Осколки времени Эльденберт Марина
– Скоро будет.
Он ушел в гостиную, а Ульяна крошила овощи с таким остервенением, как будто они были виноваты во всех бедах. Из распахнутого настежь окна тянуло прохладой, снова собирался дождь. Поднялся ветер, жалюзи бились о стекла, с детской площадки доносились крики ребятни. Она вздохнула и тыльной стороной ладони убрала упавшую на глаза прядь.
– Солнц, я тут подумал…
Ульяна вздрогнула: Стас подошел слишком тихо. Обнял со спины, притянул к себе, на удивление мягко поцеловал в шею. Раньше ее безумно заводила такая ласка, но сейчас она только раздраженно дернула плечом. К счастью, у него хватило ума заговорить, а то после эпизода с Быстрицкими она стала немного нервная.
– Что?
– Пусть свадьбой полностью занимаются в агентстве. Все эти хлопоты утомляют, а я хочу, чтобы ты была самой счастливой в этот день.
Она вздохнула. Эта мысль приходила к ней уже не раз, но изначально Стас настаивал на том, чтобы она всем занималась лично.
– Уверен?
– Уверен.
Что же она делает?! Стоит посреди кухни и говорит о свадьбе с человеком, отношения с которым трещат по швам. Вопрос с эротическими снами и наваждением наяву никто не отменял. Такое ощущение, что рядом с Сэмом она становится нимфоманкой. Со Стасом, конечно, тоже всякое бывало, но его ей никогда не хотелось раздеть и трахнуть по десять раз на дню. В ресторане или на улице. На диване или в коридоре. В машине или в кабинете Виктории. Живое воображение рисовало картины одну краше другой – как она расстегивает на нем рубашку, как целует его грудь, как спускается ниже…
Ульяна с силой тряхнула ножом, и кусочек огурца улетел в раковину.
– Так и сделаю.
– Хорошо.
– Хорошо.
Она надеялась, что он уйдет, но Стас не торопился: провел ладонями по обнаженным рукам, легко сжал плечи, массируя их. Ульяна глубоко вздохнула и посмотрела на миску греческого салата, который приготовила на ужин. Да уж, не самые приятные мысли. Точнее, мысли как раз приятные, в этом-то и вся соль. Кстати, о соли. Ульяна потянулась за солонкой, но тут раздалась пронзительная трель мобильного – «Champagne Kisses»! Она вздрогнула, рука сорвалась, и все содержимое оказалось на столе. Хорошо хоть не в салате. В приметы Ульяна не верила, а вот в испорченный ужин – вполне.
Стас едва слышно выругался, а она поспешно схватила телефон. Это мог быть кто угодно, но это звонил Сэм! Надо было давно внести его в список контактов и поставить на него мелодию «Crazy in Love»! И какое счастье, что хватило ума этого не сделать. Так и не придумав толком, что ответить, Ульяна провела пальцем по экрану и поднесла мобильный к уху.
– Ульяна, здравствуй, – его голос успокаивал, хотелось бежать к нему хоть за тридевять земель и рассказать обо всем. – Где ты сейчас? Мы можем поговорить?
Это было неправильно. Неправильно думать о нем. Неправильно хотеть его увидеть. Неправильно его хотеть. Тем более что они принадлежат к совершенно разным мирам и между ними ничего не может быть.
– Привет. Не думаю, что это хорошая идея. – Ульяна облокотилась о столешницу и посмотрела на Стаса, чтобы говорить уверенней. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее в упор.
– Виктория рассказала мне все, но я с ней не согласен. Ты – архитектор, и есть только один способ узнать, что на самом деле с тобой происходит.
Горло перехватило. Ульяна хотела спросить: «Какой?» – но рядом по-прежнему стоял Стас. Продолжать этот разговор не имело смысла. Больше не имело смысла притворяться и бегать от самой себя – она не сможет разрываться между двумя мирами. И между двумя мужчинами.
– Мне это больше не интересно, – на удивление спокойно ответила Ульяна, – извини, я сейчас занята.
И нажала отбой. Сердце напоминало йо-йо, а ноги подгибались.
– Кто это был? – Стас держал миску с салатом и смотрел на нее потемневшими глазами. Ульяна хотела сказать правду, но поняла, что не может вытолкнуть из себя даже короткое имя. Зато ложь далась на удивление легко.
– Алиса. Предлагала вернуться на йогу, я отказалась.
– Опять собиралась промывать тебе мозги?
– Стас, хватит.
Послевкусие обмана горчило на губах. Она достала тарелки, прошла в комнату и замерла. Плотно задернутые шторы, полумрак, полоска света с кухни, накрытый на двоих стол, бутылка вина и фрукты, крохотные огни свечей и сладковатый аромат дымящихся палочек. Раздался щелчок: Стас захлопнул дверь, свободной рукой обнял за талию и подтолкнул вперед. Ульяна опустилась за стол, чувствуя себя на редкость неловко. Как будто предавала саму себя.
Он наполнил бокалы.
– За нас!
Ульяна молча пригубила вино. У нее кусок в горло не лез, но она заставила себя взять половинку персика. Стас смотрел на нее внимательно и насмешливо, как будто мог видеть насквозь, или же ей это только казалось. Впервые в жизни она чувствовала себя рядом с ним так неуютно.
– Что молчишь? – Он наклонил голову.
«Не знаю, что сказать».
Эта новость тоже оглушила. Раньше паузы в их разговорах не казались неловкими.
– Устала. Виктория сказала, что обучение мне не светит и что мне не хватит сил, даже чтобы увидеть какие-то там контуры. Не думала, что… – она покрутила бокал в руках, – меня это так расстроит.
– Разговор с этой ведьмой? Не переживай, она со всеми так. Мерзкая злобная баба.
– Не разговор. То, что я не смогу учиться, – Ульяна заглянула ему в глаза, – ты же расскажешь мне обо всем, правда?
Он улыбнулся – знакомой улыбкой, взял ее за руку – и у нее отлегло от сердца. Что она себе напридумывала?! Это же Стас: тот, который не побоялся связаться с припадочной девицей, больше того – отвез ее в больницу и сидел там, пока она не пришла в себя, а потом целую неделю навещал ее уже дома, приносил продукты и возил по обследованиям. А потом однажды пригласил к себе.
Она осталась на ночь, он остался в ее жизни.
– Нет.
Ульяна вздрогнула и недоверчиво посмотрела на него, а он все так же любезно улыбался.
– Я уже говорил. И повторю снова: мир, который ты так стремишься узнать, опасен. Я не хочу, чтобы ты имела к нему хоть какое-то отношение. Особенно теперь, когда знаю, что каждая попытка равносильна угрозе для тебя лично. Ты в курсе, что бывает с людьми, которые не умеют распределять силу?
– Но…
– Им кажется, что они способны горы свернуть, но человек – хлипкая батарейка. Заряд израсходовать очень просто. Случайно выжать себя до последней капли. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Не тебе туда лезть с твоими головными болями.
– Я не…
– Да, это кажется восхитительным, но только на первых порах, – он выпустил ее руку, положил ей салат и подвинул тарелку, – приятного аппетита. Давай больше не будем об этом говорить. Ни сейчас, ни потом.
– Стас, это правда для меня важно! – Она подалась вперед и вцепилась пальцами в стол. Неужели он не понимает?
– А для меня важна ты, – он взглянул на нее как на капризного ребенка, погладил по щеке и убрал выбившуюся из хвоста прядь за ухо, – поэтому к этой теме мы вернемся не раньше, чем Виктория скажет, что ты готова.
– А если не скажет никогда?
Стас развел руками.
– Мы говорили об откровенности, – теперь Ульяну уже трясло, от хваленой выдержки и следа не осталось, – Стас, я собираюсь стать твоей женой. Неужели мы так и будем играть в прятки всю жизнь? Делать вид, что ничего не происходит?
– А что происходит? Смысл моей жизни сейчас сидит передо мной, остальное – мелочи. Неужели ты не понимаешь? Я с легкостью откажусь от всего этого, только попроси. Черт, пусть у меня будут крупные неприятности, но они стоят того, чтобы спокойно жить рядом с тобой.
Ульяна, уже готовая перейти в наступление, откинулась на спинку стула. Плечи опустились, воинственный запал разом иссяк. Наверное, он прав. Если дверь захлопнулась перед твоим носом, не стоит ломиться в нее головой. И не стоит лезть туда, где тебе не место.
– Что скажешь?
– Не хочу, чтобы ты отказывался от части своей жизни только потому, что для меня она под запретом. – Ульяна подняла на него глаза. Огонек свечи метнулся влево, когда она вздохнула. Тени сплетались причудливыми узорами, при таком освещении лицо Стаса казалось застывшей восковой маской, а сам он – незнакомцем, чудом оказавшимся рядом с ней.
– Есть ты тоже не хочешь, как я понимаю?
Она покачала головой, а Стас поднялся и протянул ей руку. Ульяна помедлила, но все-таки коснулась его пальцев и встала следом. Совсем не хотелось прижаться к нему и медленно расстегнуть рубашку. Не хотелось дразнить и провоцировать, не хотелось ничего, кроме как упасть на кровать, свернуться клубком и уткнуться носом в подушку. Дурацкая непроходящая усталость! Дурацкие способности, которых ей не видать как своих ушей. Это все из-за них!
– Я… – Ульяна хотела сказать, что пойдет спать, но не успела – Стас резко привлек ее к себе и поцеловал. Память тела – странная штука, внутри несмелым огоньком полыхнула искра и… тут же погасла. Раскрыть губы и потеряться в ощущениях не получилось. Она подалась назад.
– Прости, я устала.
Никогда не думаешь, что в твои отношения ворвутся идиотские отговорки. Все время кажется, что такое может случиться с кем угодно, только не с тобой, сейчас Ульяна чувствовала себя гораздо хуже, чем во время разговора с Викторией. Перевела взгляд на накрытый стол, где пламя свечей по-прежнему заходилось в непрекращающемся чарующем танце.
– Есть способ это исправить. – Стас сжал ее ягодицы, вжимая бедрами в пах, хрипло втянул в себя воздух, а потом резко отстранился, увлекая за собой. Короткое платье осталось на пороге спальни, он опрокинул ее на кровать, сам оказался сверху. Ульяна легко коснулась пальцами его виска, прочертила дорожку к мочке уха, но Стас перехватил за запястья и жестко впился в губы.
Она и сама не заметила, как руки оказались над головой, он вжимал ее в покрывало, не позволяя пошевелиться.
Когда он вошел, Ульяна сдавленно вскрикнула и встретилась взглядом с его посветлевшими глазами. Стас не остановился, и она запрокинула голову, чтобы он не видел ее лица. Закатное солнце расплескалось по светлым обоям, придавая им медный оттенок, а Ульяна неожиданно вспомнила комнату, в которой проснулась вчера. Хотя день выдался пасмурный, было на удивление светло. Всего лишь на мгновение позволила себе представить, как Сэм прикасается к ней, только на этот раз простыня не превратилась в платье, а медленно сползла на пол. От его прикосновения она вздрогнула, а когда его пальцы скользнули под чашечку лифчика и сжали грудь, жалобно всхлипнула. Теперь он был совсем близко – почти касался губами губ, под его пристальным взглядом Ульяна подалась ближе и забилась в сумасшедшем, ярком и почти болезненном оргазме, дрожащий выдох растянул и оборвал имя, вместо «Сэм» получилось:
– М-м-м.
– Какая ты горячая сегодня. А говоришь – устала.
Она вздрогнула и все еще плывущим взглядом посмотрела на Стаса. В лицо будто ледяной водой плеснули – тысячи игл впились в кожу, щеки вспыхнули огнем. Он ничего не заметил, поднялся и ушел в душ, зашумела вода. Ульяна шустро завернулась в покрывало и перекатилась на бок. Внутри все еще пульсировало наслаждение, и она с силой сжала колени, стараясь унять бешено бьющееся сердце.
То, что произошло сейчас – измена Стасу… или Сэму?!
Чувство вины обрушилось не просто волной, а настоящим цунами, но отменить случившегося Ульяна уже не могла.
Точка отсчета 7
Сила
На этой неделе Стас уехал в командировку, и Алиса намекала, что им стоило бы увидеться, но Ульяна отговаривалась занятостью: не представляла, как и о чем с ней говорить. Еще и эти так называемые способности, будь они трижды неладны! Она искренне надеялась, что никогда больше не шагнет в собственноручно – или как это там называется – созданный портал. Если раньше отчаянно хотела узнать, что с ней происходит, то сейчас так же сильно этого боялась.
За последние дни Ульяна так загоняла себя на работе, что времени на жизнь и воспоминания не оставалось. И все же фантазии о близости были слишком реальны. От этого – даже сквозь все страхи и заботы – по телу шла жаркая волна, до безумия хотелось к нему прикоснуться, задержать его руку у своей щеки… Но тут перед мысленным взором возникал Стас, и Ульяна готова была сгореть со стыда или провалиться сквозь землю.
Сидя на совещании и прислушиваясь к монотонному бубнежу начальства, Ульяна старалась сосредоточиться на работе, но получалось плохо. Медовый месяц они собирались провести на Бора-Бора. Французская Полинезия маячила в недалеком будущем, равно как и свадьба. Кольцо – изящное, из белого золота, с небольшим бриллиантом – красовалось на безымянном пальце. Свадьбой теперь целиком предстояло заниматься Кате из агентства, а ей только соглашаться или отказываться. По этому поводу Ульяна не испытывала никаких угрызений совести.
Раньше она считала, что с чувствами все точно, как в химии. Какие реактивы взяла – то и получишь. Если чего-то недосыпала, получишь полное… гм, несоответствие. Любовь – она либо есть, либо нет, все остальное мелочи и от лукавого. И уж тем более она никогда не думала, что будет думать о двух мужчинах одновременно. Стас стал для нее родным: несмотря на все разногласия, недопонимания и его заносчивость, она не могла этого отрицать. И все же, как ни пыталась отгораживаться от пугающего влечения к Сэму, оно, подобно новообретенной силе, гореть бы ей синим пламенем, вылезало в самый неподходящий момент и било на поражение.
Рядом с ним у нее мгновенно учащался пульс, причем отнюдь не от желания открыть какой-нибудь портал. Точнее, от желания, но несколько иного рода. Загадок и тайн у него было не меньше, чем для обычного первоклассника в учебнике по теории вероятностей, но это только подогревало интерес. Он знал все, ну или, по крайней мере, многое о мире, с которым она столкнулась. Он держался на расстоянии, но при этом казался на удивление близким. С какой радости?!
– …Клиентов.
В воцарившейся тишине все взгляды устремились на нее. Ульяна перевела растерянный взгляд на сидящую рядом Людмилу Короткову – невысокую светловолосую пышку, та одними губами прошептала:
– Говорим о работе по новым клиентам за последнюю неделю. Твоя очередь.
С работы Ульяну отпускали при условии до августа закрыть все текущие проекты без хвостов. Разумеется, не без принципиального ворчания о том, что в мае ей тоже сделали поблажку. И с хмурым взглядом напомнили: когда составляли план отпусков, она почему-то написала ноябрь. Вот только когда составляли план, Стас еще не сделал ей предложения.
– Первый класс, штаны на лямках, – насмешливо протянул шеф, – Одинцова, ты пока еще не в отпуске вместе со своими семейными обстоятельствами. Мы слушаем. Очень внимательно.
Своим умением пройтись по сотрудникам прилюдно Роман мало кому уступал. За маленький рост и умение переть по головам его прозвали Наполеоном, но второй кличкой был Огненный Муравей[2]. Вывод тут напрашивался только один: начальство лучше не злить, поэтому в ответ на его ядовитый сарказм Ульяна поспешно раздала всем распечатки с отчетами и вывела презентацию на большой экран. Как же хотелось высказать этому самодовольному напыщенному коротышке все, что она о нем думает!
– Здесь…
Она осеклась, понимая, что указка в ее руке шевельнулась, выгнулась и треснула. Огонек лазера погас, и Ульяна поспешно убрала руку за спину. Не завизжала только потому, что взгляды всех присутствующих были сейчас устремлены на нее. Выдержка пришлась в тему.
– Сломалась, – пояснила она, свободной рукой подхватила папку с бумагами и указала на экран, – продолжим…
* * *
Когда Ульяна спускалась в лифте, ее все еще слегка потряхивало. Сегодня на совещании лазерная указка превратилась в бесформенную кляксу. К счастью, этого никто не заметил, а оказавшись у себя в кабинете, она выкинула расплавившуюся дрянь в мусорное ведро, стараясь не думать, что на ее месте мог быть проектор. Или стул. Виктория говорила о том, что у нее не хватит сил увидеть контуры – что ж, контуров она действительно не видела. Но это не помешало каким-то образом искорежить вещь.
Задумавшись, она шагнула за двери офисного центра, и тут увидела его. Сэм улыбнулся, а Ульяна вздрогнула и шарахнулась назад. Она понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. Ей нельзя с ним видеться, нельзя к нему даже приближаться! За последние дни он звонил несколько раз, но она не отвечала. Надеялась, что ему просто надоест.
Похоже, ошиблась.
– Удели мне немного времени. – Сэм шагнул вперед. Просто обогнуть его было бы откровенным хамством.
– Зачем? – голос звучал на удивление спокойно. После случившегося в тот вечер со Стасом, казалось, все видят, что с ней творится.
– Ульяна, когда-то я был на твоем месте. Пришлось заново привыкать к миру, который мне открылся. Каждую минуту, каждый час, каждый день. Поверь, оно того стоит.
Поразительно. Стас всеми силами старался ее отговорить, а Сэм хотел, чтобы она поверила в новую себя и приняла способности как часть пугающей и неотвратимой реальности. Вот только выбор уже сделан.
– Сэм, – Ульяна выдавила из себя улыбку, – Виктория сказала, что я ни на что не гожусь, и я считаю, что так будет лучше. Спасибо тебе за участие, но я думаю, что стоит закрыть эту тему.
Она говорила медленно, подбирала слова, но они все равно давались с трудом: все ее существо протестовало против такого решения, только разум кричал, что дальше нельзя. Говоря откровенно, разум был прав.
– Виктория ошибается. От дара невозможно отгородиться, такова природа пробужденного. Если не разобраться, что с тобой происходит, сила рано или поздно вырвется наружу.
Ульяна поежилась, вспоминая случай с указкой. Сэм говорил о чем-то подобном? Она уже собиралась спросить, но тут он шагнул ближе и заглянул ей в глаза:
– Я хочу тебе помочь.
Его взгляд зацепил сильнее, чем все вожделение и страсть мира, вместе взятые. Участие и внимание коснулись самых потаенных уголков души – тех, куда дозволено заглядывать только самым-самым близким. Она с силой сжала сумку, постаралась, чтобы голос звучал холодно и жестко:
– Тогда оставь меня в покое.
Вышло грубо, но Ульяна не представляла, как еще подвести черту. Удивление в темных глазах кольнуло в самое сердце, но когда Сэм отступил в сторону, быстро прошла вперед, не оглядываясь. Знала, что стоит позволить себе продолжить этот разговор, и ее защита разлетится осколками. Чувства захлестнут с головой, о них разобьются все разумные доводы. Если бы можно было выплакаться, наверное, стало бы легче. Но она знала, что не получится, поэтому только ускоряла шаг. Мимо шли люди – погруженные в свои дела и заботы, замкнувшие себя в цифровом мире аудиоплееров, мобильных телефонов и планшетов. В метро она последовала их примеру: прислонившись к поручням, достала айпод и под бодрые мотивы Brainstorm смотрела на мельтешение темных тоннелей за стеклом.
Дорога до дома растянулась во времени, потому что мысленно она осталась рядом с Сэмом. Стоя перед полкой с кукурузными хлопьями в супермаркете, мысленно Ульяна была где-то в другой вселенной.
Там, где светящиеся линии перед глазами выстраивались в очертания силуэтов женской фигуры и контуров комнаты, замкнувшей их внутри. Она видела и другие предметы, но видела их иначе – не так, как раньше, а сочетанием разноцветных нитей, соединяющихся узлами и пронизывающих пространство – все, что ее окружало.
– Замечательно. А теперь меняй форму этой коробки.
Ульяна моргнула, увидела перед собой худощавую блондинку с льдисто-серыми глазами – прямую, как палка.
Видение располосовало сознание, как натянутая леска – кожу, а в следующий момент раздался оглушительный грохот. Верхняя полка прогнулась волной, треснула, коробки с шоколадными шариками и кукурузными фигурками подпрыгнули, взмыли ввысь. Острый излом раскрошил пакеты с крекерами, проломил вторую полку. Продукты посыпались на пол, Ульяна еле успела отскочить в сторону, люди бросились врассыпную, оставляя тележки прямо в проходе, тут же подлетела продавец. Глаза у девушки округлились, когда она увидела, во что превратился стеллаж. Следом прибежали администратор и охранники, посетители толпились рядом, но на нее никто не обращал внимания.
Ульяна молча стояла в стороне с широко раскрытыми глазами. Потрясение крепко впечатало ее в пол. Она уже знала, что покажут камеры: треснувшую полку, которая рухнула вниз. И ее – замершую с остановившимся взглядом, а потом шарахнувшуюся назад. Ничего необычного.
Ничего – для тех, кто желает всю жизнь провести в прекрасном, спокойном и безопасном мире.
* * *
– По-моему, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – в голосе Стаса слышалось нетерпение. Ульяна дозвонилась ему не с первого раза, а когда он наконец взял трубку, говорил быстро и раздраженно. Создавалось ощущение, что ему не терпится от нее отвязаться.
– Слишком близко?! Что, если бы я кого-нибудь поранила?
– Солнц, я возвращаюсь через два дня, давай поговорим об этом не по телефону. Не вздумай соваться без меня к Вике. Она посадит тебя под замок, будешь изображать узника замка Иф в женском обличье.
– А она может?
Стас фыркнул.
– Может и сделает. Судя по всему, с твоей силой что-то не так. Ты представляешь угрозу, им проще тебя запереть, чем расхлебывать последствия и все подчищать.
Ульяна, уже собиравшаяся возразить, чуть не подавилась словами. Как же мало она знала о мире, с которым столкнулась! И еще меньше – о его законах.
– Обещай, что расскажешь все, когда вернешься.
На том конце раздался глубокий вздох.
– Обещаю. Доброй ночи, Солнц.
– Стас… – Из трубки уже донеслись гудки, и Ульяна медленно опустилась на стул. Она и впрямь собиралась звонить Виктории, но после такого стало еще страшнее. Неужели все действительно так, как говорит Стас? Они избавляются ото всех, кто представляет мало-мальскую угрозу, ото всего, что не могут объяснить, вписать в рамки и контролировать?
Глубоко вздохнув, потянулась. Нужно приготовить ужин, перед сном почитать какую-нибудь книгу и постараться больше не нервничать. Если получится – встреча с Сэмом окончательно выбила ее из колеи. Ввиду того, что рассказал Стас, все становилось яснее ясного. Новая Полиция занимается пробужденными, а она ни то ни се. Угораздило же! Даже среди весьма необычных людей оказаться непонятным чудиком.
От досады и злобы на нелепую себя захотелось сотворить что-нибудь этакое. Ульяна с силой пнула ножку стола и взвыла от боли. К счастью, зазвонил домашний телефон, и поток самобичеваний временно иссяк. Ульяна доковыляла до трубки и с мрачным видом устроилась на диване.
– Да.
Так всегда бывает – либо счастье горой, либо прочее кучей.
– Пришло твое приглашение. Ты еще не передумала?
Ульяна тяжело вздохнула. С родителями они созванивались редко – и мать, и отец считали себя людьми занятыми, а ежевечерние звонки – напрасной тратой времени. На прошлой неделе, правда, случилось чудо. Если можно так выразиться. Вместо привычных двух минут – «Привет-привет, пока-пока» – они с мамой разговаривали около получаса. Преимущественно о том, что Стас для нее не лучшая партия и что ей стоит одуматься, пока есть такая возможность.
– Я выхожу за Стаса, мам. Хотя бы ты пожелай мне удачи.
– Удача тебе точно потребуется, – донеслось язвительное, – а что вообще случилось?
Ульяна прикусила язык: проговорилась все-таки. Пришлось объяснять про то, что свекровь от нее не в восторге, как можно более мягко. Зная маму, ничем хорошим это не кончится.
– Я всегда говорила, что Зиновьевы – чванливые снобы. Все семейство поголовно.
– Мам!
– Что – мам? Да он до потолка должен прыгать, что ему такая девушка досталась. С его-то характером! Деньги? Ну так у нас с отцом тоже денег много. Графья выискались!
Все, началось.
– Мам, он и прыгает. Не кипятись, я же не за Татьяну Николаевну замуж выхожу.
На том конце мама чем-то поперхнулась и закашлялась.
– А я тебе всегда говорила – ничего хорошего от этого выпендрежника не жди. И вообще, возвращайся лучше домой.
Ульяна любила город, в котором родилась, но за эти несколько лет прикипела душой к Петербургу. Хотя дело было не только и не столько в этом: Волгоград казался ей перевернутой страницей – временем, в котором навсегда осталось ее детство, ободранные коленки, неуверенность в себе, школьные подружки. Первый поцелуй и первый парень. Старенькая квартира на Судоверфи и новая – в центре района. Закатное солнце, расплескавшееся по деревьям, Родина-мать, а еще Волга – такая яркая и отчаянно непохожая на Неву. Навещая родителей в прошлом году, она почувствовала смутный порыв отмотать назад, вернуться и остановить время. А может быть, даже вернуться в детство.
Тогда мама и отец еще везде ходили вместе – в кино и в гости к знакомым, они вышагивали втроем по залитым солнцем улицам, папа держал ее за руку с одной стороны, а мама с другой. Ульяна обожала поджимать под себя ноги, родители поднимали ее вверх и раскачивали, а она заливисто смеялась. Когда все мальчишки и девчонки тащили родителей в игрушечные магазины, она тянула их к отделу канцтоваров.
Краски, карандаши, фломастеры и толстые альбомы уходили быстро. Мама говорила, что долго хранила ее первые рисунки, но после переезда ни одного альбома не нашлось. В конце девяностых родители всерьез озаботились карьерой и вовсю налаживали связи, поэтому дома появлялись разве что на ужин и переночевать, именно тогда рисование захватило по-настоящему, стало отдушиной.
– Штамп в паспорте только все портит. Если у вас не получится, на что тебе рассчитывать? На свою зарплату, пятьдесят процентов которой будешь отдавать за квартиру, как в самом начале? В стране кризис, а ты какими-то мечтами живешь. Кому ты там нужна, в своем Питере? Экономист – это хотя бы профессия, у отца можно будет начать, лет пять поработаешь, а там и до финансового директора недалеко. Может, и раньше, если с хорошей стороны себя покажешь.
Вот это вряд ли. К точным наукам у Ульяны никогда особых склонностей не было. Если с химией и биологией она еще относительно дружила, то физика и математика в старших классах превратились в темный лес. Это здорово нервировало родителей: мама готовилась открывать свою частную клинику, а отца пригласили на должность генерального директора одной из строительных корпораций. Дочь, которая занималась бумагомаранием, но не справлялась с уравнениями, теоремами и бозонами, в их планы не входила.
«Художествами себя не прокормишь, – ругался отец, – так что бросай свои глупости, тебе еще в университет поступать».
Мама считала, что рисование – удел богатых бездельников или сумасшедших лентяев. Поэтому записала ее к репетиторам по физике и математике, для начала по четыре раза в неделю. Ульяна пыталась выкраивать время для рисования вечерами, но домашних заданий становилось все больше, а времени все меньше. Точные науки подтянули до твердых пятерок, школу она закончила с медалью, а после сразу поступила в ВолГУ и выучилась на экономиста.
– До сих пор не представляю, зачем мне этот диплом.
– А я не представляю, зачем ты переехала!
Как это похоже на маму! Ульяна представила нахмуренные брови, поджатые губы, резкий, пристальный взгляд. Ссориться и спорить не хотелось, тем более что это все равно ни к чему не приведет.
– У нас все получится. Расскажи лучше, как вы.
– Замечательно. Отец в октябре собирается на Кубу, а я на новогодние праздники в Прагу.
Родители жили под одной крышей, но общего у них было мало. Разве что жилплощадь и дочь. И нежелание что-то менять, потому что оба были постоянно заняты для серьезных отношений. Неудивительно, что та сомневается в их со Стасом будущем.
Они еще поболтали немного, но мама уже поняла, что маневр не удался, и быстро свернула разговор. На кухне сразу стало тихо, на душе одиноко, а разговор всколыхнул воспоминания. Как училась в университете, как устроилась стажером в маркетинговое агентство, как купила свой первый планшет, который после переезда к Стасу пылился непонятно где. Должно быть, в одной из до сих пор не распакованных коробок в подземном гараже. Она отказалась от рисования, и мир не рухнул. Ничего не изменится, если один человек сойдет с поезда, тот просто пойдет дальше. То же будет и со способностями. Одной пробужденной меньше, одной больше.
Сколько она себя помнила, у родителей, а особенно у мамы, всегда было свое видение ее будущего. Сомнительно совпадающее с желаниями Ульяны. В молодости мама была немного мягче, но в опущенных уголках губ и категоричных суждениях ее боевой характер сквозил уже тогда. Отец ей ни в чем не уступал, зато Ульяна была слабым звеном, поэтому строили именно ее. Теперь эта ответственная задача возложена на Стаса: он считает, что развивать дар ей не стоит. И ему решительно наплевать на то, чего хочет она сама!
А чего она хочет, кстати?
Снова вспомнилось пробуждение у Сэма, а после и его прикосновения – сдержанные, но до того будоражащие и чувственные, что противиться этому не было никаких сил. Расплавившаяся указка, сломанная полка, что дальше?
Остатки самообладания помахали ручкой, Ульяна с криком запустила попавшейся под руку чашкой прямо в шкаф. Осколки брызнули в стороны, один обжег щеку, но Ульяна едва это почувствовала. Впервые в жизни она позволила себе такую истерику, и из-за чего! Стыд и позорище! Она ругала себя за один-единственный поцелуй с Сэмом и тот фантастический оргазм.
Хрустнул навесной шкаф, под нажимом лопнуло стекло. За ним – второе и третье. Ульяна взвизгнула, отпрянула и больно ударилась о стену, а кухонный гарнитур шел волнами и плавился, стекая по кафелю. То, что не разлетелось осколками и щепками, сейчас меняло форму, как в каком-то чудовищном бредовом фантастическом фильме.
– Нет, – прошептала она, сжимая голову руками, – пожалуйста, не надо.
Но остановить это не могла, чем сильнее нарастал страх, тем яростнее бушевал творящийся вокруг кошмар. Посуда крошилась, треснула стена, нижняя дверца изогнулась внутрь под раковину. От удара лопнула труба, мощная струя ударила в пол. Сердце колотилось о ребра с бешеной силой, в ушах звенело то ли от шума, то ли от чего еще. Ульяна опустилась на четвереньки и быстро подползла к раковине. Ее обдало водой – к счастью, холодной, она зажмурилась и просунула руку вниз, нащупала вентиль, повернула до упора. И только когда все стихло, позволила себе открыть глаза.
Новехонький кухонный гарнитур угадывался только по оставшимся ящичкам, которые валялись на полу среди осколков стекла, щепок и единичных столовых приборов. Все прочее было спаяно в диковинного вида конгломерат, абстракцию, которая только чудом не пробила изогнутым краем стену, ведущую к соседям, пол залит водой, и в центре всего этого сидела она. Она это сделала!
Слабо всхлипнув, Ульяна попыталась подняться, но немедленно оставила эту затею. Голова кружилась, словно она сошла с аттракциона «Ракета». Так, на четвереньках, она и выползла в гостиную. Взгляд наткнулся на телефон: Стас уверял, что Виктория посадит ее под замок – пожалуй, так и нужно сделать. И как можно скорее. Только сейчас она поняла, что не знает ее номера, дрожащими пальцами набрала Стаса, но его мобильный был выключен. Зубы выбивали барабанную дробь. Привалившись к стене, Ульяна подтянула колени к груди и открыла список непринятых вызовов: так и не внесла Сэма в контакты. Последний, кому она хотела бы звонить, но выбора не осталось.
Если он не ответит, останется только сидеть тут всю ночь и надеяться, что она не разрушит весь дом до последнего камня. В дверь уже звонили и стучали – естественно, после такого-то грохота в одиннадцать вечера, но Ульяна не чувствовала в себе сил не то что общаться с соседями, даже пошевелиться. В трубке что-то щелкнуло, и она, не дожидаясь ответа, сдавленно пробормотала:
– Я только что разнесла квартиру.
Точка отсчета 8
Столкновение
Она сидела, уткнувшись лицом в колени, поэтому не увидела, как Сэм появился в гостиной. Успела только услышать шаги, поднять голову, а в следующий миг он уже оказался рядом: белый как мел, уголки губ опущены, брови сошлись на переносице. Склонился над ней, схватил за руку, пристально всматриваясь в лицо, порывисто обнял – так, что перехватило дыхание.
Ульяна вздрогнула, и Сэм резко отстранился. Он избегал ее взгляда, ярость ощущалась всей кожей. Она сгущалась вокруг него плотным коконом, отголоски расходились по комнате, собираясь вокруг нее самой.
– Разберись с ними, – Сэм кивнул в сторону прихожей, где по-прежнему надрывался звонок. Прозвучало резко и как приказ. Он шагнул в арку кухни, а Ульяна глубоко вздохнула и поднялась. Между толпой разъяренных соседей и одним злющим Сэмом, который пугал ее не меньше собственной непонятной силы, она выбирала первое.
Пришлось объяснять, что прорвало трубу, но сейчас все в порядке: все краны перекрыты, никому не грозит быть затопленными и больше шуметь ночью она не будет. Минут пять Ульяна слушала гневные претензии по поводу недобросовестности застройщиков, еще минут десять – лекцию по усадке. С большим удовольствием послушала бы что-нибудь еще, но недовольство выплеснулось и иссякло, все разошлись по квартирам. Оставалось только вернуться в комнату, что она и сделала.
Устроившись на диване, Ульяна поняла, что дрожит, на сей раз от холода. Мокрая ночная сорочка облепила тело, волосы слипшимися прядями висели вдоль лица и падали на руки. Наверняка она сейчас выглядит как девочка из колодца в фильме «Звонок». Мысль отозвалась сдавленным смешком. Из раскрытого окна обдало ветром, но Ульяна не пошевелилась. Что с ней теперь будет?
Сэм ворвался в комнату подобно урагану, быстро подошел к ней, стащил с дивана, заставил подняться и встретить его взгляд: тяжелый, немигающий, хмурый. Они стояли слишком близко, пришлось задрать голову – даже несмотря на ее рост, Сэм был ощутимо выше. В уголках глаз собрались морщинки, которых Ульяна раньше не замечала.
– О чем ты только думала? – его голос звучал хрипло, ладони на ее плечах жаром жгли кожу, а в темных глазах застыло нечто страшное и возбуждающее одновременно.
– Я чудовище, – сдавленно пробормотала она и опустила глаза, бессознательно цепляясь за его плечи. Ком в горле разрастался, грозя заполнить собой легкие и всю грудь.
– Посмотри на меня! – жестко приказал Сэм, и она невольно подчинилась. – Дар нельзя запереть. Это ты понимаешь?!
Ульяна утратила дар речи – то ли от резкого тона, то ли от чересчур агрессивной близости. Его непроницаемое спокойствие дало сбой, он отчитывал ее, как провинившуюся девчонку, но это так… заводило! Сэм с силой сжал ее плечи, и она прерывисто вздохнула, по телу прошла приятная дрожь. Воспоминания об их единственном настоящем поцелуе были слишком горячи: каково это, снова чувствовать его горячие пальцы на своей коже?.. Наяву. Его взгляд задержался на ее губах, а затем скользнул ниже – туда, где под тонкой тканью просвечивали груди с торчащими от холода сосками. Обжигающий взгляд!
Сэм рывком толкнул ее к стене и поцеловал: жестко, требовательно, жадно. Его ладони скользнули по плечам и спине, огладили и сжали ягодицы. Тонкая влажная сорочка оказалась слишком хлипкой преградой, Ульяна всхлипнула и подалась к нему. Никогда раньше она так не целовалась – безумно и исступленно, теряясь в сумасшедшем взаимном желании. И не надо было никаких прелюдий!
Сэм легко подхватил ее под бедра и прижал к стене. Вскрикнула, когда он вошел, его хриплый выдох скользнул по обнаженному плечу откровенной лаской. Раньше она даже не представляла, что может быть такой громкой, странное пугающее желание повторять его имя не отпускало. За яростным жарким ритмом потерялись последние мысли, сжимаясь на нем и чувствуя пульсацию внутри, Ульяна широко распахнула глаза и встретила плывущий от желания взгляд. Грудной стон сорвался на крик, она с силой вцепилась в плечи Сэма, содрогаясь всем телом.
Сколько времени прошло, когда он бережно опустил ее на пол? Мягко привлек к себе, словно позабыл о том, кто они друг другу. Что между ними ничего нет и не должно быть. Хотя… это ей надлежало помнить. Ульяна вздрогнула, облизнула губы, замерла в его руках, как пойманная в силки птица, хотя минуту назад отдавалась бесстыдно и откровенно. Она должна сгореть со стыда и ненавидеть себя за то, что произошло, но почему-то не испытывала ни малейшей неловкости. Нравилось касаться его, слушать биение его сердца, чувствовать руки на своей талии, просто стоять рядом после сумасшедшего оргазма – все это казалось правильным, знакомым, близким и родным, словно они были знакомы тысячу лет.
Сэм отстранился, поправляя одежду, и Ульяна почувствовала себя маленькой, хотя никогда не жаловалась на рост. О чем он сейчас думает? Она пыталась найти ответ в его глазах, но там не было ничего – кроме пресловутой вежливой отстраненности. Как будто пару минут назад они просто мило болтали, именно поэтому он сейчас с видом французского дипломата на встрече ООН застегивал штаны!
«А чего ты, собственно, ждала?» – подала голос внутренняя язва.
Действительно, чего? Это просто секс, ничего больше. Ее влекло к нему с первого дня, он даже снился ей. Точнее, не он, а очень похожий на него мужчина, не бывает таких совпадений.
От желания сбежать в комнату удержало только чувство собственного достоинства, поэтому она поправила съехавшую с плеча бретельку сорочки и отступила на несколько шагов.
– Тебе нужно научиться контролировать дар, – его голос звучал спокойно, даже холодно, а вот она сейчас спокойствием похвастаться не могла. Обидно было – пусть самую малость, недолго, но было. Пришлось собрать все силы, чтобы избавиться от неприличных картин – уже реальных, на которые память не скупилась. Сердце продолжало прыгать, как мячик для пинг-понга, дыхание отказывалось выравниваться, словно она поставила рекорд по стометровке.
– Как? – несмотря на все старания, вышло ехидно. – Виктория отказалась подпускать меня к вашим неприкосновенным тайнам. Лично займешься моим обучением?
– Если понадобится. Я хочу, чтобы ты встретилась с моим другом. Он сильный лекарь, он сможет понять, что с тобой происходит, и подскажет, как это исправить. Надеюсь, теперь у тебя нет сомнений по поводу способностей?
Идиотка! Стас говорил, что Сэм занимается вербовкой, а она никак не могла взять в толк, почему Шеппард такой упорный. Возомнила, что ему есть до нее дело! Сэму нужен ее дар, и она сама – необычная зверюшка. Как любила говорить их корпоративный тренер, он учуял потенциал. Все это время изъяснялся загадками и вел себя как высокопоставленный инопланетянин, чтобы подцепить ее на крючок. А еще это его непробиваемое спокойствие! Или правильнее будет сказать безразличие?! Она действительно ни капельки ему не нравилась!
Ульяна обхватила себя руками – она дрожала не столько от холода, хотя влажная сорочка по-прежнему противно липла к телу, сколько от бессильной обиды. Перешагнула через валяющийся на полу мобильный и ушла на кухню. Сейчас она, как никогда, была близка к тому, чтобы позорно разреветься, но представившаяся ей картина мигом отбила желание страдать. Гарнитур, стена, труба, шкафчики и дверца под раковиной были невредимы, все на своих местах, даже разлетевшиеся практически в стеклянную пыль бокалы. Не осталось ни щепочки, ни обломков, закрытый ноутбук стоял там, где она его оставила. Если бы не хлюпанье воды под босыми ногами, можно было подумать, что все это ей привиделось.
Ульяна моргнула, но ничего не изменилось. Обернувшись, она встретила его спокойный взгляд и едва слышно произнесла:
– Как ты это сделал?
– Восстановил по контурам. Любая материя в пространстве оставляет энергетический след – в том виде, в каком она существовала определенное время. Если бы я оказался здесь через час, это было бы уже невозможно. К счастью, ты позвонила сразу.
– Я тоже так смогу?
– Скоро узнаем. – Сэм прислонился к дверному косяку, на мгновение его лоб прочертила глубокая морщина, но тут же разгладилась. – Почему ты сегодня одна?
«Потому что Стас в командировке», – чуть было не брякнула она, но вовремя прикусила язык. Слишком уж это напоминало бородатый анекдот, начинающийся со слов: «Возвращается муж из командировки…» На душе вдруг стало муторно и противно. Она тянулась к Сэму, чтобы забыться в его объятиях, спрятаться в сильных надежных руках, почувствовать его нежность, а себя – нужной и по-настоящему любимой. Непонятно только, почему этот порыв до сих пор не прошел.
– Я встречусь с твоим другом, – сказала Ульяна, – идеально было бы завтра вечером.
– Утром. Чем раньше, тем лучше. Тебе не стоит надолго оставаться одной.
– Стас тоже архитектор? – слова сорвались с языка раньше, чем она успела их остановить.
Сэм напрягся, встретил ее взгляд и долго не отвечал. Она уже сто раз пожалела о том, что спросила, это касалось только ее и Стаса. Мучительно подбирала слова, чтобы перевести тему и попрощаться, когда он все-таки произнес:
– Станислав не обычный архитектор. Он управляет временем.
Ульяна не знала, что сказать. Когда кажется, что большего потрясения уже не испытаешь, тебя тут же радуют новым.
– Станислав не может вернуться в прошлое или отправиться в будущее, он сдвигает время вдоль оси, возвращая его к определенной точке. Даже в мире пробужденных такой дар считается необычным. Никто, кроме него, не запоминает того, чего не случалось.
Сэм рассказал немного, но ей стало страшно. Стас способен управлять временем, подстраивать события под себя, тасовать их, как колоду карт. При этом никто, кроме него, ничего об этом не узнает – разумеется, если он сам того не захочет. Ульяна хорошо помнила полыхающий над макушкой огонек. Огонь обжигает, любой, кто управляет им, запросто превратит человека в живой факел и испепелит в прямом смысле. Но на что способен тот, кто видит будущее? Точнее, возможное будущее?
Сэм нахмурился, и Ульяна поняла, что все чувства сейчас отражаются у нее на лице.
– Разве можно менять реальность? – Она сцепила холодеющие руки перед собой. – Разве такие перемены не ведут ко всяким пространственно-временным парадоксам? Ведь любое вмешательство в прошлое или будущее противоречит законам Вселенной? Или нет?
– Станислав не меняет прошлое. Он возвращает события к исходной точке, в настоящее, и в нем любое решение становится всего лишь выбором, который каждый из нас делает каждую минуту. Пойти направо или налево. Заглянуть сегодня в кофейню возле работы или сразу вернуться домой. Это возможность все изменить только для архитектора времени, никто из нас ничего не заметит.
Сэм не сказал, но это было и так понятно: для Стаса реальность расслаивается всякий раз, как он сдвигает время. Страшно представить, сколько всего в его жизни произошло – того, что никогда уже не произойдет для других. От такого откровения голова шла кругом.
Читать бесплатно другие книги:
