Меч королей Корнуэлл Бернард

Глава шестая

Я выругался. Как будто от этого был прок.

Бедвин стоял разинув рот, вид у остальных в комнате был таким же растерянным; каждый ждал, когда кто-то другой примет решение.

– Сюда! – рявкнул я своим людям и ухватил Бенедетту за рукав платья. – Идем!

В тот миг я, разумеется, не знал, что происходит, но настойчивый зов рога и перезвон колоколов говорили о нападении. Такой же переполох мог произвести пожар, но когда мы выбежали из дворца, то зарева в небе не заметили. Караульные застыли как столбы, глядя на восток.

– Господин, что нам делать? – спросил один из них.

– Заходите во дворец и присоединитесь к Бедвину! – велел я им.

Последнее, чего мне хотелось, – это чтобы перетрусившие и плохо обученные вояки хвостом таскались за мной. Колокола предупреждали, что этой ночью в городе будет резня, и мне требовалось попасть на «Сперхафок». Я повел отряд вниз по холму, но не успели мы проделать и половины пути до реки, как из прилегающей улицы выскочили всадники, на остриях копий который играл свет факелов. Я держал Бенедетту за руку, и она испуганно взвизгнула, когда я резко потянул ее направо, нырнув в переулок. Лучше было бы свернуть налево, на восток к «Сперхафоку», но удобного поворота поблизости не оказалось.

В переулке я остановился и снова выругался, но и в этот раз совершенно без толку.

– Кто это? – спросил Беорнот.

– Враги, – ответил вместо меня Видарр Лейфсон.

– Судя по всему, нагрянули с востока, – хладнокровно заметил Финан.

– Я советовал этому идиоту выслать разведчиков, – раздался голос. – Но он отказался! Заявил, что у него мало людей. Зато теперь их совсем не останется.

Было темно, и я не мог разглядеть говорившего, однако датский акцент его выдал. Отец Ода.

– Что ты тут делаешь? – строго спросил я.

– Пытаюсь спастись, – последовал спокойный ответ. – И полагаю, лорд, что скорее найду защиту у тебя, чем у этого дурака Бедвина.

На миг я едва не поддался искушению приказать ему возвращаться во дворец, но передумал. Один человек не обременит нас, даже если это христианский поп и без оружия.

– Сюда!

Мы продолжали спускаться к реке задними дворами и переулками. Топот лошадиных копыт поутих, но до меня донесся крик, потом звон оружия. Мы не сбавляли хода.

Замеченные мною всадники появились с востока. Дом у реки, где я оставил Берга, остальных моих людей и Эдгифу, находился как раз к востоку от нас и располагался недалеко от самых восточных ворот города. Ваормунд, по моим соображениям, должен был напасть на эти ворота, чтобы открыть вход приближающемуся войску, вливавшемуся теперь в город. Хуже того, Ваормунд точно знал, где меня искать, и наверняка поведет отряд прямиком к пристани. Удастся ли Бергу сбежать? Если да, он выведет «Сперхафок» на середину реки и будет ждать нас. Но, петляя по улочкам, я начинал уже сомневаться, что когда-нибудь доберусь до берега.

– Сюда, господин! – воскликнул Осви.

Осви был молод, умен и хорошо обучился воинскому ремеслу. Я познакомился с ним в Лундене, где он беспризорничал и промышлял кражами. Я и поймал его на воровстве, но, вместо того чтобы задать заслуженную порку, простил и сделал из него воина. Он знал город и явно догадался и о моих намерениях, потому как повел нас вниз по лабиринту улиц. Дорога в темноте была коварной, и я дважды едва не упал. Бенедетте помогал теперь отец Ода, мы же все шли с мечами наголо. Долетавшие до нас звуки в ночи казались особенно громкими: крики мужчин, визг женщин, вой собак, цоканье подкованных железом копыт. Однако до поры не один из врагов не проник на эти узкие улочки в западной части города.

– Стой! – Осви вскинул руку.

Мы добрались до улицы, идущей вдоль древней стены, и мост находился совсем рядом слева. Нас скрывала тьма, но подходы к мосту заливал свет факелов. Там бежали люди: слишком много людей, в кольчугах и шлемах, с копьями, щитами и мечами. Ни на ком не было бордового плаща Этельхельма, но также ни у кого не значился на щите символ Этельстана.

– Восточные англы? – спросил у меня Финан.

– Кто ж еще!

Восточные англы преграждали нам путь на восток, и мы отпрянули глубже в тень, когда показались новые десятки всадников. Они шли с востока, и вел их человек в красном плаще. Все с длинными копьями. Я слышал смех, потом раздалась команда подниматься по склону. Застучали копыта, и мы еще глубже забились в переулок, объятые тьмой и страхом.

Я выругался в третий раз. Во мне теплилась надежда раствориться в путанице пристаней и пробраться по берегу к дому, но она с самого начала была очень слабой. Берг и его люди либо уже погибли, либо сумели достичь «Сперхафока» и теперь прятались среди объятой тьмой реки. А если армия восточных англов пришла также и на судах? Нет, едва ли. Чтобы проложить курс по излучинам Темеза в этой безлунной ночи, понадобился бы моряк, обладающий сверхъестественными способностями. Очевидно было одно: восточная часть города, куда мне и требовалось попасть, кишела врагами.

– Пойдем на север, – предложил я, понимая, что пытаюсь исправить свою ошибку. У нас никогда не было реального шанса добраться до «Сперхафока», и, поведя своих воинов и Бенедетту вниз по холму, я избрал неверное направление.

– На север? – переспросил Осви.

– Если сумеем выбраться из города, сможем попасть на дорогу в Верламесестер.

– У нас нет лошадей, – резонно заметил отец Ода.

– В таком случае, будь я проклят, мы пойдем пешком! – отрезал я.

– А враги вышлют нам вслед конный дозор, – таким же спокойным тоном продолжил священник.

Я не ответил. Молчание висело, пока его не нарушил Финан.

– Всегда разумно прислушаться к дану, когда речь заходит о войне, – сухо напомнил он, повторив те самые слова, которые я обратил к Бедвину не так давно.

– Значит, мы не станем держаться дороги, – решил я. – Пойдем по лесам, где всадники нас не найдут. Осви, веди нас к северным воротам.

Попытка пробраться к северным городским воротам тоже провалилась. Командующий армией восточных англов был не дурак. Он отправил людей захватить и взять под охрану все семь ворот. Двое из них прорезали стены римского форта, построенного в северо-восточном углу Лундена. Когда мы подошли к нему, то услышали звуки боя. Перед фортом и к западу от развалин амфитеатра имелось открытое пространство, и на нем в свете горящих на дворцовой стене факелов виднелись два десятка мертвых тел. Кровь бежала по камням и впитывалась в поросшие травой швы между древними плитами, пока одетые в красные плащи воины снимали с убитых кольчуги. Южные ворота форта, одни из двух, связывающих его с городом, были широко распахнуты, и под аркой проезжали шестеро всадников. Возглавлял их видный мужчина на крупном вороном скакуне, в белом плаще и до блеска отполированной кольчуге.

– Это Варин, – прошептал отец Ода.

– Варин? – переспросил я.

Мы снова укрылись в глубокой тени переулка.

– Восточный англ, – пояснил Ода. – Один из военачальников Этельхельма.

– Варин – датское имя, – заметил я.

– Он и есть дан, – подтвердил священник. – И, подобно мне, христианин. Я хорошо его знаю. В былые времена мы дружили.

– В Восточной Англии? – уточнил я, помня про то, что родители Оды обосновались в Восточной Англии, перебравшись туда со своей родины на другом берегу Северного моря.

– Именно, – отозвался он. – Это земля настолько же датская, насколько и саксонская. Треть восточноанглийской армии Этельхельма составляют даны. А может, и больше чем треть.

Удивляться этому не стоило. Восточная Англия подпала под власть данов задолго до восшествия на престол Альфреда и управлялась датскими королями. Вторжение уэссекской армии Эдуарда положило конец их суверенитету. Многие даны погибли, но те из выживших, кто умел держать нос по ветру, перешли в христианство. А потом принесли присягу новым саксонским господам, в руках которых сосредоточились обширные земельные владения. Умерший у меня в плену Этельхельм Старший, получив огромный кусок Восточной Англии, набрал целую армию из побитых данов, чтобы оборонять его. Именно эти люди, наряду с саксонскими их приятелями, ворвались в Лунден той ночью.

– Здесь нам из города не выбраться, – уныло заметил Финан.

Воины Варина взяли ворота, мост и римский форт, а это означало, что Лунден пал. Мереваля обманом увели на север, Бедвин не догадался выставить дозор на восточных дорогах, и вот теперь отряды Этельхельма растекаются по улицам и переулкам города, чтобы подавить последние очаги сопротивления побежденного войска Бедвина. Мы оказались в ловушке.

Той ночью я допустил еще одну ошибку. Первая заключалась в бессмысленной попытке добраться до «Сперхафока», вторая – в стремлении выбраться из города через северные ворота. Теперь оставалось уповать на то, что нам удастся найти лодку и сбежать вниз по реке.

– Веди нас обратно к пристаням, – велел я Осви. – К востоку от моста.

Мне хотелось оказаться ниже моста по течению, чтобы не проходить под ним, так как промежутки между каменными быками были узкими, вода там бурлила и крутилась водоворотами, погубив не одно небольшое судно.

– Ублюдки там кишмя кишат, – предупредил меня Финан.

– Так мы спрячемся! – рявкнул я. Злился я на себя, не на Финана. Я чувствовал себя крысой, которую терьеры загнали в угол: сражаться еще можно, но бежать некуда.

Бежать некуда, зато есть где спрятаться, а Осви знал Лунден так же хорошо, как крыса родной амбар. Вел он нас быстро по узким улочкам. Мы теперь держали на восток, и хотя не видели пока врагов, зато слышали их. До нас доносились крики и вопли, звон клинков, гогот воинов, празднующих легкую победу. Кое-кто искал убежища в церквях, и, огибая один из бревенчатых храмов, мы услышали женский визг и детский плач.

Нам предстояло пересечь широкую улицу, ведущую от моста к большой рыночной площади на вершине холма. По обе стороны улицы горели факелы, изрыгая черный дым в насыщенный тревогой воздух. В свете пламени виднелись воины, мечи их были в ножнах, щиты сложены у стены. Несколько человек выкатили из «Красной свиньи» бочонок, и секирщик под одобрительные возгласы выбил крышку. Закричала женщина, потом крик оборвался. Лунден пал, и победители наслаждались добычей. Но тут со стороны реки появился всадник в красном плаще.

– К дворцу, ребята! – воскликнул он. – Бросайте этот эль, там его хоть залейся!

Улица постепенно опустела, но опасность сохранялась. Осторожно оглядев склон, я увидел воинов, стерегущих мост, причем часть из них направлялась в нашу сторону. Я подозревал, что эта главная улица не останется безлюдной всю ночь, и тем не менее, чтобы найти судно на пристанях к востоку от моста, нам требовалось ее пересечь.

– Мы просто перейдем через нее, – решил я.

– Перейдем? – удивился отец Ода.

– Бежать нельзя, мы не должны выглядеть испуганными. Идем уверенно и не торопимся.

Так мы и сделали: неспешным шагом пошли через улицу, как если бы нас ничто на свете не заботило. Бенедетта по-прежнему держалась рядом с отцом Одой. Один из караульных с моста заметил ее.

– Бабу нашли? – окликнул нас он.

– Баба! – подхватили полдюжины голосов.

– Поделитесь! – призвал первый.

– Продолжаем идти, – велел я и следом за Осви нырнул под полуразрушенную арку, ведущую в переулок. – А теперь ходу!

Только вот прибавить ходу оказалось сложно, потому как темнота стояла хоть глаз коли, улица была узкой, а грунт состоял из земли и битого камня. Послышались крики преследователей. Они добрались до арки и бросились за нами в темноту.

– Финан! – скомандовал я.

– С удовольствием, – угрюмо отозвался он, и мы вдвоем остановились, пропуская всех.

– Ведите ее к нам! – раздался голос. Ответом кричавшему были только удаляющиеся шаги. – Ублюдки! Тащите сюда эту суку!

Не дождавшись ответа, он устремился дальше в компании еще четверых. Мы различали их силуэты благодаря тусклому свету с главной улицы, а вот враги видеть нас не могли, потому как тьма окутывала наши обнаженные мечи.

– Тащите ее сюда! – снова заорал неуемный и вдруг замычал, когда Вздох Змея прорезал его кольчугу, проник через мускулы в брюхо и засел в кишках.

Противник повалился на меня, меч его со стуком упал на землю, правая рука ухватилась за мою кольчугу. Я врезал ему правым коленом в подбородок, и готовый сорваться с его губ крик перешел в кровавое хлюпанье. Я сделал шаг назад и высвободил Вздох Змея. Финан, с обычной своей стремительностью, повалил своего почти бесшумно – только булькнуло перерезанное горло. Темная кровь хлынула на улицу, часть попала мне на лицо, когда я перешагнул через труп, чтобы воткнуть меч в следующего. Тот попытался увернуться, но Вздох Змея скользнул ему по ребрам, вспоров кольчугу. Потом враг споткнулся об умирающего, упал, и стоявший у меня за спиной Беорнот с такой силой ударил его эфесом меча, что череп у бедолаги раскололся, как яйцо. Финан рубанул очередного противника по глазам, тот заорал, зажимая ладонями окровавленное лицо. Последний из преследователей остановился, потом повернулся и побежал назад. Финан пустился было за ним, но я ухватил его за руку.

– Стой! – одернул я. – Стой, оставь его!

Беглец уже достиг освещенной факелами улицы. Мы тоже побежали, разыскивая Осви. Я устремился направо в другой переулок, споткнулся, ободрал о стену левую руку, снова свернул влево. Крики позади свидетельствовали, что место устроенной нами резни обнаружено. Финан потянул меня за рукав, и я вслед за ним спустился по трем каменным ступенькам. Луна вынырнула из-за облака, и стало светлее, вот только мы находились в густой тени мрачных развалин. Потом мы пересекли залитое лунным светом пространство и свернули в очередной переулок. Проклятье, где этот Осви? Позади нас слышались крики. Последний колокол в западной части города перестал звонить.

– Сюда! Сюда! – раздался вдруг голос рядом с нами.

В тени я различил силуэт человека на груде битого камня. Перебравшись через нее, мы погрузились в кромешную тьму. Я натолкнулся на кого-то. Это оказалась Бенедетта, охнувшая, когда я опустился рядом с ней.

– Тише, господин! – шикнул Осви. – Тише!

Как загнанные звери, мы норовили забиться в нору, но охотники хотели крови. У одного из наших преследователей был горящий факел, и по полуразрушенной стене позади нас метались громадные тени. Охотники остановились, я затаил дыхание.

– Туда! – воскликнул один из них, и тени стали уменьшаться, по мере того как шаги двинулись дальше на восток.

Никто из нас не пошевелился, никто не заговорил. Потом невдалеке раздался женский крик и торжествующий рев мужчин. Женщина вновь завизжала. Бенедетта прошептала что-то в сердцах. Я не понял ни слова, но почувствовал ее дрожь, коснулся ее, и она с силой вцепилась в мою ободранную руку.

Мы ждали. Гомон поутих, но мы до сих пор слышали, как скулит несчастная женщина.

– Свиньи! – промолвила Бенедетта.

– Где мы? – шепотом спросил я у Осви.

– Господин, в безопасном месте, – пробормотал тот.

Мне это убежище безопасным не казалось. Насколько можно было судить, мы попали в развалины небольшого каменного дома, не имевшего второго входа. Прочие дома поблизости были жилыми. Свет факелов появлялся и исчезал за закрытыми ставнями окнами. Завизжала еще одна женщина, и Бенедетта крепче стиснула мою руку. Осви прошептал что-то, Финан буркнул в ответ.

Затем кремень ударил по кресалу, кто-то подул, потом высек еще искру, и огонь затеплился на труте, извлеченном Финаном из сумки. Огонек был крошечный, но его хватило, чтобы разглядеть нечто вроде пещеры в куче строительного мусора у основания разломанной стены, темное отверстие, поддержанное осыпавшейся и покосившейся колонной. Осви заполз в эту дыру, Финан передал ему трут, и огонек скрылся в норе.

– Сюда! – прошипел Осви.

Финан последовал за ним, потом мы по очереди вползли в пещеру. Финан затеплил кусочек дерева побольше, и в свете этой лучины я разглядел, что мы в погребе. Я опустился на каменный пол и едва не задохнулся от смрада. Подвал располагался поблизости от выгребной ямы. Бенедетта закрыла рот и нос шарфом. Толстые колонны из узкого римского кирпича поддерживали свод.

– Мы укрывались тут, – сказал Осви, потом залез в дыру в каменной стене на противоположной стороне подвала. – Осторожнее!

Как и прежде, следом за ним шел Финан. Пламя самодельного факела мерцало. За дырой оказался другой подвал, а справа от меня была выгребная яма. Узкий проход вел к кирпичной арке, в проеме которой и исчез Осви. Его окликнул какой-то мальчишка, послышались другие голоса, Финан передал факел Видарру и обнажил меч. Потом шагнул под арку и дал команду всем замолчать. Сразу наступила тишина.

Я пролез за Финаном и обнаружил в последнем погребе около дюжины детей. Старшему из них было, наверное, лет тринадцать, младшему вполовину меньше. Три девчонки и девять оборванных мальчишек, вид у всех голодный, глаза огромные на фоне изможденных, бледных лиц. Лежаки у них были из соломы, вместо одежды – лохмотья, нестриженые волосы свисали длинными космами. Осви развел небольшой костерок, воспользовавшись соломой и щепками, и в его свете я увидел, что старший из мальчишек сжимает нож.

– Брось, парень! – рявкнул я, и нож исчез. – Это единственный выход?

– Единственный, господин, – подтвердил Осви, раздувая огонь.

– А это лорд? – пискнул один из мальчишек.

Никто ему не ответил.

– Кто это такие? – осведомился я, хотя вопрос был глупый, потому как ответ лежал на поверхности.

– Сироты, – пояснил Осви.

– Вроде тебя.

– Да, господин, вроде меня.

– Разве здесь нет монастырей? – удивилась Бенедетта. – Мест, где заботятся об оставшихся без родителей детях.

– В монастырях порядки суровые, – отрезал Осви. – Если не придешься там ко двору, тебя продадут работорговцам на реке.

– Что происходит? – вмешался мальчишка, спрятавший нож.

– Враги захватили город, – пояснил я. – Вам лучше сидеть тихо, пока все не успокоится.

– А вы убегаете от них? – поинтересовался сорванец.

– А ты как думаешь? – спросил я, и парень промолчал.

Я знал, о чем он на самом деле думает, – что может нажить небольшое состояние, выдав нас. Вот почему я уточнил у Осви, один ли выход существует из этого темного, вонючего подвала.

– Вы будете сидеть здесь, пока мы не разрешим вам уйти, – добавил я. Мальчишка только посмотрел на меня и ничего не сказал. – Парень, как тебя зовут?

Он помялся, как если бы хотел не отвечать мне, потом буркнул:

– Алдвин.

– «Алдвин, лорд», – поправил я его.

– Лорд, – неохотно прибавил он.

Я подошел к нему, переступив через лохмотья и солому, наклонился и заглянул в темные глаза:

– Алдвин, если ты выдашь нас, враги заплатят тебе шиллинг. Может, даже два. Но если окажешь мне услугу, я заплачу золотом. – Вытащив из кошеля монету, я показал ему.

Он посмотрел на монету, потом мне в глаза и снова на монету. Малец ничего не сказал, но я видел голод в его глазах.

– Знаешь, кто это? – спросил я у него, кивнув в сторону Осви.

Алдвин поглядел на Осви.

– Нет, лорд, – ответил он, снова повернувшись ко мне.

– Посмотри на него внимательно, – велел я.

Малец нахмурился недоуменно, но покорно вытаращился на Осви, лицо которого освещало пламя костерка. Перед Алдвином был воин с аккуратно подстриженной бородкой, в дорогой кольчуге, с изукрашенным богатым шитьем и серебряными пластинами на поясе.

– Осви, скажи им, кто ты такой, – приказал я, – и кем ты был.

– Я – нортумбрийский воин, – гордо заявил Осви. – Но прежде я был таким же, как ты, малец. Я жил в этом самом подвале, воровал еду и прятался от работорговцев, как ты. Потом я встретил моего лорда, и он стал моим благодетелем.

Алдвин снова уставился на меня:

– А ты вправду лорд?

Я не удостоил его ответом.

– Алдвин, сколько тебе лет?

– Не знаю, лорд. – Он пожал плечами. – Двенадцать, может?

– Ты верховодишь этими мальчишками и девчонками?

Парень кивнул:

– Я забочусь о них.

– Жесток ли ты? – осведомился я.

– Жесток? – Он наморщил лоб.

– Жесток ли ты? – повторил я.

Не в силах сообразить, что от него требуется, мальчишка покосился на своих товарищей. За него ответила одна из девочек.

– Господин, он может сделать нам больно, – сказала она, – но только если мы что-то натворим.

– Послужите мне – я для всех вас стану благодетелем, – пообещал я. – Да, Алдвин, я лорд. Великий лорд. У меня есть земли, есть корабли, есть люди. И придет час, когда я изгоню врагов из этого города. Кровь их побежит по улицам, собаки пожрут их плоть, а птицы будут пировать их глазами.

– Да, господин, – прошептал он.

А я надеялся, что сказал ему правду.

* * *

«Сперхафок» исчез. Каменная пристань была пуста, трупов на террасе не валялось.

Вести мне доставили мои новые войска, точнее, Алдвин и его младший брат выступили в роли разведчиков и вернулись назад, гордые успешно выполненным заданием. Отец Ода предостерегал, чтобы я не нанимал их: искушение предать нас будет для них слишком велико. Только я прочитал голод в юных глазах Алдвина. Голод этот порождали не склонность к предательству и не алчность, но стремление быть востребованным, оцененным. Мальчишки вернулись.

– Там были солдаты! – возбужденно доложил Алдвин.

– Что было нарисовано у них на щитах?

– Птица.

Эти городские ребятишки не могли бы отличить ворона от моевки, но я истолковал это так, что птица, та или иная, – эмблема из Восточной Англии.

– Но трупов вы не видели?

– Ни единого, господин. И крови тоже.

Это было важное наблюдение.

– Как близко вы подкрались?

– Вошли в дом! Сказали, что мы нищие.

– И что воины?

– Один стукнул меня по голове и велел убираться.

– И вы убрались?

– Да, господин. – Он ухмыльнулся.

Я дал ему серебро и пообещал золото, если он продолжит служить мне. Значит, «Сперхафок» улизнул, и это прекрасно, но всегда существовал риск, что восточноанглийский флот ждет в море у входа в Темез, дабы доставить подкрепления в захваченный город, и этот флот мог пленить Берга и мой корабль. Я коснулся своего талисмана-молота, вознес про себя молитву богам и принялся планировать будущее, но пока видел только неотложную необходимость разжиться провизией и элем.

– Мы крадем, – ответил Алдвин, когда я осведомился, как добывает пропитание его маленькая шайка.

– На нас всех не наворуешь, – проворчал я. – Придется покупать.

– На рынках нас знают, – уныло отозвался Алдвин. – И прогонят прочь.

– К тому же лучшие рынки находятся за городскими стенами, – добавила одна из девочек. Она имела в виду саксонское поселение, раскинувшееся к западу от римских стен. Народ предпочитал селиться там, подальше от призраков Лундена.

– Что нужно? – спросил у меня отец Ода.

– Эль, хлеб, сыр, копченая рыба. Что угодно.

– Я пойду, – заявила Бенедетта.

Я покачал головой:

– Для женщины пока небезопасно высовываться. Может, завтра, когда немного поуляжется.

– В обществе священника ей ничего не будет угрожать, – возразил отец Ода.

Я посмотрел на него. Единственным источником света в подвале служила трещина в потолке, выполнявшая также роль дымохода.

– Господин, костер мы разводим только по ночам, – объяснил мне Алдвин. – И дыма пока никто не заметил.

– Отче, тебе нельзя идти, – отрезал я.

– Почему? – вскинулся священник.

– Тебя знают. Ты ведь из Восточной Англии.

– С тех пор я отрастил бороду, – спокойно возразил он. Борода была короткая, аккуратно подстриженная. – Тебе придется либо отпустить нас, либо умирать с голоду. И даже если меня поймают, что они сделают?

– Убьют, – ответил Финан.

Тень улыбки коснулась лица датчанина.

– Это лорд Утред известен как убийца священников, а не лорд Этельхельм.

– Тогда как они с тобой обойдутся? – осведомился я.

– Или отпустят, или, скорее всего, отошлют к лорду Этельхельму. Олдермен зол на меня.

– На тебя? Почему?

– Потому что я некогда служил ему, – невозмутимо ответил отец Ода. – Был у него духовником. А потом ушел.

Я удивленно воззрился на него. Во время первой нашей встречи Ода сопровождал Осферта, союзника Этельстана, а теперь вот я узнал, что он некогда состоял на службе у Этельхельма.

– Почему? – спросил Финан.

– Он потребовал, чтобы мы все присягнули на верность принцу Эльфверду, а, по совести, я не мог сделать этого. Эльфверд – жестокий, извращенный мальчишка.

– А теперь еще и король Уэссекса, – добавил Финан.