Стрела любви Маккарти Моника

Глава 15

Маргарет утратила ощущение реальности. Она понятия не имела, сколько времени сидела у дерева и рыдала. Минуту? Две? Десять? Неожиданно рядом оказалась Бригид.

— Мэгги! Слава богу, ты здесь! Разве ты не слышала, что я тебя звала?

Маргарет подняла к подруге залитое слезами лицо.

Бригид побледнела и, в ужасе вскрикнув, подошла к дереву и упала на колени рядом с подругой.

— О господи! Что случилось?

Маргарет несколько раз моргнула и помотала головой. У нее перехватило дыхание, и говорить не было никакой возможности.

— Тебя обидел Тристан? — спросила Бригид. — Я забеспокоилась, когда он вернулся в замок один… и в бешенстве. Скажи, он что… взял тебя силой?

Только теперь Маргарет осознала, что ее одежда, мягко говоря, в беспорядке, да и губы от поцелуев Йена сильно припухли.

Проследив за взглядом Бригид, она опустила глаза и заметила небольшую царапинку у себя на груди.

— Это не Тристан. — Она покачала головой.

На лице подруги отразилось облегчение, но она тут же насторожилась и спросила:

— Тогда кто? Кто сделал это с тобой? Мы немедленно должны вернуться в замок и рассказать твоему отцу.

Маргарет схватила подругу за руку.

— Нет, только не это!

— Мы должны! Негодяй не мог далеко уйти.

— Нет, Бригид. Ты никому ничего не скажешь, — пробормотала Маргарет. — Все не так, как ты думаешь. Никто не должен знать, потому что…

Она умолкла, чтобы не проболтаться. Пусть Йен разбил ей сердце, но смерти его она не хотела.

Она заставила себя встать, хотя у нее дрожали колени, и попыталась собраться с мыслями. Подруга следила за каждым ее движением.

— Это он, правда? — спросила Бригид. — Твой муж? Именно его ты стараешься защитить?

Маргарет попыталась все отрицать, но она никогда не умела лгать. Да и Бригид знала ее слишком хорошо. В конце концов, она была вынуждена во всем признаться, поскольку Бригид пригрозила, что немедленно отправится в замок и расскажет все отцу.

— Поклянись, что ничего никому не скажешь, Бриг. Пусть между нами все кончено, но я люблю его и ничего не могу с этим поделать. — Ее глаза снова наполнились горячими злыми слезами. — Все кончено, Бриг. Я это точно знаю.

Подруги обнялись, и Бригид попыталась, как могла, успокоить ее, а через некоторое время спросила:

— Мэгги, ты уверена?

В голосе подруги было чтото странное — чтото такое, чего Маргарет не поняла. Некая страстность… или горячность.

— Да, я уверена. — Она всхлипнула. — Он меня больше не хочет.

И она снова оказалась в объятиях подруги.

— Тогда он глупец и не заслуживает тебя, Мэгги. Возможно, определенность и конец — действительно наилучший выход.

Последняя фраза прозвучала как вопрос, но Маргарет была слишком расстроена, чтобы вдаваться в такие нюансы.

Она даже не осознавала, какую чудовищную ошибку совершила: не осознавала до следующего утра, когда встала с постели после бессонной ночи и попыталась открыть дверь своей спальни. Будучи единственным членом семьи женского пола, она получила в свое единоличное пользование личный солар на втором этаже башни.

Дверь не поддавалась, явно запертая снаружи. Сначала Маргарет решила, что это случайность, но когда один из воинов отца принес ей завтрак, выяснилось, что это не так.

Она забросала солдата вопросами, но те остались без ответа, потребовала, чтобы ее выпустили, но ей было отказано. Когда стало ясно, что от солдата она ничего не добьется, Маргарет потребовала встречи с отцом.

Ей пришлось ждать несколько долгих часов, и Маргарет заподозрила, что подруга ее предала.

Факт предательства подтвердился, когда ближе к вечеру дверь открылась и в комнату вошел Макдауэллстарший. Он выглядел как довольный кот, только что поймавший большую жирную мышь. Сняв шлем, он положил его на стол и опустился на стул возле очага.

Маргарет остановилась перед отцом, дрожа от ярости.

— Что это значит, отец? Почему меня целый день держат взаперти?

Макдауэлл несколько секунд внимательно разглядывал дочь. Она, как правило, не позволяла себе говорить с отцом столь резко, и в другое время он непременно указал бы ей на это, но сегодня был слишком доволен собой.

— Только для твоей безопасности.

— Для чего?

Отец усмехнулся.

— Я бы не хотел, чтобы ты сделала неправильный выбор относительно своего долга.

И он поведал дочери о том, как ее предали. Бригид рассказала ему обо всем — то есть не совсем ему, а Дугалду. Маргарет недоверчиво посмотрела на отца, не в силах осознать масштабы бедствия.

— Но почему? Зачем Бригид это нужно?

— А мне почем знать? — Макдауэлл безразлично пожал плечами. — Подозреваю, все дело во влюбленности этой глупой девчонки в твоего брата. Она с детства ходила за ним по пятам.

Разве? А как же тогда она, Маргарет, умудрилась этого не заметить? Но все равно в поступке подруги смысла не было.

— Хотя я бы предпочел, чтобы о присутствии мятежника вблизи замка мне сообщила моя дочь.

— Но он мой муж, — заявила Маргарет.

— Уже нет, — отозвался отец.

От уверенности, прозвучавшей в его голосе, Маргарет похолодела.

— Папа, ты должен мне поверить, что я понятия не имею, где он сейчас. Уверена, он уже давно далеко отсюда.

— А я бы не был в этом так уверен. Мы ожидали нападения, и присутствие твоего мужа поблизости подтвердило наши догадки. ЛохРайан— идеальное место для безопасной высадки с большого количества судов. Разве ты не заметила, как много людей я собрал в нашем районе за последний месяц? Я их распределил между близлежащими замками, чтобы мятежники не смогли узнать нашу численность. Мы для них подготовили замечательный сюрприз. Полагаю, сегодня ночью все решится.

Боже, только не это! Маргарет упала на кровать — ноги не держали ее. У нее в голове колокольным звоном гремели слова: «Никому не говори».

Она и не собиралась, но Бригид обо всем догадалась. Маргарет была уверена, что подруге можно доверять, и уж никак не ожидала такого предательства.

Только все это теперь не имело значения. Намеренно или нет, но она сообщила о присутствии Йена рядом с замком и, следовательно, предала. И эта ее ошибка, возможно, будет стоить ему жизни.

— Поверь, папа, ты все неправильно понял. Он пришел сюда, чтобы увидеть меня, только для этого. И мы с ним поссорились. Он увидел меня с Тристаном и тоже понял неправильно.

Отец встал. Его взгляд стал жестким.

— А ято гадал, с какой стати он повел себя как последний глупец, почему рискнул встретиться с тобой. Оказывается, всему виной ревность. — Отец расхохотался. — Если ты говоришь правду, тебе не о чем тревожиться, но если ты лжешь… — Он помрачнел. — Если ты лжешь, его ничто не спасет, потому что никто не помешает мне отомстить человеку, убившему члена моего клана. И если речь сейчас идет о возвращении Брюса, желающего стать королем, то мы наконецто получим признание, которого наш клан заслуживает. Ты только представь, как Эдуард вознаградит человека, который принесет ему голову предателя!

Маргарет продолжала просить, хотя понимала, что зря теряет время. Отец выбрал свой путь, а ее счастье — ничтожная цена за возможность отомстить.

О боже! Ведь муж просил ее никому не говорить об их встрече. Ни при каких обстоятельствах. Почему же она отнеслась к его словам без должного внимания?

Следовало чтото предпринять.

Это была настоящая бойня. Стоя чуть ли не по колено в крови, Йен с трудом отбивался от воинов Макдауэлла. Сотни тел — в большинстве своем воины Брюса — плавали в озере, и вода на рассвете казалась красной.

Слишком поздно они осознали, что попали в ловушку. Суда с армией на борту, которую Роберт Брюс собирал пять месяцев, вошли в озеро под темным безлунным небом, и только потом они поняли, что были лишены самого важного элемента атаки — внезапности. Оказалось, что их уже ждали. И врагов оказалось намного больше, чем сообщила разведка Брюса.

Йен поморщился. Он только что мощным ударом меча рубанул противника по шее, почти отрезав ему голову, и брызги крови попали ему на лицо. Он не успел утереть кровь с лица, когда на него налетел новый отряд. Йену приходилось отбиваться от двух, трех, а то и четырех воинов одновременно — люди Макдауэлла прыгали с деревьев, где они скрывались до поры до времени.

Макдауэлл — хитрый ублюдок. Этого у него не отнимешь. Он какоето время ожидал в засаде, наблюдая, как люди Брюса высаживаются на берег и вытаскивают из воды свои бирлинны. Затем атаковал небольшими силами, чтобы выманить главные силы Брюса.

Уловка сработала, и воины Брюса были застигнуты врасплох, а вскоре разбиты неожиданно появившимися более крупными силами Макдауэлла.

Как часть авангарда, Йен и Ламонт находились среди первых людей Брюса, высадившихся на берег. Осознав, что происходит, Йен попытался предупредить воинов на кораблях — чтобы те отвернули обратно, — однако его крики заглушил грохот сражения и он никак не мог отделаться от постоянно нападавших на него врагов. Следовало чтото придумать, но на это не было времени. Отбиваясь своим огромным двуручным мечом, Йен с тоской наблюдал, как воины, с которыми он много месяцев сражался бок о бок, падали под натиском превосходящих сил противника.

Им повезло только однажды, когда ктото зажег огонь на старом бакене — сигнал, предназначенный для указания пути ко входу в залив. Это предупредило оставшиеся суда об опасности, и двум удалось спастись раньше, чем они попали в ловушку. Из восемнадцати кораблей и восьми сотен людей, которые вошли в залив, чтобы высадиться и снова попытаться завоевать для Брюса трон, почти все угодили в сети Макдауэлла.

Остальные могли по своему усмотрению с боем вырываться из ловушки или умереть. Оказавшись в меньшинстве и в крайне невыгодном положении, Томас Брюс, один из самых надежных командиров, приказал отступать, что, по сути, оказалось призывом к бегству. И действительно, началось паническое бегство. А вскоре Йен с ужасом увидел, как Томаса и его младшего брата Александра окружили Макдауэллы и взяли в плен. Когда командиры оказались в плену, люди стали действовать сами по себе. Большинство бросились к деревьям, считая, что единственное спасение — скрыться в лесу.

Ламонт чтото прокричал, затем знаком призвал Йена на помощь. Тот кивнул и стал мечом прокладывать себе путь к другу. По пути он сбил с ног еще несколько воинов противника. Он находился уже в нескольких футах от Ламонта, когда дорогу ему преградил крупный широкоплечий воин. И, судя по качеству его доспехов, это был не рядовой воин. Но лишь когда они скрестили мечи, Йен узнал своего противника. То был Дугалд Макдауэлл, старший брат его жены.

Йен выругался и отступил. Он был ужасно зол на Маргарет, но не мог вернуться к ней убийцей брата. Несмотря на ее ультиматум, он намеревался при первой возможности вернуться к жене и потребовать исполнения брачных клятв. Ей не удастся так легко от него избавиться.

— Дай пройти, Дугалд, — сказал он.

— Сдавайся, — ответил наследник Макдауэлла, — и тогда, возможно, мой отец пощадит тебя. В конце концов, твоя заслуга в произошедшем тоже есть, — добавил он с издевательской ухмылкой.

Йен словно окаменел. «Нет, не может быть!» — воскликнул он мысленно.

А Дугалд попрежнему ухмылялся.

— Признаюсь, твоя преданность моей сестре оказалась для нас чрезвычайно полезной, — добавил он и громко расхохотался.

А у Йена появилось ощущение, что он получил удар кинжалом в живот. Нет, в спину. Он не верил собственным ушам. Неужели Маргарет все же сказала комуто о его присутствии? Он знал, что совершил ошибку, когда последовал за ней, и еще одну — когда обнаружил себя. Тем не менее ему в голову не приходило, что жена может его предать.

— Маклин! Сзади!

Йен услышал предостережение Дугалда слишком поздно. Его невнимательность — шок изза предательства жены — обошлась ему слишком дорого. Другой воин Макдауэлла неожиданно приблизился сбоку. Повернувшись, Йен успел заметить серебристый блеск стали, после чего почувствовал сильнейший удар по голове — и все кончилось.

Падая на землю, он с радостью подумал о том, что ему не придется жить, сознавая, к чему привела его слабость к женщине.

Маргарет была еще далеко от Странраера и берега ЛохРайана, когда до нее стали доноситься ужасные звуки. Лязг металла, гневные крики воинов, стоны умирающих.

Она опоздала. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы выбраться из замка и зажечь огонь на старом бакене в Кирколме. Ее предупреждение не сработало. Вероятно, суда пришли раньше.

Только бы с ним ничего не случилось!

Ах, если бы она не разжигала огонь так долго! Маргарет принесла с собой трутницу и сумела получить огонь, но последний смотритель не оставил — хотя должен был — чашу для топлива полной, и ей пришлось тратить время на сбор хвороста, а потом лазить вверхвниз по шаткой лестнице, чтобы наполнить железную чашу для огня.

У нее от страха замирало сердце, когда она ехала по темной лесной тропе и всю дорогу молилась. Но звуки с берега становились все страшнее. Лязг мечей, наполнявший воздух, постепенно стихал, зато слышнее стали крики и стоны. Ничего подобного Маргарет еще не доводилось слышать, и она понимала, что эти звуки теперь будут преследовать ее в кошмарах до конца жизни. Она сразу догадалась, что слышала звуки ужасной бойни. Мир вокруг нее приобрел нясные очертания и казался расплывшимся пятном — то ли от слез, туманивших глаза, то ли от страшных образов, мелькавших перед ее мысленным взором. Когда же Маргарет наконец добралась до поля боя, спрыгнула с коня и стала пробираться через толпы ликующих членов своего клана, она окончательно утратила всякую связь с реальностью. Ей чудилось, что она оказалась в отвратительном ночном кошмаре, странном мире жути и ужаса. Она бежала к берегу, и путь ей освещали факелы, зажженные повсюду.

Ее узнавали: она не единожды слышала удивленное «миледи», — но никто не пытался остановить. И она поняла почему, как только миновала деревья и перед ней предстал берег, усеянный трупами.

К горлу подступила тошнота. Тела — или части тел — были везде. В море кровавых ошметков осталось только два или три пятнышка светлого песка. Повсюду стоял тошнотворный запах. Маргарет вырвало.

Подняв голову, она повернулась сначала в одну сторону, потом в другую, почти не видя ничего вокруг. Она не знала, куда смотреть и как смотреть, и опасалась, что увидит… самое ужасное.

«Йен! Пожалуйста, только не Йен!»

Люди ее отца сваливали тела в кучи, а затем послышался рев огня, и она почувствовала отвратительный запах горящей плоти, ударившей в ноздри.

Издав отчаянный крик, Маргарет начала поиски. Она металась между мертвыми, разглядывая изувеченные тела, всматриваясь в изуродованные до неузнаваемости лица, заглядывая в невидящие глаза.

Многие из погибших оказались совсем молодыми, и лишь на некоторых были кольчуги. Судя по цвету одежды, большинство из них были ирландцы, но она нигде не видела черных шлемов с наносниками и черных кожаных доспехов.

— Маргарет, какого черта ты здесь делаешь? — Сзади подошел Дункан и, схватив ее за локоть, развернул лицом к себе. — Я не поверил, когда один из моих воинов сказал, что видел тебя. Ты спятила? Здесь опасно! Отец придет в ярость, увидев тебя.

— Где он, Дункан? Где отец? — взмолилась Маргарет. — Я должна спросить, что он знает об Йене.

У нее перехватило дыхание, когда она заметила в выражении лица брата чтото странное. Сочувствие?

— Маклин мертв, Мэгги. Дугалд видел, как он упал.

— Нет! — Маргарет покачнулась и вцепилась в руку брата, чтобы не упасть. Йен не мог умереть. — Где он? Если он мертв, покажите мне его тело.

— Возможно, уже слишком поздно.

— Что ты имеешь в виду?

Дункан покосился в сторону дальней части берега, где полыхал костер. Маргарет почувствовала, что у нее перестало биться сердце. Кровь застыла в жилах.

Она побежала. Дункан чтото кричал ей вслед, требовал, чтобы она остановилась… вернулась … но только она ничего не слышала.

Он догнал ее, когда до костра и окружившей его толпы оставалось еще несколько десятков ярдов.

— Ты не пойдешь туда! — заявил он и, обхватив сестру сзади за талию, оторвал от земли. — Поверь, Мэгги, тебе не стоит это видеть.

— Почему? Что там происходит?

Серебристая вспышка над головами собравшихся людей и последовавший за этим восторженный рев толпы заставили ее замолчать. Она перестала вырываться из рук брата.

— Некоторых бунтовщиков казнят, — сообщил он, на мгновение отведя глаза.

Подобного ужаса Маргарет еще никогда не испытывала. Отец мстил. Его безжалостная и жестокая месть запомнится надолго.

— Но не твоего мужа, — заверил ее Дункан. — Он пал на поле боя.

Маргарет не могла в это поверить. Она обязана была все увидеть собственными глазами.

— Если он в костре, я должна это видеть, — заявила она.

Должно быть, Дункан услышал отчаянную решимость в голосе сестры, поэтому отпустил ее.

— Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Наверное, ей следовало прислушаться к словам брата. Она протиснулась сквозь толпу как раз вовремя, чтобы увидеть, как меч палача опускается на шею воина, которого она узнала. То был Дункан из Мара, младший брат графа Мара, зять и шурин Роберта Брюса. Брюс был женат на сестре Дункана Изабелле, а сестра Брюса Кристина вышла замуж за брата Дункана. Маргарет отвернулась.

Ей уже приходилось видеть, как умирают люди, но сейчас все было иначе. Казалось, она принимала во всем этом самое непосредственное участие. Неужели все эти люди действительно умерли изза нее?

Она заметила отца, наблюдавшего, как тело Дункана из Мара бросают в костер. Вперед вытолкнули следующего несчастного. Судя по внешности, это был какойто ирландский вождь.

Отец не удивился, заметив ее, но был недоволен ее появлением.

— Дочь, — сурово проговорил он, — в следующий раз я запру тебя на чердаке.

Маргарет не обратила никакого внимания на угрозу. Не существовало запора, способного ее остановить. В любом случае она нашла бы способ сбежать.

— Где он, отец? Где мой муж?

Макдауэлл повернул голову к костру, и в его темных глазах отразились оранжевые языки пламени.

— На пути в ад, если огонь уже сделал свое дело.

Он указал на тело, почти скрытое огнем. Рядом Маргарет заметила шлем, вероятно, свалившийся с трупа: черный шлем с наносником, в точности такой же, как у Йена.