Стрела любви Маккарти Моника

— Не я подвергаю его жизнь риску, а твой отец. — Он взглянул на Ламонта. — Пора. Мы и так слишком задержались.

Йен ушел. Но перед тем как Юэн Ламонт последовал за ним, Маргарет показалось, что следопыт взглянул на нее с симпатией.

— Значит, там твой сын, Гарпун? Почему ты мне ничего не сказал? Я думал, что ты взял ее с собой для получения информации.

Йен сел на коня.

— Я так и сделал. Кроме того, не было времени.

Ламонт усмехнулся. Он отлично понимал, что объяснение — так себе. Йен — тоже. Просто он всего лишь несколько часов назад узнал, что у него есть пятилетний сын, и это повергло его в такое смятение, что он больше ни на чем не мог сосредоточиться — только на своей миссии. Следовало как можно быстрее найти Макдауэлла, а уж потом он сумеет свыкнуться с существованием сына. А пока он не готов был говорить об этом.

— Женщина права, — сказал Ламонт. — Это может быть опасно для мальчишки. Если, конечно, он твой.

— Он мой! — рыкнул Йен.

Ламонт усмехнулся. Впрочем, в темноте друг его усмешку не заметил.

— Еще несколько минут назад ты в этом не был так уверен.

В ответ Ламонт услышал злобное рычание.

— Есть разные способы отомстить, не так ли? — продолжал он.

Йен уставился на него горящими глазами.

— Ты обвиняешь меня? Тебе же хорошо известно, что она сделала.

Ламонт кивнул.

— Да, известно. Хотя…

— Хотя — что? — Йен прищурился.

— Не знаю. Она не такая, как я ожидал. — Ламонт пожал плечами.

— Она прячет змей под вуалью.

Ламонт проигнорировал сарказм.

— Ей ведь не больше двадцати трех лет, не правда ли?

— В прошлом июне исполнилось двадцать пять.

— Кажется, она понастоящему любит сына. И я видел ее лицо, когда она заметила тебя у церкви. Она не похожа на женщину, с легкой душой отправившую тебя на смерть.

Йен уже в который раз заскрипел зубами.

— Тем не менее она сделала именно это.

Ламонт пристально наблюдал за другом.

— Ты не говорил, что она… весьма привлекательна.

Йен промолчал. Да, его жена всегда привлекала внимание. Мужское внимание. А сейчас она стала даже красивее, чем раньше. Как говорил Фин? Созрела, как персик?

— Не думаю, что это имеет значение.

— Да, это неважно, — кивнул Ламонт. — Но все равно я удивлен. Я не думал, что ктонибудь может соперничать с женой Маклауда.

Йен скосил глаза на друга.

— А как насчет твоей жены?

На сей раз Ламонт промолчал, и Йен мысленно выругался, сообразив, что друг провел его, заставив признать больше, чем следовало. Маргарет ему безразлична, значит, он не мог ревновать, не так ли?

— Если ты закончил, я хотел бы вернуться на тропу, пока мы снова не потеряли след, — сказал Йен. — Макдауэлл — хитрый ублюдок, и он знал разные уловки. Но Ламонт — непревзойденный следопыт. Если след существует, Ламонт его обнаружит, даже в темноте.

Когда же они стали углубляться в лес, Йен окончательно понял: на такой местности в темноте лошадь вполне могла оступиться и упасть. И тогда всадник и маленький мальчик за его спиной рухнут на землю. Много ли надо, чтобы свернуть тоненькую шейку? И почему отвсюду торчат острые ветки? Ведь одна из них легко может выколоть глаз ребенку. Проклятая дорога…

Йен задумался. Проклятье! Она все же добралась до него. Чертовка наполнила его мысли ужасными картинами. Но что же делать? Неужели действительно остановиться? В этом случае Макдауэлл скроется вместе с его сыном. А осада замка может занять месяцы, если не годы. Да и нет никакой гарантии, что Макдауэлл не продолжит путь, если они сейчас остановятся.

Через некоторое время все решилось само собой. Отряд остановился, чтобы Ламонт мог получше рассмотреть следы. Следопыт выругался и потребовал факел.

— Что случилось? — насторожился Йен.

— Думаю, они разделились.

У Йена от ярости перехватило дыхание.

— Почему ты так решил?

— Следов стало меньше. — Ламонт спешился и пошел по тропе, считая отпечатки подков.

Йен провел рядом с Ламонтом семь с лишним лет и знал, что друг способен распознать любую лошадь по заметным только ему отметинам на подковах. А уж сосчитать количество лошадей — тем более. Сейчас он насчитал четырех лошадей. А Макдауэллы выехали на пяти.

— Одной не хватает, — сообщил следопыт.

— Где же она?

Ламонт пожал плечами.

— Возможно, мы упустили ее на последней развилке. Проклятье! Не могу поверить, что я ничего не заметил!

— Это не твоя вина, — проворчал Йен.

Виноват опять он: слишком уж торопился… Дада, на последней развилке у Кокермаута он очень торопил Ламонта.

В конце концов, посовещавшись, они решили вернуться к последней развилке. Когда же, наконец, они после долгих поисков обнаружили следы лошади, было уже слишком поздно. Камбрийское побережье в районе Уиркинтона находилось на расстоянии нескольких миль, как и оснащенная крупным гарнизоном башня сэра Гилберта де Курвена. Было ясно, что им теперь не удастся избежать встречи с английскими солдатами и захватить Макдауэлла вовремя. Увы, шотландские гвардейцы потерпели неудачу.

— Что теперь? — спросил Ламонт.

— Мы найдем их в Галлоуэе, — отозвался Йен.

— А я могу назвать по меньшей мере шесть замков, где они могут укрыться. Потребуются недели, чтобы их найти.

Йен не слышал, как подошла Маргарет.

— Отец отправится в Дамфрис, — сказала она. — Этот замок лучше всех укреплен, и к нему хороший доступ с воды.

— Ты говоришь так уверенно… — проворчал Йен.

— Настолько уверенно, насколько это возможно в данной ситуации. Я думаю, что он намеревался отправиться туда после… — Она запнулась и добавила после короткой паузы: — После возвращения из Англии.

«После свадьбы». Йен снова скрипнул зубами.

— И я должен поверить тебе на слово? Твой отец может с таким же успехом отправиться в Буиттл. Он тоже хорошо укреплен и имеет доступ с воды.

— До, но я считаю, что он поедет в Дамфрис. Это его любимый замок, а управляющему он безоговорочно доверяет.

— Кто управляющий?

Даже в полумраке Йен заметил краску на щеках жены.

— Тристан Маккен. — Йен нахмурился, но не произнес ни слова. А Маргарет продолжала: — Я не жду, что ты будешь мне верить — такого никогда не было, — но я подумала, что тебе нужен мой совет.

— Я понял. Кстати, когдато я тебе верил.

Маргарет виновато потупилась. Покосившись на Ламонта и других воинов, которые делали вид, что не прислушиваются, она тяжело вздохнула и тихо сказала:

— У меня нет причин тебе лгать, Йен. Я же говорила, что пойду на все — только бы вернуть сына. Он мне нужен. Так же как тебе нужен мой отец. Именно поэтому ты взял меня с собой, разве нет? Но если ты думаешь, что знаешь моего отца лучше, чем я, то делай что хочешь. Лично я отправляюсь в Дамфрис.

Некоторые вещи никогда не меняются. Она выглядела как леди — Йен был удивлен изменениями в ее внешности и изысканными манерами. Тем не менее та девчонка, которая когдато ворвалась в Большой зал Стерлинга словно пират, берущий на абордаж вражеский корабль, попрежнему жила в ней. Она никогда не уклонялась от вызовов и явно не намеревалась делать это сейчас. С самого начала Йен знал, что с ней будут проблемы, но понятия не имел, что так много.

Он повернулся к Ламонту.

— Скажи людям, что можно отдохнуть несколько часов. Мы отправимся к границе на рассвете.

— Мы будем ночевать здесь? — спросила Маргарет, когда Ламонт отошел.

— Раньше такие условия тебя не слишком смущали, — робурчал Йен.

Она отлично поняла намек на ночи у костра много лет назад — какого черта он ведет себя так, словно чтото помнит? — и вскинула подбородок.

— Я всего лишь имела в виду, что мы в нескольких милях от Уиркинтона.

Йен злобно усмехнулся:

— Англичанам не хватит смелости напасть на людей Брюса ночью в лесу. Они не выйдут из стен замка до рассвета. О своей безопасности можешь не беспокоиться. — Он помолчал. — Если замерзнешь в тонком платье, переберись поближе к огню.

Маргарет вспыхнула. Какое ему дело до ее платья? В конце концов, она собиралась выйти замуж. Не мешок же ей на себя напяливать по такому случаю.

— Я бы ни за что не надела свадебное платье, если бы знала, что у меня есть муж. Как ты мог, Йен? Ты же обещал вернуться за мной, если это будет в твоей власти. Как ты мог заставить меня считать тебя мертвым все эти годы? Помоему, я имела право знать, что мой муж жив.

— Право? Ты смеешь говорить о правах?

Шесть лет подавляемого гнева, шесть лет терзаний от раны, которая так и не зажила, шесть лет мучений изза одногоединственного вопроса: почему жена предала его? Все это мгновенно вырвалось наружу. Больше сдерживаться он не мог, это казалось выше человеческих сил. Да, он обещал, но обещал до того, как она попыталась отправить его на тот свет.

Он сделал шаг к Маргарет, сжав кулаки, почти ослепленный яростью.

— После того, что сделала, ты утратила право знать что бы то ни было. Насколько я помню, ты тоже мне коечто обещала. Я ничего тебе не должен, Мэгги.

— А как насчет Эхана? Ему ты тоже ничего не должен?

Йен замер.

— Я не знал о его существовании.

— А кто в этом виноват? — Маргарет говорила очень тихо, но стрела попала прямо в сердце.

Йен еще сильнее сжал кулаки, чтобы случайно не прикоснуться к ней. Что, черт возьми, необычного в этой женщине? Почему он, несмотря ни на что, испытывает только одно желание — схватить ее в объятия и зацеловать до смерти?

Гнев Маргарет стих так же быстро, как появился. Теперь она выглядела печальной и грустной, и это еще больше разозлило Йена.

Маргарет же, помолчав, вновь заговорила:

— Пусть ты мне ничего не должен. Только не думай, что я не винила себя — ежеминутно, ежесекундно — за то, что с тобой случилось. Вернее… я думала, что случилось. Я никогда не хотела предавать тебя, Йен. Я любила тебя.

Йен до боли стиснул зубы. Любила так сильно, что покинула. Любила так сильно, что обсуждала расторжение своего брака с другом детства, который целовал ее. Любила так сильно, что прогнала и велела не возвращаться.

— Значит, это ошибка? Твой брат солгал? Ты никому не говорила о моем приходе той ночью?

Маргарет покачала головой. Ее глаза мерцали в темноте.

— Нет, это не ошибка. Я действительно сказала коекому, но тем самым хотела тебя спасти.

— Предав меня?

Она не обратила внимания на его сарказм.

— После твоего ухода меня нашла в лесу Бригид и пригрозила, что все расскажет отцу. Она считала, что меня изнасиловали, и наотрез отказалась молчать, если я ей не расскажу, что произошло. Я совершила ошибку, доверившись подруге, которая с раннего детства была мне как сестра. В тот момент мне казалось, что у меня нет выбора.

— А как насчет выбора держать рот на замке? — Йен сделал еще один шаг к жене. Гнев рвался наружу. — Разве я не ясно сказал: «никому» и «ни при каких обстоятельствах»? Эти слова можно истолковать както иначе? Я доверился тебе, и, как выяснилось, зря. Я же объяснил, как важно, чтобы ты ничего никому не говорила. Получается, что я подвел сотни людей там, на берегу. Подвел, потому что доверился жене, которую так любил… Разве мог я подумать, что она не умеет держать рот на замке. Твои благие намерения совершенно неинтересны людям, погибшим на берегу.

Маргарет выглядела совершенно уничтоженной. Глядя на мужа глазами, полными слез, она пробормотала:

— Мне очень жаль, но я ничего не знала о твоих планах, просто не хотела рисковать, боялась, что отец бросится в погоню за тобой. Только поэтому все рассказала подруге. Я думала, что спасаю тебя. Мне даже в голову не могло прийти, что она пойдет прямиком к моему брату и все ему расскажет.

Йен задумался. Он понимал, что должен был бы радоваться: выходит, она ничего не сказала отцу, — вот только… эти шесть лет жгучей ненависти очень его изменили. Он окружил свое сердце каменной стеной, сквозь которую было не такто легко проникнуть. К тому же Маргарет все же не сдержала слово: рассказала об их встрече — и совершенно неважно, по какой причине. А результат — бойня на озере.

Тем не менее Йен удивился, узнав о роли Бригид.

— Но зачем это ей? — спросил он.

— Она была влюблена в Дугалда и думала, что мой отец в благодарность за ее помощь одобрит их брак. Забавно… За то, что случилось, Дугалд действительно получил невесту, но вовсе не Бригид.

Лицо Маргарет исказилось болезненной гримасой, и Йен спросил:

— А что с ней случилось?

— Бригид бросилась со скалы на камни вскоре после женитьбы Дугалда. Она не простила себя за то, что случилось той ночью. Все те люди… — Маргарет взглянула мужу в глаза. — Бригид не осознавала, что такое может случиться. Я — тоже. — Йен молчал, и она продолжала: — Я не жду от тебя прощения. Ты доверился мне, а я не сохранила твой секрет. Мне следовало сказать Бригид, что на меня напал неизвестный… — Она вздохнула. — Да, я совершила ошибку, пусть даже доверившись подруге. Я ужасно виновата. Правда, потом пыталась исправить ошибку, но было уже слишком поздно.

— Как ты пыталась исправить?

— Отец запер меня, но я выбралась из башни и зажгла огонь на старом бакене возле Кирколма, но ваши корабли уже добрались до берега.

Йен некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Значит, это она подала сигнал? Он часто думал: кто же их таинственный спаситель?

— Не все корабли уже подошли к берегу, — сказал Йен. — Два успели спастись.

Он не мог не отдать ей должное, но, судя по его суровому лицу, на большее она не могла рассчитывать. Как ни крути, она не оправдала его доверия.

— Я очень рада, — прошептала Маргарет.

И Йен ей поверил. Правда, это все равно ничего не меняло. Слишком многое произошло, слишком много лет прошло.

И все же… Когдато Маргарет заставила его почувствовать то, чего он никогда прежде не испытывал. Ни прежде, ни потом. Страсть была ни с чем не сравнимой. И не только физической. Это было нечто большее, намного большее. До этого вся его жизнь вращалась вокруг войны — он был одним из лучших воинов: любил вызовы, ему нравилось брать верх над противником, придумывать военные хитрости, устраивать засады. Больше он ни о чем не думал. Все изменилось, когда он встретил Маргарет. За очень короткое время она доказала ему, что за границами поля сражений тоже есть мир. И можно думать о самых разных вещах, не только о войне.

Но это прозрение обошлось ему довольно дорого. Он совершал глупости, чтобы только увидеть ее, рисковал, когда этого делать не следовало.

Возможно, в этом и заключалась проблема. Он, разумеется, винил ее в произошедшем, но себя — стократ больше. Ему не следовало ссориться с ней той ночью. Не исключено, что все равно ничего не изменилось бы, но всетаки он совершил ошибку. Ему не следовало доверять ей военные тайны. Брюс это знал, и он это знал. Он не мог осуждать кузена за то, что тот не вполне доверял его рассудительности и проницательности. Когда дело доходило до Маргарет Макдауэлл, разум покидал Йена.

Даже сейчас он смотрел на жену и испытывал желание. Нахлынули воспоминания. Он помнил каждый дюйм ее восхитительного тела, сейчас скрытого под этим проклятым платьем, помнил ее груди, плечи, бедра… Он помнил запах ее кожи, ее стоны под его ласками, помнил, как она принимала его в себя.

О боже!

Йен поспешно отступил от жены. Чем скорее это кончится, тем лучше. Быстро расторгнуть рак теперь не получится — как выяснилось, у них есть сын. Но данное обстоятельство не изменило желание Йена положить конец этой пытке. Близится окончание войны. Брюс уже намекал на земли, которые дарует ему в награду. Земли и невесту, если, конечно, он, Йен, пожелает. Удивительно, но он желал. Теперь он видел счастливую семейную жизнь своих братьев и сознавал, что хотел того же. Он слишком долго был один.

Черт возьми, даже Лахлан Макруайри был чертовски счастлив. Как и Йен, этот гвардеец с нравом змеи, за который и получил свое прозвище, первый раз женился на женщине, впоследствии предавшей его. Однако он нашел счастье во втором браке, и Йен тоже надеялся на лучшее.

Казалось, жена поняла, о чем он думал, и тихо спросила:

— Что теперь будет, Йен?

Он устремила на нее суровый взгляд.

— А ты как думаешь? Мы с тобой уж точно не сможем вернуться в прошлое.

— Зато мы можем попробовать двигаться в будущее.

Йен поморщился и резко проговорил:

— Какой смысл? Тебе, похоже, Англия нравится намного больше, чем Керрера.

Порозовевшие щеки жены и стиснутые губы были единственными признаками того, что она поняла намек. Но Маргарет всегда умела наносить ответный удар.

— Да, верно, — кивнула она. — Сэр Джон всегда старался, чтобы я чувствовала себя тут как дома, и всячески заботился обо мне. Он хотел разделить со мной свою жизнь — всю жизнь, во всех ее проявлениях.

Йен вздрогнул. Словно кинжал скользнул меж ребер — и провернулся. Боль была воистину адской. Но ведь все связанное с ней больше не должно его задевать! После стольких лет ничто сказанное или сделанное ею не должно задевать его!

— Не сомневаюсь, — буркнул он.

Он хотел уйти, но Маргарет схватила его за руку.

— Я знаю, что никогда не была для тебя подходящей женой, однако не понимаю одного… Если ты хотел такую женщину, как леди Барбара, то почему же не женился на ней? Так было бы проще для нас обоих.

— Это уж точно.

Йен сказал правду, хотя не собирался бить так больно. И, судя по лицу Маргарет, удар и впрямь оказалася болезненный.

Нет, пора положить конец этой бесконечной пытке. Чем больше они с Мэгги будут рядом, тем больше боли причинят друг другу.

Он всмотрелся в прекрасные черты женщины, которые слишком долго преследовали его во сне.

— Полагаю, нам обоим будет лучше, если мы окончательно расстанемся, когда все закончится.

Маргарет кивнула.

— Да, если ты этого хочешь.

Увы, в данный момент он хотел целовать ее и ласкать, хотел чувствовать шелковистость ее кожи и жар дыхания.

Коротко кивнув, Йен поспешно удалился.

Глава 18

«Окончательно расстанемся…»

После всего, что было, ей уже не следовало бы испытывать такую боль: понятно, что муж больше не хотел иметь с ней дел, — но услышать из его уст такой жестокий приговор их браку… Всетаки это очень больно. И как, интересно, он намерен расстаться, чтобы его сын не считался ублюдком?

Всю долгую бессонную ночь на холоде (спать под открытым небом без Йена под боком было совсем не так комфортно, как рядом с ним) Маргарет ругала себя последними словами. Почему она думала, что Йен вернется к ней? Он ненавидел ее сейчас и не изменит отношение к ней в будущем. Чего, собственно, она ждала? Прощения?

Но некоторые поступки непростительны. Она покинула его, прогнала, велела не приходить, предала его доверие. Изза нее погибли люди — много людей. Тогда она думала, что выбора у нее нет, но на самом деле выбор был. Выбор есть всегда. Теперь, оглядываясь назад, Маргарет понимала, что приняла неправильное решение. Она сделала то, что в то время считала наилучшим выходом. Совершенно очевидно, что Йен с этим не согласен, и если вспомнить о последствиях, то кто его может винить?

То и дело ворочаясь на жесткой земле, дрожа от холода и промозглой сырости, Маргарет думала о том, что не такой должна была стать ее брачная ночь с мужчиной, от которого она не видела ничего, кроме добра. Сэр Джон был чрезвычайно внимателен и к ней, и к ее сыну, да и она привыкла к нему и испытывала к жениху самые теплые чувства. И Маргарет снова разозлилась на Йена. Пусть она заслужила такое отношение, но сэр Джон — нет. И Эхан — тоже. Йен заставил ее годами страдать, оплакивать его, винить во всех грехах только себя, в одиночку растить их сына. А потом внезапно появился в день ее свадьбы, когда она после мучительных раздумий решила наконецто снова стать счастливой — или хотя бы попробовать. Это нечестно, непростительно!

Она могла бы стать счастливой… наверное. Бедный сэр Джон. Ей пришлось так быстро его покинуть. Она успела только пробормотать поспешные извинения, затем села на лошадь и бросилась вдогонку за Йеном, который уже почти скрылся из виду.

При первой возможности Маргарет намеревалась написать сэру Джону. Она объяснит ему… что? Что ей очень жаль, поскольку она не может выйти за него сейчас, так как ее муж, которого она шесть лет оплакивала, внезапно вернулся и перевернул всю ее жизнь? И ведь он даже не пытается скрыть, что презирает ее и собирается развестись с ней.

В груди защемило. Увы, даже если он действительно расторгнет их брак, она не сможет вернуться к сэру Джону. Вот если бы Йен в тот ужасный день действительно умер, тогда у них был бы шанс. Но ее муж жив. Как же она может думать о жизни с кемто другим?

Ночь, наполненная злостью, досадой, разочарованием и сердечной болью, оказалась чертовски долгой.

Маргарет могла бы сказать, что испытала некоторое утешение, когда, проснувшись, узнала, что они направляются к замку Дамфрис. Но она подозревала, что это решение вызвано не доверием к ней Йена, а лишь тем обстоятельством, что он, поразмыслив, пришел к такому же выводу.

К моменту прибытия на следующий вечер Маргарет была совершенно измотана, поэтому не стала возражать, когда Йен оставил ее на ночь в бенедиктинском монастыре, а сам со своими воинами отправился на встречу с другими людьми Брюса. О месте встречи он ей не сказал ни слова.

При первой возможности она написала письмо сэру Джону. Это оказалось труднее, чем Маргарет предполагала, и она почувствовала благодарность судьбе за возможность уединиться. Было очень трудно найти правильные слова для выражения своих сожалений и разочарования, а также дать понять, что у них с сэром Джоном нет общего будущего.

А потом Маргарет стала опасаться, что ее уединение будет постоянным, что Йен за ней не вернется. Только на третье утро ей сообщили о приходе гостя.

Йен ждал ее в саду. Увидев его, Маргарет почувствовала, как сердце ее гулко забилось. Оказалось, что муж, как и она, помылся и переоделся. На нем больше не было кольчуги английского солдата. Ее он сменил на черную кожаную куртку, обшитую лишь фрагментами кольчуги. Его штаны тоже были из темной кожи. Странно, но в такой одежде он казался даже более впечатляющим, чем в тяжелых доспехах.

Господь милосердный, что он за человек? Неужели этот грозный воин и есть тот серьезный, но умеющий смеяться молодой мужчина, за которого она вышла замуж? Ее муж жив, но это уже не тот человек, которого она помнила. Теперь он стал незнакомцем, и это причиняло боль.

Йен окинул ее взглядом, и от Маргарет не укрылось, что его лицо немного изменилось.

— Я вижу, о тебе хорошо позаботились, — заметил он.

Ох как это у него хорошо получается — бередить старые раны.

— Монахини были очень добры и дали мне другое платье, — ответила Маргарет. — Знаю, ты считаешь, что желтое одеяние шлюхи мне подходит больше, но извини, такого у них не нашлось.

Йен нахмурился.

— Я никогда так не думал.

— Разве? — Она рассмеялась, не забыв обвинения, которые он швырнул ей в лицо той памятной ночью. — У меня же не было крови, разве ты забыл? И ты решил, что я не девственница. А как насчет моих поездок в Обан? И ще я пыталась совратить твоего друга — не сомневаюсь, что сестрица тебе об этом рассказала.

Впервые с тех пор, как муж вновь возник в ее жизни, маска ненависти исчезла с его лица. Он был явно не в своей тарелке.

— Я был вне себя от ревности, Маргарет, и не мог мыслить здраво. Я мог думать только о женщине, которая меня покинула и которую обнимал другой мужчина. Но я никогда не сомневался в твоей невинности, поверь. И я не думал, что ты мне неверна. Я должен извиниться перед тобой. Мне следовала сразу поверить тебе насчет Фина. Просто я не хотел думать, что мой старый друг мог… — Йен собрался с духом и посмотрел ей в глаза. — Он признался, что целовал тебя в конюшне, сказал, что был пьян и не хотел ничего дурного. Мне очень жаль, что это случилось с тобой. Ты моя жена, и я должен был тебя защитить.

Маргарет почувствовала жар в груди. Именно эти слова она отчаянно хотела услышать… шесть лет назад. Она отвела глаза и тихо сказала:

— Тебя не было, и ты ничего не мог сделать.

Йен взял ее за руку. Его пальцы, казалось, жгли огнем. Даже теперь, после стольких лет, ее бросило в жар от его прикосновения. А он тем временем продолжал:

— Мне следовало прислушаться, когда ты впервые упомянула о проблемах с Фином. Я должен был все рассказать матери, чтобы она помогла тебе. И еще я не должен был допускать его женитьбы на моей сестре.

Маргарет молча кивнула. Она видела, что он обвинял себя за невнимание к ней и не находил себе прощения. Ей захотелось успокоить его. Она понимала его, как никто другой. Она доверилась подруге, а он — другу. И оба предали…

— Это было так давно, Йен. Уверена, многое было бы подругому, знай мы, что случится. Ты прав. Нет смысла возвращаться в прошлое.

Йен явно хотел еще чтото сказать, но потом передумал. Отпустив ее руку, он отступил на шаг и с усмешкой заметил:

— Впрочем, ты умеешь защищаться. Я слышал, что Фин тогда довольно долгое время провел в постели.

— Очень рада. — Маргарет не любила думать о чужих страданиях, но в случае с Фином испытывала злорадное удовлетворение.

Йен улыбнулся, но тут же помрачнел.

— Я пришел сказать, что ты была права, — проворчал он. — Твой отец действительно укрылся в замке Дамфрис.

— А Эхан? — с тревогой спросила Маргарет. — Он в порядке?

— Мальчик с твоим отцом. Это все, что нам сейчас известно. А твои братья нашли убежище в Буиттле.

Маргарет кивнула, не удивившись, что отец и братья разделились. И тут же спросила:

— Ты пытался связаться с отцом?

— Да, пытался. Он отказывается отпустить ребенка.

Маргарет подозревала, что услышит именно такой ответ, но все же ощутила щемящую боль в груди.

— Он не причинит ему зла, — заверила она мужа.

Йен не ответил. Он явно не был склонен доверять ее суждениям. Его за это трудно было винить, но Маргарет была уверена в своих словах. Отец любил Эхана. Он не причинит ему зла… намеренно.

Сердце сжалось от страха, и она спросила:

— А что дальше?

Йен отвел глаза и тихо сказал:

— Брюс собирается осадить замок.

Вся кровь от лица Маргарет отхлынула. Сердце же пропустило один удар.

— Нет! Ты не можешь это допустить. Наш сын пострадает.

Маргарет видела злость в глазах мужа.

— Я ничего не могу сделать. — Судя по всему, он пытался както повлиять на ситуацию, но безуспешно. — Мы загнали твоего отца в угол, и ему не удастся скрыться. Мы этого не допустим. Осада Перта завершена, замок пал, и король направляется сюда.

Маргарет побледнела бы еще сильнее, если бы в ее лице осталась хотя одна кровинка.

— Брюс идет сюда?

Йен кивнул.

— Настал черед замков Галлоуэя. — Речь шла о прежних оплотах Баллиола и Макдауэлла — Дамфрисе, Буиттле, Далсвинтоне и Керлавероке.

Роберт Брюс отбирал один за другим шотландские замки у англичан и разрушал их, чтобы они не могли снова использоваться против него.

— Но Эхан… — прошептала Маргарет. Ее бросило в дрожь при одной лишь мысли, что могло произойти с мальчиком при долгой осаде. — Позволь мне поговорить с отцом. Он ко мне прислушается.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » ... »»