Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса Пулман Филип
– Конечно, мэм. Я немного говорю по-французски. В доме, где я служила до этого, повар тоже был из Франции.
Почему-то Салли заговорила с йоркширским акцентом. Она решила его оставить, радуясь, что все сложилось так удачно.
– Слава Господу, – приободрилась женщина. – Я-то его не понимаю… Идиот какой-то.
Отложив в сторону плащ и шляпку, Салли пошла поговорить с поваром. Через пять минут она уже сделалась незаменимым человеком, передавая его отрывистые распоряжения полной женщине (которая, как она узнала, являлась кухаркой-горничной, и звали ее миссис Уилсон) и служанке. Это было самое суетливое время дня: видимо, в доме собрались какие-то важные гости и на втором этаже ужинали. Повар, месье Понсот, придирался ко всем по любым пустякам из-за соусов и пирожных, причем в довольно грубой форме, чем ужасно раздражал миссис Уилсон, с которой Салли уже успела обменяться несколькими сочувствующими взглядами. Как же ей повезло прийти сюда именно сейчас! Как этим воспользоваться? И что это за агентство?
Мало-помалу в перерывах между переводом команд повара, взбиванием теста, подогреванием чего-нибудь на плите и молкой кофе Салли пыталась разобраться, за кого же ее здесь принимают.
– А когда вы запрашивали агентство, миссис Уилсон? – спросила она во время небольшого перерыва.
– Сегодня утром. Прежнюю девушку нам пришлось уволить. Она пила.
– О боже…
– Поэтому я и удивилась, увидев тебя. Мы думали, до завтра никто не появится.
Это было облегчением. Значит, в ближайшие пару часов ее не разоблачат.
– Вообще-то, – неуверенно начала Салли, – просто так получилось, что я в тот момент оказалась здесь, понимаете ли.
– Откуда ты?
Салли обрадовалась, что выбрала йоркширский акцент. Любые неточности не будут бросаться в глаза лондонцам. Но думать надо быстро.
– Из Брэдфорда. Но я служила у дамы с господином, которые много путешествовали, поэтому провела какое-то время за границей.
– Личная горничная? Но мы посылали за обычной служанкой.
– Да, я работала личной горничной, но мне больше по душе широкий круг обязанностей.
– Это хорошо, потому что женщины в этом доме не живут.
– Правда? – Салли подумала, что впору проявить немного любопытства. – А кто хозяин?
– Господин, которого зовут мистер Ли. Очень богатый. Парализованный. Пошевельнуться не может.
– Правда? Как ужасно…
– Здесь у нас два вида прислуги. Есть мы, которые подчиняемся мистеру Клеггу – дворецкому, и есть слуги хозяина. Самый главный – его личный слуга, мистер Мишлет. Он сопровождает мистера Ли повсюду.
Она говорила спокойно, но в голосе слышалась неприязнь к этому Мишлету. Салли поняла это очень отчетливо.
Она собиралась было порасспрашивать миссис Уилсон еще, но тут распахнулась дверь, и вошел мрачного вида человек. Его лицо выражало отвращение, и казалось, что с ним он родился на этот свет. По одежде Салли приняла его за дворецкого, и, если не ошиблась, он был очень недоволен притоком новых хороших слуг, таких, как миссис Уилсон.
– Значит, вы новенькая?
– Луиза Кемп, мистер Клегг.
– Рекомендация?
Салли была готова к этому. Ни один слуга не мог получить место без рекомендации от прежних хозяев.
– До этого я служила у лорда и леди Айслип, и, будь хозяин здесь, он, несомненно, написал бы рекомендацию, мистер Клегг. Но я сама виновата, все мои вещи сгорели при пожаре. Просто раньше я работала на агентство, и оно занималось такими вещами, а потом такое дело…
– Лорд и леди Айслип, – повторил он, записывая что-то в блокнот. – Адрес?
Салли назвала. Лорд Айслип был старшим братом Чарльза Бертрама, партнера Уэбстера Гарланда. Салли знала, что он поможет, но все равно нужно было первым делом написать ему или послать телеграмму. Ладно, этот вопрос надо будет решить, как только появится время, а пока нужно держаться скромно и вежливо.
Миссис Уилсон рассказала дворецкому о том, что Салли знает французский, и тот кивнул.
– Это может пригодиться, – сказал он. – Фостер, – мистер Клегг кивнул в сторону служанки, – отведет вас в вашу комнату после ужина. Кстати, ужинаем мы сразу после слуг хозяина. Так что придется подождать. Но ничего, это полезно. Правила: самое главное – не подходить к хозяину, пока он сам не пришлет за вами. Всеми его нуждами занимается мистер Мишлет, его личный слуга. Поэтому все дела – уборка и так далее – выполняются, только пока хозяина нет рядом. Если вас вызывают – звонком или еще как-нибудь, – вы не стучитесь и входите, а стучитесь и ждете. Мистер Мишлет расскажет вам подробнее, надо думать. Помните, хозяин не жаждет вас видеть. Ему приходится весьма нелегко – уверен, миссис Уилсон вам уже все рассказала. На его долю и так выпало немало страданий, не усугубляйте их.
Салли кивнула, стараясь выглядеть уважительно и скромно.
– Значит, вы говорите по-французски? Что ж, это весьма полезно. Думаю, мистер Мишлет захочет с вами побеседовать.
Она не поняла это последнее замечание, но решила, что, наверное, это очередное проявление вражды между слугами и «свитой» хозяина.
Ужин был быстрым и простеньким, подавали его кухарка и самый молодой лакей. Всего в кухне собрались одиннадцать слуг. И хоть вели они себя по отношению к Салли довольно сдержанно и формально, ей показалось, что все они люди довольно честные. Они ничего не знали или же просто предпочитали не распространяться о бизнесе хозяина; все, что ей удалось выведать, – мистер Ли много путешествует и проводит в этом доме примерно один месяц из трех.
Мало-помалу Салли начала понимать суть конфликта между прислугой. Когда мистер Ли был у себя, его личный слуга пользовался комнатой мистера Клегга, отчего дворецкому приходилось сидеть с остальными слугами на кухне. Салли подумала, что именно в этом причина напряженных отношений между ними. Мистер Мишлет был хмурым, невеселым человеком, рядом с которым чувствуешь себя неуютно, даже если он пытается быть дружелюбным. Одна из служанок шепнула Салли, что у него ужасно вспыльчивый характер и что ей нужно хорошо продумать свои слова, прежде чем идти говорить с ним.
Салли немного знала о жизни слуг, поэтому постоянно напоминала себе, что стоит вести себя осторожно, скромно, тихо и вежливо по отношению ко всем. Похоже, это помогало; ее мало кто замечал, не считая заинтересованных взглядов слуг-мужчин, которые открыто пялились на ее фигуру. Салли понимала, что, явись она в этот дом в качестве гостьи, никто из них не посмел бы так смотреть на нее.
Еще кое-что она выяснила после ужина, когда другая служанка, Элиза Фостер, повела ее в комнату, которую им предстояло делить. Элиза была простой, коренастой девушкой с веснушчатым лицом. Как только они вышли из кухни, Элиза, несшая свечу, шепнула:
– Поосторожней с этим мистером Мишлетом.
– Почему? Что он за человек?
– Любит распускать руки. И не только руки. Поэтому Люси и пришлось уйти.
– Той служанке? А миссис Уилсон сказала, что она пила.
– Не будет же она тебе все рассказывать.
Когда они поднялись на второй этаж по черной лестнице, Элиза внезапно остановилась и прислушалась. Ее глаза округлились, и она поднесла палец к губам:
– Ш-ш! Он идет…
Внизу открылась дверь, и оттуда вышел кто-то в лампой в руках. Элиза поспешно бросилась наверх по лестнице, но снизу раздался голос:
– А-а! Кто это тут?
Служанка остановилась. Салли почувствовала в ней какую-то обреченность. Сама она обернулась и стала ждать, смущенно потупив взор, пока человек поднимется. Наконец он обратился к ней:
– Как тебя зовут?
– Луиза Кемп, сэр.
– Нет, не сэр! Мистер Мишлет. Или, если пожелаете, месье Мишлет. Посмотри на меня, дитя.
Салли подняла глаза. У него было обрюзгшее, алчное лицо, доброе и вместе с тем похожее на ястребиную морду. Он протянул ей руку. Она пожала ее, но он не отпустил ее кисть, а приблизил к своему лицу.
– Мягкая рука, – заметил он. – Вы горничная, Луиза?
– Да, я работала личной горничной, мистер Мишлет.
– Да, очень мягкая рука. И личико симпатичное. Что ж, Луиза, рад знакомству. Надеюсь, мы еще поболтаем.
– Я тоже надеюсь, мистер Мишлет.
Он несколько секунд держал ее руку в своей. Когда же наконец отпустил, Салли слегка кивнула головой, что можно было принять за неловкий реверанс смущенной девушки.
– Пойдем, – позвала Элиза.
Салли пошла за ней, чувствуя спиной взгляд мистера Мишлета.
Когда они зашли в спальню – убогую комнатку под крышей с двумя узкими кроватями и одним комодом, Элиза, убедившись, что слуга ушел, сказала:
– Ненавижу его. Он не трогает меня только потому, что я не такая симпатичная, как ты или Люси. Бедная Люси, даже не знаю, где она сейчас…
– А что случилось?
– Обычное дело. Я пыталась ее предупредить, правда. У нее будет ребенок, и ей наверняка придется оставить его в каком-нибудь приюте. Ей будет сложно найти работу без рекомендации. Но не вздумай отказывать ему, это чревато неприятностями. Он пожалуется хозяину, и ты тут же окажешься на улице. Поэтому лучше держаться от него подальше.
– А какой он, хозяин?
– У меня от одного его вида мурашки по спине бегут. От того, как он сидит и смотрит в одну точку. Я нечасто его вижу, он не любит, когда мы попадаемся на глаза. Хотя мне его даже жаль, он ведь парализованный. И полностью зависит от этого месье – когда моется, одевается и всякое такое… Надо опасаться Мишлета.
Таким образом, Салли стало ясно, что до Цадика можно добраться только через его слугу. «Но всему свое время», – твердила она себе, дрожа под тоненьким одеялом и чувствуя себя как солдат во время похода. Как говорил ее отец, вернее, человек, которого она всегда считала своим отцом, нужно держать порох сухим.
Салли спала, ей ничего не снилось, и она проснулась, когда в шесть часов Элиза потрясла ее за плечо. Униформа оказалась чуть великовата, но Салли затянула потуже фартук и более или менее приспособилась.
– Надо зажечь камины по всему дому, – сказала Элиза. – Как обычно, только здесь они горят целый день напролет. Столько угля на это идет! Недавно установили лифт, чтобы поднимать и спускать его каталку. Я уж думала, что уголь можно будет на лифте поднимать, как же – все равно по лестнице таскаем. Убираться приходится очень тщательно, он такой придирчивый, найдет пылинку – жди неприятностей. Сначала уберешь столовую, потом гостиную. Я пойду в библиотеку, потом приберусь в холле, а затем отправимся наверх. Завтрак в полвосьмого.
Вымыв холодной водой четыре камина, почистив их и насыпав в каждый угля, Салли чувствовала себя грязной и неухоженной, когда все слуги сели завтракать. Однако пока она убиралась, у нее было время подумать, что предпринять дальше, и она тихо обратилась к миссис Уилсон, когда они принялись за кашу с чаем:
– Миссис Уилсон, мэм? Можно попросить вас об одолжении? Я знаю, что работаю здесь без году неделя, но я обещала сообщить своей старенькой маме, как только устроюсь на работу. Она ждет, что я пошлю ей немного денег, и если я выбегу всего на несколько минут, то успею на почту в полдевятого. Я мигом, только туда и обратно, мэм…
Миссис Уилсон посмотрела на нее с сомнением. Салли решила, что, вероятно, перегнула палку, и сказала, что тогда, может, кто-нибудь другой сможет отправить письмо попозже, но та кивнула и пробормотала:
– Только смотри, чтобы мистер Клегг тебя не заметил. Действуй на свой страх и риск.
– Спасибо, миссис Уилсон, – поблагодарила ее Салли.
Она доела кашу, которая была довольно вкусная, хотя и в небольшом количестве, и подождала, пока уйдет мистер Клегг, прежде чем улизнуть на улицу. До почты было недалеко, а так как завтрак был гораздо более легким, чем ужин, уже через пять минут, пробежав под дождем всю дорогу, Салли стояла у стойки почтового отделения за углом. Удача опять была на ее стороне – здесь не только принимали телеграммы, но даже не было очереди. У нее не ушло много времени, чтобы написать на бланке несколько слов: ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО ПРИШЛИТЕ ХОРОШУЮ РЕКОМЕНДАЦИЮ НА ИМЯ ЛУИЗЫ КЕМП ПО ПРИШЕДШЕМУ ЗАПРОСУ ТЧК ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНО ТЧК ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ ТЧК САЛЛИ ЛОКХАРТ.
Она отдала телеграмму, заплатила и помчалась обратно.
Оставалась еще одна проблема: что делать, когда из «Петикс», из агентства, пришлют девушку? Но отступать было поздно. Она дождалась, когда слуга останется один в гостиной, быстро проскользнула туда и закрыла за собой дверь.
– Что ты делаешь, а?! Луиза! Ты не должна быть здесь в такой час…
Она поднесла палец к губам. У Мишлета блеснули глаза. Он подошел поближе, и она шепнула:
– Месье!
– Vous parlez franais? Mais…[20]
– Чуть-чуть. Пожалуйста, мистер Мишлет, вы можете мне помочь?
– Что же тебе нужно?
Она смотрела на него снизу вверх умоляющими глазами. Он шагнул еще ближе. Салли почувствовала запах его одеколона.
– Я не должна быть здесь. Дело в том, что я не из агентства «Петикс». Я хотела встать к ним на учет, туда как раз пришел запрос от вас, а мне срочно нужна была работа, поэтому я пришла. Но они сказали, что сегодня пришлют служанку. Другую девушку. Я не знаю, что делать…
– А-а… Хочешь, чтобы я отослал ее?
Салли взглянула на него, опустила глаза и снова смущенно подняла их. Мишлет облизнул губы, а затем провел пальцем по ее щеке.
– Что ж, Луиза. Не я отвечаю за набор слуг. Это будет нелегко. Однако…
– Потом я отплачу вам, месье.
– Да, – ответил он. – Отплатишь.
Он медленно запустил руку в ее стриженые волосы на затылке, притянул Салли к себе, и в этот момент сверху раздался крик.
Салли вздрогнула и обернулась. Мишлет, чертыхнувшись, отпустил ее. Перепрыгивая с карниза на шкаф, а потом на книжную полку и камин, резвилась обезьяна, о которой она уже слышала: маленький серый комок со злобными глазами страшным оскалом желтых зубов. Она прыгала, цеплялась, раскачивалась, снова прыгала, при этом зажав что-то в одной лапе, какой-то небольшой коричневатый мешочек…
Мишлет бросился и схватил обезьяну в воздухе, как игрок в крикет ловит мяч.
Внезапно обезьяна оцепенела. Мешочек выпал из ее лапы и шлепнулся около стены. Слуга медленно, угрожающе поднес животное к своим зубам, будто собираясь съесть, все это время обезьяна безжизненно висела на его руках с закрытыми глазами, словно тряпичная кукла.
Затем он бросил ее на пол. Как кошка, она перевернулась в воздухе, приземлилась на лапы и бросилась вон из комнаты. Салли слышала, как она скрежещет зубами от злости.
– О, Луиза, – мягко сказал Мишлет, – с ней нужно быть очень злым, чтобы она так же тебя ненавидела. Слышала, как она скрипит зубами? У нее очень острые зубы, Луиза. Она бы с удовольствием тебя укусила… Но я держу ее под контролем. Меня она боится. Ты тоже можешь ее не опасаться. Будь жестокой, тогда все будут бояться тебя.
Он поспешно вышел.
Салли откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Худшее еще впереди. Что ж, пусть, как-нибудь переживем. На мгновение она закрыла глаза, а когда открыла, то увидела предмет, оброненный обезьяной; машинально нагнулась, подняла его и обнаружила, что держит в руках плюшевого медвежонка Харриет.
Несомненно, это был он. Левое ухо когда-то было оторвано, и Салли пришила его алой ниткой. Поскольку Сара-Джейн уехала из дома на выходные, она просто не нашла другой. Мишка был до боли знаком ей, даже сердце забилось с любовью, и она беспомощно прижала его к груди. Но это было доказательство… Они украли его… Она не могла ошибиться, расследование привело ее сюда, значит, она не ошибалась. Но отдать игрушку обезьяне…
Мишлет отворил дверь. Она тут же опустила плюшевого медведя, но тот подобрал его.
– Он не должен достаться ей, – пояснил слуга. – Она его ненавидит. Хотела разорвать, но хозяину это очень не понравится. Хорошо, что мы спасли его, правда?
Он забрал медвежонка и снова ушел.
Зачем он был им нужен, если не для обезьяны? Наверное, он для Харриет. Чтобы, когда ее приведут сюда, она чувствовала себя как дома. Нет, не надо об этом думать, всему свое время.
В это утро она сделала два очень важных дела, так что теперь на некоторое время была в безопасности. Лучше вести себя как служанка, иначе ее могут уволить за неловкость, что было бы смешно, если не сказать больше.
Так что в течение всего дня она прилежно трудилась и выполняла все поручения миссис Уилсон: полировала серебро, вытирала пыль, гладила белье, меняла свечи в подсвечниках в гостиной, приносила угли…
Ближе к вечеру она села на пять минут передохнуть на кухне, и в этот момент зазвенел звонок. Она взглянула на ряд маленьких звонков около двери и обнаружила, что тот, под которым написано «Библиотека», все еще колышется на пружинке. На кухне больше никого не было, Салли обязана была ответить.
Она встала, поправила передник, убедилась, что шапочка сидит ровно, и поспешила наверх, через дверь, обшитую зеленым сукном.
«Не стучись и входи, а стучись и жди», – вспомнила она. Салли думала, что дверь откроет Мишлет, но вместо этого глубокий голос произнес:
– Входите.
Она вошла и слегка поклонилась человеку в инвалидном кресле, скромно, не поднимая глаз. Больше всего на свете ей хотелось взглянуть на него, но она сумела сдержаться, при этом краем глаза заметив его тучный силуэт, а также еще кого-то, кто стоял возле окна.
– Принеси нам чаю, – произнес глубоким хрипловатым голосом человек в инвалидном кресле.
Что-то давно забытое шевельнулось в ее памяти, но лишь на мгновение, а затем, словно рыба, медленно уплыло в глубины подсознания.
Салли уже было собиралась повернуться и уйти, когда он остановил ее.
– Погоди. Ты новенькая. Как тебя зовут?
– Кемп, сэр.
Она оторвала глаза от пола, так как при звуке ее голоса кто-то заскрежетал зубами. Салли коротко взглянула в большое лунообразное лицо мистера Ли, успев отметить его ничего не выражающие глаза, затем на существо, похожее на бесенка, которое сидело у него на плече и скалило свои обезьяньи зубы.
– Кемп. Очень хорошо. Можешь идти.
Она снова сделала небольшой реверанс и собралась уходить, когда человек у окна вдруг повернулся к ней лицом и она обнаружила, что смотрит в глаза Артуру Пэрришу.
Он не проявил к ней никакого интереса, разве что по привычке оценивающе скользнул взглядом по ее фигуре. И так же равнодушно отвернулся, а она смогла выйти из комнаты, не дрожа как осиновый лист.
«Сработало! – торжествовала Салли. – Они меня не видят!»
Дело было в волосах, или в платье служанки, или и в том и в другом одновременно, а может, в том, что они никак не ожидали увидеть ее здесь. Она ликовала, возвращаясь на кухню. И подумала о взгляде Пэрриша: «Когда я была леди, никто не смел так откровенно пялиться на меня. А служанку все разглядывают…»
Миссис Уилсон была на кухне и объяснила Салли, что хозяин любит, когда чай ставят на маленький столик возле камина. Наливает его обычно гость.
Принеся чай, Салли увидела, что хозяин и гость разговаривают, причем, похоже, вообще не обращают на нее ни малейшего внимания, и осторожно поставила поднос на столик.
Она поклонилась и услышала голос Пэрриша:
– Нет, сэр. Боюсь, она упорхнула из клетки. Просто мы немного опоздали.
– Что это за место? – спросил Цадик.
– Что-то вроде социалистического поселка в Уайтчепеле. Нет никаких сомнений, что она была там вместе с ребенком. Но сейчас мы работаем в другом направлении. Евреи…
Дольше оставаться в комнате Салли не могла. Боялась, что ее выдадут трясущиеся руки. Закрыв за собой дверь, она прильнула к ней ухом, но могла разобрать лишь бессвязное бормотание, к тому же послышались шаги мистера Клегга. Она расправила фартук и поспешила на кухню.
Джеймс Вентворт постучал в дверь в Бенгал-Корт. Сисли Корриган, нерешительно открывшая ее, с облегчением вздохнула и впустила гостя.
– Мисс Хэддоу! – позвала она. – Это адвокат, мистер Вентворт. Простите, сэр, – обратилась она уже к нему. – Мы сегодня прямо с ног сбились…
– Заходите, мистер Вентворт, – пригласила его Маргарет, и адвокат прошел в комнату, оставив шляпу и пальто Сисли.
Маргарет налила ему чаю, даже не интересуясь, желает ли он его отведать. Вентворт был, как ей показалось, бледен и присел так, будто у него болело все тело.
– Это заняло целый день, – начал он. – Но я задержал их на какое-то время. Не буду вдаваться в детали, но вы снова можете выписывать чеки, по крайней мере на свой первый счет. Они согласились выдавать их только под вашу подпись, но с условием, что со счета не будет сниматься больше двадцати фунтов единовременно.
– Тогда первым делом я заплачу вам, – сказала она.
– Я еще не закончил работу.
– Если я не заплачу вам, пока у нас есть деньги, то уж точно не смогу заплатить, когда их не станет, – парировала она, открывая чековую книжку. К тому же по внешнему виду Вентворта Маргарет решила, что деньги ему вовсе не помешают. Она подписала чек и оторвала его.
– Вы представляете, где может находиться мисс Локхарт? – спросил он.
– Нет. Я очень волнуюсь, мистер Вентворт. Вы знаете, что в миссии был обыск?
Адвокат вздернул брови.
– Обыск?
– Этим утром. Полиция обшарила все от чердака до подвала. Ее там, конечно же, не было.
Женщина-врач из миссии сказала мне, что ни в чем не призналась, хотя она и вправду не знает, где мисс Локхарт. По ее словам, вчера Салли остригла себе волосы и ушла. Видимо, остановилась где-то еще.
– Остригла волосы? Она что, надеется замаскироваться? Ей придется хорошо поработать – только сегодня утром видел отличную по качеству фотографию мисс Локхарт в полицейском участке. У нее серьезные неприятности, мисс Хэддоу, и я не смогу ей помочь, пока она сама об этом не попросит.
– И не сдастся властям.
– Именно так.
– Она не сдастся. Вы не знаете ее, она будет сражаться…
– Надеюсь, не в буквальном смысле…
– В буквальном. У нее есть пистолет, и она уже пользовалась им.
Адвокат сидел молча с мрачным, угрюмым лицом.
– Я знаю, существуют более приятные способы решения ее проблемы, – продолжала Маргарет. – Но она все испробовала, и поглядите, до чего ее довели. Вы понимаете, как все вдруг повернулось против нее?
– Начинаю понимать. И это заставляет меня думать, что не стоит ко всем проблемам добавлять еще одну, застрелив кого-нибудь. Скажите, вы ничего не знаете о мистере Голдберге?
Маргарет покачала головой.
– Я видела его пару раз. Я… я доверяю ему… Он для меня как благородный разбойник. Эдакий мушкетер или что-то в этом роде… Но я не знаю, насколько он серьезен.
– Думаю, я узнал достаточно, чтобы считать его намерения серьезными. Должен сказать, я восхищаюсь тем, что слышал про него. Но быть обвиненным в убийстве – это не шутка.
Он был тихим и внушающим доверие, этот некрасивый маленький человек. Маргарет, как и Салли, ценила в людях компетентность, это была одна из причин, почему они нравились друг другу.
Она обернулась, услышав голос Сисли, а с ним еще один – женский. Причем второй был настойчивым.
Маргарет шагнула по направлению к двери, но та распахнулась прежде, чем она сама смогла открыть ее. На пороге стояла девушка лет восемнадцати, казалось, будто она только что плакала.
– Мисс Хэддоу? Я не знаю, к кому еще пойти. Я из Фруктового дома, мисс. Я няня Харриет…
– Сара-Джейн Рассел. Конечно, я тебя помню. В чем дело? Ты видела мисс Локхарт?
– Нет, мисс, но нас выкинули на улицу…
Она вся дрожала то ли от холода, то ли из-за нервного напряжения, то ли и от того и от другого сразу. Джеймс Вентворт предложил ей свой стул.
– Я адвокат, мисс Рассел, и работаю на эту фирму. Что случилось? Кто вас выкинул?
Сара выглядела беспомощной.
– Сегодня пришли какие-то люди. У них были бумаги, ордера, не знаю… Они заявили, что теперь дом принадлежит мистеру Пэрришу и все остальное тоже. Нам заплатили жалованье за неделю и сказали, что мы все – я, кухарка и Элли – служанка, уволены и должны немедленно покинуть территорию имения. Они привели с собой слесаря, он сразу стал менять все замки… А я просто… Я не знаю, что делать… О, мисс, что с нами будет?
Глава двадцать вторая
Подвал
У Салли не было времени подумать не только о Голдберге, но даже о Харриет до той минуты, когда она легла в кровать. Но как только ее голова коснулась подушки, все страхи незамедлительно вернулись. И это было невыносимо, потому что ее малышка была так далеко.
Салли испытала такой острый приступ тоски, что не могла побороть себя и всхлипнула. Она лежала, обнимая подушку, будто та была Харриет, и тихонько плакала, чтобы не разбудить соседку.
Но Элиза не спала.
– Луиза, с тобой все в порядке? – раздался шепот с другой кровати. – Что случилось, дорогая?
Салли сглотнула.
– Просто я… думала о своей маме. – Врать было противно, она чувствовала, что это предательство по отношению к Харриет. Но понимала, что так надо.
– Миссис Уилсон что-то говорила о твоей маме сегодня…
«Хорошо, – подумала одна половинка Салли. – Моя легенда живет».
– Понимаешь, мама больна, – прошептала она. – Я так хотела послать ей немного денег… Утром бегала на почту… Отправила последнее, что у меня было.
Она всхлипнула. Ее лицо было мокрым от слез, но настоящая грусть как-то притупилась. Интересно, как, изображая какое-то чувство, можно отодвинуть на задний план то, что чувствуешь на самом деле.
Салли потянулась за платком, чтобы вытереть лицо.
Элиза прошептала:
– Она хороший человек, миссис Уилсон.
– Да, она очень добра ко мне.
– Иногда бывает строгой, но по делу. Мистер Клегг тоже, в общем, ничего. Только этого Мишлета я терпеть не могу. А все остальные нормальные. Похоже, ты ему понравилась, Луиза. Знаешь, с тех пор как я попала сюда, впервые в жизни чувствую радость от того, что не очень симпатичная. Но дело не только в нем. Еще хозяин…
У Салли мурашки побежали по коже.
– Что хозяин?
– Ну…
Кровать скрипнула – Элиза легла поудобнее. Было темно, и они не видели друг друга, а дождь, барабанивший по крыше над самыми их головами, мешал говорить шепотом.
– Никто тебе ничего не расскажет про хозяина. Если будешь спрашивать, тебе посоветуют не задавать вопросов. Такое впечатление, что у него вообще нет никакой личной жизни. На моей прежней службе у сэра Чарльза Дайхауса мы постоянно сплетничали на кухне о том, как у хозяина идут дела в парламенте, кто из гостей останется на ночь и так далее. На приемах бывал господин по имени мистер Пристли, он очень любил пробираться в комнату миссис Дайхаус, а утром потихоньку линять оттуда. Однажды я и еще две служанки встали пораньше, чтобы застать его врасплох, когда он будет выходить от нее в ночной рубашке. Мы то и дело проходили мимо комнаты – то угли носили, то белье. И вот он на нас наткнулся. Мы громко так, весело, чтобы было слышно, говорим: «Доброе утро, мистер Пристли!». Как же он покраснел! Но потом дал нам хорошие чаевые, так что больше мы над ним не подшучивали.
Салли рассмеялась и высморкалась.
– Я помню такие вечеринки. Сразу можно было сказать, кто с кем – ну, ты понимаешь, – по тому, как хозяйка давала всем комнаты – поближе друг к другу.
– И вы обсуждали это, правда? Это ведь естественно. Но только не здесь. Мы о нем вообще не говорим. Все будто боятся. В общем, чего я хотела сказать – на кухне я и словом ни с кем ни разу не обмолвилась о хозяине. Только с Люси, это которая работала здесь до тебя. Она рассказала, что однажды видела, как мистер Мишлет привел хозяину девушку. В подвал. Одну из тех девушек – ну, ты понимаешь. Потом Мишлет рассказал ей, а она мне, что хозяин всего лишь смотрит на женщин. Просто сидит и смотрит несколько часов. Потом слуга платит ей деньги и выпроваживает. Уверена, Люси бы тоже туда повели, она была красивой, но мистер Мишлет старался не показывать ее хозяину, хотел оставить для себя. Но лучше ей от этого не стало, это точно.
– И куда он ее водил? В подвал? А что там?
– Не знаю. Мистер Мишлет сам там прибирается, остальным туда заходить нельзя. Недавно провели какую-то гидравлику. Раньше хозяина туда на руках спускали. А теперь все по-новому – какие-то провода принесли в дом, они тянутся в подвал, что-то вроде телеграфных. Думаю, чего там только нет, но мы этого никогда не узнаем.
– А он когда-нибудь говорил с тобой?
– Хозяин? Нет, даже не посмотрел ни разу. Разве когда приношу чай, подбрасываю угли в камин или еще чего. Этот дом похож на гостиницу. Вроде как и не его дом. Он не знает, как нас зовут, да ему это и не важно.
– А откуда он берет деньги?
– Бог его знает. Нет, здесь неплохо, вроде нормально живется. – Элиза зевнула. – Ты только посмотри на этот дождь. Завтра всю кухню зальет, если так будет продолжаться, – придется мыть.
Она отвернулась. Через пару минут Салли услышала мерное посапывание. Она лежала тихо, слезы уже высохли, разум и тело бодрствовали.
Их комната, как и каморки остальных слуг, находилась на самом верхнем этаже, под чердаком. Под ними были комнаты, принадлежавшие личным слугам хозяина – секретарю, врачу и так далее. Всех их Салли видела лишь мельком. Еще одним этажом ниже располагались спальня хозяина, его ванная, туалет, по соседству была комната мистера Мишлета. Дальше шел первый этаж, кухня находилась под ним, и, как узнала Салли, еще ниже был подвал.
Что ж, она пришла сюда, чтобы все выяснить. А сделать это можно, лишь посмотрев все самой.
Она выскользнула из-под одеяла, надела пару темных чулок, а затем (секунду подумав) еще одну пару сверху. Ее ночная рубашка была белой, а плащ темно-коричневым, поэтому, если она подберет ночнушку и наденет капюшон, в темноте видно не будет.
В корзине у нее были спички. Салли взяла их, а также огарок свечи, стоявший между кроватями, и открыла дверь.
Читать бесплатно другие книги:
