Сидни Шелдон. После полуночи Бэгшоу Тилли

Глава 33

Джон Мерривейл терпеть не мог летать. Закрыв шторку иллюминатора, он попытался оценить роскошный интерьер лайнера и забыть о том, что находится в тридцати тысячах футов над Атлантическим океаном, в ненадежной металлической коробке с крыльями.

Оглядев мягкие кожаные диваны, кашемировые подушки и инкрустированный столик орехового дерева, с парой хрустальных бокалов и изящной серебряной вазочкой, до краев полной черной икры, он подумал, что все это зря потраченные деньги. И в этом заключалась величайшая ирония происходящего. Потому что Джону Мерривейлу всегда было наплевать на деньги. И на вещи тоже. Мало того, красивые вещи наводили на него скуку. Что ему дорогие костюмы, спортивные машины, личные самолеты, яхты, особняки?

Он вожделел женщин. Воплощение богатства. Символ статуса. Кэролайн была для него чем-то вроде недвижимого имущества. Мария? Сорока, любившая красивые безделушки, дорогая шлюха, жадно хватавшая все, что блестит.

Бедная Мария. Он не хотел ее убивать. Но она поставила его под удар, угрожая рассказать Эндрю об их связи.

Вот уже два года хрупкое равновесие взаимозависимости между Престоном и Мерривейлом защищало обоих. Если Ленни был главой «Кворума», его мозговым и нервным центром, Эндрю и Джон были правой и левой руками фонда. Джон привлекал средства, Эндрю выплачивал деньги инвесторам. Оба, покрывая друг друга, без особого труда дурачили Комиссию по ценным бумагам и биржам, а позже – и ФБР.

Конечно, масштаб их преступлений был абсолютно несравним. Все равно что сравнить бегемота и муравья. Хищения Эндрю – шестьсот тысяч там, миллион здесь – были ничтожными. Что же до умения прокрутить деньги… этим занимались все страховые фонды… в большей или меньшей степени. Так что Эндрю был мелкой сошкой.

Правда заключалась в том, что Эндрю мог в любое время прийти к Бейну и заложить их обоих в обмен на помилование. Джон слишком хорошо это понимал. Прелесть ситуации заключалась в том, что этого так и не понял Эндрю. Слишком отчаянно он пытался удержать Марию в своей постели, осыпая всеми безделушками, какие она только хотела иметь. Страх потерять жену заткнул ему рот. Бедняга даже был благодарен Джону за то, что прикрыл его перед Бейном.

– Огромное спасибо, Джон, я в огромном у тебя долгу, – не раз говорил Эндрю, а Мерривейл великодушно отвечал:

– Не за что, Эндрю. Какой смысл бередить старые раны?

До чего же жалкое зрелище. Престон понятия не имел, какие козыри у него на руках! Как не имел понятия о том, что происходит между любительницей мелодрамы, женой-потаскухой и его другом. Неведение Эндрю было спасением Джона. Пока Мария не вздумала разрушить это.

– Я решила рассказать о нас Эндрю. Мы наконец сможем быть вместе, дорогой. Если он устроит истерику, я скажу, что пойду в полицию и донесу на него. Он годами крал деньги фонда!

Как жаль! После многих лет унижений и адской жизни с Кэролайн Мария стала для Джона чем-то вроде спасательного круга. Она позволила ему вновь почувствовать себя нормальным, чувственным мужчиной. Более того, мужчиной желанным. Сильным. Ах если бы любовница держала рот на замке, а ноги – широко раздвинутыми, Джону никогда бы не пришлось решаться на крайние меры. Но она не оставила ему выбора. Если бы Эндрю узнал, что Джон предал его, немедленно рассказал бы ФБР все. Лишившись Марии, он понял бы, что ему нечего терять.

«Глупая девка! Неужели и впрямь вообразила, что я хотел на ней жениться? Чтобы мы сбежали вместе?»

Через несколько часов Джон Мерривейл приземлится в раю и воссоединится с любовью всей своей жизни. И звали ее не Марией Престон.

Конечно, он не хотел делать все в такой спешке. Первоначально было решено подождать, пока интерес публики к «Кворуму» утихнет, а потом втихаря ускользнуть. Но события его торопили. Сначала случились побег и поимка Грейс, снова привлекшие внимание общественности к «Кворуму», потом Мария со своей глупой инициативой. Джон не был готов к атаке журналистов, жадно допытывавшихся подробностей о жизни убитой. Он стал нервничать, и когда Эндрю покончил с собой, дела пошли еще хуже. Вполне естественно, что гибель Марии фактически уничтожила беднягу Престона. Он совершенно помешался от скорби, и, похоже, винил себя за случившееся. За то, что не защитил жену. Но раньше или позже какой-нибудь гениальный малый из ФБР или упертый журналист мог сложить два и два и докопаться до правды. Этот психопат Уильямс был опасно близок к разгадке. Одна угроза нейтрализована, но возникнут другие. Пора смываться.

Зачерпнув икры маленькой серебряной ложечкой, Джон намазал тонкий блинчик, прожевал и проглотил.

– Омерзительно!

В жизни есть лишь одна истинная роскошь – свобода. В детстве Джона связывали собственная непрезентабельная внешность и амбиции родителей. Мужчиной он попал в плен к злобной жене с садистскими наклонностями. Теперь, впервые в жизни, Джон Мерривейл хотел отведать вкус настоящей свободы, разделить это счастье со своей любовью.

Он блаженно закрыл глаза, предвкушая грядущие наслаждения.

Глава 34

Три недели спустя

Грейс цеплялась за поручни лодки, гадая, возможно ли физически пережить седьмой приступ рвоты.

Волны у побережья Момбасы в Кении были гигантскими, устрашающими и на расстоянии походили на пасть колоссальной кобры, вставшей на хвост и готовой проглотить рыбацкое суденышко. Водяные стены, серые, яростные, неумолимые, одолевали ненадежную деревянную посудину.

Первые несколько часов Грейс боялась, что умрет. Позже, когда морская болезнь одолела по-настоящему, она испугалась, что не умрет.

Лежа в изнеможении на простой деревянной банке, она гадала, что заставляет людей любить море.

Наконец океан успокоился. Раскаленное африканское солнце сверкало на небе, таком голубом и безоблачном, какое бывает только в мультиках. Грейс наблюдала, как три молодых кенийца забрасывают в воду сети. В их простых действиях была некая красота. Они работали, молча и дружно растягивая тяжелые сети. Под блестящей черной кожей перекатывались мышцы. Когда мужчины впервые поставили парус, Грейс про себя умоляла их поспешить. Она заплатила восемь тысяч шиллингов, почти тысячу американских долларов, целое состояние для таких людей, и ожидала быстрой переправы. И теперь, если бы не тошнота, вполне могла бы наслаждаться путешествием.

Ощущение было такое, словно она в бегах вот уже целую вечность.

Оставив тело Гэвина Уильямса коптиться в погребальном костре, она автостопом добралась до Портсмута, штат Виргиния. Увы, содержимого бумажника Уильямса хватило ненадолго, поэтому ей пришлось рискнуть и послать другу Карен незашифрованный е-мейл с просьбой о деньгах и фальшивом удостоверении личности, достаточно надежном, чтобы одурачить служащих ближайшего аэропорта в Норфолке.

Потом три дня Грейс не выходила из мотеля, молилась о том, чтобы неизвестный друг согласился послать ей требуемое, и постоянно смотрела телевыпуски новостей, опасаясь услышать о своем новом побеге и убийстве Уильямса. Но все было тихо. Должно быть, власти надеялись, что найдут ее, прежде чем миссис Брукштайн снова опозорит их на весь свет.

К концу третьего дня Грейс уже начала отчаиваться, предполагать, что ее е-мейл не дошел, когда владелец мотеля сообщил, что для нее есть пакет, присланный экспресс-почтой: «Линде Рейнолдс. Ведь это вы, верно?»

На сердце Грейс впервые стало легко. Когда все будет кончено, она выплатит долг таинственному другу Карен, незнакомцу, который многим рискнул, чтобы ей помочь. Но сейчас у нее было много дел.

Первым долгом она позвонила Митчу Коннорсу.

– Грейс! Слава Богу, вы живы. Уильямс ничего вам не сделал? Где вы?

Услышав его голос, Грейс улыбнулась.

– Простите, не могу сказать. Но все в порядке.

– Слушайте, Грейс, я знаю о Мерривейле.

– Так это правда? Джон убил Ленни?

– Похоже на то, – вздохнул Митч. – Мы считаем, это он стоял за хищениями. И все это время водил за нос ФБР. Но ради Бога, не наделайте глупостей, договорились? Все всё уже знают: ФБР, ЦРУ… Джон получит все, что ему причитается, как только его найдут и арестуют.

– Найдут? Так он пропал?

Молчание собеседника было достаточно красноречиво. Грейс прямо-таки ощутила, как Митч лягнул себя.

«Кой черт я проболтался?!»

– Грейс, милая, я на вашей стороне, и вы это знаете.

Грейс даже покраснела. «Милой» называл ее Ленни. И сейчас она не могла решить, нравится ли ей такое обращение из уст полицейского.

– Но вы должны отдаться в руки правосудия. От вас требуется явка с повинной. Пусть федералы разбираются с Мерривейлом. Грейс… Грейс?!

Повесив трубку, она долго сидела на кровати и размышляла.

Значит, теперь в бегах Джон! Интересно, каково ему в ее шкуре?

Митч сказал, что все его ищут. Но не потому, что он убил Ленни. На это всем плевать. Нет, они решили, что он украл деньги. Дурацкие деньги! Вот что для ФБР всего важнее! Не истина. Не наказание преступника. Не правосудие. Америка забыла, что такое правосудие. Если вообще знала.

Грейс закрыла глаза, пытаясь поставить себя на место Мерривейла.

«Куда бы я поехала, если бы целый мир разыскивал меня? Где бы я спряталась?»

Через несколько минут Грейс открыла глаза. Ну конечно!

Она подняла трубку и набрала номер.

– Пришлите, пожалуйста, такси. Норфолкский международный аэропорт. Как можно скорее.

Теперь, в лодке, прислушиваясь к тихому шороху волн, нежась под африканским солнцем, Грейс улыбнулась, вспомнив озарение, посетившее ее в том унылом виргинском мотеле. Подумать только, дорога привела ее на другой конец света. Или «озарение» – не то слово? «Воспоминание». Именно воспоминание подсказало ей, куда направится Джон Мерривейл, воспоминание, пробудившее в ней уверенность, что сейчас он именно там. Воспоминание такое сладостное… что Грейс зажмурилась и снова стала его смаковать.

Это было за месяц до того, как они с Ленни поженились. Они были во Франции, в очаровательном маленьком поместье, которое снял Ленни в Раматюэле, на вершине холма, в десяти минутах езды от Сен-Тропеза.

– Не хочу уезжать отсюда. Здесь как в волшебной сказке, – вздохнула Грейс.

Они ужинали с Мари Ла-Класс, французским риелтором Ленни, и четой Мерривейл.

– Не находишь, что здесь слишком тихо? – спросила Кэролайн. Она с самого начала уговаривала их отдохнуть в «Ле Библосе», а еще лучше – отправиться на Сардинию и там в гавани царить над яхтами поменьше. Какой смысл в том, чтобы добраться до самого Сен-Тропеза и целую неделю сидеть на горе в унылой маленькой деревушке, о которой никто не слыхивал?

– Н-некоторые люди люб-бят тишину, – смущенно вставил Джон.

Кэролайн послала ему грозный взгляд.

– А я чувствую себя принцессой в башне, – возразила Грейс, ослепительно улыбаясь Ленни, который ответил такой же улыбкой. – Как будто меня поселили на прекрасном острове, куда никто не может добраться.

– Вы бывали на Мадагаскаре?

Все обернулись к Мари.

– Вся культура Франции, объединенная с природной красотой Африки, заключена в одном заповедном острове. Я там выросла.

– Похоже, это магическое место, – заметила Грейс.

– Так и есть. Вам бы там понравилось. Жизнь на природе, пейзажи, вид из Форт-Дофина – одно из чудес света, уверяю вас.

– Я могу еще кое-что сказать о Мадагаскаре, – добавил Ленни, насадив на вилку кусочек омара. – Это рай для мошенников. Никакого договора с Америкой об экстрадиции. Вы знали это, Мари?

– Впервые слышу, – вежливо ответила та.

– Что же, если Джон когда-нибудь ограбит банк, переедем туда, – заключила Кэролайн. – Но я жажду вкусить благ цивилизации. Кто за поездку в «Ле Кэв» после ужина?

Здание находилось в Антананариву, на крутой, вымощенной булыжником улице, которую словно подняли камень за камнем и перенесли сюда из Раматюэля. Каменные стены толщиной два фута и внушительные башни делали его похожим не на обычный дом, а на маленький замок. Убежище в буквальном смысле слова.

Ленни взглянул на Грейс:

– Думаешь, это?

Они пробыли на Мадагаскаре менее двух дней. Мари выполняла роль гида. Грейс успела влюбиться в остров. Они оба влюбились.

– Это.

Ленни вынул чековую книжку, выписал чек, прибавив десять процентов к запрошенной цене, и отдал Мари.

– Сегодня у нас знаменательная дата: ровно месяц, – улыбнулся он. – Поздравляю, Грейс.

Грейс была так счастлива, что стала танцевать.

Прямо на улице.

Они назвали дом «Le Cocon» – «Кокон». И планировали когда-нибудь поселиться здесь навсегда.

Джон Мерривейл неважно себя чувствовал. Доктор прописал антидепрессанты и месяц полного покоя.

– Возьми, – велел Ленни, сунув ему ключи от «Кокона». – Живи сколько захочешь. Там постоянно живет экономка, мадам Тереза. Она постирает и приготовит, но ты в основном будешь в одиночестве.

Джон был доволен, но счел идею непрактичной.

– Н-не могу же я так просто скрыться. Как насчет «Кворума»?

– С месяц мы вполне можем обойтись без тебя.

– Кэролайн никогда не согласится.

– Предоставь это мне.

Через шесть недель Джон вернулся в Нью-Йорк новым человеком. Показал Ленни и Грейс снимки, на которых он бродил по узким улицам Антананариву, расслаблялся в горячих источниках Антсирабе, шагал через дождевой лес в Раномафане.

Конечно, счастье длилось недолго: Кэролайн об этом позаботилась. Но Грейс никогда не забудет выражения детского изумления на лице Джона, когда тот говорил о Мадагаскаре. Он даже попросил Ленни продать ему «Кокон».

– Только назови свою цену.

– Прости, приятель, – улыбнулся Ленни. – Любой дом, кроме этого. Я велю прибить табличку с твоим именем на дверях гостевой спальни. Но дом не продается.

– Долго еще? – по-французски спросила Грейс у рыбаков.

– Около двух часов. Ну или около трех. Вы в порядке?

Увы, в порядке Грейс не была. Но надеялась быстро прийти в себя, как только доберется до места.

Сунув руку в рюкзак, с которым никогда не расставалась, она погладила пистолет Гэвина Уильямса, нежно, как ребенок – игрушечного мишку. Хотелось бы знать, сколько времени уйдет на то, чтобы отыскать Джона на острове. После ликвидации «Кворума» «Кокон» продали. Покупателем оказался Йен Биренс, голландский предприниматель.

Она начнет с него.

Глава 35

– Ненавижу эту выгребную яму, – буркнул Гарри Бейн, обращаясь к Митчу.

– А кто любит?

Момбаса действительно напоминала выгребную яму. Жаркую и омерзительно грязную. И Митч, и Гарри были покрыты волдырями от комариных укусов, и жара вкупе с постоянным зудом совершенно не давала спать. Неудивительно, что они то и дело срывались друг на друге.

Они смогли проследить путь Джона Мерривейла до Кении, но там потеряли след. Приходилось продвигаться крошечными шажками и, вероятно, оставаться в Момбасе еще много дней или даже недель.

Митч вдруг вспомнил о Хелен и дочери. Он постыдно долго не видел Селесту. По Хелен он больше не скучал, а вот ребенок – дело другое.

Он пытался выбросить мысли о малышке из головы, сосредоточиться на деле, но это давалось нелегко.

Если Митч и Гарри не найдут Джона раньше Грейс, она наверняка прикончит парня. Вполне понятно, что она потеряла всякую веру в систему правосудия и любое предложение подать апелляцию вызовет у нее горький смех. Митчу было плевать, если Мерривейл получит пулю между глаз. Но если против Грейс выдвинут обвинение в убийстве, ей не сумеет помочь ни Митч, ни кто-то другой.

В дверь гостиничного номера постучали. Странно, кто бы это мог быть в начале первого ночи?

– Кто там?

– Это я, Джонас! Мы встречались утром, в аэропорту. Пожалуйста, впустите меня.

Митч ухмыльнулся. Кенийцы способны ободрать вас как липку, но при этом постоянно твердят «спасибо» и «пожалуйста». Этот народ никак нельзя упрекнуть в невежливости.

Джонас Ндиайе был пилотом, которого Митч и Гарри допрашивали, узнав о том, что Мерривейл мог нанять частный самолет, чтобы вылететь в Танзанию. Но и этот путь оказался тупиком. Ни один из пилотов не узнал Мерривейла на снимке.

Митч открыл дверь.

Джонас в свои тридцать лет выглядел моложе. С капризным мальчишеским лицом без видимой щетины и волосами, причесанными в западном стиле и торчащими вихрами, склеенными то ли гелем, то ли лаком, он напомнил Митчу чернокожего Барта Симпсона.

– Простите, что так поздно.

– Ничего, – кивнул Бейн. – Мы еще не спим. Что мы можем для вас сделать?

– Вопрос в том, что могу сделать для вас я? После вашего ухода я долго ломал голову над фотографией. Думаю, вы будете рады дать мне несколько долларов за информацию, которой я владею. Да-да. Я так считаю.

Он послал Гарри открытую выжидательную улыбку, словно вымогательство было самой нормальной, естественной в мире вещью.

– Сегодня ночью мы сделаем наш маленький бизнес. Потому что моя память оживает.

Гарри устало выдвинул ящик тумбочки, вытащил пачку двадцатидолларовых банкнот, схваченную резинкой. В Кении нельзя было шагу сделать без того, чтобы кого-то не подкупить.

Джонас восторженно вытаращил глаза и протянул руку. Но Бейн покачал головой.

– Что ты знаешь?

– Тот парень, что на фотографии, летел моим самолетом. Это правда. Две недели назад.

– Ты отвез его в Танзанию?

– Нет.

Джонас снова протянул руку. Гарри отсчитал пять банкнот и протянул ему.

– Куда?

– Джентльмен хотел попасть на Мадагаскар.

Гарри взглянул на Митча.

«Договора об экстрадиции нет».

– Я приземлился в аэропорту Антананариву. Он рассуждал о живой природе. Собирался поехать на сафари, сделать снимки и заняться океанским дайвингом. Теперь ко мне вернулась память, и могу сказать, что он был очарователен. Ооочень. Этот джентльмен на фотографии.

– Он не говорил, где остановится? – спросил Митч. – Как долго пробудет на острове?

Джонас выжидающе улыбнулся. Еще несколько банкнот перекочевало в его карман.

– Не сказал.

– Эй! Ну-ка отдавай обратно сотню, сукин сын.

Попрошайка насупился.

– Пожалуйста, сэр, без резких слов! Джентльмен ничего не сказал о своих планах. Но попросил меня рекомендовать ему несколько достопримечательностей.

– И?..

Очередная улыбка. Терпение Гарри почти истощилось.

– Не доводи меня, малыш.

Митч многозначительно глянул на лежавший на тумбочке пистолет.

– Есть единственное подходящее место для дайвинга. Нуси-Таникели.

– Нуси… что? Это что такое? Пляж?

– Остров, – вежливо пояснил Джонас. – Заповедник для всей океанской живности.

– Морской заповедник?

– Туда едут все дайверы. У вашего друга, того джентльмена, было в багаже снаряжение для дайвинга.

– Спасибо, Джонас, – улыбнулся Гарри. – Ты очень помог.

– Рад оказаться полезным. А теперь дайте мне немного денег на такси, и, думаю, на этом наши общие дела закончены.

Грейс долго смотрела на «Кокон». Она не ожидала пробуждения прежних эмоций. После всего случившегося не верила, что способна на нечто подобное.

Но, стоя на крутой, вымощенной булыжником улочке, глядя на толстые каменные стены, за которыми ощущала себя такой защищенной, Грейс вдруг почувствовала, как по щекам потекли слезы.

К ее удивлению, оказалось, что мистер Биренс дома. Она предполагала, что он купил «Кокон» из прихоти, как Ленни в свое время. Один из купленных на всякий случай домов, чтобы иногда, очень-очень редко, проводить отпуск.

Грейс назвалась Шарлоттой Ле Клер и еще больше поразилась, когда хозяин согласился ее принять.

– Могу я предложить вам выпить, мисс Ле Клер?

Йен Биренс оказался немолодым толстым дружелюбным человеком, с редеющими рыжеватыми волосами и карими глазами, которые весело сверкали, когда он улыбался.

– Спасибо. Стакан воды, если не сложно.

Грейс старалась сохранять спокойствие.

Странно, внутри все осталось прежним. Она и не знала, что Биренс купил дом со всей обстановкой, включая мебель и картины. Она даже узнала хрустальные бокалы, которые сама привезла из Парижа.

В Дилвине и за недели, прошедшие с ее побега, волосы Грейс немного отросли. В Момбасе она сделала модную стрижку и покрасилась в цвет красного дерева. Поймав свое отражение в зеркале библиотеки, она подумала: «Единственное в этом доме, чего я не узнаю, – это я сама».

– Что привело вас в «Кокон»? Вообще на Мадагаскар? Вы на отдыхе?

– Что-то вроде того. Я когда-то гостила тут с другом. Очень давно.

– Вы были гостьей Брукштайнов?

– Скорее мой друг. Мне немного неловко говорить об этом, но у этого друга сейчас настали тяжелые времена.

– Жаль это слышать, – сочувственно заметил Биренс.

– Спасибо. Он уехал несколько недель назад, и с тех пор никто ничего о нем не слышал. Я знаю, что он добрался до Мадагаскара, вот и решила, что, может быть, из ностальгии или чего-то в этом роде заходил сюда.

Грейс вынула снимок.

– Возможно, вы его видели.

Биренс долго изучал снимок. В Грейс затеплился огонек надежды, мгновенно погасший, когда Йен покачал головой:

– Лицо мне откуда-то знакомо, но самого его здесь не было.

– Уверены?

– Абсолютно. Вы моя первая гостья больше чем за год. Отчасти поэтому я решил продать дом, хотя обожаю и его, и остров. Но здесь слишком уединенно. Я приехал, только чтобы подписать документы и попрощаться. Вам повезло, что застали меня.

– Вот как?

Грейс, непонятно почему, было жаль, что этот добрый, приветливый человек покидает «Кокон».

– А кто новый владелец, если не секрет?

– Вообще все это довольно таинственная история. Ко мне обратился один нью-йоркский адвокат. Он занимался сделкой, но так и не открыл имя своего клиента. Но похоже, этот человек был хорошо знаком с домом. Адвокат потребовал оставить определенную мебель, ковры, безделушки. Все такое. Насколько я понял, он перебирается сюда в понедельник.

Сердце Грейс учащенно забилось. По спине пробежал озноб.

«Похоже, этот человек был хорошо знаком с домом».

Йен Биренс подошел к двери.

– Вот что я вам скажу, мошенник или нет, но Ленни Брукштайн – потрясающий дизайнер интерьеров. Мне будет недоставать этого местечка. Жаль, что не смог помочь вам найти друга.

Грейс пожала его руку.

– Напротив, вы очень помогли. До свидания, мистер Биренс. И удачи вам.

Гарри и Митч решили разделиться. Мадагаскар был размером с Техас, и теперь приходилось проверять достоверность информации кенийского пилота.

– Я останусь в Антананариву, – решил Гарри. – Расспрошу персонал аэропорта, водителей такси, риелторов. Поговорю с управляющими приличными местными отелями. Если он был здесь, кто-то наверняка вспомнит, особенно это заикание.

Митч полетел на маленьком самолете в северную часть острова. Нуси-Таникели оказался крохотным атоллом в большом архипелаге, недалеко от северо-восточного побережья Мадагаскара. Рай для дайверов: ничего, кроме полосы пляжа и океана. Крышу над головой, как для дайверов, так и для туристов, обеспечивал соседний Нуси-Бе. Митча позабавило то, что главный город острова носил гордое название Хеллвилль[20]. Место для тех, в чьем представлении рай – это снимок из рекламных брошюр: белые песчаные пляжи, гладкая бирюзовая вода, редкие пальмы. Если собираешься провести всю жизнь, скрываясь от американских властей, – здесь именно то, что доктор прописал. А Джона Мерривейла никто бы не назвал дураком.

Митч обошел все пятизвездочные отели острова. Все супермаркеты, аптеку, бар и контору по найму квартир.

«Видели этого человека? Уверены? Взгляните снова. Если мы найдем его, добровольным помощникам полагается крупная награда».

Будь это в Момбасе, Митч наверняка получил бы немало ответов, может, и выудил бы крупицу правды. Но здесь… ничего. Местные Мерривейла не видели. Что же до дайверов… у Митча сложилось впечатление, что они считают себя чем-то вроде общины и, должно быть, защищают одного из своих от полиции, даже если что-то знают. Так или иначе, через три дня загар Митча из желтовато-коричневого стал почти черным, но он так и не смог найти следа ни Джона, ни Грейс.

– Нашел что-нибудь? – спросил позвонивший Бейн.

– Ничего. А ты?

– Не много. Джонас не врал. Два свидетеля из аэропорта подтвердили, что видели Мерривейла. Похоже, он провел две ночи в отеле «Сакаманга», а потом уехал. Толковал насчет дайвинга. Сказал, что едет на встречу с другом.

– Я останусь до понедельника, – пообещал Митч.