Стрела любви Маккарти Моника

Глава 16

Церковь Святой Девы близ замка Бернард

Дарем, Англия, 17 января 1313 года

Йен не ожидал, что она лишится чувств. И уж точно не предвидел, что окажется единственным мужчиной, обладавшим достаточным присутствием духа и реакцией, чтобы подхватить Маргарет на руки, прежде чем она упадет на церковные плиты.

И вот он опять держит жену на руках, недоумевая, почему не позволил ей упасть. Она это вполне заслужила. Кроме того… Лежи она на полу, он бы не чувствовал ее неповторимого аромата и мягкости тела. Все это преследовало его шесть долгих лет.

И еще он не был бы вынужден смотреть на оказавшееся так близко лицо, которое он за шесть лет так и не смог забыть, как ни старался.

Йен с сожалением констатировал, что его жена осталась такой же красивой, как раньше. Казалось, годы пощадили ее. Ее губы были столь же пухлыми и розовыми, глаза сирены были обрамлены длинными пушистыми ресницами, кожа сохранила девичью шелковистость и мягкость, а огненнорыжие волосы ничуть не потускнели.

Она не выглядела старше, чем в момент их последней встречи шесть лет назад. Он имел возможность наблюдать за женой из леса, куда Ламонт оттащил его после сокрушительного удара по голове, который должен был его убить, но не убил. Он видел, как Маргарет рухнула на колени перед костром, который вполне мог стать для него погребальным.

Даже издалека он видел, что она в ужасе. Но ей следовало думать раньше. Йен был даже рад ее горю. Пусть думает, что он умер, поскольку она тоже мертва для него. Тогда он решил, что больше никогда не станет оглядываться назад.

По крайней мере, он пытался. Иногда, бессонными ночами, в минуты слабости, он размышлял, как живет его жена, за встречу с которой он едва не заплатил жизнью. Где она? С кем?

«Наверняка замужем», — с горечью думал он. Было бы удивительно, если бы она ждала его до сих пор.

Йен не снимал с себя вины. Следовало раньше разобраться со своим неудачным браком и оставить Маргарет Макдауэлл в прошлом.

Его взгляд задержался на милом лице, на которое он когдато собирался смотреть всю оставшуюся жизнь, и он в досаде скрипнул зубами. Ее внешность должна была отражать ее черную душу, разве нет? А она почемуто выглядела как ангел, а вовсе не как хитрая лживая сука, изза которой погибло так много хороших парней./p>

Йен вспомнил, что говорил Ламонт и остальные братья из шотландской гвардии. Макдауэллы их ждали. Они узнали о планируемой атаке Брюса и хорошо к ней подготовились. Гарнизоны были укомплектованы и удобно размещены в разных замках. А разведка шотландской гвардии не сумела это обнаружить. И вовсе не его, Йена, ошибка стала причиной бойни. Его вины в этом не было.

Когда к нему возвращалась способность мыслить здраво, он даже соглашался со своими друзьями, но это не отменяло предательства его жены.

Увы, его очевидная слабость к жене дорого ему обошлась. Фин и отец были правы, утверждая, что она будет тянуть его назад. Да, они были правы. Йен утратил доверие своего высокопоставленного кузена и — на какоето время — место в гвардии. Но Тор Маклауд убедил Брюса изменить свое решение.

Разумеется, Йен знал, что никогда не получит место при дворе Брюса. И не важно, сколько успешных планов он разработает. Все его успехи не могли компенсировать катастрофу у ЛохРайана. Йен знал, что Брюс часть вины за смерть своих людей возлагал на него, и намеревался заставить Макдауэлла дорого заплатить за произошедшее.

Вспомнив о своей цели, Йен перевел взгляд с женщины в его объятиях на людей, стоявших у церковных дверей и до сих пор не пришедших в себя от удивления.

На это Йен и рассчитывал. Быстро оглядев двор, он убедился, что его люди уже почти заняли позиции. Еще несколько минут — и церковный двор будет полностью окружен.

Он представлял себе, как все будет, и старался предусмотреть каждое движение Макдауэлла и англичан. Разумеется, можно было испробовать лобовую атаку — внезапный налет, которыми прославился Брюс и его люди. Но такая тактика оставляла слишком многое на волю случая. Макдауэлл, как змея, и мог ускользнуть в любую щель. Лучше уж прибегнуть к маскировке. Это немного рискованнее — ведь их могли заметить слишком рано, — но надежнее. Когда церковный двор будет окружен, Макдауэлл никуда не денется. Быстрая атака, захват, и Йен со своими людьми окажется на пути в Шотландию раньше, чем англичане поймут, в чем дело.

Коньерса и его свиту придется нейтрализовать, хоть и не следовало. Ведь целью Йена являлся лэрд Макдауэлл и его сыновья — столько, сколько удастся захватить. Йен заметил двух старших — они стояли рядом с Коньерсом — и самого Макдауэлла, находившегося там же с маленьким мальчиком. Его взгляд безразлично скользнул по мальчику, который был слишком мал, чтобы оказаться одним из братьев Маргарет. «Вероятно, это сын Дугалда», — решил он.

Старший брат Маргарет женился на английской наследнице вскоре после ЛохРайана. Такова была часть платы Эдуарда за пленение братьев Брюса и разгром южного направления атаки. К счастью для Брюса, северное направление атаки оказалось успешнее, и, несмотря на большие потери при ЛохРайане, Брюсу удалось одержать верх, восстать из пепла и установить свой плацдарм в королевстве. За прошедшие годы этот плацдарм укрепился и расширился. Макдауэлл в Галлоуэе являлся последним английским очагом сопротивления, однако же очень важным.

Йен решил во что бы то ни стало лично положить этому конец и захватить Макдауэлла, втайне надеясь, что тем самым снимет тяжкий груз вины, постоянно давивший на него. Он уже хотел передать Маргарет Коньерсу, который, будучи женихом на этом фарсе, по недоразумению названном свадьбой, стоял ближе всех к нему, но в этот миг она открыла глаза.

Их взгляды встретились, и даже шесть лет горечи и ненависти не заставили его отвести глаза.

Йен не ожидал такого. Он был уверен, что совершенно ничего не почувствует. Он и подумать не мог, что у него перехватит дыхание, а сердце жарко запылает в груди.

Но уже в следующее мгновение ему показалось, что он снова очутился на поле боя, как шесть лет назад, и ее брат объявляет ему о ее предательстве. Все вернулось: гнев, бешенство, разбитое сердце, — но главное — множество вопросов.

Проклятье! Он верил ей, а она его предала, комуто рассказала о встрече с ним. Но ведь она знала, чем это закончится… Неужели так сильно желала избавиться от него? Неужели брак, начавшийся с такого счастья, стал для нее настолько невыносимым? Неужели ее любовь не прошла проверку испытаниями и оказалась просто фантазиями глупой девчонки?

В его душе снова поднялась жаркая волна гнева. Кровь вскипела. По телу прокатилась дрожь. Появилось непреодолимое желание на когото наброситься. Маргарет не должна была так с ними поступать. Она была обязана проявить терпение, исполнить свой долг и попытаться его понять. Почему она не такая, как другие жены? После ЛохРайана семеро его братьев по шотландской гвардии женились, и ни одна из жен не жаловалась на мужа и на долгое его отсутствие.

Но Маргарет ничего не знала о том, что происходило сейчас в его душе. Ее глаза засияли, а губы, вкус которых ему до сих снился, чуть приоткрылись.

Она протянула к нему чуть дрожащую руку и, проведя ладонью по щеке, прошептала:

— Ты вернулся. Это не сон. Ты жив. Слава богу, ты жив.

Сердце Йена на мгновение остановилось. Даже самый изощренный лжец не мог бы так притворяться. Он нисколько не сомневался: она была безмерно рада его видеть. Йен перевел дух, но тут краем глаза заметил какоето движение и похолодел.

Несколько драгоценных секунд — и еще несколько предыдущих секунд, когда он глупо пялился на жену, — дорого обошлись ему. Где Макдауэлл?

Проклятье! Опять!

Маргарет не верила собственным глазам. Это был действительно он, Йен, живой и здоровый, причем, судя по внешнему виду, он был не просто здоров, а находился в отличной форме. Она внимательно на него посмотрела. Да, он в превосходной форме… и сложен как бог!

Шесть лет войны явно закалили его и сделали… устрашающим и грозным. Он выглядел так, словно был готов противостоять целой армии, и еще неизвестно, кто из такой схватки вышел бы победителем. В его глазах светилась холодная безжалостность и появился какойто странный блеск, которого она раньше не замечала, а на суровом лице добавилось шрамов. И похоже, никакая улыбка больше не сможет стереть глубокую складку между бровями.

Серьезный молодой воин, которого она помнила, все же умел смеяться время от времени, но мрачный и суровый воин, сейчас представший перед ней, похоже, утратил эту способность.

Йен сильно изменился, но Маргарет была так счастлива его видеть, что, не удержавшись, снова провела ладонью по его щеке. Почувствовав под пальцами колючую щетину, она вспомнила, как эта щетина щекотала ее щеки во время поцелуев, и тотчас же по ее телу пробежала дрожь.

Но затем он так внезапно передал — почти швырнул — ее в руки сэра Джона… Ох, похоже, ее муж не оченьто радовался встрече после долгой разлуки.

— Держи ее, — буркнул он с явным отвращением.

И тут Маргарет снова вспомнила о своей вине. О, как же он, должно быть, презирал ее. Лучше бы он пронзил ее грудь кинжалом.

— Ты в порядке? — спросил сэр Джон, прикоснувшись к ее губам подушечкой большого пальца.

На этот бессознательный жест она еще часом ранее не обратила бы внимания, но в присутствии внезапно воскресшего из мертвых мужа ужасно смутилась.

Впрочем, ей не следовало беспокоиться. Покосившись на мужа, она убедилась, что он уже забыл о ее существовании.

Пробормотав, что с ней все в порядке, Маргарет высвободилась из объятий сэра Джона, в которые ее бесцеремонно швырнули, точно мешок с гнилым зерном.

Когда же сэр Джон внезапно выхватил меч и толкнул ее себе за спину, Маргарет наконецто поняла, что происходит. Люди Йена в доспехах и сюрко английских рыцарей окружили церковный двор. А затем она поняла, что все происходящие события с ее свадьбой никак не связаны. Йен явился не за ней, а за ее отцом и братьями. Он, должно быть, узнал, что они будут здесь, и решил воспользоваться свадьбой как ловушкой для них.

Он все рассчитал правильно. Пока все в недоумении таращились на Йена, только что сделавшего скандальное заявление, его люди окружили двор.

Отвечь внимание, безусловно, получилось, и начался сущий ад. Возможно, Йен собирался захватить ее отца и братьев в поднявшейся суматохе? Если план был именно таков, то он не сработал. Хаос, безусловно, был, гости поняли, что происходит нечто незапланированное, поэтому уже начали разбегаться во всех направлениях, но сэр Джон и ее братья выхватили мечи и приготовились сражаться.

О, это безумие! Так много людей на небольшом пространстве церковного двора… Невинные пострадают.

И тут сердце ее остановилось. О господи! Эхан! Где ее сын?

Ее взгляд метнулся к тому месту, где она видела его в последний раз. Когда она начала произносить брачную клятву, он стоял между ее отцом и Дугалдом по другую сторону от священника, возле церковной двери. Теперь она видела Дугалда и Дункана, стоявших с мечами наготове перед дверью, но ни священника, ни отца, ни мальчика с ними не было.

Йен, вероятно, тоже заметил, что отца во дворе не было, и выкрикнул комуто из своих людей приказ найти Макдауэлла. Он, наверное, и сам бы этим занялся, но был занят стычкой с сэром Джоном.

— Лучше бы ты оставался мертвым, Маклин! — выкрикнул сэр Джон таким грозным голосом, какого она раньше не слышала.

— А тебе было бы лучше найти незамужнюю невесту, — не остался в долгу Йен. — Но я пришел не за тобой и не за ней. — Он метнул полный презрения взгляд в сторону Маргарет. — Никто из ваших гостей не должен пострадать. Мне нужен только Макдауэлл. Не вмешивайся, и я сам напишу папе петицию о расторжении брака. Полагаю, моя жена легко назовет множество причин для этого.

Маргарет поняла эти слова мужа как намек на разговор с Тристаном, который Йен подслушал много лет назад. Да, все было ясно: он желал избавиться от нее. Впрочем, в данный момент она больше всего тревожилась за сына. Где же он?

Вокруг было слишком много людей, и все они загораживали ей обзор. Следовало както их обойти. Сэр Джон толкнул ее себе за спину, и она оказалась зажатой между его спиной и стеной церкви.

— В письме папе не будет необходимости, — заявил сэр Джон. — Не будет, потому что я с тобой покончу.

Он сопроводил свои слова сокрушительным ударом меча, который Йен легко отразил. Лязг металла вызвал панику в толпе оставшихся гостей. Женщины завизжали.

Действия сэра Джона подстегнули других английских воинов, и начался еще более ожесточенный бой.

Маргарет понимала, что теперь кровопролитие неизбежно. Только будь она проклята, если допустит, чтобы ее сын пострадал. Она хотела жить мирно, но муж принес войну к ее порогу. Она проклянет его за это, только сначала отыщет Эхана.

Но, может, сэр Джон убьет Йена: ведь ее несостоявшийся муж считался одним из лучших бойцов короля Эдуарда, — но одного только взгляда на сражавшихся оказалось достаточно, чтобы Маргарет поняла: за Йена беспокоиться не следовало.

Она никогда раньше не видела мужа в бою, и сейчас его первобытная ярость одновременно и удивила, и взбудоражила ее. Маргарет не ожидала, что он так виртуозно владеет мечом. Йен отражал удары противника без видимых усилий. Создавалось впечатление, что он просто играл с могучим рыцарем, забавлялся. Когда же сэр Джон проявил нетерпение и подошел слишком близко, Йен даже не стал использовать меч — всего лишь нанес локтем сильный удар по носу противника, а затем, зацепив ногой его лодыжку, повалил на землю.

Сэр Джон лежал без движения, и Маргарет мысленно попросила Господа, чтобы с ним все было хорошо. Она бы даже подошла к поверженному рыцарю, чтобы удостовериться… но нет, сын все равно важнее, и она метнулась к церковной двери, где ее старшие братья уже сумели отбиться от воинов Йена и теперь поспешно заводили в церковь гостей. Они что, рассчитывают найти там убежище? Но едва ли Йен и его люди станут уважать законы святилища.

Тут Дункан заметил ее и прокричал:

— Поторопись, Мэгги!

— А где Эхан?

— В безопасности. Он с отцом.

Маргарет облегченно вздохнула и мысленно вознесла благодарственную молитву Всевышнему. Зайдя вслед за братьями в церковь, она сразу увидела, что об убежище в святилище никто и не помышлял: в церкви имелась задняя дверь.

«Всегда будь готова, Мэгги. Всегда готовь для себя пути отхода».

Сколько раз отец повторял ей эти слова? Сам он всегда следовал этим правилам и ни разу не был пленен. День ее свадьбы не стал исключением. Задняя дверь церкви выходила на лужайку, где Макдауэллы оставили лошадей.

Отец уже сел на коня и усаживал Эхана за своей спиной, когда на лужайку выбежали остальные братья и Маргарет. Оставалось лишь несколько лошадей, и было ясно, что им придется ехать парами.

— Отец, подожди! — закричала Маргарет. Она хотела, чтобы сын находился с ней.

Макдауэлл обернулся и крикнул:

— Он у меня, не беспокойся! Поезжай с Дунканом. Поторопись.

Отец не сомневался, что дочь поедет вместе с ним. А чего хотела она? И как же Йен?…

Но у нее не было времени на раздумья. И теперь взгляд отца был обращен на когото за ее спиной. Маргарет в панике начала звать отца, просила его оставить с ней сына, но отец пришпорил коня, и тот стрелой метнулся к ближайшей роще. Мгновение — и Макдауэлл уже был слишком далеко.

Она услышала, как Йен крикнул:

— Стреляйте же, черт возьми! Он уйдет!

Маргарет похолодела и, оглянувшись, увидела мужа и другого воина, в этот момент натягивавшего тетиву.

О последствиях она подумать не успела. С отчаянным криком Маргарет бросилась вперед и оказалась на пути стрелы. Ее бросок оказался точно выверенным. Лучник как раз отпускал тетиву…

Мгновением позже стрела вонзилась бы ей в грудь, но не в спину сына. В самый последний момент Йен с громким ругательством сбил лук в сторону, и стрела, не причинив никому вреда, упала на землю.

Йен бросился к Маргарет, схватил за плечи, и, встряхнув, закричал:

— Какая же ты дура! Надо было позволить им убить тебя! Какого черта ты вмешалась? — Он повернулся к лучнику и приказал: — Стреляй! К черту всех остальных! Достань Макдауэлла.

— Нет! — решительно заявила Маргарет и, хотя еще никогда не видела мужа в таком бешенстве, опасаясь за сына, сейчас не думала о последствиях. Она взглянула на Йена глазами, пылавшими от ярости, и воскликнула: — Какого черта я вмешалась? Чтобы не дать тебе убить собственного сына!

Будучи одним из воинов, лично отобранных и подготовленных Брюсом для выполнения самых опасных миссий, Йен привык получать удары, сильные и не очень: от одних у него болели руки, ноги или грудь, от других — голова, большинство ударов он получал на тренировочном поле, — но еще ни один удар не приводил его в то состояние, в котором он оказался теперь.

Ему казалось, что землю выдернули у него изпод ног, мир закачался, а все, что он знал — или думал, что знал, — мгновенно изменилось, стало совсем другим.

Его сын? Тот мальчик, которого он мельком видел, — его сын? Йен попытался вспомнить внешность малыша, но ничего не получалось. Впрочем, он ведь не разглядывал ребенка: ему и в голову не приходило…

Он всмотрелся в сверкавшие золотистые глаза, смотревшие на него с гневом и вызовом, и процедил сквозь зубы:

— Повтори. Скажи это еще раз.

Но Йен забыл, с кем разговаривает. Маргарет Макдауэлл никогда не пугалась, даже тогда, когда следовало бы. Она вскинула подбородок и громко проговорила:

— Мальчик, которого твой лучник вполне мог убить, целясь в моего отца, — наш с тобой сын. Его зовут Эхан.

Эхан? Мальчик, конечно же, назван в честь величайшего воина всех времен, Гектора Троянского. Хорошее имя.

Йен привлек жену к себе и, уставившись ей в лицо со жгучей яростью, предупредил:

— Если ты лжешь, Мэгги, клянусь всем святым, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Она оттолкнула его и отступила на шаг.

— Я не лгу. Эхану в прошлом ноябре исполнилось пять лет. Полагаю, твой блестящий ум позволит тебе произвести соответствующие подсчты и определить, что в ту ночь шесть лет назад ты покинул меня не только с разбитым сердцем. Ирония судьбы, не правда ли? Ты так старался не допустить рождения ребенка, всего лишь один раз не смог себя проконтролировать — и вот результат. — Она фыркнула. — Всем известно, кто его отец. Спроси любого.

Осмотревшись, Маргарет поняла, что все братья бросили ее и ускакали.

«Сын? Пятилетний сын?» — думал Йен в полнейшем замешательстве. Внезапно вспомнив про своего врага, он в ярости прокричал:

— Значит, твой отец прикрылся моим сыном, чтобы сбежать? Я разорву этого ублюдка на части собственными руками!

Обладай он способностью думать рационально, сумел бы осознать, что это не ее грех. Но Йен был слишком зол, чтобы думать рационально.

— Он вовсе не прикрывался им, — возмутилась Маргарет. — Отец хотел доставить внука в безопасное место.

Йен был так зол, что даже не сознавал, что орет на жену во весь голос.

— В безопасное место? Подставив его под стрелу моего лучника?! Он рассчитывал, что мой воин не станет стрелять, увидев за его спиной незнакомого ребенка?

Маргарет покачала головой.

— Нетнет, ты не понял. Отец не стал бы так рисковать. Он любит Эхана. Это его единственный внук. Он никогда не причинит ему вреда. Я знаю, у тебя есть причины ненавидеть моего отца. Вот только… Что бы ты о нем ни думал, он не трус и, если потребуется, умрет, чтобы защитить внука. Я была там у них, поэтому знаю, что говорю. Он просто хотел увезти его с собой.

Йен, почувствовав убежденность в ее голосе, скрипнул зубами. Даже если сейчас Маргарет была отчасти права относительно своего отца, они никогда не сойдутся во мнениях на сей счет. Йен знал, что Дугалд Макдауэлл способен на многое, в том числе — на подлость.

Но ему надоело спорить с женщиной. Следовало подумать о своей миссии. Да, они упустили Макдауэлла. Хм… интересно, куда они смотрели накануне ночью, если не заметили заднюю дверь в церкви? И еще следовало осознать тот факт, что теперь у него имелся пятилетний сын.

Хм… Проклятье! Будь все трижды проклято!

Позабыв о Маргарет, он велел лучнику следовать за ним, и они вместе вернулись на церковный двор, где Охотник и другие гвардейцы уже разоружили англичан.

Пора было уходить. Йен постоянно держал в поле зрения замок, ворота которого могли в любой момент открыться и выпустить еще множество солдат.

— Что случилось? — спросил Охотник.

— Объясню позже, — буркнул Йен. — Мы должны вернуться к лошадям. Макдауэлл и его сыновья бежали в лес.

— Они направляются в замок?

Йен покачал головой. К такому варианту развития событий он был готов, поэтому оставил засаду на дороге. Но как же он не заметил заднюю дверь?… Йен никогда не совершал таких ошибок, по крайней мере — за шесть последних лет.

— Думаю, они рвутся к берегу, — пробормотал он в задумчивости.

Ламонт выругался. Он не хуже Йена знал, что если Макдауэллу удастся сесть на корабль, то его уже не достать. Будь они в Шотландии вместе с Ястребом, тогда был бы шанс проскользнуть незамеченными мимо английского флота, но без знаменитого морехода подобное предприятие было бы сродни самоубийству.

— Не волнуйся, — сказал Ламонт. — Мы его достанем.

Мрачный взгляд Йена говорил не хуже слов. Черт бы побрал все на свете! Они непременно достанут Макдауэлла!

Ламонт свистнул и знаком приказал людям выезжать. Йен собрался последовать за ними, но его остановила Маргарет.

— Подожди! — воскликнула она, схватив мужа за руку.

Молча взглянув на нее, он сказал себе, что ноющая боль в груди, равно как и ощущение, что он вылезает из собственной кожи, вызвано лишь тем, что он был ужасно зол. А ее прикосновения перестали на него влиять много лет назад, не так ли? Единственное, чего он не мог отрицать, — это учащенное сердцебиение.

Почувствовав, что в его груди бурлят слишком уж сильные чувства, Маргарет убрала руку.

— Я с тобой, — сказала она.

Йен злобно хохотнул. Скосив глаза, он отметил, что сэр Джон зашевелился.

— Не думаю, что твой жених одобрит подобную идею. Кроме того, я уже много лет назад утратил склонность к рыжеволосым предательницам.

Маргарет гневно сверкнула глазами, но не отступилась.

— Мое решение не имеет к тебе никакого отношения, — заявила она. — Я нужна сыну.

Взгляд Йена стал холоден как лед.

— У моего сына есть отец.

— Он тебя не знает, Йен, поэтому испугается. Знаю, ты меня ненавидишь, но не позволяй своим чувствам ко мне отразиться на сыне. Он всего лишь маленький мальчик. Прошу тебя, он нуждается во мне. Клянусь, я не буду стоять у тебя на пути.

Йен невесело засмеялся. Как будто такое возможно. Она ведь стояла у него на пути с самого первого дня, с того мгновения, как он ее впервые увидел.

— Можешь не волноваться, что я от вас отстану, — сказала Маргарет. — Ведь я умею ездить верхом.

Йен мрачно посмотрел на жену, потом буркнул:

— Я помню. — И, казалось, еще больше разозлился. Немного помолчав, он добавил: — С мальчиком все будет хорошо. Хотя не могу сказать того же о твоем отце. Вот только надо догнать его побыстрее…

— Я могу помочь тебе найти его.

Йен внимательно посмотрел на жену. Неужели действительно поможет? Но если она снова лжет…

— Ты знаешь, куда он направился?

— Не точно, но…

Йен с раздражением отмахнулся.

— Не думаю, что мне нужна помощь таких, как ты. Я сам отыщу его. — «Ламонт — лучший следопыт в Шотландии», — добавил он про себя.

— А если нет? Подумай об этом, Йен. Ты ведь хочешь схватить моего отца? Так что лучше — взять меня с собой или оставить здесь? Я обладаю сведениями, которые могут тебе понадобиться.

Конечно, она права. Но это вовсе не означало, что его жена поделится этими сведениями. И что тогда? Йен презрительно усмехнулся.

— Ты так легко соглашаешься предать своего отца? Интересно, почему я не удивлен?

Маргарет от гнева бросило в жар, но что она могла сказать в свою защиту? Они оба знали, что она натворила. Вскинув подбородок, она заявила:

— Я пойду на все ради своего сына.

Йен молча кивнул. Пусть она и лгунья, но сейчас она не лгала. Не исключено, что ее и впрямь можно использовать. Обменять на голову отца, если не останется другого выхода. Но согласится ли проклятый Макдауэлл обменять свою подлую жизнь на жизнь своей дочери?

Он обернулся к одному из своих людей.

— Найди коня для леди. Она может быть нам полезна. — Взглянув на жену, он тихо сказал: — Только посмей солгать или сделать чтото такое, изза чего я пожалею о своей доброте… Клянусь, ты тогда больше никогда не увидишь сына.

Глава 17

Ужасные слова мужа звучали в ушах Маргарет и много часов спустя. Она твердила себе, что он сказал так просто от злости, сгоряча. Нетнет, он не отберет у нее сына… не посмеет… не сможет… Или сможет?

Шесть лет назад она бы с уверенностью сказала, что такое просто невозможно. Ее муж не мог быть таким жестоким, даже если злится на нее, но нынешний Йен уже не тот человек, за которого она вышла замуж, и невозможно было даже представить, как поведет себя этот холодный грозный незнакомец. Серьезный немногословный юноша, ее возлюбленный, превратился в мрачного язвительного незнакомца.

Возможно, в этом и заключалась проблема. Кроме того, у нее ведь, в сущности, не было времени как следует узнать мужа. Все произошло слишком быстро — страсть, брак, любовь… Физическая близость создала иллюзию большего. У них не было времени научиться доверять друг другу, а потом их разделила война.

Оглядываясь назад, Маргарет понимала: у них не было шанса. Они были слишком молодыми, слишком страстными… и совершенно не увереными друг в друге. Ими владели бурные чувства и физическое влечение, а боее глубокие чувства только зарождались. Они могли вырасти и расцвести, будь у них шанс. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы не война. Но, увы, война началась — и все рухнуло. А ведь любви, как и всему живому, необходимо питание. Без него она умирает.

Их брак во многих отношениях был ошибкой. Они слишком разные. Йен хотел, чтобы она стала такой, какой быть не могла. Но вместе с тем… она точно знала, что никогда не испытывала ни к одному из мужчин таких чувств, как к мужу. Она пыталась — видит бог, пыталась, — однако с ним она испытала то, чего в ее жизни не было раньше: настоящую пылающую страсть. Да, рядом с ним она была понастоящему счастлива, и это делало разлуку невыносимой.

Был ли их брак ошибкой или нет, но Маргарет искренне сожалела о том, как они расстались при их последней встрече. Она не должна была предъявлять ему ультиматум, а он должен был дать ей хоть чтото.

Одних лишь обещаний недостаточно. Быстрого — пусть и страстного — соития под деревом тоже маловато. Ей нужна была нежность и любовь, а не похоть. Ей нужно было доверие, а не сомнения и подозрения. Ей необходимо было знать, что она важна для него. А мимолетная постельная утеха — это всего лишь приятное, но кратковременное отвлечение от войны, ради которой он жил.

Поначалу Маргарет никак не могла поверить, что муж жив. Но первый огонек надежды в ее душе был почти сразу затушен пониманием, что он приехал не за ней, а за ее отцом. Понятно, что он не желал иметь с ней ничего общего. А она… она не знала, что думать. Со временем она приняла смерть Йена и оставила любовь к нему в прошлом, а новая встреча все воскресила.

Они скакали галопом почти три часа, придерживая лошадей только тогда, когда съезжали с дороги у очередного замка или, как сейчас, желая определить, по какой из ветвей дорожной развилки поехал ее отец. Было очевидно, что Макдауэллы рвались к камбрийскому побережью, но туда вело много дорог.

Краем глаза она следила за мужем, который выехал вперед, чтобы поговорить с красивым воином, возглавлявшим следопытов.

Муж сильно изменился. Теперешний мускулистый гигант устрашающего вида ничем не напоминал молодого воина, жившего в ее памяти. Тем не менее он оставался красивым. Возможно, стал даже привлекательнее, поскольку время и сражения сделали его лицо более мужественным.

Вот только Маргарет всегда привлекала в нем не внешность, а то, что находилось глубже: острота ума, окружавшая его аура силы, настойчивость и упорство, которым невозможно было противостоять. Впрочем, ее и сейчас неудержимо влекло к нему. Она могла бы лететь к нему, как мотылек на огонь, могла бы сгореть вместе с ним, однако он сгорит в огне, а она — в адском пламени, через которое прошла после бойни на берегу озера. Она рыдала днями и ночами, не в силах ни спать, ни есть. Она винила себя во всем и хотела умереть, считала, что заслуживает смерти. Если бы не беременность, вероятнее всего, она была бы уже в аду.

Благодаря Эхану она обрела смысл жизни. И муж, которого она считала мертвым в течение шести долгих лет, не отнимет у нее сына, независимо от степени ее вины перед ним.

Да, она совершила ошибку, ужасную ошибку, но не намеренную. У нее не было злого умысла. У нее не было выбора. Зато у него был. Йен не давал о себе знать целых шесть лет, и, как следствие этого, у Эхана первые пять лет его жизни не было отца. И если Йен столько лет не знал о сыне, то сам в этом виноват.

В этот момент, словно услышав ее мысли, муж повернул к ней голову. Их взгляды встретились. Спустя несколько мучительных мгновений он помрачнел, отвернулся и возобновил разговор со своим воином, если, конечно, резкий обмен короткими фразами можно считать разговором.

Было ясно, что Йен не желал с ней говорить. Похоже, он старательно делал вид, что она для него не существует. У него неплохо получалось — сказались шесть лет практики. Теперь, когда первое потрясение от встречи прошло, Маргарет злилась на него. «Как он мог?» — восклицала она мысленно.

Ее гнев еще более усилился, когда погоня в очередной раз возобновилась. Несмотря на изнурительную гонку, они так и не догнали отца. Маргарет не знала, радоваться ей или печалиться. Несмотря ни на что, она любила отца и не хотела, чтобы его схватили. После бойни на берегу ЛохРайана и казни двух братьев Брюса она даже боялась и думать о том, какая месть его ждет. Впрочем, Брюс весьма терпимо относился к некоторым своим противникам, в том числе — к графу Россу. Но проявит ли он такую же терпимость к ее отцу?

Не исключено. Возможно, в этом была еще одна причина безоговорочной преданности Йена своему кумиру. Король и его «проигранное дело» были хорошим выбором для Шотландии. Маргарет следовало больше верить мужу. Но шесть лет назад дело действительно казалось безнадежным, и она приходила в ужас, думая о том, что случится с Йеном, если он попадет в руки короля Эдуарда.

Теперь ее терзал другой страх: за отца и еще больше — за сына. Мальчик, вероятно, напуган и измотан. Отец скорее всего до сих пор держит его в седле.

Стемнело, и ее страхи усилились. Где они все? Куда девались? Неужели продолжают скакать в темноте? Тогда ктото может пострадать.

Когда они сделали следующую короткую остановку, чтобы напоить лошадей, Маргарет больше не могла сдерживаться и отыскала Йена, беседовавшего с тем же самым воином. Когда она подошла, оба замолчали. Она несколько раз переводила глаза с одного мужчины на другого, отмечая, что они в чемто очень похожи: оба высокие, широкоплечие и скроены как осадные машины короля Эдуарда. И еще их объединяла манера держаться, а также гранитная невозмутимость лиц.

Молчание затягивалось. Судя по всему, следопыт был таким же неприветливым и склонным к молчанию, как ее муж: друзья какникак…

Маргарет повернулась к следопыту.

— Милорд, полагаю, вам известно, кто я такая. Но, к сожалению, мне не известно, к кому я обращаюсь.

Воин приподнял брови, покосился на Йена и ответил:

— Юэн Ламонт, миледи.

Она улыбнулась, словно желая сказать: «Видишь, это совсем не трудно».

Йену явно не понравилась ее улыбка, и он буркнул:

— Чего тебе, Маргарет?

Кроме этой увлекательной беседы? Кроме объяснений, где он пропадал шесть лет? Маргарет скрипнула зубами, заставив себя успокоиться, и сказала:

— Мы должны остановиться.

— В округе полно замков. И если ты устала, то я уверен: все они откроют ворота для дочери Дугалда Макдауэлла.

Маргарет испытывала большое искушение сказать, что они едва ли примут жену Йена Маклина.

— Я не устала. Но уже почти темно. Если мы продолжим путь в темноте… Возможно, Эхан пострадает, если мы всетаки догоним ночью отца.

Йен замер при упоминании этого имени, а Юэн Ламонт с удивлением спросил:

— Кто такой Эхан?

— Мой сын, — ответила она. — Наш сын.

Ламонт чтото пробормотал себе под нос — насколько поняла Маргарет, это было весьма замысловатое ругательство — и взглянул на друга, ожидая подтверждения.

Йен отвел глаза.

— Она утверждает, что мальчик с Макдауэллами — мой сын.

Ламонт присвистнул и едва заметно улыбнулся.

А Маргарет прикусила язык, чтобы не возмутиться насчет слова «утверждает».

— Я знаю, ты очень хочешь догнать моего отца, но пойми: Эхан действительно может пострадать.

У Йена задергался мускул под глазом.

— Что же ты предлагаешь? Позволить твоему отцу уйти? Если он доберется до берега и погрузится на корабль, мы лишимся шанса догнать его. А потом он укроется в какомнибудь сильно укрепленном замке. Они уже гдето близко — в миле или двух от нас. Мы бы уже их догнали, если бы не были вынуждены уклоняться от столкновения с английскими солдатами, посланными за нами твоим отцом. Я не остановлюсь сейчас ни за какие блага мира.

Маргарет не могла поверить, что этот грубый воин, не желавший идти на компромисс, — ее муж. Он был скорее похож…

Она поморщилась. Да, он поодил сейчас на ее отца.

— Значит, ты готов рисковать жизнью сына ради того, чтобы не дать моему отцу ускользнуть из твоей ловушки?

Йен делал над собой титанические усилия, чтобы не взорваться. Он вовсе не должен оправдываться.