Стрела любви Маккарти Моника
Женщины не сказали ни слова, даже Тильда.
Маргарет понимала, что скорее всего совершила ошибку, но была не в силах сдерживать себя. Все равно она здесь никогда не приживется, что бы по этому поводу ни думал ее муж.
Высказавшись, она повернулась и вышла. Люди во дворе нуждались в ней. Помощь им отвлечет ее от мыслей об Йене. Ведь сколько ни гадай, жив он или нет, ясности не прибавится.
Она устала пытаться. Теперь ей оставалось только молиться, чтобы муж выполнил свое обещание. А свое она не выполнила.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Командир придет в ярость, узнав, что тебя нет.
Йен молча смотрел на воина, ставшего его напарником в шотландской гвардии с первых дней тренировок на острове Скай, то есть уже девять месяцев. Он и Ламонт, известный под боевой кличкой Охотник, за последние три месяца прошли через ад. Они не единожды спасали друг друга от смерти. Йен никому не мог доверять больше, поэтому рассказал другу о своих планах.
Тор Маклауд будет не просто в ярости. Он его убьет. Никто и не подумает дать Йену отпуск в такое время, поэтому он решил не спрашивать разрешения. Йен не мог покинуть Шотландию один Бог знает на какое время, не объяснив ситуацию жене. За исключением Маклауда, жена которого знала все и находилась в безопасности на острове Скай, Йен был единственным женатым гвардейцем. Иными словами, на нем лежала ответственность, которой не было у других.
— Меня не будет два дня, не больше. Я догоню вас в Тарберте. Командир не успеет заметить мое отсутствие.
Ламонт молчал. Ни один из них в это не верил. Конечно, Тор Маклауд обнаружит его отсутствие, как только проснется. Йену даже думать не хотелось, какое наказание его будет ждать по возвращении.
— Если, конечно, ты сумеешь не попасться Макдугаллам, которые патрулируют каждый дюйм водного пути отсюда до Дунаверти, — проговорил, наконец, друг.
После поражения при Далриге Брюс и остатки его армии бежали. Покинув поле боя, они укрылись в пещере на северном берегу залива ЛохФойл в Балкхиддере. Макдугаллы теснили их с запада, граф Росс — с севера, а англичане подходили с востока и юга. Им негде было спрятаться. И Брюс принял решение покинуть Шотландию. Отсюда они отправятся в Дунаверти, что на южной оконечности Кинтайра, а там Эрик Максорли, лучший мореплаватель в округе, сумеет провести корабль через английскую блокаду.
— Именно поэтому я намерен завтра ночью проплыть по короткому пути от Обана до Керреры. Обратно я переправлюсь еще до рассвета и проскачу через Аргайл. Никто не станет искать одинокого всадника.
Ламонт явно не был в этом убежден, но все же кивнул.
— Bs roimb Gill, — сказал он при расставании. — «Умрем, но не сдадимся» — девиз шотландской гвардии и способ Ламонта пожелать другу удачи.
Эти слова Йен помнил весь опасный пятидесятимильный путь. По дороге он видел намного больше вражеских отрядов, чем ожидал. Тем не менее спустя двадцать четыре часа он высадился на берегу Керреры — замерзший, промокший до костей, но живой.
Не зная, что увидит в замке, он подошел к боковым воротам, соблюдая все меры предосторожности. Макдугаллы, разумеется, и сюда придут, но пока они были слишком заняты поисками Брюса. По крайней мере, Йен на это рассчитывал. Сигнал к гашению огней уже прозвучал, и ворота были закрыты. Узнав стражников, Йен рискнул к ним подойти. Те позвали привратника, и вскоре ворота были открыты. Йен оказался дома.
Сначала он разбудил мать. После того как та пришла в себя и узнала, что все живы, она нашла ему сухую одежду, а он рассказал ей, что смог, о своих ближайших планах. Понимая, что времени почти не оставалось, он попросил ее передать привет сестрам и отправился к жене.
— Слава богу, ты жив… — всхлипнула Маргарет и бросилась мужу на грудь.
Почувствовав ее в своих объятиях, Йен понял, что все опасности, которые ему пришлось преодолеть по пути домой, того стоили.
— Слава богу, ты жив… — то и дело повторяла она. — Я так боялась. Но кошмар наконец закончился. Ты вернулся. Мне так тебя не хватало. Не знаю, сколько еще я могла бы вытерпеть.
Йен проклял слова, которые ему предстояло произнести. Он знал, каким тяжким ударом они станут для сердечка любимой. Маргарет потянулась к мужу, чтобы обнять его, но он чуть отстранил ее, чтобы видеть лицо.
— Ничего еще не закончилось, Мэгги. Просто я не мог уехать, не сообщив тебе, что остался в живых. Не мог уехать, не простившись.
Маргарет в растерянности заморгала.
<>— Почему ты говоришь о прощании? Разумеется, все кончилось. Брюс разгромлен, его дело проиграно.Йен покачал головой.
— Ничего подобного. Брюс потерпел поражение, это правда, но он не сломлен. Мы только перегруппируемся, накопим силы и вернемся.
Маргарет смотрела на мужа словно на безумца.
— Какая перегруппировка? Ты что, серьезно? У Брюса осталась жалкая горстка сторонников. Его армия разбежалась. Те, кто уцелел в бою, отказались от верности Брюсу и сдались Макдугаллам, графу Россу или графу Бакену.
Йен стиснул зубы. Он знал, что многие воины дезертировали. Среди них оказался его молочный брат. Предательство Фина стало болезненным ударом, но Йен верил, что тот защитит семью.
— Я не сдался. И не сдамся.
— Но ты должен! Тебя поймают и казнят! — Маргарет была охвачена паникой. Такой ее никто никогда не видел. — Все знают, что случилось с Уильямом Уоллесом. Ты хочешь умереть так же? — Она вцепилась в руку мужа, не желая отпускать. — Мой отец поможет. Если мы отправимся к нему сейчас, он позаботится, чтобы тебя не тронули.
Йен осторожно высвободил руку.
— Я не пойду к твоему отцу, Мэгги, ни сейчас, ни в будущем. Мое место рядом с Брюсом, и я буду с ним до своего последнего вздоха.
— Очень скоро король Эдуард до вас доберется. Брюсу и его людям не найти камня, под который они могли бы заползти. Король будет искать вас повсюду.
Поэтомуто они и решили покинуть материк и найти убежище на одном из сотен островов.
— Куда вы направляетесь? — спросила Маргарет и с обидой в голосе добавила: — О… Ты, разумеется, мне этого не скажешь.
Йен мысленно выругался и отвел глаза. Будь проклят его высокородный кузен, так поступивший с ними.
— Я не могу сказать, Мэгги. Это не мой секрет. Я поклялся.
— И твоя клятва, конечно, никак не связана с тем, что я — Макдауэлл? — Он не стал это отрицать и тяжело вздохнул. — Не будь глупцом, Йен. Не делай этого. Не жертвуй своей жизнью ради безнадежно проигранного дела.
Йен постарался обуздать свой нрав. Он не ожидал, что жена все поймет, но также не ожидал и того, что она назовет его глупцом. Он несколько месяцев сражался бок о бок вместе с кузеном, и его вера в дело Брюса лишь окрепла.
Откашлявшись, он пробормотал:
— Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой, Мэгги. Я приехал попрощаться. Не знаю, сколько буду отсутствовать, но я вернусь.
Маргарет в отчаянии помотала головой.
— Нет, нет, нет! Ты не можешь оставить меня здесь. Если ты не хочешь прислушаться к голосу разума, тогда возьми меня с собой. Я больше не в силах оставаться здесь одна.
Йен слышал отчаяние в голосе жены, но ничего не мог поделать.
— Я бы взял тебя с собой, если б мог, но это невозможно. Там, куда мы направляемся, нет места для женщин. Брюс отослал собственную жену, сестру и дочь. Лахлан Макруайри увел их и графиню Бакен на восток, к замку Килдрамми.
— Мне все равно. Клянусь, я не буду тебе в тягость. Только не оставляй меня здесь одну, молю тебя! — Маргарет разрыдалась. — Я больше этого не вынесу!..
Йен в очередной раз вздохнул. Теперь стало ясно: явившись сюда, он совершил ошибку. Положение только ухудшилось. Маргарет была почти в истерике. Он постарался успокоить жену, нежно прижав к груди, но она застыла словно каменная.
— Я бы сделал это, если б мог. Поверь мне, Мэгги.
Она резко высвободилась из его объятий.
— Я устала верить. Я устала ждать здесь, в то время как ты исчезаешь на долгие месяцы, не говоря мне ни слова. Мы женаты почти год, но были вместе всего три недели. А в одной постели провели только одну ночь! Ты меня слышишь? Одну ночь! Ты не оставишь меня здесь. Я этого не допущу. Или оставайся дома, или бери меня с собой, или…
Йен понимал, что сейчас чувствовала его жена, но не любил ультиматумы.
— Или что, Мэгги? Какой у тебя выбор?
Маргарет стиснулаа зубы и отвернулась. Йен понял, о чем она думала, и пришел в ярость. И ему тотчас вспомнились слова Фина. Ну почему она такая? Ему ведь тоже нелегко. Почему она не могла хотя бы постараться его понять, вместо того чтобы выдвигать требования? А вот леди Барбара знала бы свое место… В конце концов, идет война, черт побери!
Йен развернул ее лицом к себе и проговорил:
— Ты моя жена, Маргарет. Ты останешься здесь и будешь ждать меня именно здесь, потому что это твой дом.
— Это не мой дом! Я больше так не могу!
Йен вздрогнул — словно получил мощный удар. Она больше не хотела быть его женой? Он до боли в челюстях сжал зубы.
— Пусть так, Мэгги, но уже поздно чтолибо менять. Тебе придется жить здесь. Кто знает: возможно, тебе повезет, и король Эдуард освободит тебя от брачных обязательств.
Маргарет ахнула и в изумлении уставилась на мужа, глаза ее наполнились слезами, но Йен был слишком зол и не стал ее утешать.
— Как ты можешь говорить такие чудовищные вещи? — прошептала Маргарет. — Страх за тебя преследовал меня каждый час, каждую минуту… Я люблю тебя. Только я не могу…
Но ей придется. Они оба это понимали. Ведь она его жена.
Маргарет молча посмотрела на мужа, и по ее щекам потекли слезы.
Злость тотчас же покинула Йена, и он нежно обнял жену. Но он ничего не мог ей сказать, поэтому просто держал в объятиях, пока она рыдала. А потом они занялись любовью — скорее от отчаяния, — но это лишь углубило пропасть между ними.
Вскоре Йен ушел. Маргарет на него даже не посмотрела. Он чувствовал, что его сердце разрывается. Он приехал домой, желая поступить как лучше, но лишь усложнил жизнь и себе, и жене. И еще он втайне опасался, что на этот раз разлука станет роковой и он уже никогда не сможет преодолеть разделявшую их пропасть.
Чтобы еще больше не ухудшить положение, он ничего не сказал жене о Фине.
«Что я здесь делаю?»
Маргарет стояла на крепостном валу и без всякой надежды смотрела в море, недоумевая: как могла ее жизнь так сильно измениться всего за один год? Она больше не была Прелестницей из Галлоуэя, она была брошенной женой и изгоем. Она больше не жила с отцом и восемью братьями, которые искренне любили ее, а была отверженной среди чужих, причем большинство из них относились к ней враждебно. Она уже не была веселой смеющейся хозяйкой, уверенно занимавшей место во главе стола в замке отца. Она стала неудачей, ошибкой, которая сидела в самом дальнем конце стола и ни с кем не разговаривала, кроме Тильды. Здесь она не была хозяйкой, более того: ей вообще не позволяли ничего делать по дому. Ее считали своенравной непочтительной девицей, постоянно шаставшей в монастырь, чтобы не сойти с ума от скуки.
Ради чего все это? Чего она ждет? Кого? Где Йен? Когда он вернется? И вернется ли вообще?
Они расстались не самым лучшим образом, и Маргарет втайне сомневалась, что он захочет к ней вернуться. Прошел уже месяц после той ужасной ночи, когда ее супруг появился словно призрак в ночи и поведал о своих планах. Она глубоко сожалела о некоторых своих словах, сказанных сгоряча, равно как и о своих требованиях. Хотя ее тоже следовало понять. Она была расстроена и раздосадована и не могла допустить даже мысли, чтобы снова остаться здесь, в этом ужасном месте, где она отрезана от всех и от всего, что любила, даже от мужа, который привез ее сюда.
И еще она не могла забыть его слова. Они преследовали ее и днем и ночью. Как он мог подумать, что она желала его смерти, чтобы избавиться от постылого брака? Она любила его и хотела быть рядом.
И все же он был прав. У нее нет выбора. Она отвернулась от моря и направилась обратно в башню. Ей очень хочется уехать отсюда, но она не могла.
Маргарет не понимала, когда именно все пошло наперекосяк. И действительно, как ее брак, такой романтичный и наполненный искренними чувствами, стал ошибкой? Похоже, после того как они произнесли брачные клятвы в старом рыбацком домике, все и изменилось. Весь мир обратился против нх. И не было абсолютно ничего романтичного в браке с человеком, чья неуместная верность долгу увела его непонятно куда на целый год.
И ради чего? Ради заведомо проигрышного дела? Маргарет все еще не могла поверить, что Йен предпочел остаться с Брюсом. Даже его молочный брат Фин сдался лорду Лорну. Фин, теперь лизоблюд Джона Макдугалла, прибыл в Гилен, чтобы занять должность хранителя замка. Лэрд Маклин и его сын были объявлены вне закона, и земли клана перешли английской короне. Будучи шерифом Аргайла — ставленника английского короля в регионе, — Лорн поручил Фину управление замком.
Сначала Маргарет пришла в ужас, когда до нее дошла весть о его приезде, но потом немного успокоилась, узнав, что Марджори официально стала невестой Фина. Брак, столь желанный для сестры Йена, планировали заключить, как только будет сделано оглашение.
Маргарет пыталась радоваться за девушку, искренне надеясь, что ошибалась насчет Фина. А он всячески избегал ее, за что она была ему безмерно благодарна.
Только в ночь помолвки Маргарет поняла, что он всего лишь выжидал. Несмотря на радость будущей невесты, особого веселья не было. Лэрд и его сыновья отсутствовали, и о них ничего не было слышно с тех самых пор, как уехал Йен. Хотя члены клана были вынуждены присягнуть на верность новому господину, они сохранили преданность лэрду, а к Фину относились как к предателю.
Фин заверил людей, что хочет их защитить, но Маргарет ему не верила и чувствовала, что леди Ригнах тоже не верит — только делает вид.
Празднование получилось весьма тягостным, и чувствовалось, что всем было неловко. В какойто момент, желая скрыть свою печаль, Маргарет выскользнула из зала и направилась в конюшню, чтобы угостить Даба яблоком.
Она не сразу поняла, что пришла в конюшню не одна.
— Что ты здесь делаешь? — вдруг раздался у нее за спиной мужской голос.
Маргарет в испуге вскрикнула, обернулась и, увидев Фина, занервничала. Ее тревога еще больше усилилась, когда оказалось, что он кудато отправил помощника конюха, всегда сидевшего у двери конюшни, и закрыл дверь.
Маргарет выпрямилась, расправила плечи и взглянула ему прямо в глаза.
— Я принесла Дабу лакомство. А теперь, если позволишь… — Она сделала попытку пройти мимо, но Фин преградил ей выход из стойла. — Я обещала Тильде вернуться через минуту.
Фин схватил ее за руку.
— Не так быстро. Нам необходимо коечто обсудить, тебе и мне.
Маргарет почувствовала пустоту в животе. До нее донесся сильный запах виски, исходивший от Фина, а его глаза стали шальными от избытка спиртного. Она явно оказалась в беде.
Маргарет всегда нервничала, когда оставалась наедине с Фином, а оказавшись наедине с пьяным Фином, пришла в ужас.
— Как ты это сделала? — Он скользнул взглядом по ее лицу, потом опустил глаза и остановился на груди. Его похотливый взгляд еще больше испугал Маргарет. — Как ты женила его на себе? Ты красива, не спорю, но он никогда не отвлекался на смазливые мордашки. Видимо, было чтото другое. Ты опускалась перед ним на колени? У него всегда была слабость к девицам, которые соглашались поласкать губами его мужское копье. Но, с другой стороны, кто бы отказался? — И Фин громко расхохотался.
Маргарет ахнула. Она была настолько шокирована и возмущена, что не знала, как реагировать. Неужели женщины действительно…
Она высвободила руку и отступила.
— Как ты смеешь? Когда Йен вернется…
— Вернется? — Фин захохотал еще громче. — Йен не вернется. Ты этого еще не поняла? А если он все же вернется сюда, то умрет. Хотя, возможно, он и так уже труп.
Злость приглушила страх. Было отвратительно слушать, как этот негодяй вторил ее собственным страхам.
— Как ты можешь такое говорить? Он же твой друг.
Фин пожал плечами.
— Да, но он сделал свой выбор. А я — свой. И теперь нам обоим придется жить согласно этому выбору. Кстати, я удивлен, что ты продолжаешь защищать его, учитывая…
— Учитывая что? — Маргарет надеялась, что ее голос не дрогнул, хотя сердце, пожалуй, готовилось выпрыгнуть из груди.
А Фин преграждал ей единственный выход, медленно теснил к стене и улыбался, но улыбка не трогала его пьяных глаз.
— Учитывая тот факт, что он бросил тебя здесь без защиты. — Он подался к ней, обдав горячим дыханием, наполненным запахом виски. — Ты красивая женщина. Многие мужчины почувствуют искушение…
— И все они будут жалкими глупцами, — заявила Маргарет, горделиво вскинув голову. — Если мой муж не вернется, чтобы отомстить за мою честь, уверяю тебя: это сделают мои братья — а их у меня восемь — и отец.
Фин, казалось, задумался, потом вдруг прищурился, устремив на нее взгляд ястреба, заметившего добычу. Судя по всему, он больше не выжидал.
— Твой отец и братья очень далеко. Но если ты оглядишься по сторонам, то, быть может, обнаружишь защитника ближе к дому.
— Кого, например?
— Думаю, что ты сможешь убедить меня. Если хорошенько попросишь, конечно. — Если похотливый взгляд, которым он окинул ее, оставлял какието сомнения, то последующие его действия были вполне очевидны. Фин метнулся к ней так быстро, что она не успела среагировать, и впился в ее губы.
Она ощутила вкус виски, и ее бы вырвало, будь у нее возможность дышать. Фин был почти таким же крупным и мускулистым, как ее муж. Нападение такого сильного мужчины ошеломило Маргарет, но она, не растерявшись, ударила Фина коленом между ног — так ее учили братья.
Он сложился пополам, как тряпичная кукла, и завопил от боли, а Маргарет, не теряя времени выхватила из ножен, висевших у нее на поясе, кухонный нож и прижав к шее обидчика, прошипела:
— Если ты меня еще раз тронешь, убью.
Похоть исчезла. Теперь в глазах негодяя пылала одна лишь ненависть.
— Мы еще встретимся, сука! — прорычал он.
В этом Маргарет не сомневалась. Не давая ему время оправиться, она пробежала мимо него и выскочила из стойла. «Делать нечего, придется идти к леди Ригнах», — решила она.
Она бы так и сделала, если бы не наскочила на Марджори, в ужасе застывшую неподалеку от стойла. Было очевидно, что она видела все — или почти все.
Когда девушка бросилась бежать, Маргарет побежала за ней. Ей удалось догнать ее у ступенек лестницы, ведущей в башню.
— Прости, Марджори. Мне очень жаль, что ты все видела. Но, вероятно, тебе лучше узнать правду сейчас.
— Какую правду? — злобно прошипела Марджори. — Что ты предала моего брата и попыталась соблазнить моего жениха? Я видела, как ты его целовала. О, как ты могла?
Видя боль в глазах своей вечной противницы, Маргарет призвала себя к терпению и попыталась спокойно объяснить ей суть дела. Понятно, что Марджори была обижена, но события, только что произошедшие в конюшне, никак нельзя было истолковать как вину Маргарет.
— Это Фин напал на меня, Марджори. Он пьян. Когда он попытался поцеловать меня, я была вынуждена защищаться. Ты, наверное, это видела, но…
— Напал? Ты хочешь сказать, поддался на твою провокацию? А чего, собственно говоря, ты ждала? Ты много месяцев его преследовала, соблазняла, а когда он наконец решился взять то, что ему предлагают, изобразила невинность и достала нож. — Маргарет уже рыдала. — Видит бог, ты сделала все, чтобы спровоцировать его. Но Фин любит меня и только меня, и все здесь знают, что ты шлюха.
Тишину холодной ночи разорвал звук пощечины. Маргарет не знала, кто из них обеих был больше шокирован, но решила, что больше никогда и никому не позволит говорить о ней плохо — даже женщине, которая должна была стать ей сестрой.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
— Я тебя ненавижу, — сказала, наконец, Марджори, прижимая ладонь к щеке. — Тебя здесь все ненавидят. Никто не хочет, чтобы ты жила здесь. Убирайся!
Марджори убежала, и на этот раз Маргарет не стала ее преследовать. Она поднялась наверх в свою комнату, упакоала в сумку личные вещи, в том числе — шахматные фигурки, над которыми так тщательно трудилась, затем спустилась во двор и выскользнула через боковые ворота. Ее бегства никто не заметил.
Она оставила позади разбитое сердце, обожаемого коня, которого не могла забрать, не рискуя быть замеченной, и записку для мужа, если он когданибудь вернется. Он сделал то, что считал нужным. Теперь настал ее черед.
Терпение Маргарет Макдауэлл лопнуло. Она возвращалась домой.
Глава 14
Ветер сорвал с ее головы ленты, растрепав волосы, которые теперь развевались за ней, пока Маргарет, пригнувшись к шее коня, скакала через тенистую рощу.
Она слышала крики своего спутника, но он сумел догнать ее лишь тогда, когда она придержала коня на берегу озера.
— Черт бы тебя побрал, крошка Мэг! Что ты творишь? — Ее спутник приблизился к ней и выхватил из рук поводья. — Ты пытаешься убить себя, пустив коня в галоп между деревьями? Ох, я бы тебе показал…
Маргарет молча смотрела на знакомое красивое лицо, хотя нечасто видела на нем такую ярость. Сейчас она вполне могла поверить рассказам о его свирепости на поле боя — выглядел он весьма устрашающе. Правда, она дружила с Тристаном Маккеном всю свою жизнь, и одного только свирепого взгляда было недостаточно, чтобы ее запугать.
Она прищурилась.
— Мы соревновались, позволь тебе напомнить, и я победила. И поскольку ты мне не отец, Тристан Маккен, и не муж, не смей и приказывать.
Она ловко спешилась, не дожидаясь помощи, и пошла к кромке воды, однако Тристан в мгновение ока оказался у нее за спиной, взял за руку и повернул лицом к себе.
— Пока еще нет, но когда я стану твоим мужем… В общем, если ты будешь так себя вести, я тебя точно накажу. Ты могла налететь на низкую ветку и покалечиться. Нельзя скакать в темноте так быстро. Я насмерть перепугался за тебя.
У него всегда это получалось. Тристан лишал ее злости, говоря такие милые пустячки. Она испугала его, а он за нее боялся.
Но было и еще коечто. Маргарет нравилась Тристану, но раньше она не осознавала, насколько сильно. Только вернувшись домой с Керреры, она заметила в нем перемены. Он больше не волочился за всеми молоденькими девицами, которые хлопали ресницами, украдкой поглядывая на него. И он всеми силами старался помочь ей урегулировать отношения с отцом и братом после возвращения.
Тристан всегда предполагал — Маргарет тоже, — что ее брак будет «политическим». Ее замужество с Йеном изменило все. Но теперь она вернулась домой, и Тристан решил, что получил второй шанс — благодаря ее отцу. Только Маргарет слишком любила Тристана как брата, поэтому не собиралась давать ему напрасную надежду. Ее сердце отдано одномуединственному мужчине, и она будет его ждать, пока не узнает, что с ним.
Четыре месяца после возвращения домой Маргарет размышляла, не совершила ли ошибку. Эпизод с Фином и Марджори ошеломил ее. Но, быть может, она слишком легко сдалась? Стала бы леди Ригнах ее слушать? А теперь Йен вернется… и что же?
Маргарет ничего о нем не знала. До нее доходили только слухи о Брюсе и горстке его людей, бежавших вместе с ним на западные острова. Создавалось впечатление, что они вышли в море — и растворились в тумане пять месяцев назад. Недавно она услышала шепотки о возвращении «короля». Да и ее отец определенно чтото затевал. К нему постоянно являлись гонцы, с которыми он часами шушукался. Но солдаты, расквартированные в соседних замках, были спокойны, что не могло не радовать. Видит бог, она не испытывала теплых чувств к королю Эдуарду, но и войны не желала. Она хотела только одного — чтобы Йен вернулся домой живой и невредимый. И не важно, что твердил ее отец. Маргарет наотрез отказывалась верить, что ее мужа нет в живых.
Она повернулась к Тристану, который выпустил ее руку, но продолжал стоять очень близко.
— Я знаю, чего хочет мой отец, Тристан, но не стану его слушать. Для меня не секрет, что он желает расторгнуть мой брак изза якобы существовавшей более ранней договоренности, однако у него ничего не получится. Мы с тобой не были тайно обручены, и я не стану лгать, сказав, что были.
Еще недостаточно стемнело, чтобы сумрак скрыл выражение лица Тристана. Маргарет отчетливо заметила его раздражение и досаду. Надо же, какие у него зеленые глаза… До нелепости зеленые! Они могли бы поспорить с изумрудами.
— Не могу поверить, что ты все еще держишься за мужчину, которого едва знаешь, за мужчину, который бросил тебя одну среди чужаков, считая, что ты будешь покорно ждать его хоть всю жизнь. Будь ты моей женой, я бы взял тебя с собой, и никто не смог бы мне помешать.
Маргарет поморщилась, ощутив боль в груди. Она не сомневалась, что Тристан сказал правду. Он действительно взял бы ее с собой, и она никак не могла избавиться от мысли, что если бы Йен любил ее понастоящему, то поступил бы так же.
А Тристан попрежнему смотрел ей прямо в глаза.
— Ты же понимаешь, что, возможно, его уже нет в живых.
Она не ответила, но отвела взгляд. Нет в живых? Она бы это почувствовала…
— Но даже если он жив — сомневаюсь, что он явится сюда за тобой. Ты ведь оставила его, Мэгги.
Боль в груди усилилась. Слова Тристана стали эхом ее собственных страхов.
— Я говорила тебе, почему уехала оттуда, — прошептала Маргарет.
— Да, верно. Но я сомневаюсь, что он поторопится сюда, чтобы задать вопросы. Вернувшись домой, ты сделала свой выбор. Теперь здесь твой дом.
Маргарет вздохнула, ибо сомневалась, что у нее вообще был дом. Гартланд вроде бы остался тем же, но одновременно стал другим. Или это она изменилась? Она смеялась и шутила, говорила все, что думала, и делала все, что хотела, не спрашивая разрешения. Она была постоянно занята и поэтому совсем не скучала. Маргарет снова вернулась к своей роли хозяйки замка и теперь устраивала бесконечные пиршества. Она больше не чувствовала себя жалкой и ничтожной.
Но и счастлива она не была. Для нее счастье оказалось невозможным, так как Йен находился гдето далеко… и в опасности. К тому же в Гартланде ей не с кем было поговорить о муже и о своем страхе за него. Даже с Бригид. Расстояние между ними, которое впервые почувствовалось еще до отъезда из Стерлинга, стало еще больше. Прежняя Бригид непременно отправилась бы с Маргарет и Тристаном на верховую прогулку к озеру, а эта в основном сидела у окна, вышивала и смотрела на людей во дворе. Маргарет была убеждена, что подруга влюбилась. Она не раз подступала к ней с вопросами, но Бригид наотрез отказывалась отвечать.
Как и в Гилене, Маргарет оказалась меж двух враждующих лагерей, но не принадлежала ни к одному из них, поэтому вызывала недоверие обоих.
— Йен любит меня, — сказала она Тристану. — Он приедет за мной.
Должно быть, ей удавалось говорить с уверенностью, которой она не испытывала, потому что ее собеседник нахмурился.
— И когда же это случится? — Он привлек девушку к себе, и теперь их глаза разделяло всего несколько дюймов. — Ты красивая молодая женщина, Мэгги. Неужели ты готова ждать годы, пока твой возлюбленный не решит, что для него безопасно прокрасться сюда за тобой? И прошу заметить, ему ведь придется именно красться, потому что… Пойми, пока жив твой отец и пока живы члены клана лорда Баденоха, для Брюса и его людей Шотландия не будет безопасной. Подумать только: он убил Комина перед алтарем! — Тристан понизил голос, перейдя на хриплый шепот: — Надеюсь, ты не забыла, что я держал тебя в объятиях раньше. Я знаю, какая ты страстная. Неужели ты хочешь прожить много месяцев — или лет — без мужчины?
Тристану всегда удавалось ее удивить, и сегодняшний вечер не стал исключением. Он наклонился и поцеловал ее. Его губы были теплыми и мягкими, от него пахло гвоздикой. Все это было знакомо… и совершенно неправильно.
Он сделал попытку привлечь ее к себе поближе, чтобы поцелуй стал более глубокм, но Маргарет с силой оттолкнула его. Он отступил, споткнулся и выругался.
— Прекрати, Тристан! — Маргарет утерла рот ладонью. — Что ты себе позволяешь? — Она с яростью взирала на друга детства.
Его глаза тоже полыхали огнем, но в них было… нет, Маргарет не могла определить, что именно.
— Я показываю тебе, чего ты лишаешься. Только дура станет ждать мужчину, который никогда не вернется, когда рядом с ней другой — тот, кто хочет ее ничуть не меньше.
Он сделал шаг к ней, но Маргарет воскликнула:
— Прекрати, Тристан! Я не хочу!
Его глаза стали шальными, и он подался вперед, как если бы собирался заключить в объятия.
— Я могу сделать так, что захочешь.
В его голосе появились новые нотки, которых Маргарет раньше не слышала и потому не узнала. По спине прокатилась волна дрожи. Хотя Маргарет точно знала, что Тристан не Фин Макфиннон и никогда не сделает ей больно.
— Нет, — твердо проговорила она. — Мы старые друзья, но если ты будешь продолжать в том же духе, то нашей дружбе конец.
Сначала ей показалось, что Тристан не намерен отступать, но потом, очевидно, ее слова дошли до его сознания. Маргарет видела на его красивом лице гнев и досаду.
— Ты совершаешь ошибку, Мэгги. Надеюсь, к тому времени как ты это поймешь, я еще не устану ждать. Лично мне не хотелось бы всю оставшуюся жизнь спать в одиночестве. А если ты будешь продолжать упрямиться, с тобой произойдет именно это.
Взяв свою лошадь под уздцы, он скрылся в темноте. Маргарет хотела окликнуть его, но понимала, что надо дать ему время остыть. Замок был совсем близко.
Спустя мгновение она передумала. Быстро темнело, и лесные тени обретали очень уж зловещие формы. И чтото явно было не так…
Звук шуршавших под ногами листьев заставил Маргарет вздрогнуть. Она огляделась, всматривась в темноту.
«Это всего лишь ветер», — сказала она себе.
И все же это был не ветер. Она почувствовала покалывание в затылке. Она чувствовала… чьето присутствие. В темноте ктото прятался.
Маргарет уже открыла рот, чтобы окликнуть Тристана, но тут чьято большая рука, протянувшаяся изза ее спины, закрыла ей рот, а другая грубо обхватила за талию. Маргарет оказалась прижатой к широкой мужской груди.
Он не должен быть здесь. Йен клятвенно обещал Ламонту, что только посмотрит на замок и через час вернется. Он не должен был никому показываться на глаза, даже беглой жене. Слишком многое поставлено на карту.
После пяти месяцев ожидания на западных островах, пока Брюс собирал поддержку, необходимую для возвращения своего королевства, они наконец были готовы. Завтра ночью король и три сотни его сторонников нападут на Тернберри, что дальше на побережье, а самые крупные силы — около восьми сотен человек — под командованием братьев Брюса, Александра и Томаса, поведут атаку на Галлоуэй на южном берегу.
Все было готово, и воинам шотландской гвардии поручили опасное задание — накануне ночью разведать район высадки. В Галлоуэй отправились Йен и Ламонт, а в Айршир — Максорли, Маклауд и Макгрегор. Другая часть гвардии находилась гдето в северозападной Шотландии, провожая женщин из числа сторонников Брюса в безопасное место.
Миссия Йена и Ламонта была проста: им следовало изучить и определить численность неприятеля, а также убедиться, что их никто не ждал. Место, выбранное для высадки, оказалось далеко не идеальным, и Йен был категорически против. Глубокая узкая бухточка среди скал в районе ЛохРайана позволяла врагам достать их с берега, как рыбу из бочки. Но, учитывая течение, это было единственное место для высадки большого количества людей без особой опасности. И он, в конце концов, перестал спорить. Их успех зависел от внезапности нападения.
И все же он явился сюда, рискуя всем, потому что был слишком зол и сжигаем ревностью, чтобы проявлять осторожность.
Йен сидел высоко на дереве, пытаясь разглядеть, что происходило в замке, и, возможно, хотя бы одним глазком увидеть жену, когда из ворот выехали мужчина и женщина. Темнело, на женщине был плащ с капюшоном, но Йен все равно почти сразу узнал жену. Она чтото сказала своему спутнику, оглянувшись через плечо, затем пришпорила коня и скрылась за деревьями. А Йен слез с дерева и направился за ними.
Он не мог поверить в реальность происходящего. Он месяцами ругал себя за то, что покинул ее, и вдруг обнаружил, что жена не только оставила его, не удосужившись дать более или менее внятные объяснения (ему не надо было заглядывать в записку — интересно, когда она научилась писать? — чтобы вспомнить содержание: «Я люблю тебя, но больше не могу оставаться здесь. Буду ждать тебя в Гартланде. Прости».), но к тому же имела наглость отправиться на верховую прогулку с другим мужчиной!
Довольно скоро Йен понял, что мужчина — Тристан Маккан. Этот ублюдок подарил ей первый поцелуй. И, возможно, второй. А сколько еще?
В темноте Йена одолевали кошмарные мысли. Ревность свернулась в его сердце, словно змея, приготовившаяся к броску. Положение усугублялось тем, что Маккан мог стоять насмерть на поле боя, а так же потягаться с Маклином во внешней привлекательности. Когда негодяй поцеловал ее, Йен обезумел от ревности. Ему потребовалась все его выдержка, чтобы не броситься на Маккана и не разорвать на части.
Не оттолкни его Маргарет, Йен не смог бы удержаться. Слава богу, разум восторжествовал — по крайней мере, на мгновение.
А потом Маргарет, очевидно, почувствовав его присутствие, открыла рот, чтобы закричать. Йен не мог позволить ей поднять на ноги весь замок: тогда уже не было бы речи о внезапности — и был вынужден объявиться.
— Тише, — прошептал он ей на ухо и почувствовал, как она вздрогнула, а потом замерла. — Если, конечно, ты не желаешь натравить людей своего отца на меня, дорогая жена.
Даже охваченный злостью, Йен остро чувствовал мягкие округлости ее тела, которое так любил ласкать, и отреагировал, как изголодавшийся зверь. Кровь прилила к паху, а желание стало таким сильным, что трудно было стоять на ногах. Он слегка ослабил хватку, и Маргарет тут же повернулась и обняла его.
— Йен… — всхлипнула она. — Ты пришел…
— И как раз вовремя. Судя по тому, что я видел, — съязвил он.
Чтото в его голосе, должно быть, насторожило Маргарет. Или, возможно, ее удивила его внешность. Долгие месяцы в укрытии не пощадили Йена. Он не только похудел и давно не брился, но и выглядел как разбойник с большой дороги. Вспомнив, что на нем до сих пор шлем, закрывавший лицо, он снял его, швырнул на землю и стал ждать.
Маргарет прикусила губу и задумалась, потом тихо сказала:
— Это ничего не значит, Йен.
— Ничего? — взорвался он, мысленно вернувшись в Стерлинг и вспомнив, как легко она отмахнулась от поцелуя юного Джона Комина. — Он касался тебя своим ртом, а это чтонибудь да значит, пока ты моя жена. Но, похоже, ты об этом уже забыла.
— Я ничего не забыла.
— Разве? — Он резко прижал ее к себе. Все его чувства стократ обострились, но гнев мешал ему немедленно поцеловать ее. — Тогда какого черта ты здесь делаешь наедине с ним? Или я не должен спрашивать? Мы с тобой тоже както раз поехали на верховую прогулку одни. Помнишь, чем это кончилось?
Маргарет гневно взглянул на него.
— В чем ты меня обвиняешь? Скажи прямо.
— Я ни в чем тебя не обвиняю. Пока. Я спрашиваю. Какие у тебя отношения с Тристаном Макканом?
— У меня нет и не было с ним никаких отношений, и тебе это хорошо известно. — Должно быть, она чтото прочла на его лице, потому что спросила: — А что?…
Читать бесплатно другие книги:
