Осколки времени Эльденберт Марина
– Думаю, что все будет в порядке.
Ульяна покачала головой, прикрыла глаза. Сейчас ей было стыдно за свой бессознательный страх – она только что отреагировала, как баба Дуня, увидевшая над головой летающую тарелку и гуманоида с флажком. Больше того, она и сама была тем же самым гуманоидом, а Стас… за Стаса она собиралась замуж. Любой разговор о способностях выбивал почву у нее из-под ног, потому что она не чувствовала их как часть своей сути. Сэм прав, нужно принять Новый мир и учиться жить в нем, потому что как прежде уже ничего не будет.
– Спасибо, – она коснулась его руки и добавила гораздо тише: – За то, что не бросил меня одну.
В ответ он сжал ее пальцы и улыбнулся.
– С тобой иначе не выходит, Ульяна. Обещаешь вести себя хорошо? – В его глазах мелькнули смешинки – те самые, от которых замирало сердце. В этот краткий миг показалось, что она увидела его настоящим – таким, каким Сэм был за семью засовами своей безупречности. К сожалению или к счастью, этот миг в самом деле был слишком кратким. Он отпустил ее руку, и Ульяна молча кивнула в ответ. Отчаянно не хотелось оставаться одной хотя бы на минуту, но просить его о большем она не могла. Это было бы уже чересчур.
* * *
С лекарем они встречались около десяти в Летнем саду, она приехала раньше, поэтому немного побродила по дорожкам в одиночестве. Солнечно и свежо, в окружении природы дышалось легче. Фонтаны и пруд, оживленная центральная аллея и небольшие тенистые развилки. Ульяна любила здесь бывать, но сейчас была сама не своя. Ночью она убралась на кухне и снова приняла душ. Не сразу согрелась даже под одеялом, но потрясения дня сделали свое дело: заснула легко и спокойно. Зато теперь разом вспомнилось все, что случилось вчера. Стало окончательно не по себе, чувство вины сдавило сердце стальным обручем. Если раньше она заморачивалась без причины, то вчера это была самая натуральная измена.
Ближе к назначенному времени Ульяна подошла к центральному входу, взволнованно вглядывалась в проходящих через турникет. Решимость то и дело сменялась страхом, пару раз она даже задумалась, чтобы сбежать отсюда, потом вспомнила разгром на кухне и передумала. Бумажный платочек в руках быстро превратился в лохмотья, и она сунула его в карман пиджака.
– Ульяна. – Светловолосый мужчина подошел со стороны домика Петра, коснулся ее руки и поцеловал пальцы. – Меня зовут Сильвен.
Подтянутый, с правильными чертами лица, обманчиво хрупкий и уточенный для мужчины, он явно выделялся из толпы. Проходящие мимо девушки захихикали, одна из них бросила в его сторону недвусмысленный кокетливый взгляд, но Сильвен даже не взглянул на нее. В отличие от мягкого в сдержанности Сэма, его отстраненность источала холод, а сам он казался высеченным из мрамора: то ли благодаря светлому костюму и светлым волосам, то ли причина крылась в глубине серо-зеленых глаз. Сэм был полон загадок, но если его тайны отчаянно хотелось разгадать, погружаться в секреты Сильвена не было ни малейшего желания.
– Приятно познакомиться, – словно очнувшись, произнесла она.
– Взаимно. Пройдемся?
Ульяна кивнула. Она все еще не могла отделаться от мысли, что если Сильвен встанет и замрет, то превратится в одну из скульптур.
– Вам нравится Петербург?
– Напоминает Париж. – Сильвен не выпускал ее руки. – Необычная энергетика.
– У меня?
– У вас тоже, но я говорил про город. – Они пошли по центральной аллее в сторону фонтанов. – Холодная и в то же время светлая, здесь приятно находиться.
Ульяна почувствовала тепло, расползающееся по предплечью через пальцы и кисть. Боль и беспокойство отступили, сменились бодростью и уверенностью в себе. Словно нырнула в молодящее озеро или выпила крепкий ароматный чай.
– Шеппард рассказал, кто я такой? – Его акцент был более заметным и резким, чем у Сэма.
– Рассказал. – Она улыбнулась. – У вас дар целительства.
– Из вас выкачали все силы, Ульяна.
Прежде чем Ульяна успела опомниться, он мягко направил ее в сторону, подальше от людей. Перед глазами мелькали туристы с фотоаппаратами и родители с детьми, мимо прошла пожилая пара. Справившись с очередным сюрпризом, Ульяна клятвенно пообещала себе больше ничему не удивляться. Сильвен тем временем провел ее к решетчатым аркам и указал на свободную скамейку. По сравнению с центральной аллеей здесь было значительно тише и прохладнее. Раскидистые ветви деревьев, тихий шелест листьев и их приглушенные голоса. Создавалось ощущение, что они отрезаны от мира прозрачной, но нерушимой стеной.
– Для того чтобы жить, нам нужна энергия. – Сильвен устроился рядом, по-прежнему сжимая ее пальцы, сквозь которые текло тепло. – И тем более она нужна нам, чтобы использовать дар. В вас очень много сил, и вы наверняка стали бы одной из первых пробужденных, если бы кто-то вами не воспользовался. Весьма неудачно. У вас серьезно повреждены контуры, энергия утекает, вот почему у вас не получается раскрыться.
– Из меня кто-то тянет энергию?
– Постоянно такое делать невозможно, вы бы уже давно были мертвы. Однажды вы потеряли очень много сил, остальное – следствие. Ничего не припоминаете, Ульяна?
Она мысленно содрогнулась: когда тебе заявляют, что ты могла умереть, прочее отступает на второй план. Зато теперь становились понятны и головные боли, и слабость.
– Два года назад, – сказала она, – мне стало плохо, я потеряла сознание. Потом неделю не могла встать на ноги, анализы ничего не показали. Но я не представляю, кому умудрилась насолить. И еще… у меня постоянно болит голова.
– Неудивительно.
По спине пробежал неприятный холодок, несмотря на погожий солнечный день, Ульяна невольно поежилась, за неуверенной улыбкой попыталась спрятать страх. Кому она могла перейти дорогу?
– Любой человек может это сделать? – помедлив, спросила она.
– Нераскрывшийся способен обеспечить тебе дурное настроение и легкую головную боль часа на два, чаще всего бессознательно. На то, что сотворили с тобой, способен только хорошо обученный пробужденный или сильная чувствующая.
– Насколько сильная?
– Сила чувствующих возрастает из поколения в поколение. Я бы сказал, чувствующая шестой-седьмой ступени, не меньше. Поскольку с продолжением рода у них зачастую возникают сложности, встретить такую почти нереально. Лично я встречал всего один раз.
Ульяна попыталась вспомнить, что с ней было два года назад. Она так же работала у Муравья, незадолго до случившегося познакомилась и практически сразу рассталась с парнем, у которого оказалась ненормальная бывшая: она писала ему угрозы губной помадой над дверью, подбросила в почтовый ящик дохлую мышь, а ей названивала на сотовый, который узнала каким-то чудом, и обещала проклятия до седьмого колена. Впрочем, расстались они не поэтому, но все-таки.
– А как понять, что перед тобой сильная чувствующая? Или чувствующий?
– Чувствующие только женщины. Если она не захочет – никак. Если захочет… – Сильвен усмехнулся. – Ты точно это запомнишь. Они питаются жизненной энергией, простейший и самый приятный способ получить ее от человека – секс.
Да, случись такое – она бы точно это запомнила.
– Больше ничего необычного?
Ульяна покачала головой. Тогда рядом с ней не было никого, кто способен на такое.
Антон, с которым она два раза сходила в кино и один раз приехала в гости. Алиса. Людмила и Вера из ее отдела с работы. Представить лучшую подругу и коллег как энергетических пиявок при всем желании не получалось, Антон по понятной причине в пролете. Роман – тот еще клещ, но он не пробужденный, значит, отпадает. Выходит, к ней присосался человек-невидимка.
– Как вы себя чувствуете? – Он спросил без перехода, отпустил ее руку, но тепло не исчезло.
– Хорошо… Замечательно. Спасибо.
Растерянность не позволяла сосредоточиться на происходящем, но она, несомненно, чувствовала себя лучше. Не просто лучше. Отлично. Превосходно. Сюда Ульяна тащилась с одной лишь мыслью не сползти где-нибудь в обморок, зато теперь свежа и полна сил.
– К сожалению, это ненадолго. – Сильвен пристально посмотрел на нее. – Сегодня я просто поделился с вами силой. Если хотите все поправить, придется встретиться еще несколько раз. Будет больно, но только так вы сможете полноценно раскрыться. Ничем не рискуя.
Ничем не рискуя? Кроме здравого смысла. Если продолжать в том же духе, можно сойти с ума. Непонятно, что с ней произошло, непонятно, как.
Сильвен поднялся, подал руку, и она ее приняла. Жизнь внутри расцветала яркими красками, по венам струилось тепло, тем не менее идти на работу пропало всякое желание. Да у нее даже сосредоточиться не получится!
Они еще немного побродили по дорожкам, говорили в основном о Петербурге. Ульяна отвечала на вопросы, иногда невпопад, но сил не было даже краснеть, а Сильвен так и вовсе оставался невозмутим. Заглянули к Менажерийному пруду, где, облокотившись о перила, он смотрел на зеркальную гладь воды, в которой отражалось пронзительно-синее небо с заплатками тяжелых облаков.
– Можно как-то от этого защититься? – Ульяна первой нарушила молчание.
– Можно, если уметь работать с энергиями. Когда восстановите силы и раскроетесь, поймете, о чем я: пробужденные чувствуют малейшие колебания жизненных сил. Ульяна, вас выжали в бессознательном состоянии. Пережить такое невозможно, это адская боль.
Час от часу не легче! Первый раз, когда она хлопнулась в глубокий серьезный обморок, – та неудачная конференция в отеле. Можно предположить, что это просто совпадение, что ей просто стало плохо, а все случилось уже после. Но тогда получается, что силы из нее потянул Стас. С которым они познакомились в тот день и который потом отвез ее в больницу, а после и вовсе предложил встречаться. Смешно!
– Спасибо, что согласились мне помочь, – горло неожиданно перехватило, поэтому голос звучал тихо, – передам Сэму, что у него потрясающий друг.
Сильвен изогнул бровь, тень недоверчивой улыбки на тонких красивых губах растаяла быстро.
Интересно, чему он так удивился?
Точка отсчета 9
Исцеление
– Додуматься использовать пробужденного как источник мог только сумасшедший. – Сильвен без церемоний перешел к делу. – Ульяна Одинцова не лекарь, удивительно, что она до сих пор жива.
Сэм непроизвольно сжал кулаки: он мог ее потерять!
Той ночью Ульяна снова оказалась на грани, потому что кто-то почти вытянул из нее жизнь. Не «прыгни» она к нему на прошлой неделе, он бы не узнал про ее загадочный «скрытый» дар: не было бы ни разговора о пробужденных, ни ее тревожного звонка. Прошлой ночью Ульяна умерла бы в пустой квартире.
– Это доказывает, что она сильная пробужденная.
Голос прозвучал хрипло, Сэм откашлялся.
– Или, – невозмутимо продолжал Сильвен, – потому, что ее ауру пытались латать. Ничего не получилось, поэтому сила продолжала утекать. Насколько я понял, Одинцову показывали чувствующей. Почему она ничего не заметила?
Халатность? Взглянули поверхностно, не стали копать глубже? Чувствующая в филиале упорно продолжала настаивать, что энергетика Ульяны слабая и до пробужденной ей далеко, но ни сном ни духом не обмолвилась о серьезных разрывах в биополе.
– Могла она не увидеть?
– Вряд ли. Чувствующие такое подмечают сразу, фору в этом им могут дать только лекари.
– Я проверю. – Сэм кивнул. – Можно выяснить, кто это сделал? Когда?
Сильвен покачал головой:
– Она говорила о странном приступе два года назад. Вполне возможно, именно тогда все и случилось. В любом случае все это теория. Определить точное время уже невозможно, и уж тем более вычислить того, кто это сделал. Отпечаток вмешательства в энергетику сохраняется недолго.
Первый, кто пришел на ум, – Станислав. Он помнил яростный взгляд архитектора времени, полный ревности и ненависти: в тот миг его злоба предназначалась не только ему, но и Ульяне. Внутреннюю червоточину не скроешь, вот только как бы ни хотелось видеть в Зиновьеве злодея, это абсурд. Для манипуляций со временем было нужно много энергии, а Станислав был новичком. Вряд ли он мог потянуть силы Ульяны до полного истощения и тем более попытаться восстановить поврежденную ауру. К тому же ее проблемы со здоровьем начались два года назад, а дар Станислава проснулся гораздо позже.
Сэм отвел руки за спину и сжал кулаки. Все это сейчас неважно, главное – помочь Ульяне.
– Ты возьмешься за лечение?
– Шеппард, ее аура словно решето: использовали «мертвую хватку», едва не убили. Такое по щелчку пальцев не поправишь. Назови мне причину, по которой я должен тратить на нее свое время и силы.
Сильвен сложил руки на груди, в голосе проскользнул лед. Лекарь смотрел на него свысока, хотя был на голову ниже. В этом он весь: пальцем не пошевелит, пока не увидит выгоду лично для себя. Или что-то, достойное его снисхождения.
– Она выходит замуж за архитектора времени.
– За того типа, что поднял переполох в нашем обществе, – кивнул Сильвен. – Весьма ценные сведения. Хочешь, чтобы я сделал им свадебный подарок?
К циничному высокомерию Сильвена было не привыкать, но сейчас захотелось свернуть ему шею. Возможно, потому что речь шла об Ульяне. А может, потому, что его предыдущие слова – о причине – попали в цель. Когда она позвонила и сказала, что разнесла квартиру, внутри все похолодело. Однажды, в самом начале обучения, Агнесса решила испытать дар исцеления на себе, он нашел ее истекающей кровью и едва успел спасти. Ульяну он не учил, для нее он вообще был никем, но сорвался с места, на ходу создал портал и шагнул в него.
Мерцающие нити материи расступились, и через мгновение Сэм уже стоял в гостиной Зиновьева. Ульяна сжалась в комочек, сидела у стены, обхватив себя руками. Отголоски воздействия на материю, недоступные человеческому взгляду, витали в воздухе, неровными линиями тянулись к ней. Она старалась подавить их, но выброс силы оказался слишком мощным. Бесконтрольные всплески отнимали много сил, необученные пробужденные часто погибали от энергетического голода. Каким чудом Ульяна удержалась на грани – непонятно.
Осознание этого прорвалось бешенством: глупая девчонка могла умереть, потому что отказывалась принять себя, свою силу. Ярость бурлила в крови, он набросился на нее с обвинениями, а затем произошло то, что произошло. Так он сорвался впервые, от одних только воспоминаний в брюках становилось тесно. Она сводила его с ума: ее близость, запах ее кожи, беззащитность и внутренний надрыв, причину которого он тогда еще не мог понять. Напряжение выплеснулось в безумный и жаркий секс, делиться с ней силами было легко. Признаться себе, что эта ночь и эта женщина особенно дороги ему, уже сложнее, не говоря уж о том, чтобы изливать душу перед Сильвеном.
– Она пробужденная.
– Напомнить, чем закончилась твоя благотворительность в прошлый раз? – в голосе лекаря теперь явственно звучало раздражение. – С Агнессой, по крайней мере, сразу было все понятно, у нее редкая способность, Ульяна – кот в мешке.
Он устало прикрыл глаза. Если по-другому не получится, пусть будет так.
– Я редко прошу тебя о чем-то, но эта женщина дорога мне.
– Неужели? – Сильвен приподнял брови, но все же сменил гнев на милость. – Мне предстоит много работы, а тебе не помешают силы. Пригласи ее на завтра. На утро. Потом я буду занят с Дарианом.
– Сколько ему осталось?
– Кто знает. – В серо-зеленых глазах лекаря мелькнуло сожаление. – Он смирился с тем, что уйдет, я просто поддерживаю в нем жизнь.
Знать, что ничем не можешь помочь, – самое страшное. Сэм помнил его решительным, жестким, полным силы и жизни, но сейчас тот медленно угасал. За какие-то два с половиной года от знакомого образа остались только глаза: ярко-синие, отражающие всю глубину прожитых им времен. Чем дальше, тем быстрее шло старение, только Сильвен поддерживал Дариана, не позволяя ему заснуть навсегда. Увы, даже лекари не могли защитить от старости.
– Проще позволить ему умереть.
– Нет. – Сэм нахмурился. – Он должен увидеть, что у нас все получилось, гордиться тем, что возродил мир, в котором родился.
– Он видел достаточно, Шеппард.
– Не нам это решать, Сильвен. Если он попросит…
– Он уже об этом заговаривал.
Сердце сдавило болью: слишком много было потерь, но к этой он не готов. Дариан спас ему жизнь, заменил отца и наставника, научил управлять даром и принимать его как неотъемлемую часть своей сути. Долгие годы они работали рука об руку, цели Дариана становились его целями. Невозможно представить, что однажды придется проснуться в мире, где его больше нет. Невозможно, но этот день неотвратимо приближается.
– И ты поспешил поддержать? – сдержать боль не удалось – она отразилась в голосе.
– Нет, – сухо отозвался лекарь, – я уговорил его повременить, но если он примет решение, Шеппард, его никто не переубедит. Мы оба это знаем, поэтому смирись. И отпусти.
* * *
В свое время ему повезло стать первым пробужденным архитектором. Заново привыкать к миру, мерцающим контурам энергий и необъяснимой, пугающей силе, ворочающейся внутри, было нелегко. Его поддерживали Дариан, Клотильда и Сильвен. Ульяна же казалась отчаянно одинокой. Хотелось бы, чтобы она приняла свой дар легко и просто, но после случившегося у нее это вряд ли получится. Как назло, Зиновьев умудрился уехать в командировку, а в этот вечер ее категорически нельзя оставлять одну, наедине со свалившейся силой и страшным открытием.
Он и сам толком не знал, как попросит Ульяну о встрече, тем не менее приехал к ее дому и набрал номер. Она ответила спустя мгновение, словно ждала звонка.
– Как ты? – тихо спросил он.
– Сегодня я ничего не разрушила. Как по-твоему, это достижение?
Сэм улыбнулся:
– Определенно. Предлагаю встретиться и поговорить не по телефону.
– Я согласилась на предложение Сильвена. Тебе незачем тратить на меня время и приезжать.
– Я все равно уже здесь. Спустишься?
Она помолчала, но потом все-таки произнесла:
– Дай мне десять минут.
Дожидаясь ее, он о многом успел передумать. Захотелось снова свернуть Сильвену шею – оказывается, тот уже договорился с Ульяной, а с ним ломал комедию. За раздражением Сэм все-таки вынужден был признать: сеанс психологии лекаря даром не прошел, он понял, что Ульяна на самом деле ему дорога, а главное – насколько.
Мелькали и мысли о Зиновьеве. Дар Станислава – настоящая находка, с его помощью они могли уничтожить любой заговор в зародыше. Если бы не одно но: древние предпочитали надевать на управляющих временем сдерживающие силу браслеты с самого детства. Свитки, которые ему достала Клотильда, приходилось переводить, поэтому чтение продвигалось медленно. И все же ему удалось узнать, что в истории осталась еще одна странность: везде упоминалось про детей или подростков. В прошлом, когда люди жили две-три сотни лет, архитекторы времени умирали совсем молодыми.
История Зиновьева с самого начала была непростой, но вышла по-настоящему запутанной во всех смыслах. Не ожидал он, что столкнется с женщиной, которая перевернет его мир.
Ульяна спустилась минута в минуту: в темно-синем платье до колен, на плечи накинут пиджак, волосы заплетены в тугую косу. Строгая, независимая, официальная. Она будто нарочно пыталась казаться чужой, далекой, но винить ее Сэм не мог. Они обменялись приветствиями – достаточно прохладно, а потом, не сговариваясь, направились в сторону Александровского парка.
Людей на улицах вечернего города было много. Кто-то выгуливал питомцев, кто-то выбрался отдохнуть после долгого рабочего дня, кто-то возвращался домой. Мимо проходили родители с детьми, одиночки и парочки. Возле цветочных часов напротив Государственного университета устроилась шумная компания подростков. Ульяна зябко поежилась – пронизывающий ветер забирался под пиджак, и Сэм с трудом подавил желание притянуть ее к себе. Что бы там он себе ни надумал, они не пара.
Напряжение между ними ощущалось и в неловком молчании, и в том, как упорно она избегала его взгляда. Не такого он хотел для нее вечера.
– Рассказать тебе о пробужденных древности?
Угадал: сквозь отрешенность в глазах мелькнуло любопытство – первый намек на потепление.
– До возникновения Разлома каждый человек на Земле был наделен тем или иным даром. Свои способности они осваивали с детства, точнее сказать – для них это было все равно что учиться ходить. Это мы с тобой чувствуем себя чудиками.
Она фыркнула и покачала головой:
– Я чувствую себя как в «Секретных материалах». Или как бомба с часовым механизмом. С неисправным, потому что не знаю, когда рванет.
– Потому что кто-то тянул из тебя силы. Сильвен поможет тебе. Еще дашь нам всем фору.
– Обязательно.
– Обязательно. – Он остановился и внимательно заглянул ей в глаза. – Чтобы использовать дар, пробужденному нужно черпать силы изнутри. Можно использовать источники, но главное – это ты.
Ульяна замотала головой:
– Давай лучше про древность. Почему Разлом не закрыли сразу?
– Потому что вместе с потусторонней энергией из него хлынули энергетические паразиты, которые очень хотели выжить в нашем мире. Они захватывали тела людей и животных, и те сходили с ума. Обезумев, они рвали всех, кто попадался им на пути.
– Брр!
Сэм усмехнулся:
– Попытки закрыть Разлом были и в древности, но рядом с пространственной трещиной их силы таяли в считаные часы. К тому же приходилось постоянно защищаться от бестелесных тварей. В форме энергии они не могли существовать в нашем мире долго, только поэтому не распространились по всей планете, но приближаться к Разлому было опасно. Кончилось это тем, что люди поставили защиту и долгие годы обходили это место стороной. До того дня, как вокруг Разлома возникло месторождение металла. Он запечатал паразитов в саркофаге, но стал причиной последней в истории цивилизации кровопролитной войны.
Сэм рассказал и о том, как металл воздействовал на способности, и что владеющий им получал смертельное оружие и власть. Добыча и продажа уникального металла стала самым прибыльным делом, за него убивали и умирали еще до того, как разгорелась мировая бойня.
– В конце концов люди поняли, что лишают себя последней надежды на спасение. Способности слабели и угасали из поколения в поколение, и тогда было принято решение сохранить знания для тех, кто сумеет закрыть Разлом. Они собрали огромнейшую библиотеку и построили рядом с пространственной трещиной Город, в котором заперли все, что создавалось веками. Все упоминания о способностях были стерты, и наступила новая эпоха. Эпоха, в которой люди даже не представляли, чего они лишились по вине своих предков.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я хожу в библиотеку.
– В какую? – Ульяна недоверчиво взглянула на него. – Только не говори, что в ту самую!
Сэм кивнул.
– Но это невозможно! Как она дожила до наших дней?!
– Защита. Архитекторы и алхимики прошлого постарались, чтобы время не коснулось того, что они оставили нам.
Ульяна покачала головой, неосознанно прижала ладони к щекам.
– Ужас.
– Иногда да.
Улыбка – неуверенная, несмелая – украсила ее лицо. Сэм замер, не в силах оторвать взгляд от ее губ, нежных и мягких, он помнил их вкус и какими припухшими они были от его поцелуев. Слишком близко: ее тонкий аромат будоражил воображение. Платье было достаточно строгим, зато повторяло все контуры хрупкой фигуры: изящные плечи, тонкую талию, плавную линию бедер. Вдали от нее прислушиваться к доводам разума было легко, но рядом они теряли всякий смысл.
Сэм коснулся ее щеки, Ульяна замерла и ощутимо напряглась. Она собиралась замуж, но вчера отдавалась откровенно и страстно, хотя не была похожа на женщин, которые наслаждаются случайным сексом. Тогда почему?!
Улыбка погасла, Ульяна отвела взгляд, а Сэм поймал себя на том, что смотрит ей прямо в глаза – пристально, требовательно.
– Мне страшно, – еле слышно прошептала она.
Он мысленно выругался: сейчас не лучшее время, чтобы выяснять отношения.
– Я буду рядом. – Сэм протянул руку.
И облегченно вздохнул, когда хрупкие пальцы коснулись его ладони.
* * *
Ульяна приехала точно к назначенному времени: в девять утра. В том же платье, что и вчера, с собранными в хвост волосами. Почему эта женщина предпочитала деловой стиль и темные либо нейтральные, невзрачные цвета, оставалось загадкой. С каким бы удовольствием он посмотрел на нее в ярких платьях, а роскошные волосы избавил от заколок!
Держалась она на удивление храбро: напряженно улыбалась, неосознанно кусала губы, но ни о чем не спрашивала.
– Не бойся. – Сэм легко сжал тонкие пальцы, погладил запястье. – Лекари как роботы. Не могут навредить человеку, даже если очень захотят.
Шутка достигла цели: Ульяна заметно расслабилась и широко улыбнулась:
– Поклонники «Терминатора» с тобой не согласятся.
Настал его черед улыбаться. Договорить они не успели: в гостиную вошел Сильвен, своим небрежным видом выражая легкое аристократическое нетерпение.
– Шеппард, ты еще тут? Мы теряем время.
– Если хочешь, я могу остаться. – Он заглянул ей в глаза, но Ульяна покачала головой. То ли уловила недовольство лекаря при намеке на группу поддержки, то ли не хотела, чтобы Сэм стал свидетелем ее слабости.
– Тогда не буду вам мешать. – Он кивнул. – Если что, я на кухне.
– Хорошо. – Ульяна облизнула губы и неуверенно улыбнулась Сильвену. Тот молча указал в сторону дивана.
Полчаса спустя Сэм уже жалел о том, что не отправился в офис. Сосредоточиться на изучении свитков не получалось: содержание ускользало, работать за кухонным столом было неудобно. Он перевел несколько строк, но на этом все и закончилось. Попытки найти среди множества материалов способ контролировать тех, кто строит будущее, не увенчались успехом. Да как вообще можно что-то делать, если все мысли о происходящем в гостиной?
Находиться от них через стенку было просто мучением, даже закрытая дверь не спасала. Сильвен предупредил, что восстановление – не самый приятный процесс, но не объяснил насколько. Любое открытое воздействие на ауру пробужденного было болезненным, но лекарю приходилось прикасаться к ней, склеивая и сращивая поврежденные края. Он пообещал, что постарается воссоздать ее энергетику в кратчайшие сроки, поэтому сейчас из гостиной доносились редкие приглушенные стоны боли.
После очередного вскрика – высокого и короткого, словно у раненой птицы, – Сэм отложил свитки и решительно направился в гостиную. Именно он убедил Ульяну прийти сюда и подвергнуться ментальной пытке. Причин не доверять Сильвену у него не было, но и терпеть это вместе с ней не осталось сил.
Ульяна сидела на диване, откинувшись на спинку, а лекарь обманчиво легко касался ее висков пальцами. Бледная и измученная, она словно почувствовала его присутствие, потому что подняла голову. Внутри все сжалось, когда он увидел искусанные губы и непролитые слезы, застывшие в глазах.
– Шеппард, мы еще не закончили.
Раздражение Сильвена его мало беспокоило, Сэм смотрел на Ульяну: стоит ей попросить, он все это прекратит. Только когда она слабо улыбнулась и кивнула, он заставил себя уйти. Чтобы не наделать очередных глупостей.
Как давно она стала его заботой, а все, что творится с ней, невероятно важным, Сэм не знал, равно как и того, как позволил этому случиться. В его жизни были сотни женщин, объятия которых дарили страсть, встречались и те, рядом с которыми хотелось задержаться: защищать, окружить заботой. Но чтобы чья-то боль терзала, как своя… такого он еще не испытывал.
Следующие десять минут показались вечностью. Лекарь явился на кухню – усталый и измученный: исцеление такого уровня давалось нелегко даже ему.
– Подбросил ты мне работу.
– Надолго это затянется?
– Не меньше недели, если встречаться ежедневно.
Так долго! Эта неделя станет самой длинной в его жизни, но если Ульяна выдержит пытку, он тем более справится. Должен.
– Постараюсь закончить раньше, – пообещал Сильвен. – Не забывай о себе.
– Постараюсь, – эхом ответил Сэм.
В другое время он был бы не против светских бесед, вот только сейчас в гостиной ждала она. Подчиняясь его силе, края пространства расступились, соединяя невидимым тоннелем квартиру и Центр. Лекарю ничего не оставалось, кроме как быстро шагнуть в портал. Создание переходов между странами отнимало много сил, но рисковать здоровьем Дариана они не могли.
Переход закрылся, перед глазами потемнело и пришлось ухватиться двумя руками за столешницу – в последнее время Сэм слишком часто использовал порталы. Хорошо хоть, что успел прикончить большую чашку кофе, поэтому сейчас головокружение понемногу отступало. Он глубоко вдохнул и выдохнул: стоит быть осторожнее. А потом бросился в гостиную.
Ульяна успела задремать, но вздрогнула, когда Сэм присел рядом и сжал ее руку. Она должна была его ненавидеть, но упреков он не услышал. Эта удивительная женщина просто облизала искусанные пересохшие губы и прошептала:
– Мне нужно бежать на работу. Пока меня не уволили.
Она неисправима! Вместо того чтобы позволить заботиться о себе, всерьез собирается в офис.
– Сегодня тебе лучше отдохнуть. – Не вполне отдавая себе отчета в том, что делает, Сэм погладил ее по щеке. Ульяна прикрыла глаза, неосознанно потянулась за лаской, но тут же отпрянула, румянец на бледных щеках проступил красными пятнами.
– Боюсь, не получится.
– Ты должна себя беречь. Особенно сейчас.
– Мне правда пора. – Ульяна опустила глаза и поднялась.
Слишком резко: Сэм едва успел ее подхватить. Сердце пропустило удар, а в следующий миг он уже притянул ее к себе и поцеловал. Она вздрогнула и напряглась, но потом прильнула, отвечая. Сбившееся дыхание, быстрый ритм сердца под пальцами – тонкая кожа, под которой отчаянно бьется жилка. Эта женщина стала для него особенной: их близость Сэм не смог бы вычеркнуть из памяти, даже если бы захотел. Забыть о том, как Ульяна подавалась ему навстречу, цеплялась за плечи, дрожала в объятиях? Тонкие нотки свежести духов – ее аромат, покорность и ответная страсть возбуждали, заставляли терять рассудок. Сейчас он не стал бы спешить, исследуя все чувствительные места, наслаждаясь мягкостью кожи и стонами наслаждения, доводя до исступления снова и снова.
Сэм провел рукой по ее волосам, заключил лицо в ладони, заглянул в глаза: блестящие, с расширенными зрачками. Та ночь все изменила не только для него, но и для нее. Они слишком близко подошли друг к другу, обратного пути не было. Он уже не сможет ее отпустить – несмотря на все правила и принципы, несмотря на то, что она обещана другому мужчине. Не станет убегать и прятаться от желания сделать ее своей, как поступил с Агнессой.
– Я отвезу тебя домой. – Он нахмурился, увидев, что Ульяна собирается возразить. – Не спорь, или придется тебя связать.
Прозвучало двусмысленно. Сэм хмыкнул, не представляя, чем еще перекрыть свой неловкий выпад. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Отступать он не собирается, но подождать может.
– Обещаю больше не шалить, – неожиданно прошептала Ульяна.
В синих глазах мелькнули озорные огоньки, но в следующий миг уже погасли. Он встретил ее улыбку – мягкую, искреннюю, усталую, невольно улыбнулся в ответ.
– Значит, я могу спать спокойно.
Точка отсчета 10
Прокол
Сильвен предупреждал, что будет больно, но Ульяна не представляла насколько. Казалось, что за время сеанса она раз десять умерла и воскресла. Сильный озноб сменялся жаром, становилось нечем дышать: воздух прорывался в легкие жалкими порциями, через рваные всхлипы. Открыть глаза было невозможно – каждое усилие сопровождалось всплеском мигрени, каждая клеточка тела разрывалась от боли. Она вся превратилась в сплошной оголенный комок нервов, который бросили в бурлящую лаву. Когда все это прекратилось, Ульяна не уловила. Она даже не почувствовала, как ушел Сильвен, и задремала.
Очнулась, только когда Сэм коснулся ее руки. Хотелось уткнуться ему в плечо и разреветься, но вместо этого она улыбнулась. Нежность в его голосе обжигала, а поцелуй разметал остатки самоконтроля. Ульяна уже не думала о том, что делает. Все, чего ей хотелось, – свернуться калачиком на диване, укрыться пледом и знать, что, когда проснется, он по-прежнему будет рядом. Это желание казалось таким неправильным и родным, что сил не было уместить раздирающие ее эмоции в истерзанном разуме.
Поэтому спала она в их со Стасом кровати, а сейчас сидела в гостиной, глядя на отмеряющие время настенные часы. Секундная стрелка бежала круг за кругом, минутная двигалась в такт неслышным щелчкам. Кольцо обжигало палец – Ульяна даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажется в такой ситуации. Как начать разговор со Стасом?
«Дорогой, я встретила мужчину из своих снов, он потрясающий, поэтому я не выйду за тебя замуж. Без обид, надеюсь?»
«Дорогой, мои эротические фантазии воплотились в реальность. Как думаешь, нам стоит расстаться?»
Напоминает издевательство.
Время, как назло, тянулось медленно. Стас уже должен был приехать, но его все не было и не было. Ульяна как зачарованная следила за стрелкой, и на мгновение ей показалось, что часы вдруг сошли с ума. Щелкнули, остановились, а потом пошли назад. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, стирая минуты, часы и дни. Она закрыла глаза и сдавила виски. Не хватало еще сойти с ума для полного счастья.
Щелкнул замок, хлопнула входная дверь. Оглушенная, она вскочила, лихорадочно оправила платье и закусила губу. Стас прошел в комнату и остановился рядом: блеск в глазах, на щеках проступают красные пятна, кривая усмешка, пиджак помят. Он молча смотрел на нее, и Ульяне неожиданно показалось, что перед ней совершенно чужой человек.
– Ты что же, совсем не рада меня видеть, Солнц?
Ульяна глубоко вздохнула. Смысла тянуть не было. Равно как и пытаться смягчить ситуацию или обойти острые углы. Такое не обойдешь.
– Нам надо поговорить.
– За этой фразой обычно случается полная задница, а я немного устал, – он ослабил галстук, – но ты права, стоит. Валяй.
От его пренебрежительного тона хотелось съежиться, как от пощечины. Он прошел мимо, пошатнулся, отдернул руку, когда Ульяна попыталась его поддержать. Бросил на нее плывущий хмельной взгляд, запнулся о столик и грязно выругался. Открыл бар, налил себе коньяка, залпом выпил бокал, налил снова и развел руками.
Стас пьян?! Стас, который на людей, позволяющих себе вольности со спиртным, смотрел презрительно и свысока?! Сам он пил только дорогой и качественный алкоголь, исключительно понемногу.
Ульяна широко распахнула глаза, а он указал на нее бокалом:
– За полную задницу!
На выпаде его повело, Стас сел, а точнее, свалился, расплескав коньяк на диван – тот самый, с кремовой жаккардовой обивкой, чистить которую нужно было крайне осторожно и никогда – влажной тряпкой. Продавец в мебельном салоне столько раз об этом упомянула, что Ульяна во время уборки первым делом вспоминала о дурацком капризном жаккарде. Стас трясся над ним и вообще над порядком в их квартире, как если бы от этого зависела его жизнь, но сейчас только фыркнул, увидев пятно.
– За такое точно не стоит пить. – Ульяна опустилась на край дивана и мягко отняла бокал. – Стас, что случилось?
Читать бесплатно другие книги:
