Меч королей Корнуэлл Бернард

– Всего один.

Я кивнул:

– Только один. Гербрухт, Осви, Видарр! Ступайте с этим человеком. Пусть сделает то, что хочет, но быстро.

Я переместил детей на нос, чтобы лучше сбалансировать судно, и, когда Иренмунд вернулся – в руке у него по-прежнему был меч, но теперь красный от крови, – мы отдали швартовы, усталые гребцы осторожно вывели корабль на течение. Корму тут же развернуло, и нос наш оказался направлен на запад, а не на устье, но несколько гребков рулевым веслом помогли нацелить увенчанный крестом штевень к далекому морю.

– Полегоньку! – велел я. – Сильно не налегай! Нам спешить некуда!

И я действительно не спешил. Разумнее было уходить медленно, не пробуждая подозрения, будто мы бежим из города. Ветер нам не помогал, так что мы гребли, но лишь настолько, чтобы судно слушалось руля. Скорость нам придавали более отлив и течение реки, нежели взмахи весел. Финан подошел и встал рядом.

– Мне доводилось бывать вместе с тобой в разных безумных местах, – пробормотал он.

– А это безумное?

– Невольничий корабль? Среди захваченного врагами города? Да я бы сказал, что сумасшедшее. – Ирландец ухмыльнулся. – Так что будем дальше делать?

– Выйдем из эстуария, повернем на север и помолимся о попутном ветре. Через три, от силы четыре дня придем в Беббанбург. – Я помедлил, наблюдая за лебедями на залитой солнцем воде. – Только это будет означать, что я не справился.

– Не справился? Ты ведь возвращаешь нас домой!

– Я пришел сюда, чтобы убить Этельхельма и его вонючего племянника.

– Ну, у тебя еще будет шанс, – заверил Финан.

На солнце пригревало. Большинство гребцов были парни молодые, голые до пояса, загорелые и жилистые. Молва о мести Иренмунда разнеслась между банками, и гребцы, пусть и уставшие, заулыбались. Мне показалось, что Иренмунд задумал убить Лифинга Гуннальдсона, но он вместо этого свел счеты с черноволосым и курчавым здоровяком, крики которого донеслись до самой пристани.

– Господин, он его в капусту изрубил, – доложил мне Видарр с явным удовольствием.

Теперь Иренмунд занял свое место на скамье и махал веслом, но медленно. Течение будет помогать нам, пока не начнется прилив, а уж тогда предстоит тяжелая работа, если только боги не пошлют попутный ветер.

Отец Ода, переговоривший с гребцами, теперь подошел к нам.

– Саксы по большей части, – сообщил он, – но есть три дана, два фриза, шотландец и два твоих соотечественника, Финан. И все они, – добавил он с нажимом, посмотрев на меня, – христиане.

– Отче, так помолись с ними, – любезно предложил я.

Мы проходили мимо пристаней на северном берегу. Кораблей тут было множество, но, как я с облегчением заметил, воинов на причалах виднелось мало. День казался ленивым и спокойным, даже движение по реке было незначительным. Никто не поднимался вверх против течения, но мы миновали горсть небольших лодок, перевозивших товары на южный берег. На середине реки воздух был чище, хотя присущий Лундену едкий запах дыма и нечистот никуда не делся. Зато к ночи мы окажемся в открытом море, под звездным небом. Я возвращался домой и жалел только о том, что не смог исполнить клятву. Но утешал себя тем, что сделал все возможное. Этельхельм до сих пор жив, а его подлый племянник называется теперь королем Уэссекса, а я веду моих людей домой.

Мы прошли мимо «Мертвого дана», и показался мой прежний дом, старинное римское здание на каменной пристани у кромки реки. Там умерла Гизела, и я коснулся молота на шее. В душе я верил, что она ждет меня где-то в обители богов.

– Три дня, думаешь? – прервал мои размышления Финан.

– Чтобы дойти до дома? Да. Может быть, четыре.

– Нам нужна провизия.

– Давайте заглянем в какую-нибудь гавань в Восточной Англии. Возьмем все, что требуется.

– И никто нам не помешает, – весело заметил Финан. – Ублюдки-то все здесь!

Он смотрел на дом, мой старый дом, где мы укрывались по прибытии в Лунден. Там стоял у причала корабль: длинный, с низкими бортами, с носом, развернутым вверх по течению, и с высоким штевнем, увенчанным деревянным крестом. Мачта скошена к корме, что придавало ему хищный вид. По моим прикидкам, он был раза в два длиннее «Бримвизы», а значит, более быстрым. На удар сердца мне закралась мысль увести его, но тут из дома на террасу вышли люди. Их было около дюжины, половина в кольчугах, и все смотрели, как мы проходим мимо. Я помахал им в надежде, что этот жест усыпит их подозрения.

Потом из дома вышел еще один человек, крупнее прочих, и протолкался вперед через товарищей. Он встал на самом краю каменного причала и воззрился на нас.

Я выругался. Это был Ваормунд. Я таращился на него, он уставился в ответ и узнал меня. Донесся его яростный вопль или же вызов на бой. В следующий миг он уже отдавал команды. Обступавшие его люди побежали к грозного вида кораблю. Я выругался еще раз.

– Что такое? – поинтересовался отец Ода.

– Подгони гребцов, – бросил я Финану.

– Зачем?

– За нами погоня. – Я поднял глаза к небу и понял, что до темноты еще слишком много времени.

А мы больше не были в безопасности.

* * *

Отлив приближался к нижней отметке, а значит, стал более стремительным и пришел нам на помощь, вкупе с течением реки неся нас к устью. Финан, отбивавший шестом ритм, ускорил его, но гребцы выдохлись, пока вели корабль вверх по реке против отлива. Течение, ясное дело, работало не только на нас, но и на наших врагов. Я надеялся, что Ваормунду потребуется длительное время, чтобы собрать достаточное количество гребцов, но надежда – не то, на что следует полагаться в военном ремесле. Мой отец всегда говорил: ты можешь верить, что враг пойдет с востока, но будь готов встречать его и на западе.

Мы миновали древнеримский форт, отмечавший восточную оконечность старого города. Я оглянулся и убедился в правоте отца: корабль уже отвалил от пристани, гребцы разворачивали длинный узкий корпус вслед нам.

– Он не с полным экипажем, – сообщил Финан.

– Сколько?

– Похоже, двадцать четыре весла.

– И все равно они нас догонят, – процедил я.

– Корабль великоват для двадцати четырех весел.

– Они нас догонят.

Финан коснулся висящего на шее креста:

– Вроде бы кто-то говорил, что этот корабль быстрый?

– Для своего размера – да.

– Но чем длиннее, тем быстрее, – уныло заключил ирландец.

Он сто раз слышал про это от меня, но никак не мог понять, почему это так. Я тоже не понимал, но твердо знал, что преследующий корабль неминуемо нас настигнет. Я вел «Бримвизу» по большой излучине, где река несла нас к югу, прежде чем повернуть на север. Я держался внешней стороны излучины, поскольку течение здесь было быстрее, а мне требовалась вся скорость, какую я могу выжать.

– Вижу группу воинов на носу! – Финан продолжал смотреть назад.

– Это те, кому предстоит брать нас на абордаж, – отозвался я.

– Так как нам быть? Высадиться на берег?

– Не сейчас.

Течение несло нас на юг. Вода стояла низко, вдоль обоих берегов выступили широкие полосы поблескивающего на солнце ила, а за ними простирался небольшой, но пустынный отрезок заболоченной местности. Там немногочисленные лачуги выдавали места обитания людей, промышляющих ловлей угря. Я обернулся и увидел, что погоня настигает нас. Даже различил облаченных в доспехи воинов на носу, их щиты с прыгающим оленем Этельхельма, послеполуденное солнце играло на остриях копий. Именно этим воинам предстояло перепрыгнуть на палубу «Бримвизы».

– Сколько их на носу? – спросил я у Финана.

– Слишком много, – мрачно отрезал он. – Человек сорок самое меньшее.

Выходит, Ваормунд примерно половину своих людей посадил на весла, а другую половину вооружил в ожидании сближения.

– Они протаранят нас и возьмут на абордаж, – заявил я.

– И что будем делать мы? Умирать?

– Просто уйдем от них, вот и все.

– Но ты же говорил, что они нас догонят?!

– Догонят.

Веретено рулевого весла дрожало под напором воды. Это означало, что мы идем быстро, но требовалось идти еще быстрее.

– Если хотите получить свободу, гребите так, как никогда прежде! – крикнул я, обращаясь к гребцам. – Знаю, вы устали, но гребите так, будто дьявол хватает вас за пятки. – Тут я был близок к истине. – Гребите!

Они навалились на весла, отдавая жалкие остатки сил. Четверо из моих парней заняли места ослабевших гребцов, и ритм весел участился. Мы обогнули южную излучину и шли теперь на север. Корабль преследователей находился чуть более чем в трехстах шагах, и его гнали с большей скоростью. Я видел, как речная вода вскипает белой пеной под его форштевнем, как с каждым гребком он делается на шаг ближе.

– Если мы высадимся на берег… – начал нервно Финан.

– Они загонят нас в болота. Ничего хорошего.

– Так что…

– Так что мы не будем высаживаться, – сказал я, намеренно запутывая его.

– Но…

– Пока, – закончил я свою мысль.

Ирландец уныло посмотрел на меня:

– Ну говори уже!

– Мы не пойдем в Беббанбург. По крайней мере, не сейчас.

– Почему?

– Видишь те деревья впереди? – Я вытянул руку. Примерно в миле от нас река снова поворачивала к морю, но на северном берегу росла рощица. – Прямо за ними есть река. Называется она Лиган и доставит нас на север, в Мерсию.

– И их тоже, – заметил Финан, кивнув в сторону кормы.

– Половину жизни назад, – продолжил я, – даны появились на своих кораблях в Лигане, и Альфред построил форт, чтобы перекрыть им обратный путь по реке. Они потеряли все свои суда. Это была битва, которую мы пропустили.

– Немного таких найдется, – проворчал Финан.

Большой корабль находился теперь не далее как в двух сотнях шагов от нас. Ваормунд возвышался среди прочих воинов на носу. Он повернулся, явно с целью подогнать своих гребцов.

– Тот корабль длиннее нашего, – растолковывал я Финану. – И определенно быстроходнее. Но и осадка у него больше. Лиган – речка мелкая, и, если нам повезет, – тут я коснулся молота, – он сядет на мель.

– А если не повезет?

– Тогда мы погибнем.

Мне никогда прежде не доводилось ходить по Лигану. Я знал, что прилив идет по реке на несколько миль по течению и глубины хватает, чтобы суда могли подниматься почти до самой Хеоротфорды, но знал еще, что река эта трудная. Последние несколько миль Лиган течет среди заболоченных лугов, разделяясь на дюжину рукавов, меняющих со временем свое русло. Я видел, как корабли пользовались этими протоками, но это было много лет назад. К тому же был отлив и уровень воды стремился к нижней отметке. Если нам не повезет, мы сядем на мель, тогда Лиган окрасится кровью.

Гребцы наши изнемогали, преследователи приближались, а войдя в Лиган, нам придется выгребать против течения.

– Навались! – крикнул я. – Навались! От этого зависит ваша жизнь! Скоро вы сможете отдохнуть, но пока гребите!

Я видел, что освобожденные молодые невольницы, сгрудившиеся на носу, плачут. Они понимали, что их ждет, когда большой корабль нас догонит.

Мы были у самого конца направленного на север отрезка, но судно Ваормунда находилось всего в сотне шагов позади. Я молился, чтобы у него на борту не оказалось лучников. На севере появился берег – это мы входили в восточный поворот. Среди болот росли деревья, и между ними бежали протоки Лигана.

– Тополя, – пробормотал я.

– Тополя?

– Будем уповать, что мачта не зацепит за ветви.

– Мария, Матерь Божия, – взмолился Финан, прикоснувшись к кресту.

– Навались! Навались! Навались! – заорал я и переложил рулевое весло.

«Бримвиза» сошла с фарватера и направилась к Лигану. Корабль постепенно замедлял бег, лишившись подмоги отлива и течения, и я снова принялся подгонять гребцов. Большой корабль приблизился настолько, что один из воинов метнул копье, упавшее в наш слабый кильватерный след с недолетом всего в полдюжины шагов.

– Навались! – взревел я. – Навались!

Мы вышли из Темеза в более прозрачные воды Лигана, и гребцы с перекошенными от усилий лицами налегали на вальки, а я продолжал кричать, направляя корабль в самый широкий проток. Слева виднелись вбитые в дно четыре большущие сваи. Я пытался сообразить, играют ли они роль вех или являются остатками пристани, но напрочь забыл про них, когда весла правого борта коснулись дна. Я взял рулевое весло на себя и скомандовал гребцам продолжать работать. Впереди виднелся островок из зарослей камыша. Слева его обходить или справа? Меня охватила паника – сесть тут на мель не составляло труда. Но как раз в этот миг из-под завесы тополей показался нос судна. Оно было не больше баржи, везло груз сена и направлялось к восточному проливу. Я коснулся молота и возблагодарил богов за поданный знак.

– Навались! – скомандовал я. – Навались!

Рулевой на барже не мог не знать реку и представлял, какая именно из проток достаточно глубока, чтобы ею могла пройти тяжело нагруженная баржа. Отливом он воспользовался для спуска по Лигану, а потом, выждав в устье реки, очевидно, пойдет с приливом вверх по Темезу в Лунден. На судне имелось четыре весла: едва хватит, чтобы сдвинуть тяжело нагруженную посудину, но большую часть работы проделывало течение.

Наши гребцы хорошо видели корабль Ваормунда и одетых в кольчуги и шлемы воинов на носу. Гребцы устали до изнеможения, но старались изо всех сил, и мы проскользнули в восточную протоку, разминувшись с сенной баржей. Снова лопасти с правой стороны коснулись дна, и я скомандовал гребцам не останавливаться. Прилетело еще одно копье и вонзилось в ахтерштевень. Финан выдернул его. Люди на барже глядели на нас, разинув рот. Все четыре их гребца были настолько удивлены нашим внезапным появлением, что перестали грести и вытаращились на нас, а рулевой зазевался, и его судно развернуло поперек течения. С корабля преследователей донесся вопль ярости, когда он задел баржу и отклонился к восточному берегу. Тяжелый корпус врезался в мель, и людей швырнуло вперед.

А мы продолжали грести, преодолевая течение и отлив. Я позволил гребцам сбавить темп, и мы со скоростью пешехода скользили между болотами. Корабль Ваормунда застрял, но люди уже лезли в воду, чтобы столкнуть его обратно в протоку. Сенная баржа приткнулась к противоположному берегу, ее команде хватило ума попрыгать за борт и укрыться среди болот.

– Мы спаслись? – уточнил Финан.

– Вряд ли. Скоро они снова будут на плаву.

– Господи Исусе, – пробормотал мой друг.

Я вглядывался вперед, стараясь выбрать верный курс среди переплетения каналов. Через каждые несколько гребков наши весла цепляли грунт. Всякий раз, слыша, как киль шуршит по илу, я переставал дышать до тех пор, пока мы снова не оказывались на глубокой воде. Рей со свернутым парусом задел ветку тополя, и на гребцов посыпались листья. Вспорхнули испуганные птицы, замахав белыми крыльями. Я пытался распознать в их полете знак, но боги уже одарили меня появлением баржи с сеном и решили этим ограничиться. Выдра скользнула в воду, поглядела мгновение на меня, потом нырнула и скрылась из виду. Мы продолжали плыть среди болот, но впереди земля начала почти незаметно повышаться. Появились небольшие поля ржи и пшеницы, и мне вспомнился Йорунд, с которым мы повстречались в «Мертвом дане», и его желание поспеть домой до жатвы.

– Ублюдки идут, – доложил Финан.

Однако ублюдкам приходилось куда труднее «Бримвизы»: их весла то и дело цепляли дно, а малая глубина реки замедляла ход. На носу у них стоял дозорный, который высматривал мели и выкрикивал направление.

– Они скоро бросят это дело, – добавил мой друг.

– Не бросят, – возразил я.

Река впереди петляла как змея. Неся свои воды к Темезу, она текла на юг, потом резко забирала к северу, прежде чем снова совершить крутой поворот к югу, где мы боролись против течения. Мы оказались бы значительно впереди Ваормунда, добравшись до первой излучины. Только пока мы будем пробираться на юг, его корабль пройдет всего в сорока или пятидесяти шагах от нас по северному ее отрезку.

– Иренмунд! – крикнул я.

– Господин?

– Ты нужен мне здесь! Видарр, прими его весло! – Я дождался, когда Иренмунд подойдет. – Умеешь управлять кораблем?

– Занимался этим с восьми лет.

Я передал ему рулевое весло.

– Иди по внешней стороне той излучины, – велел я. – Потом держись посередине реки.

Он заулыбался, гордый возложенной на него ответственностью, а я надел старый помятый шлем с нащечниками из вываренной кожи. Финан нахлобучил свой шлем и вопросительно посмотрел на меня.

– Почему этот парень, а не Гербрухт? – спросил он вполголоса, кивком указав на Иренмунда.

– Потому что скоро нам предстоит идти в бой. – Гербрухт был отличным моряком, но, помимо этого, силачом, управлялся с веслом как с игрушкой, а нам требовалось собрать все силы. – По крайней мере, это вполне вероятно, если у Ваормунда есть хоть какие-то мозги.

– Умом он не блещет, – заметил ирландец.

– Но рано или поздно он распознает свой шанс.

Шанс этот заключался в крайне малом расстоянии между южной и северной оконечностями излучины. Только узкая полоса болота разделяла их, а это значило, что Ваормунд мог послать воинов наперерез через это болото, чтобы те забросали нас копьями. Иренмунд уже вводил нас в поворот, держась внешней стороны, где было глубже. Но и течение тут сильнее, а потому вперед мы продвигались мучительно медленно. Большинство наших гребцов находились на последней стадии изнеможения, лица их перекашивались при каждом взмахе тяжелым веслом.

– Еще совсем немного! – крикнул я, пробираясь туда, где на палубе перед маленькой носовой площадкой сидели дети, женщины и отец Ода.

Бенедетта с тревогой посмотрела на меня, и я попытался приободрить ее улыбкой.

– Я хочу, чтобы маленькие дети залезли под площадку, – сказал я Бенедетте, кивнув на тесное пространство на носу. – Остальные должны расположиться по эту сторону палубы. – Я находился на левом борту: едва мы обогнем крутой поворот, он окажется обращен к вражескому кораблю, гребущему на север. – Иммар! – позвал я. – Иди сюда!

Юнец пробрался ко мне, и я вручил ему один из больших щитов, обнаруженных среди имущества Гуннальда.

– Возможно, мерзавцы будут метать копья, – пояснил я. – Твоя задача их останавливать. Принимай их на щит.

Финан, Иммар, Осви и я вооружились щитами. Финану предстояло прикрывать рулевую площадку, Иммару – защищать детей и женщин, скорчившихся под планширем корабля, а Осви и я должны были как-то помешать копьям поражать гребцов.

– Бросок будет далекий, – с сомнением протянул Осви. Он смотрел на вражеский корабль, входящий в излучину, пока мы с трудом выходили из нее.

– Так они не с корабля будут метать, – сказал я. – А может, и не будут вовсе.

Я коснулся молота, надеясь, что последнее предположение окажется верным.

Рулевой на вражеском судне взял слишком близко к внутреннему берегу излучины, большой корабль вздрогнул, снова наскочив на мель. В течение нескольких ударов сердца он так и стоял неподвижно, потом дюжина воинов спрыгнула за борт. Я подумал, что они попытаются вытащить корабль из ила, но вместо этого люди Ваормунда похватали копья и побежали в нашу сторону.

– Навались! – скомандовал я. – Иренмунд, прими вправо!

Весла правого борта снова начали поднимать ил со дна, но воды им хватало, и «Бримвиза» продолжала идти. Гребцы на бакборте с опаской поглядывали на врагов, пробиравшихся через болотные камыши и кочки.

– Просто гребите! – скомандовал я.

– Зачем? – бросил мне голый по пояс детина с бородой лопатой. Он прекратил ворочать веслом, встал и свирепо посмотрел на меня. – Это ведь твои враги, не наши!

Он прав, конечно, но спорить с ним было ни к чему, тем более что некоторые из гребцов глухо заворчали в знак согласия. Я просто выхватил Вздох Змея, перешагнул на соседнюю банку и сделал резкий выпад. Детина успел только удивиться, потом его мозолистые руки ухватились за длинный клинок, который скользнул по ребру и глубоко вошел ему в грудь. Гребец охнул, кровавые пузыри пошли из его раскрытого рта, окрашивая бороду, а в обращенных на меня глазах появилось умоляющее выражение. Я рыкнул, повел клинком в сторону, скинув убитого за борт. По воде разлилась кровь.

– Еще кто хочет поспорить? – спросил я. Никто не пожелал. – Те люди, – я указал окровавленным мечом на наших преследователей, – продадут вас! Я вас освобожу. А теперь гребите!

Гибель одного человека побудила остальных возобновить усилия, и «Бримвиза» рванулась вперед, преодолевая закручивающееся водоворотами течение.

– Фолькбальд! – вскричал я. – Возьми это весло! Алдвин! – Мальчуган подскочил ко мне, и я вручил ему Вздох Змея. – Почисти.

– Да, господин.

– Окуни клинок в реку, – посоветовал я ему. – Потом вытри насухо. Принесешь, когда будет сухим. Совершенно сухим!

Мне не хотелось убивать того человека, но я ощутил растущее недовольство среди уставших до беспамятства людей, оказавшихся вовлеченными в драку, которая их никак не касалась. Покойник, плывший лицом вниз по течению к нашим врагам, мог превратить глухое недовольство в открытое сопротивление. Даже теперь, когда гребцы отчаянно налегали на весла, я читал на их лицах недоверие. Тут вмешался Иренмунд, вставший во весь рост на корме.

– Лорд Утред прав! – прокричал он. – Нас снова продадут. Так что гребите!

Они гребли, но даже новые силы, почерпнутые в страхе, не могли помочь нам опередить воинов, перебирающихся через болото. Я пересчитал их. Двенадцать человек, у каждого по два копья. Ваормунда среди них не было, он оставался на борту корабля, который сталкивали с мели. Я слышал, как он лающим голосом отдает приказы.

Потом передовой из копейщиков решил попытать счастья. Расстояние было большим, но он метнул оружие, и оно пролетело над рекой, нацеленное в Иренмунда, и с глухим стуком вонзилось в щит Финана. Другие решили подойти поближе. Затем двое остановились и бросили копья. Одно упало с недолетом, плюхнувшись в реку, другое ударило в корпус «Бримвизы» и засело в нем, дрожа.

Ваормунд был неглуп. Он сообразил, что копейщики могут перехватить нас по суше и задержать, перебив достаточное количество гребцов. Но ему не хватило ума, чтобы посоветовать воинам бросать копья всем сразу. Человек способен уклониться от летящего копья или укрыться за щитом, а вот от дождя копий защититься труднее. Враги бросали тяжелые копья, и мы по очереди отражали их или смотрели, как они падают слишком далеко или слишком близко. Не все прошли мимо. Одному из гребцов попали в бедро. Острие нанесло глубокий порез, который отец Ода поспешил перебинтовать. Следующее отскочило от железного обода моего щита и чиркнуло по голой спине другого гребца. Но большая часть копий оказалась растраченной попусту. Мы продолжали грести, приближаясь к следующему повороту, который снова направит нас на север. На север, в Мерсию.

Ваормунд снял корабль с мели, и его люди вновь уселись за весла, но Иренмунд уже вел нас в следующую крутую излучину. Я заметил, что Беорнот намеревается метнуть копье в растерянных воинов на берегу, которым оставалось только смотреть, как мы проходим мимо.

– Нет! – остановил я его.

– Господин, я запросто могу нанизать одного из ублюдков, – возразил он.

– И дать им шанс метнуть копье обратно? Не бросай!

Люди Ваормунда растратили все свои копья, и теперь единственным его шансом было выиграть у нас гонку в гребле, но глубокая осадка корабля обернулась против него, а вода, на наше счастье, стояла очень низко. Обогнув поворот и направившись на север, мы заметили, как преследователи в очередной раз напоролись на мель. Мы гребли, увеличивая дистанцию с каждым взмахом весел. Справа и слева по-прежнему простирались болота, но впереди уже виднелись поросшие лесом холмы и дымки очагов. Река стала грязнее, со струями дурнопахнущей бурой воды. Тут, как я припомнил, находилась деревня – в том месте, где римская дорога из Лундена в Колнесестер пересекала вброд Лиган. Я опасался, что восточные англы могли поставить на переправе заслон. Мы шли теперь между густыми зарослями ив, ветви которых цеплялись за мачту и за рей. Из какого-то дома в деревне поднимался дымок. Когда показались первые жилища, Бенедетта подошла ко мне и встала рядом.

– Воняет! – сказала она, наморщив носик.

– Дубильщики, – пояснил я.

– Это кожи так пахнут?

– Шкуры вымачивают в дерьме.

– Это грязно.

– Мир полон грязи, – отозвался я.

Бенедетта помедлила.

– Мне нужно кое о чем попросить тебя, – сказала она, понизив голос.

– Говори.

– Невольницы, – произнесла Бенедетта, кивнув в сторону носа, где сидели, сбившись в кучку, освобожденные из усадьбы Гуннальда девушки. – Они напуганы.

– Мы все напуганы.

– Их нужно защитить от мужчин. Они не твоих врагов боятся, но других рабов. Я тоже их боюсь. – Она помедлила, затем продолжила более резко: – Лорд Утред, не стоило тебе освобождать людей на веслах. Их всех нужно снова заковать!

– Я дал им свободу, – возразил я.

– Свободу брать то, что они хотят.

Я посмотрел на женщин. Все молоды, а те четыре, которых держал для себя Гуннальд, еще и бесспорно красивы. Они испуганно таращились на меня.

– За гребцами я присмотрю и женщин в обиду не дам, – пообещал я. – Мои люди их не тронут.

– Я убью любого, кто это сделает, – вставил Финан, слышавший наш разговор.

– Мужчины – злые, я знаю, – заявила Бенедетта.

Мы проплывали мимо бревенчатой церкви, за ней женщина полола сорняки в огороде.

– Воины здесь есть? – окликнул я ее, но она сделала вид, что не слышала, и направилась к крытой соломой хижине.

– Никого с оружием вроде не вижу, – пробормотал Финан. – Да и зачем им держать здесь дозор? – Он кивнул вперед, где бегущая по воде рябь указывала на брод через реку. – Разве это не дорога в Восточную Англию? С этой стороны они врагов не ждут.

Я пожал плечами, ничего не ответив. У рулевого весла по-прежнему стоял Иренмунд. Собака увязалась за нами по берегу, заливаясь отчаянным лаем, но, когда мы дошли до брода, бросила погоню. Киль наш снова коснулся дна, хотя мы и держались самой середины реки, но зловещий скрежет стих, и мы прошли, почти не сбавив и без того малой скорости.

– Тут он не пройдет, – сказал я Финану.

– Ваормунд?

– Этот брод надолго его задержит. Ему придется ждать несколько часов.

– Слава Всевышнему! – воскликнула Бенедетта.

Алдвин принес Вздох Змея. Я проверил, сухое ли и чистое лезвие, сунул клинок в подбитые войлоком ножны и потрепал мальца по голове.

– Хорошая работа, – похвалил я. Потом обернулся и не заметил никаких признаков погони. – Похоже, оторвались.

– Слава Всевышнему, – снова промолвила Бенедетта, но Финан только кивнул, глядя на запад.

Потому что на дороге в Лунден, на западном конце деревни, появились всадники. Солнце стояло низко и слепило глаза, однако я различил людей в седлах. Немного, восемь или девять, но на двоих были приметные красные плащи.

– Выходит, они все-таки оставили здесь заслон, – с досадой буркнул я.

– Быть может, это фуражиры, – процедил Финан.

– Похоже, мы их не интересуем, – заметил я.

Корабль продолжал идти на север.

– Держи карман шире, – отозвался мой друг.

Всадники скрылись за садом. Солнце клонилось к закту, но стояло лето, и до темноты было еще долго.

А это означало, что мы можем до нее не дожить.

Глава девятая

Вечер обещал быть приятным. День выдался теплый, но не жаркий, солнце закатывалось за зеленые поля, мы гребли медленно, как бы лениво. Силы гребцов были почти исчерпаны, и я больше не требовал от них выкладываться. Мы шли со скоростью пешехода, довольные тем, что никто нас не преследует. Да, мы заметили в деревне на переправе через Лиган отряд всадников, но те, похоже, не проявили никакого интереса к нам, и ни один из них не показался в полях слева. Так что мы продолжали потихоньку плыть на север, мимо зарослей ольхи и ивы, мимо лугов с пасущимися на них стадами, мимо небольших усадеб. Мы продолжали грести по мере того, как день перетекал в долгий летний вечер. Разговоры слышались редко, даже дети молчали. Самыми громкими звуками были скрип уключин да плеск лопастей, оставлявших исчезающие за кормой маленькие водовороты. Я сменил Иренмунда на руле, а тот принял весло у юнца, находившегося на грани изнеможения. Финан сидел рядом со мной на корточках на рулевой площадке, а Бенедетта присела на планширь, держась одной рукой за ахтерштевень.

– Это Мерсия?

– Река служит границей, – пояснил я. – Это означает, что здесь, – я указал на правый берег, – Восточная Англия. А там, – тут моя рука повернулась в сторону заходящего солнца, – Мерсия.

– Но если это Мерсия, мы ведь наверняка встретим друзей? – продолжила итальянка.

Или врагов, подумал я, но ничего не сказал. Мы шли по длинном прямому отрезку реки, и я не видел никаких признаков погони. Вне всяких сомнений, корабль Ваормунда не сумеет одолеть брод, по крайней мере, пока вода не поднимется, а его люди, уставшие на веслах и отягощенные доспехами и оружием, не смогут догнать нас пешком. Я опасался того, что Ваормунд раздобудет лошадей и тогда обрушится на нас, как горностай на зайчонка, однако солнце почти совсем уже скрылось за западным горизонтом, а всадники не появлялись.

Позади остались еще две деревни. Первая лежала на западном берегу, обнесенная полуразрушенным гнилым частоколом и с наполовину высохшим рвом. Этот частокол говорил о том, насколько мирной стала эта часть Британии. Некогда здесь находилось дикое приграничье, стык между саксонской Мерсией и норманнской Восточной Англией. Король Альфред подписал с данами мир, уступив им все земли к востоку от Лигана, но его сын завоевал Восточную Англию, и на берегах реки снова воцарился покой. Теперь, по завещанию Эдуарда, его королевство оказалось поделено между Этельстаном и Эльфвердом, а это означало, что частокол придется восстанавливать, ров углублять. Вторая деревня располагалась на восточном берегу. В ней обнаружилась пристань, где пришвартовали четыре баржи, каждая размером с «Бримвизу». Все они были без мачт, зато имели надежные уключины для весел, а у одной на палубе высился груз древесины. Чуть дальше за пристанью виднелись напиленные чурбаки, а два человека кололи их на поленья.

– Дрова для Лундена, – сказал я Финану.

– Откуда ты знаешь?

– У кораблей мачты не установлены, – объяснил я. – Чтобы они могли пройти под мостом.

Нужда сасконского Лундена, расположенного за римскими стенами, в бревнах для строительства домов и пристаней, а также в дровах была неутолима.

Два человека, коловшие дрова, остановились и проводили нас взглядом.

– Там впереди брод! – Один из них указал на север. Судя по выговору – дан. – Глядите в оба!

– Как называется это место? – крикнул я в ответ на том же языке.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»