотившая каплю суперклея. Митч опросил экономку, горничную, садовника. Та же история.
«Не помню».
«Не видела».
«Делал свою работу и уходил домой».
Завтра он отправится в гавань и поговорит с рыбаками. Кто-то из них в тот день должен был выходить в море. Но надежды раздобыть хоть какую-то информацию было мало.
«Можно подумать, все они члены тайного клуба вроде масонского и связаны обетом молчания». Но почему? Ленни уже мертв. От чего или кого они его защищают?
– Тристрам! Иди посмотри, – позвала мужа Ханна Коффин.
– Минутку!
Коффины трудились в отеле «Вовинет», пятизвездочном заведении в одной из самых тихих, наименее населенных частей острова. Как все большие отели, этот был закрыт весной, лишь несколько служащих поддерживали порядок и занимались мелким ремонтом. Ханна и ее муж были старшими над всем штатом слуг. Работенка была непыльной: Тристрам целыми днями возился со своим мотоциклом «дукати», Ханна с утра до вечера смотрела телевизор.
– Тристрам!
– Я занят, солнышко.
Мужчина с досадой вздохнул.
«Да покупай ты уже эти чертовы серьги, или супер-пупер-картофелечистку, или «Великие хиты Нила Даймонда», или что там еще продают. На кой тебе мое мнение?»
– Срочно иди сюда!
Тристрам неохотно отложил гаечный ключ и неторопливо вошел в гостиную их скромной квартирки на первом этаже. Телевизор, как обычно, был включен.
– Помнишь этого парня?
Ханна показала на экран. Какого-то человека допрашивали по поводу убийства Марии Престон. История с каждым днем становилась пикантнее. Похоже, все задумал муж. Нанял гангстера, чтобы убить жену, потому что заподозрил в измене. Ханна Коффин жадно слушала, поскольку Мария Престон как-то останавливалась в «Вовинете».
Тристрам всмотрелся в лицо человека.
– Вроде бы знаком…
– Так и есть! – торжествующе подтвердила Ханна. – Где остановился тот коп, который донимает всех вопросами о Ленни Брукштайне?
– На Юнион-стрит. И зачем тебе?
– Собираюсь позвонить ему, вот зачем.
Тристрам неодобрительно нахмурился.
– Брось, милая. Ни к чему в это ввязываться.
– Еще как к чему!
С трудом подняв двухсотфунтовую тушу с дивана, Ханна потащилась к телефону.
– Я знаю, где видела этого типа раньше. И когда.
– Вы уверены?
Митчу хотелось ущипнуть себя. Если бы он не боялся потянуть спину, подхватил бы Ханну Коффин на руки и расцеловал.
– На сто процентов. Они сняли здесь номер в день шторма. Он и Мария Престон.
– И оставались здесь…
– Говорю же, весь день. Если хотите, изложу все письменно и подпишусь. Дам показания. Он выступал по телевидению и делал вид, будто почти ее не знает. Но они были очень даже хорошо знакомы, если понимаете, о чем я. Даже близки…
Митч прекрасно понимал. Через полчаса он должен был быть в гавани, но разговор с Ханной менял все планы.
Он поехал в аэропорт.
Нантакетский аэропорт был чуть больше сарая: простой, обшитый дранкой домик в форме буквы «L», половина которого предназначалась для прилетающих, а вторая – для улетающих пассажиров. По мере того как на летное поле садились одно– и двухмоторные «сессны», пассажиры спускались вниз и помогали пилотам разгружать багаж. В зале для улетающих находился «секьюрити», пожилой бородатый мужчина по имени Джо, который мельком оглядывал чемоданы и сумки, прежде чем с жизнерадостной улыбкой проводить их владельцев взмахом руки и пожеланием навестить баптистскую церковь в ближайшую пятницу.
Митч подошел к стойке компании «Кейп эйр».
– Я бы хотел посмотреть книги регистрации пассажиров. Мне нужны все полеты за двенадцатое июня прошлого года.
Девушка за стойкой подняла глаза:
– А вы…
– Полиция.
– Дарлин! – окликнула девушка не оборачиваясь. – У меня тут еще один. Требует запись от двенадцатого июня. Найдешь?
Из внутреннего офиса вышла пожилая особа в твидовой юбке. Снежно-белые волосы были уложены аккуратным узлом, на конце носа сидело пенсне. В целом она очень походила на бабушку Красной Шапочки.
– Еще один? – переспросил Митч. – Еще кто-нибудь просил позволения взглянуть на список пассажиров?
– Совершенно верно. Я Дарлин Уинтер.
Она пожала большую широкую руку Митча своей, тонкой и морщинистой.
– Вы, полисмены, как автобусы. Никогда не дождешься, если спешишь, а потом они идут один за другим. Заходите.
Митч последовал за Дарлин в кабинет, такой же чистенький и аккуратный, как она сама. В углу стоял компьютер, но Дарлин подвела его к письменному столу на другом конце комнаты. На столе лежала большая книга в коричневом кожаном переплете, похожая на Библию или гигантскую книгу посетителей из какого-нибудь средневекового шотландского замка.
– Конечно, все записи внесены в компьютер, – объяснила Дарлин. – Таково правило. Но мы здесь люди старомодные и обязательно ведем ежедневный журнал. Подозреваю, что уже знаю, кто вас интересует.
Она указала знакомое имя, красиво выведенное курсивом и черными чернилами.
– Вылетел в Бостон в шесть утра вместе с пятью другими пассажирами. Приземлился в шесть пятьдесят восемь, но, похоже, тут же передумал и немедленно вернулся на остров в восьмиместном самолете. Вот, смотрите, запись: двенадцатого июня, восемь часов пять минут, рейс двадцать семь из Логана. Джон Экс Мерривейл.
Митч провел пальцем по бумаге.
Значит, Ханна Коффин ничего не придумала. Мерривейл действительно провел тот день в номере «Вовинета» с Марией Престон.
Если верить Ханне, парочка приехала в отель после полудня. Через пять часов после того как Джон вернулся на остров, обеспечив себе алиби. Более чем достаточно, чтобы добраться до яхты Ленни Брукштайна, подняться на борт и убить его.
– Вы упомянули, что кто-то еще спрашивал журнал регистрации. Еще один коп?
– Верно. Он сказал, что из ФБР, но мне показался военным. Сдержанный, деловитый, немного грубоватый, если хотите знать. Очень короткие волосы, какие обычно носят военные.
– Имя не помните?
Дарлин свела брови.
– Уильям, – пробормотала она наконец, – или что-то в этом роде. Открыл именно эту страницу. Двенадцатое июня. Джон Мерривейл. Этому мистеру Мерривейлу грозят неприятности?
Читать бесплатно другие книги:
