Семь грехов лорда Кроули Соул Диана
– А вас – закрывать двери? – нимало не смущаясь, ответил он, заходя в комнату и закрывая за собой на этот раз щеколду.
– Стоять! А нет, лучше немедленно убирайтесь! – вспылила я, наблюдая за тем, как мужчина проходит вглубь комнаты.
– И не подумаю. Лучше отвернусь, мне и самому не очень хочется смотреть на обвислые чресла, – усмехнулся наглец, и вправду отворачиваясь. – Вылезайте уже из ванной, нужно поговорить!
– Говорите за свои чресла, обвислые или не обвислые… – буркнула я, неохотно поднимаясь из ванной. – Мои вот очень даже нормальные.
– Бурчите тише, аббатиса. А то мне захочется повернуться и посмотреть, – все в том же насмешливом тоне ответил Кроули. – Ну что вы там возитесь, оделись уже?
– Нет еще. – Я поспешно натягивала на себя нижнюю рубаху, чьи рукава неудачно запутались. – Говорите уже, зачем пришли.
– Не поверите, но посоветоваться. Примкнуть, так сказать, к мудрости старшего поколения.
– Ну так примыкайте быстрее и уходите, – раздраженно произнесла я, наконец заныривая в рубашку.
– Мне не дает покоя дочь де Сента. – Все так же не оборачиваясь, Кроули дошел до кровати и уселся на нее ко мне спиной. – Точнее информация о ней. Если девушка и вправду существует, тогда мне не совсем понятно, зачем де Сент так много вложил в меня. Время, деньги – куда логичнее было бы заниматься истинной наследницей.
– Возможно, страховался, – озвучила я версию Дорроти. – Вдруг бы она не выжила в младенчестве. Либо де Сент в какой-то момент привязался к вам.
Кроули усмехнулся. Даже по звуку смешок вышел горьким.
– Де Сент и сентиментальность – несовместимые понятия. Вы не знали его, но это был жесточайший человек, без малейшего сожаления избавляющийся от всех, кто ему неугоден. Этот человек всегда руководствовался исключительно холодным расчетом.
Я недовольно поджала губы. Слушать такое об отце было неприятно, для меня он всегда был самым добрым и любящим, а еще заботящимся о моей безопасности.
– Возможно, вы предвзяты к покойному, – предположила я. – Вы были с ним не в ладах – это очевидно.
– Нет, тут определенно что-то еще, – задумчиво протянул Кроули. – Я ведь не говорил вам, с кем именно был на источниках правды, но я расскажу сейчас. С де Сентом – он отвез меня туда через неделю после моего возвращения из университета и заставил испить их воды.
– И о чем спрашивал?
– О верности ему. Готов ли я служить ему и выполнять все, что он просит, при условии, если однажды все его состояние станет моим.
Мое сердце пропустило удар! Как так? Отец серьезно хотел отдать мое наследство другому? Невозможно, но Кроули врать не было никакого смысла…
– И что вы ответили? – похолодевшим голосом произнесла я.
– А вы догадайтесь? – вопросом на вопрос отозвался мужчина. – Я ответил правду, что нет – не готов. Мне хотелось жить собственной жизнью, а не подчиняться за призрак богатства. Считайте это юношеским самомнением, но я собирался добиться всего сам.
– И вы не понимаете, как в эту схему увязывается потенциальная дочь де Сента? – догадалась я. – Ведь в то время ей было примерно десять лет… Достаточно для того, чтобы определиться с наследником.
– Именно, – согласился Кроули. – На ум приходит только одно.
Вот и мне тоже пришло на ум «только одно», и я неуютно поежилась. Неужели мой отец действительно был настолько «расчетлив»?
– Считаете, что де Сент выращивал из вас преемника не в привычном плане, как вы думали изначально, – нашла в себе силы озвучить предположение я, – а жениха для дочери?
– Теперь я в этом почти уверен, – мрачно отозвался Кроули. – И в этом свете все успехи, которые я присваивал себе, уже не выглядят настолько моими. Похоже, де Сент просто позволял мне расти самому, до поры до времени подготавливая благоприятную почву. Я много раз задавал себе вопрос, почему он не уничтожил мой банк в зачатке, хотя мог. И вот ответ. Это бы даже объяснило его ярость, когда я приобрел самостоятельный титул, и полное бешенство – когда стало известно о моих планах обвенчаться с Иолантой. Де Сент не мог не понимать, что без влиятельного мужа его дочь сожрут, стоит ей только появиться на арене.
А вот это сейчас прозвучало особенно обидно.
Все же я появилась на арене вот уже как пару дней, и меня все еще не сожрали… Другой вопрос, благодаря ли собственным талантам или одежде аббатисы у меня это вышло?
Я гневно просверлила взглядом затылок Кроули, пока тот все еще сидел ко мне спиной и оборачиваться не спешил.
– Даже если все так, – не скрывая раздражения, произнесла я, – зачем вы пришли ко мне? Рассказать это все? Думаете, сойдет за внеочередное покаяние? Де Сент мертв, палки в колеса вам больше никто не ставит. Женитесь на Иоланте – и дело с концом.
– Не вы ли сегодня сказали, что де Сент не мог быть идиотом, аббатиса? – Голос Кроули прозвучал глухо и мрачно.
– Да, и что?
– Было еще кое-что… – договорил Кроули. – Обязательства, которые я подписал перед началом обучения в Виленгорском университете, прежде чем туда уехать.
– Что еще за обязательства? – напряглась я, нервно закусывая губы и натыкаясь взглядом на зеркальный трельяж в углу, через который на меня все это время пялился Кроули.
Он и СЕЙЧАС через стекло СМОТРЕЛ НА МЕНЯ, произнося:
– Похоже, я согласился тогда с кем-то на помолвку по возвращении. Графа с именем девушки была пустой. И я был уверен, что бумаги недействительны, когда мы разругались с де Сентом…
Но эта фраза прошла мимо меня, я бросилась на Кроули через кровать и принялась колотить его в спину:
– Бесчестный человек! Подглядывать за женщиной! Извращенец! Пошли вон! Отсюда! Мудрость ему мою подавай! Во-о-о-он!!!!
Еще никогда в своей жизни я не кричала так сильно, казалось, даже хрусталь на люстре звенел от моего голоса!
Да и сам Кроули из грустного, побитого жизнью и несчастного человека мгновенно стал бодрым и наглым хамом.
– Прошу прощения, аббатиса! – вскочил с кровати он, мгновенно подбираясь к двери. – Но не я туда это зеркало ставил, оно само вас отражало, и я был не в силах ему запретить это делать. Зато теперь с ответственностью могу заявить: чресла у вас – то что надо. Ого-го, я бы даже сказал. – Он обрисовал полукругом мои бедра. – И грудь – ну, вы поняли!..
– Во-о-о-о-он! – еще раз проорала я, швыряя в него подушкой.
Глава 12
Кроули
Прости меня, Господи, ибо я согрешил!
Слова сами по себе крутились в голове, потому что иначе я своего поведения объяснить не мог. Я откровенно разглядывал в зеркало почти двухсотлетнюю тетку, которая старше меня, и испытывал при этом странное ощущение – взгляд не отвести.
Ну не извращение ли?
Аббатиса была прекрасна – милейшее лицо, голубые глаза и полные губы алого цвета, и все это в обрамлении вьющихся темных волос до самой талии. Точеной талии, я бы отметил, которая, словно перевязь песочных часов, подчеркивала и полную грудь, и шикарные бедра.
Подумать только, что все это богатство она прятала под своей монашеской хламидой и когда-то решилась уйти в монастырь…
Удивляло и другое: на каком же хорошем счету в ордене находилась эта женщина, если Верховный отец разрешал ей омолаживать не просто лицо, а все тело полностью – огромные затраты, не всегда граничащие с разумностью…
Я и прежде слышал, что высшие чины духовенства выпрашивали подобную честь за особые заслуги, но речь, как правило, касалась лишь лица и общего состояния здоровья. Все же прихожанам куда более нравилось общаться с моложавыми женщинами и мужчинами, а не стариками, чьи мешки морщин могли бы подметать пол.
А уж для простых смертных омоложение и вовсе было недоступным. Церковь считала, что вмешиваться в дела Божьи, а тем более в продолжительность жизни простых смертных – огромный грех. А посему даже королю не дозволялось продлевать срок собственной жизни в отличие от «представителей» Бога на земле.
При взгляде на аббатису у меня бы в жизни не повернулся язык назвать ее представителем Бога, скорее уж – самого дьявола. Чистое искушение во плоти.
А уж этот дерзкий язык, который постоянно хотелось заткнуть.
Если бы не источники правды, я был бы полностью уверен, что ее подослали ко мне специально, чтобы расстроить свадьбу. Но эта чертовка полностью отрицала заговор и по какой-то причине куда больше интересовалась де Сентом.
Я не мог этого не заметить, вот только мотивы пока не понимал.
Быть может, аббатиса имела какие-то неведомые мне связи со старым хрычом? Хотя вряд ли, ходили слухи, что лет тридцать пять назад его грозились даже отлучить от церкви за какие-то неведомые мне прегрешения.
Но слухи всегда лишь слухи, если нет доказательств.
Или, быть может, их связывало что-то более личное?
Я усмехнулся этой мысли и отмел ее в сторону.
Де Сента всегда забавляла моя нелюбовь к духовенству, он считал ее правильной, называя всех представителей церкви шарлатанами в рясах, спекулирующими на людском доверии. Поэтому о личном между лордом и аббатисой и речи быть не могло, максимум о знакомстве.
Тут определенно было что-то еще… Чего я пока не очень понимал.
Может, нужно копать с иной стороны? Аббатисе сто семьдесят, и она вполне могла являться какой-нибудь дальней родственницей де Сента – скажем, кузиной бабушки. Это бы объяснило некоторые странности в ее поведении, такие как плохо прикрытые переживания и волнения, когда речь заходила о градовладельце Локшера.
В этом и других отношениях аббатиса плохо умела скрывать свои чувства. Старалась, и все же реакции были заметны. Будто она не опытная двухвековая тетка, а юная дебютантка на балу.
По крайней мере, краской она заливалась именно так – подобно неопытной нимфе, которую поймали нагишом.
Я прикрыл глаза и вспомнил, как застал Эрнесту в ванной, как она смутилась и вспыхнула подобно огню.
И о чем я только думаю!
Отвесив себе мысленную пощечину, заставил себя заняться более полезным делом. В сундуке, путешествующем со мной, имелся дорожный набор письменных принадлежностей, и я составил небольшое письмо.
Планировал отдать записку кому-нибудь из своих людей и пустить вперед себя по королевскому тракту. Одинокий всадник в несколько раз быстрее, чем обоз с грузом и пассажирами.
Писал я своему давнему другу – Артуру Локку. Он, как и я, обучался в Велигорском университете, но после учебы, приходясь сыном столичному текстильному магнату, занялся семейными делами. Насколько мне было известно, именно дом Артура поставлял духовенству ткани для их «божественных одежд». А значит, у него были связи в ордене.
А вопрос меня волновал очень простой: что он сможет узнать об аббатисе Эрнесте де Латиссе?
Любопытство по сути блажь, да и только, но уж очень мне захотелось узнать побольше о своей странной спутнице. Ничего предосудительного…
Впрочем, возможно, завтра она откажет мне в путешествии. Все же я сильно ее задел.
И зачем только?
Почему-то рядом с ней я начинал себя вести по-мальчишески. Мне определенно доставляло удовольствие ее дразнить, будто я подросток какой, а на кону не моя свадьба и перспективы.
Аббатиса ведь вполне могла разрушить все одним словом Верховному отцу, а тот имел огромное влияние если не на самого короля, то на принцессу – чересчур набожную и правильную.
Я прикрыл глаза, вспоминая наши короткие пересечения с Иолантой. Холодная и бледная, похожая на аквариумного сома, и такая же инертная.
Уверен, не будь у девчонки статуса королевской дочери, она бы добровольно ушла в монастырь, но таких вольностей ей попросту не позволяли.
Так же как и аббатиса, принцесса всюду ходила с томиком Библии и носила исключительно хламиды в пол. Вот только от Эрнесты даже на расстоянии ощущались огонь и энергия жизни, а Иоланту постоянно хотелось ткнуть палкой, как медузу, выброшенную на берег. Проверить: жива она вообще или нет.
Брак с ней мне представлялся унылым и скучным: мы будем видеться пару раз в месяц, а после рождения наследника она уедет куда-нибудь за город, чтобы мы не докучали друг другу своим нахождением рядом. Она будет молиться, а я начну заниматься делами, возможно, даже заведу любовницу…
Эта мысль меня повеселила, отчего-то представил, как в очередном покаянии рассказываю о своих планах аббатисе и она очередной раз вспыхивает в праведном гневе. В ее глазах, должно быть, я невероятный грешник.
Похоже, мою душу не спасти, потому что даже в этой мысли мне нравилось, как бесится аббатиса…
* * *
Утром встал ни свет не заря. Собрался и покинул номер.
Немного постоял под дверями аббатисы.
Уместно ли будет разбудить ее стуком и спросить ответ: согласна ли она отправиться в дальнейший путь?
Я уже поднес руку к полотну, но в последний миг передумал. Так и ушел ни с чем, решив, что если она захочет, то спустится сама, я же просто подожду ее в экипаже…
Возможно, даже целый час или полтора…
– Милорд, – выдернул из мыслей подошедший к дверцам кареты возница. – Мы стоим уже два часа. Лошади нервничают. Быть может, пора в путь?
Я рассеянно перевел взгляд на пожилого кучера. Он прав, аббатиса не придет… Очень жаль.
– Выдвигаемся, – коротко бросил я, с тоской глядя на пустующее место напротив себя.
На мягкую подушечку, на которой обычно сидела священнослужительница. Дорога без этой женщины будет убийственно скучной…
Кучер ушел. Я слышал, как он забирается на козлы, и в этот момент перевел взгляд на крыльцо гостиницы.
– Подождите! – вырвался приказ из моих уст, потому что по лестнице, никуда абсолютно не спеша, спускалась Эрнеста собственной персоной.
И точно так же не спеша направилась к карете.
Ее мягкие туфли, касаясь брусчатки, не оставляли ровно никаких звуков, но ощущение было совершенно иным. Словно каждый ее шаг отдавался в моих ушах звоном маленьких каблучков.
Аббатиса дошла до кареты, сама открыла дверцу и точно так же самостоятельно и независимо уселась напротив меня.
– Два часа, госпожа преподобная! – произнес я, едва сдерживая внезапно нахлынувший гнев. – Вы, должно быть, издеваетесь? Два часа?!
Она подняла на меня свои глаза, будто два омута, затягивающие в свои глубины, и невозмутимо произнесла:
– Ну должна же я была убедиться, что действительно необходима вам. Что такое два часа, когда на кону судьбы.
– Стерва, – невольно вырвалось у меня.
– Хам! – отозвалась она и открыла свою чертову Библию.
Глава 13
Кроули определенно был зол и раздосадован, впрочем, меня это только радовало.
Приносило некое мстительное удовлетворение за его вчерашнее поведение. Так ему и надо, этому бесстыжему подглядывателю за невинными девами.
Подумать только, он же видел ВСЕ!
От этой мысли меня бросало в пот и дрожь. И даже самой становилось стыдно – будто это я виновата в том, что он на меня глазел.
После того как он сбежал из моей спальни, я еще долго носилась между стенами комнаты, сжимая кулаки, готовая от бессилия рвать и метать.
Я почти ненавидела Кроули в тот момент, и одновременно с этим он был мне нужен, чтобы добраться до столицы.
А утром, когда я проснулась, то долго лежала в кровати, размышляя, а не справлюсь ли я без него?
В какой-то момент мне показалось, что к двери кто-то подошел и топчется на пороге. Я даже понадеялась, что это мой гаденыш-попутчик собрался принести извинения, но не сложилось…
Тогда я точно решила, что наши пути расходятся.
Встала, переоделась, подошла к окну и увидела Кроули уже сидящим в карете. Он определенно ждал меня.
И тогда меня накрыло азартом, стало любопытно, насколько хватит лорда.
Пришлось даже придвинуть к окну стул, чтобы наблюдать стало удобнее, а ноги не затекли в ожидании, тем более что оно продлилось вначале час, а ближе к концу второго я начала волноваться: а не помер ли, часом, Кроули от сидения в экипаже.
Именно в этот момент с козел кареты слез кучер и направился к лорду…
Меня будто обухом огрели: сейчас возничий уговорит лорда продолжать путь, а я так и останусь у окошка в отеле.
Еще никогда я так быстро не вылетала из комнаты и не преодолевала три этажа лестницы, чтобы успеть.
Бросила ключи девушке за стойкой регистрации со словами:
– Да благословит вас Господь!
И кинулась к дверям, лишь у самых створок притормаживая, вспоминая, что я, во-первых, леди, а во-вторых, аббатиса – пусть и поддельная.
Поэтому вначале привела дыхание в порядок и только потом вышла на улицу, настолько медленно и степенно, насколько только сумела себя сдержать.
Кроули еще был тут. Он дождался, а я успела. Вот только он о последнем никогда не узнает.
И наш путь продолжился.
Я читала книгу, Кроули смотрел в окно, и лишь желваки иногда играли на его челюстях.
Несколько раз мы останавливались, но даже за импровизированным завтраком на природе не произнесли друг другу ни слова.
А ведь все это время я смотрела на лорда и понимала одну странную вещь – передо мной сидел потенциальный жених, сложись все обстоятельства иначе.
Спасибо тебе, Господи, уберег от гадости в жизни.
А во-вторых – я даже имени Кроули не знала.
Только титул и фамилию. Как так вышло – и сама не понимаю.
Поэтому ближе к обеду я заговорила первой.
– Я все думаю о ваших вчерашних словах, лорд Кроули, – проговорила я, и мужчина вздрогнул от неожиданности, что я вообще решилась нарушить молчание.
– О каких именно?
– О том, что вы можете оказаться уже помолвлены, – улыбнулась я. – Ведь если так, то я обязана буду сообщить об этом Великому отцу, а он – королю, и ваша свадьба с принцессой окажется под угрозой.
Кроули сощурился и заметно напрягся, а после так же неожиданно расслабился:
– Вы не сделаете этого, – уверенно заявил он. – А даже если сделаете, то есть определенные юридические нюансы…
– Какие именно?
– Я не просто так был уверен, что мои обязательства утратили силу, – пояснил Кроули. – Все же на момент подписания бумаг я был никем, обычным мальчишкой.
– Ну имя-то у мальчишки было? – направила я разговор в нужное русло. – И оно наверняка совпадает с вашим.
– Да, Винсент Кроули, – без задних мыслей ответил мужчина. – Но после у меня появился титул, а это немало значит. Одно дело – принудить к браку мальчишку, другое – лорда…
– Позвольте возразить. Покупка титула не сделала из вас другого человека, а значит, ваша совесть не будет до конца чистой. И если вы давали обещание, то обязаны его выполнить.
Карету неожиданно тряхнуло на колдобине, и я выронила из рук Библию. Пока поднимала, буквально на физическом уровне ощущала сверлящий взгляд мужчины на своей спине.
– Я чего-то недопонимаю, аббатиса, – произнес он. – Вы мне сейчас решили мораль почитать или заставить жениться на Беллатрисе де Сент? У вас что, свой интерес?
От такого выверта меня буквально перекосило.
– Никакого интереса, лорд, – выпрямляясь и садясь на свое место, ответила я. – Но я же должна быть голосом вашей совести, либо подсказывать, как эту самую совесть успокоить.
– Что за странные намеки?
– Никаких намеков, – я нежно погладила корешок Библии. – Вы неоднократно говорили о том, что ваш брак с Иолантой очень важен, особенно для королевства. И появление неких обязательств перед другой девушкой может все обрушить…
Брови Кроули начали медленно задираться вверх, а глаза округляться.
– Вы мне ее что, убить предлагаете?
– Что? Кхе-хе… Нет! – я даже закашлялась. – Как вам это только в голову взбрело! Я же слуга Божья!
– Тогда о чем вы?
– Докажите, что она самозванка! – заявила я. – Нет наследницы – нет проблем. И не обязательно никого убивать! Вы же умный мужчина, лорд Кроули. Придумайте что-нибудь!
«Умный мужчина» изучал меня проникновенным взглядом, долго так, со вкусом, – мне даже начало казаться, что сейчас последует очередное едкое замечание. В духе: «Аббатиса, а не спятили ли вы на старости лет или у вас весь мозг в чресла ушел?»
Но Кроули продолжал молчать. Похоже, думал над моими словами.
– Та-ак, допустим, – протянул он. – Если она самозванка, докажу. А если нет? Если настоящая? Начну копать, и выяснится, что это действительно дочь де Сента? Что тогда? Жениться на ней? Так я не хочу.
– Может, она сама за вас замуж не захочет? – предположила я. – Не думали об этом? Уверена, если это окажется настоящая дочь де Сента, то вы ей не нужны – и она сама с удовольствием разорвет все обязательства, наложенные на вас ее отцом. Сами посудите, она вас даже не знает, и все, что ее может волновать – это наследство отца. Зачем ей делить его с вами добровольно, отдаваясь под венец и беря вашу фамилию? Она со стопроцентной гарантией будет заинтересована в сохранении рода де Сент.
Неожиданно Кроули кивнул.
– Здраво, – произнес он. – В этой вашей женской логике, аббатиса, что-то определенно есть. Я подумаю над этим. Обещаю.
Настало мое время удивляться. Что, так легко? Он просто согласился, без препираний и едких колкостей? Или кто-то подменил настоящего Кроули, а я не заметила.
Путь тем временем продолжался, впереди – очередная остановка на ночлег. На этот раз маленькая деревушка, тут даже гостиниц не было – лишь с десяток домов, принадлежащих крестьянам.
Полная глушь…
– Разобьем шатры здесь, на окраине деревушки, – принял решение Кроули, осмотрев местность, а заодно бросил несколько золотых одному из своих людей, приказав: – Сходи в деревню, купи молока, хлеба и мяса.
Пока слуга ушел, а остальные разбивали шатры, я бродила вокруг и от нечего делать разглядывала цветы на поляне, слушала вечернее стрекотание цикад, выдыхала дымный воздух и откровенно наслаждалась этой умиротворяющей обстановкой.
– Аббатиса! Преподобная! – внезапно раздался нервный окрик.
Я резко обернулась, и увидела того самого мужчину, которого послали в деревню за едой, он мчался обратно в компании крестьянина. Уж слишком простой была на том одежда.
По их обеспокоенным лицам явно читалось: что-то произошло, но вот что?
– Что случилось? – спросила я, когда эти двое остановились около меня, а крестьянин, переводя дыхание, даже рухнул на колени, начав креститься. – Да говорите уже.
– Преподобная, помогите, – взмолился он. Вблизи стало понятно, что он уже не молод – лет сорок на вид, может, больше. – Моя жена… она рожает.
– Та-а-ак, – опасливо протянула я, ощущая недоброе. – Нужно послать за акушеркой.
– Не приедет. У нас нет денег на ее услуги, но вы, преподобная, знаю, вы можете помочь, – взмолился мужчина, цепляясь за полы моей рясы и начиная ее целовать. – В монастыри же приходит столько девушек на сносях Я знаю, вы можете…
– Я-я… – кажется, от волнения я стала заикаться, но бедняк смотрел на меня с такой мольбой и одновременно священным обожанием. – Я не специалист в родовспоможении.
– Бросьте, аббатиса, – Кроули возник откуда ни возьмись, будто назло. – Вам сто семьдесят, за эти годы кто угодно станет специалистом в чем угодно. Конечно же, преподобная поможет. Ведите нас. Где роженица?
– Мамочка, – пробормотала я себе под нос…
– Что вы там говорите, аббатиса? – подталкивая меня вперед, поинтересовался Кроули.
– Молюсь… – то ли промямлила, то ли пропищала я. – За здравие молодой матери.
– Это правильно! – похвалил Кроули. – Роды – это ответственный процесс. Тяжелый. Я вот как-то видел, как коровы рожают, – премерзкое зрелище, доложу вам.
«Мамочка…» – еще раз произнесла я – на этот раз мысленно.
Я не умела принимать роды, да что там принимать – я и о самом процессе знала в далекой-далекой теории. Что-то подсказывало, что даже любитель подглядывать за коровами – Кроули – гораздо опытнее в родовспоможении, чем я…
– А сколько вашей жене лет? – с надеждой на лучшее произнесла я.
«Хоть бы молодая, хоть бы молодая,» – щелкала четками я, будто отбивала себе барабанную дробь.
– Так ровесница моя, сорок пятый годок пошел, – взволнованно начал просвещать меня мужик. – Это чудо господнее, что у нас появится ребенок. Представляете, преподобная, двадцать лет без дитяток жили, и тут на тебе – запузатилась моя ненаглядная. Немолодая, правда, но зачать помог Господь и тут поможет…
Мои ноги невольно стали идти еще медленнее, я их едва не волочила.
Пришлось обернуться на Кроули и состроить страшные глаза:
– Вы что творите, лорд? – прошипела я. – Я ведь вправду не акушерка. А если осложнения, что я буду делать? Хотите взять на свою душу смерть новорожденного?
Кроули, для которого происходящее, похоже, было если не веселой игрой, то каким-то развлечением, мгновенно потерял улыбку с лица.
– Вы настолько не уверены в своем опыте?
– В своем опыте я уверена, я не уверена в способностях старой женщины к легким родам, – в тон ему ответила я. – Я хоть и аббатиса, но чудес совершать подобно Богу не умею. Нужно послать в ближайший город за акушеркой.
– Но у них нет денег, – напомнил мне Кроули.
И я закатила глаза к небу.
– У вас они есть, – припечатала я. – А еще люди и лошади. Так что не скупитесь, считайте, этим самым вы искупите один свой грех.
– Это как? – мгновенно заинтересовался лорд.
– Если ребенок родится здоровым, сегодня обойдемся без откровений.
Мужчина задумался над условием такой сделки, и оно ему явно понравилось. Немного отстав от меня, щелчком он позвал своего человека, прошептал ему что-то на ухо и, сунув деньги, отправил восвояси.
Я же, то и дело оборачиваясь, продолжала свой путь за крестьянином и пыталась хоть немного унять волнение. Что мне вообще делать с рожающей женщиной? Как-то ее успокоить, подбодрить? Помолиться вместе с ней?
Как вообще принимают детей?
Что мне придется делать, если акушерка не успеет?
Вряд ли дети выпрыгивают прямо на руки к тем, кто их принимает? Или нужно будет тянуть? Если да, то с какой силой?
От всех этих мыслей у меня начинали трястись руки и подламываться колени, волнение еще больше усилилось, когда мы подошли к покосившемуся дому, из которого раздавались стоны… Да еще какие…
– Ее что, убивают? – не выдержала я.
– Рожает, преподобная… – все с тем же благоговением ответил мне мужик, смотря в лицо, будто я спасительница, спустившаяся с небес. – Вы же ей поможете?
– Постараюсь сделать все, что в моих силах, – я подобрала как можно более расплывчатую формулировку, боясь обещать что-то более конкретное.
Мужчина указал мне рукой на вход в дом, сам же идти внутрь не спешил.
Читать бесплатно другие книги:
