Стрела любви Маккарти Моника
— Где ты была? — спросил он, но, возможно, сообразил, что слишком явно демонстрирует свои чувства, и сбавил тон. — Ты оставила меня наедине с… этими.
Маргарет взглянула на женщину, стоявшую рядом с кроватью, и поняла, что никогда раньше не видела ее. Женщина была прелестна: мягкие рыжеватые волосы, чистая кожа и тонкие черты лица делали ее похожей на пикси — фею из народных сказок. Правда, выражение красивого лица больше подошло бы боевому командиру.
Женщина — Маргарет предположила, что это и есть целительница, — окинула ее холодным взглядом, снова повернулась к Йену и уверенно поднесла к его рту чашку.
— Ты ведешь себя, как упрямый ребенок. Выпей это, и сразу почувствуешь себя лучше.
Йен отпрянул и ожесточенно замотал головой.
— Ни за что. Пахнет отвратительно. А я чувствую себя нормально. Ты сама сказала, что это вывих.
Целительница обратила взор к небу точнее — к потолку палатки: казалось, просила Всевышнего даровать ей терпение.
— Я тебе сказала, что это похоже на вывих. Но я не уверена. И я знаю, что ты испытываешь сильную боль, так что можешь не изображать передо мной мужественного воина. — Она обернулаь к мужу. — Знаешь, кажется, с меня хватит.
Йен в очередной раз оттолкнул чашку.
— Пусть сначала он это выпьет.
Магнус вздрогнул и попятился.
— Ни за что на свете. Это пахнет, как медвежье дерьмо. Всякий раз, когда у меня начинается насморк, она пытается напоить меня одним из своих зелий. А они у нее все — одно отвратительнее другого.
Целительница — Маргарет припомнила, что ее звали Хелен, — в раздражении всплеснула руками.
— Боже правый! Похоже, вы все уродились с извращенным пристрастием к боли. Это же нелепо! — Она снова взглянула на Йена. — Я думала, тебя считают самым умным.
Магнус кашлянул и бросил взгляд на Маргарет, а та тихо спросила:
— Ты доверяешь этой женщине?
Йен удивился.
— Абсолютно. Хелен — одна из лучших целителей Шотландии.
Молча кивнув, Маргарет подошла к мужу, взяла чашку из рук Хелен и присела в ожидании на край кровати. Она знала: Йен умный, так что справится.
Ему не потребовалось много времени. Глухо выругавшись, он схватил чашку и осушил ее несколькими большими глотками. Его лицо скривилось в комичную гримасу, но Маргарет удалось сохранить невозмутимость.
Хелен обратила вопросительный взгляд на неожиданную помощницу, а Маргарет, пожав плечами, сказала:
— Он только что понял очевидную истину: в этой ситуации ты лучше знаешь, что для него лучше. И если ты хочешь, чтобы он выпил какуюнибудь мерзость, то для его же пользы.
Йен посмотрел на жену с весьма неоднозначным выражением. Похоже, его не очень порадовало то обстоятельство, что Маргарет так хорошо его знает.
— Хотелось бы, чтобы все мои пациенты были такими же разумными. — Хелен окинула мужа многозначительным взглядом.
Ее обращение с Маргарет сразу изменилось — стало чуть теплее. Маргарет не винила ее за холодность, предположив, что этой женщине коечто известно о ее роли в трагедии на ЛохРайане. Она с самого начала ожидала враждебного отношения со стороны людей Брюса и друзей Йена (к которым явно относились и эти двое) и ничего не пыталась изменить.
Йен тоже это понимал.
— Хелен, Магнус, — сказал он, кивнув на супругов. — А это моя жена Маргарет.
Очаровательная целительница с удивлением приподняла бровь. Маргарет тоже удивилась — Йен при посторонних назвал ее женой!
— Я много слышала о тебе, — проговорила Хелен, и в ее голосе прозвучала прежняя холодность.
Магнус взглянул на жену с укором. Йен, судя по всему, собрался вмешаться, но Маргарет остановила его. Это ее сражение, и она должна сама его выиграть. Или проиграть.
— Не сомневаюсь, что слышала, — спокойно ответила она. — И я уверена, что многое из услышанного тобой — чистейшая правда.
— Многое? — спросила Хелен. — Значит, не все?
— Зависит от точки зрения. Но я надеюсь, ты соберешь все факты, прежде чем вынесешь суждение.
Хелен криво усмехнулась и повернулась к мужу.
— Кажется, меня только что очень вежливо поставили на место. — Маргарет попыталась возразить, но Хелен отмахнулась: — Нет, ты права. Я составлю собственное мнение. А пока… Из того, что я видела, могу заключить: ты ведешь себя весьма разумно, чего нельзя сказать о твоем муже.
Йен насупился. Не обратив на него ни малейшего внимания, Хелен начала давать Маргарет инструкции относительно ухода за больным, которые в основном сводились к обязательному питью отвратительных отваров и соблюдению режима — не следовало давать нагрузку на травмированную ногу.
— Что же касается его сварливости и несдержанности, — заключила целительница, — то тут я ничего не могу поделать. Они все ведут себя так, когда им больно.
— Они? — переспросила Маргарет.
Хелен поначалу удивилась, потом с усмешкой кивнула.
— Ну да: воины, горцы — мужчины, в общем.
Маргарет прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Правда, от них есть некоторая польза, — заметила она.
Женщины переглянулись, и Маргарет увидела, как взгляд Хелен скользнул по широкой груди Йена, потом ниже…
— Да, ты права, — сказала целительница.
Магнус нахмурился, не понимая, что происходит. Маргарет предположила, что Йен тоже был бы озадачен, если бы уже не засыпал.
— От лекарства он станет сонным, — сообщила Хелен.
Так и вышло. А через несколько дней, понимая, что осада продолжается и конца ей не видно, Маргарет коечто придумала.
Йен чувствовал себя лучше и даже начал ковылять по палатке, опираясь на длинную палку с перекладиной, поэтому Маргарет добавила чуть больше снадобья Хелен в чашку мужа. Тот наотрез отказался пить и сдался, только заручившись ее обещанием, что это в последний раз.
Когда муж крепко уснул, Маргарет отправилась на поиски Брюса.
Глава 22
Йен проснулся рано утром, чувствуя себя както неуверенно. Нельзя было не признать, что снадобья Хелен снимали боль, но он терпеть не мог неясность мыслей и странную расплывчатость, которая сопровождала их прием. Теперь боль почти прошла, и он решил, что не позволит Маргарет влить в него больше ни капли. Эти микстуры не только воняли дерьмом, но и вкус имели соответствующий.
Потянувшись, Йен огляделся и увидел, что Маргарет нет в палатке. По правде говоря, он на удивление быстро привык к постоянному присутствию жены и ее заботам.
Он не забеспокоился, поскольку знал, что она никогда далеко не уходит. Да и воины теперь ее знали. Но понастоящему Йен встревожился лишь тогда, когда жена не появилась к завтраку.
— Ты видел леди Маргарет? — спросил он Питера, принесшего молоко, хлеб и сыр.
Мальчик, явно испытывая неловкость, пробормотал:
— Я ее с вечера не видел.
— С вечера?
Питер кивнул.
— Она попросила меня отвести ее к королю.
Йен в гневе стиснул зубы. Громко выругавшись, он спрыгнул с кровати, позабыв про колено. Поморщившись, взял костыль, изготовленный для него Маккеем, и велел мальчику помочь ему одеться.
Потратив довольно много времени и постоянно ругаясь — ходить по неровной земле оказалось довольно трудно, — Йен все же добрался до палатки короля и ввалился в нее.
— Где она? — спросил он.
Мужчины, сидевшие за столом, казалось, нисколько не удивились его появлению. Это были самые близкие советники короля: Тор Маклауд, Нейл Кэмпбелл, Эдвард Брюс, Дуглас и Рэндолф.
— Сбавь тон, Гарпун, — буркнул Маклауд.
Но Йену было наплевать, с кем он разговаривает. Он хотел знать, где его жена, его дражайшая супруга, которая никогда не делала то, что ей положено делать. И ведь обещала не вмешиваться!
— Полагаю, ты говоришь о своей жене? — заметил Брюс.
— Да.
— Она в замке.
Итак, его подозрения подтвердились. Но это обстоятельство нисколько не умерило его гнев. Забыв о своей больной ноге и о правилах хорошего тона, Йен навалился на стол и в ярости уставился в глаза человека, бывшего его кузеном намного дольше, чем королем.
— Какого черта? — прорычал он. — Что она там делает?
Брюс не отпрянул и даже знаком велел другим не вмешиваться.
— Оставьте нас, — сказал он.
Все тотчас же выполнили его приказ.
Когда все вышли, Брюс ответил на вопрос:
— Она попросила меня дать ей шанс покончить с осадой и уговорить отца сдаться.
Кровь Йена вскипела, ему казалось, что голова его вотвот взорвется.
— И ты позволил ей отправиться туда одной, без защиты?
— Не думаю, что ей нужна защита. Макдауэлл — ее отец.
Йен сделал несколько глубоких вдохов. Ему показалось, что он задыхается.
— Но Макдауэлл — загнанный в угол пес. И тебе прекрасно известно, что в такой ситуации этот ублюдок на все способен. Он не остановится ни перед чем — даже если придется подвергать опасности жизнь своей дочери и моего ына. Главное для него — добиться своего.
Казалось, король утратил уверенность. Пожав плечами, он пробормотал:
— Она была очень настойчива. И сказала, что отец непременно ее послушает. Сказала, что хочет помочь, чтобы хоть отчасти загладить свою вину за то, что случилось шесть лет назад.
— Тебе станет легче, если она пострадает или умрет от голода? Проклятье, Роб, она не знала, что случится. Она хотела смерти твоих братьев не больше, чем я. Ты же знал ее. Она тогда была юной девушкой, немного дикой и безрассудной, но абсолютно точно не могла намеренно отправить людей на смерть.
— Тем не менее ты когдато думал именно так, — заметил король.
Йен с достоинством выдержал удар.
— Я ошибался. — Он тогда обезумел от ревности, был обижен изза ее ухода, а потом пришел в ярость после катастрофы при ЛохРайане. Он не мог мыслить здраво. Он был ужасно зол и совершенно ничего не понимал.
Тут нога подвела его, и Йен, неловко рухнув на один из стульев, закрыл лицо руками. Кровь Христова! Что он наделал?
— Не сомневаюсь, что с ней все будет в порядке, — примирительно сказал Брюс.
Йен поднял голову.
— Надеюсь, ты прав. — Он пристально посмотрел на кузена. — Но если с ней чтото случится, то это будет на твоей совести.
— Я думал, тебе все равно, что с ней будет.
— Я тоже так думал.
Получилось своего рода заявление. Но что именно он хотел заявить, Йен не знал. Однако мысли о том, что происходило в замке, доводили его до безумия.
Спустя два дня он уже себя не помнил от страха.
Вечером третьего дня, когда наконец ворота открылись и Маргарет вышла из замка, он полностью лишился душевного равновесия.
Маргарет знала, что Йен будет зол, но действительность превзошла все ее ожидания.
Она почувствовала взгляд мужа в тот самый миг, когда перешла мост. Горячий, пронзительный взгляд. От него исходили волны ярости. И одновременно Йен с тревогой осматривал ее — не пострадала ли?
Маргарет густо покраснела. Черт бы побрал ее отца и его бешеный темперамент! Багровый синяк на ее лице только усложнил ей жизнь.
Маргарет ждала, что Йен первым из людей Брюса встретит ее, но он не вышел вперед, а оставался чуть в стороне, что немного сбивало ее с толку.
Решив не поддаваться страху, Маргарет вскинула подбородок и уверенно встретила взгляд мужа. В конце концов, она сделала то, что должна была сделать. Эхан будет в безопасности.
О господи! Внезапно она поняла, что чувствует мышь — толстая мышь, замеченная голодным ястребом.
Маргарет не привыкла отступать, но в этот раз чтото ей подсказало, что сейчас самое время начать. Глядя на мужа, Маргарет поняла, что способность мыслить здраво покинула его. И еще она почувствовала гулкое сердцебиение. Ей сейчас ужасно захотелось… куданибудь убежать.
Поэтому она вздохнула с огромным облегчением, когда ее сразу повели в палатку короля.
Маргарет старательно отворачивалась от мужа. И она тотчас поняла, что Брюс заметил синяк у нее на лице.
— С вами все в порядке, миледи? — спросил король.
Маргарет кивнула.
— Да, конечно. — Она чуть коснулась пальцем своего синяка. — А это ерунда, сир, слишком нервная реакция на прибытие вашего посланника. В остальном же все в порядке.
Краешком глаза она заметила движение… или услышала какойто звук, и у нее замерло сердце. Холодный убийственный блеск в глазах мужа не обещал ничего хорошего. И если бы не Ламонт, удерживавший его с одной стороны, и еще один мужчина, которого она не знала, — с другой, дело, возможно, кончилось бы смертоубийством. К счастью, эти мужчины, судя по всему, были достаточно сильны, чтобы справиться с ним. Иначе его пришлось бы заковать в цепи.
Король покосился на Йена, после чего снова повернулся к ней.
— Что произошло?
— Все как вы предполагали. В гарнизоне закончились запасы продовольствия. Люди доедают последнее зерно, съели всех кошек и собак. Люди сильно страдают, милорд.
Маргарет сдержалась и даже взглядом не упрекнула мужа, который сильно приукрасил ситуацию, когда рассказывал о ситуации в замке. Эхан, возможно, страдал меньше других, но как долго все это продлится? У нее заболело сердце при воспоминании о его бледном исхудавшем личике. Маргарет не хотела покидать сына, и лишь сознание своего долга не позволило ей остаться — она обязана была доставить Брюсу ответ отца.
— Мой отец сначала не желал меня слушать. Но мне все же удалось убедить его, что другого выхода на этот раз нет. Он может или смотреть, как его люди умирают от голода, или сдаться и видеть их живыми.
— И он согласился?
Маргарет услышала откровенное недоверие в голосе короля. Вздохнув, она кивнула.
— Да. Вы можете послать своих людей сегодня ночью для обсуждения условий капитуляции. Утром он сдаст вам замок и признает королем. Однако, как мы с вами и говорили, ему и его людям потребуется разрешение на то, чтобы отправиться в изгнание.
Возможно, Брюс был рад, что враг сдастся и ему не придется принимать убийцу его братьев в ряды своих подданных. Маргарет ожидала выражения облегчения и радости, но в палатке, где собралось человек пятнадцать воинов, все высокие и мощные, как ее муж, было необычайно тихо. И король задал вопрос, который, должно быть, тревожил всех:
— Как можно проверить, что это не ловушка?
— Боюсь, что никак. — Маргарет гордо вскинула голову. — Но я верю, что мой отец честен, милорд, иначе ни за что не оставила бы там сына. Если желаете, я пойду туда вместе с вашими людьми.
Король криво ухмыльнулся.
— В этом нет необходимости. Не сочтите меня неблагодарным. Я чрезвычайно признателен за помощь.
Маргарет кивнула и почувствовала, что валится с ног от усталости.
— Если мы закончили, милорд, позвольте мне вернуться в свою палатку. Эти дни я почти не спала и совершенно измучена.
На сей раз она определенно услышала звук. Резкий звук, выражавший ярость и чтото еще… Отчаяние? Но она даже не взглянула в сторону мужа. Вероятно, боялась увидеть его глаза.
— Да, идите. — Король кивнул.
Маргарет потребовались все оставшиеся силы, чтобы сохранить достоинство и медленно выйти из палатки, а не выбежать.
Муж тотчас последовал за ней. Она чувствовала за спиной его присутствие, когда почти бежала по лагерю. Его шаги были медленными и размеренными. Слава богу, земля не содрогалась под его поступью. Маргарет еще в детстве наслушалась сказок о голодных великанах.
Но разве он не должен хромать? Почему он идет так быстро, даже опираясь на палку?
Жаль, что в палатке не было двери, желательно — с тяжелым железным засовом. Правда, едва ли его в таком состоянии мог бы удержать какойто засов.
Все. Мышь загнана в угол.
Когда Маргарет, наконец, подняла голову и взглянула на мужа, ее голос сорвался на писк:
— Послушай, Йен, я знаю, что ты расстроен…
Ее прервал рык, очень напоминающий звериный.
Йен, уже стоявший у входа в палатку, взирал на жену безумными глазами; он стоял, в ярости сжимая кулаки, и сейчас походил на хищного зверя, изготовившегося к прыжку.
Маргарет прикусила губу. Вероятно, она знала его не так хорошо, как думала. В этот момент он вовсе не казался цивилизованным, а скорее — настоящим дикарем. Понятно, что не только она почти не спала в последние дни. Йен не нашел времени даже побриться, и обросшая щетиной физиономия сделала его похожим на разбойника. И Маргарет, помимо воли, почувствовала возбуждение.
Чуть дрожащим голосом она спросила:
— Может, отложим этот разговор на утро, когда мы оба отдохнем, успокоимся и…
Куда делся ее ум, когда он так нужен? Ох, не следовало ей это говорить.
Йен в мгновение ока оказался рядом с ней. Но разве может так быстро перемещаться человек с поврежденной ногой? Он угрожающе нависал на ней, то сжимая, то разжимая клаки, но все же не трогал.
— Я так не думаю, малышка, — прохрипел он наконец. — Сейчас я думаю о чем угодно, только не об отдыхе.
Услышав его низкий чувственный голос, Маргарет затрепетала. Сейчас она точно знала, чего он хотел.
— Кажется, мы оба согласились, что это плохая идея, — судорожно сглотнув, пробормотала Маргарет.
— К дьяволу все на свете идеи, Мэгги, и хорошие и плохие. Немедленно раздевайся, или я разорву твои одежды в клочья. Через две секунды ты должна быть раздета, а через пять — я возьму тебя.
Но что же это?… Ведь она, кажется, не должна чувствовать такого жара и возбуждения. Или должна? Маргарет вопросительно взглянула на мужа.
— Знаешь, Йен…
Он склонился над ней, и у нее не осталось никаких сомнений относительно его намерений.
— Одна секунда, Мэгги…
— Но ты же не станешь…
Закончить фразу она не смогла. Треск рвущейся ткани был чуть приглушен хриплым стоном мужа, когда его губы слились с ее губами.
Почувствовав вкус Мэгги, Йен окончательно понял, что теперь ни за что не отступится. Теперь он мог думать лишь об одном — как бы побыстрее войти в ее лоно. Еще никогда в жизни он ни в чем так не нуждался.
Он целовал жену, словно голодающий, дорвавшийся до пищи, или жаждущий, получивший наконец воду. Или, возможно, как мужчина, три дня сходивший с ума от тревоги за любимую женщину.
Йен сорвал с нее одежду, чтобы увидеть каждый дюйм ее прекрасного тела и убедиться, что на ней больше нет синяков — таких же, как тот, что красовался на лице. Одна только мысль о синяке на ее прекрасном лице приводила его в ярость. Он целовал ее с жадностью, целовал страстно и требовательно, словно желая поцелуями охладить сжигавший его гнев. Он застонал, почувствовав, что тонет в непередаваемых ощущениях. Он уже успел забыть, как это приятно. Как волшебно. С удивившей его самого осторожностью Йен опустил жену на кровать, прервав поцелуй лишь на короткое время, чтобы посмотреть на нее. И выругался. Казалось, чьято железная рука сжала его сердце. Мэгги была так чертовски красива, что перехватывало дыхание.
Сколько раз он представлял себе эту гладкую кожу, эти длинные изящные ноги, невероятные груди. Их он представлял чаще всего. Мысленным взором он видел свои руки на этих грудях и представлял, как ласкает их, теребит соски. Он представлял, как целует эти груди, и вспоминал, как любил прижиматься к ним лицом, вдыхая чудесный аромат ее кожи.
Но воспоминания о юной девушке бледнели в сравнении с женщиной, лежавшей сейчас перед ним. Она стала чуть полнее, мягче и намного чувственнее.
Йен не знал, что делать — проклинать ее или опуститься перед ней на колени и поклоняться, словно богине. Разве можно винить мужчин, которые, разинув рты, смотрели ей вслед. Она — колдунья, очаровательная колдунья, чье тело созрело для наслаждения.
Для его наслаждения, черт бы побрал все на свете! Она принадлежала ему!
И он доказал это, только ему потребовалось не пять секунд, а немного больше.
Стремительно сорвав с себя одежду, Йен накрыл своим телом тело жены, а уже в следующую секунду вошел в нее — скорее, ворвался, — и она обхватила его ногами. Создавалось впечатление, что их тела соединились как бы сами по себе. Что это было? Инстинкт? Память? Йен точно знал лишь одно: сейчас все было прекрасно, а разделявшие их шесть лет исчезли, словно их не было вовсе.
Он заглянул в глаза жены и почувствовал полное спокойствие. В его душе воцарился мир и покорность судьбе.
И он ничего не говорил. В этом не было необходимости. Йен не скрывал своих эмоций, чистых и искренних, и Маргарет все могла прочитать на его лице. Он любил ее. Всегда любил и будет любить.
Шквал разноречивых чувств, захлестнувший последние несколько дней, почти сразу же стал ослабевать. И чуть помедлив, Йен начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Тихие стоны Маргарет, казалось, подгоняли его, вселяли в него силы и уверенность.
Он чувствовал нарастающее напряжение, необычайно сильное и настойчивое.
Еще минута — и все кончилось. Единственным бальзамом для мужской гордости Йена было то, что его жена закричала первая.
Скатившись с нее, Йен обнял ее, и она тотчас устроилась у него под боком. Через несколько минут Маргарет обрела способность дышать. Опершись подбородком на грудь мужа, она спросила:
— Так лучше?
Йен приподнял брови, изобразив удивление.
— Милая моя, если ты думаешь, что теперь я чувствую себя лучше, тебе предстоит полная утрата иллюзий. Пока еще я едва отошел от края. — Он положил ладонь ей на ягодицы и придвинул ближе к своей ноге.
Его нога! Маргарет отпрянула.
— Твое колено! Я совсем забыла о твоем колене. Тебе больно?
Мужчина усмехнулся.
— Милая, могу тебя заверить, что нога — последнее, о чем я сейчас думаю. Но с ней все в порядке. — Он устремил на жену многозначительный взгляд. — Снадобье Хелен сделало свое дело.
Маргарет покраснела, сообразив, на что муж намекал.
— Полагаю, это был единственный способ остановить меня, — добавил он с усмешкой.
— Накачав тебя этими отварами?
Он молча пожал плечами, а Маргарет проговорила:
— Я знала, что ты не все мне рассказал. И еще знала, что у меня мало времени. Кстати, я добавила тебе чуть больше лекарства, чем ты должен был выпить. — Заметив, что муж готов взорваться, она поспешно добавила: — Я ведь не причинила тебе никакого вреда, верно? А ты тогда вел себя… немного неразумно.
— У меня были для этого все основания! — Йен взял жену за подбородок и повернул ее голову так, чтобы получше рассмотреть синяк. — Я убью его! Я его на кусочки…
— Ты ничего подобного не сделаешь, — перебила Маргарет. — Он мой отец, Йен. Впрочем, я не ищу ему оправданий. Ну, возможно, ищу, но только он сейчас не в лучшем положении. Он уже много дней не ел — отдавал все своим людям и Эхану. А я появилась совершенно неожиданно и сказала ему то, что он не желал слышать. Он просто не сдержался. Я попала под горячую руку.
— Это не оправдание.
— Ты прав, — согласилась Маргарет. — Но потом он чувствовал себя очень виноватым, и это помогло мне переубедить его. Он понял, что есть только один выход. И Эхан мне помог. Отец понастоящему любит мальчика, Йен. Он не смог вынести мысли, что Эхан будет страдать.
— Что он теперь собирается делать?
— Думаю, отправится в Ирландию, на остров Мэн. На какоето время и Англия для него закрыта. Эдуард не обрадуется, узнав, что он сдал такой важный замок. — Маргарет помолчала, не желая затрагивать неприятную тему, но потом все же сказала: — Отец хочет взять Эхана с собой.
Йен замер на мгновение, затем заявил:
— Только через мой труп.
Маргарет долго молчала, затем отчетливо проговорила:
— И через мой. Тебе придется меня убить, прежде чем ты отберешь у меня сына.
«Она шутит?» — удивился Йен, но, всмотревшись в лицо жены, понял, что ей не до шуток. Она говорила совершенно серьезно.
Маргарет понимала, что угрозы не помогут. Ей следовало както договориться с мужем.
— Ты не можешь так сразу увезти его, Йен. Он тебя совсем не знает.
— Понимаю. И сделаю все возможное, чтобы мальчик побыстрее привык ко мне. Но я вовсе не намерен отбирать его у тебя.
— А как же насчет наших разных дорог в будущем? — спросила Маргарет.
Йен взглянул на ее обнаженное тело и сбившиеся простыни.
— Помоему, это у нас не совсем хорошо получается. Ты согласна?
Маргарет едва могла дышать.
— О чем ты говоришь, Йен?
— Я хочу, чтобы ты вернулась на Керреру вместе со мной и нашим сыном.
Керрера? Маргарет не хотела вспоминать это ужасное место. Она была там так несчастна…
— На сей раз все будет подругому, Мэгги, — продолжал Йен, почувствовав ее настроение. — Я буду с тобой. По крайней мере — какоето время Король дает мне отпуск, пока не заживет колено. Но и после этого все будет иначе. Я смогу возвращаться к тебе — к вам — гораздо чаще, чем раньше. Конец войны близок.
Маргарет молчала. Она боялась расспрашивать, но знала, что иначе нельзя.
— Значит ли это, что ты меня простил?
Читать бесплатно другие книги:
