Дипломная работа Панфилов Василий
– А русские… наши пилоты? – не отстаёт Пахом, – Справятся?
– Пройдя предварительно планерную школу и занимаясь беспрестанно гимнастикой? – улыбаюсь ещё шире, обводя экипаж лукавым, заговорщицким взглядом, и ловя ответные ухмылки. Ухмыльнулся и Пахом, но немножечко натужно.
– Деньги… хм, в прямом смысле на ветер, – задумчиво качнул головой долговязый главный механик, – Нет-нет, не подумайте, не осуждаю! Идея изящная, просто…
Он замялся.
– Смелее, Сергей Парфёнович! – подбадриваю петербуржца.
– … жалко немного человеческого труда, – чуть смущённо сказал Волобуев, – Некоторые идеи, воплощённые в маятниковых и гироскопических стабилизаторах[64], чудо как хороши! Жаль, что они никогда не пригодятся…
– Почему же? – решительно возражаю ему, – В бою – да, не слишком, но возможность при длительном перелёте доверить штурвал автопилоту, не боясь при этом, что аппарат пойдёт кувырком, очень много значит.
– Посцать хотя бы, – ёрнически влез Санька, разряжая излишне серьёзную обстановку, и по палубе пронеслись смешки.
– Не хотя бы, – поддерживаю его с самым серьёзным видом, – а целая проблема! Наверху холодно и дует, так што приспичить может крепенько! Прудить в штаны как-то не хотца, так што приходится изворачиваться.
– Целая наука, – важно кивнул брат, – не учёл ветер, и всё тебе назад в харю вернёт!
– А што, бывало? – поблёскивая глазами, осведомился второй механик.
– Бывало, Валериан Иванович, как не бывало, – засмеялся брат, – и ух как бодрит!
– Га-га-га! – грохнул экипаж, обсуждая сцаный душ по-всякому. Нимало не смущаясь, мы с Санькой позубоскалили на пару, потому што иногда – надо! Вот так вот, с небес на землю, и на равных! Иначе – бронзовение прижизненное, насмотрелся уже.
– Кроме того, Валериан Иванович, – отсмеявшись, продолжил я, – в перспективе, притом ближайшей, у нас грузовые и пассажирские перевозки, и вот уже где воздушные танцы излишни!
– Не дурная, выходит, работа, – раздумчиво сказал Трофим, токарь из-под Тулы, подпольщик со стажем и боевик РСДРП.
– Не лишняя, – соглашаюсь с ним, – я вообще стараюсь не делать дурной работы. Бывает, это да… но стараюсь избежать! А вообще, нам желательно все технологии разрабатывать так, штобы применить их можно было как в военной, так и в гражданской сфере. Не везде получится, но технологии двойного назначения, по нашей бедности и нехватке рабочих рук, самое оно!
– И много таково-то? Сюрпризов для британцев? – несколько напряжённо поинтересовался гальванёр.
– Хватит, – улыбаюсь ему, – Не переживай, Пахом! Я помню, што ты их до зубовного скрежета ненавидишь, встретим как полагается, с огоньком!
Он ухмыльнулся и дёрнул плечом, не отводя глаз, и я решил приободрить мужика, который после смерти юнги всё никак в себя придти не может. Привязан был к мальцу, а тут… да уж, судьбинушка…
– Вот, например, – понизив голос, хлопаю по лопасти пропеллера, – работаю сейчас над синхронизатором, то бишь устройством, с помощью которого можно вести огонь через винт самолёта без опасности повредить оный. Смекаешь? Вместе со вторым пилотом и танцами в Небесах, это, брат, такая вундервафля получается, што ой!
– Резвиться будем, как хорёк в курятнике, – нервно оскалился Пахом, – это хорошо, это очень хорошо… Так што, никаких шансов у британцев?
– В воздухе? – усмехаюсь, – Ноль! Да на воде, а точнее под водой…
– Ладно, – спохватился я, – это уже лишнее! Не беспокойся, Пахом! В небе первыми будем мы, сколько бы летадл британцы не наделали, да и на море… Пожалеют, што связались!
– Эт верно, – одобрительно вставил свои пять копеек Степан, внимательно слушавший беседу, – я им… ух!
Он погрозил кулаком куда-то в сторону, на что Африкан, вечный оппонент, бросил насмешливо:
– Дежурство у тебя не началось, ухарь?
– Етить твою! – спохватился кочегар, поглядев на карманные часы и срываясь с места.
– Етить, – передразнил его Африкан.
– Слышь, ухарь етитькин! – позвал его Санька, уже подлезший под летадлу с инструментами, – Не стой столбом, шевели руками!
Бормотнув что-то неразборчиво, малость посмурневший Африкан присоединился к работе.
– Ухарь етитькин, – хмыкнул кто-то в сторонке, и Африкан засопел, понимая, что прозвище, ети его, прижилось!
– Осторожней, – давал мне последние наставления брат, – не рискуй дуриком, а сперва попробуй, как летадла будет себя вести без стабилизаторов.
– Угу…
– Не угукай мне! – рассердился брат, – А то я тебя не знаю! Весь уже в Небесах… так ведь?
– Ох-х… – с силой провожу руками по лицу, сбрасывая наваждение, – так, брат, так… Спасибо, што напомнил! Действительно, наваждение какое-то…
– Ну… – он смутился, – кто, если не я? Давай…
Я перебрался из шлюпки на качнувшееся крыло и забрался в кабину, натягивая лётные очки и бубня под нос порядок действий.
– Пробковый жилет застегнут… – щупаю застёжки, – нож на голени… есть…
– … запускай!
Санька, не доверяя никому, начал раскручивать пропеллер и мотор затарахтел, набирая обороты. Разбег…
… разбрызгивая солёную воду, летадла побежала по волнам наперегонки с дельфинами, и оторвалась наконец от воды. Качнув крылами, набираю высоту по спирали, кружась вокруг «Авроры» и не удаляясь далеко. Наш катер стоит у борта с разведёнными парами, ибо Техника Безопасности превыше всего!
– «Сейчас бы бочку крутануть! – восторженно орёт Второй-Я, впавший в эйфорию, – Или иммельман!»
Давлю дурную идею на корню, хотя ах как хочется…
– Ничево, Егор Кузьмич, – бормочу себе успокаивающе, – ничево! Пару разиков ещё слётать надо будет, потом обшивку проверить, и потом уже…
Выполняя собой же поставленную задачу, кружусь вокруг корабля по спирали, то набирая, то снижая высоту. Влево качнуть крылами…
… вправо… Хар-ра-шо! «Феникс» отзывается непривычно чутко, но нет ощущения, что он может свалиться в штопор или в пике. Единственное – не пару разочков надо будет полетать без стабилизаторов, а с десяток. А потом помалу… совсем помалу!
На предыдущих моделях я летал без всяких стабилизаторов, обставляя это как часть испытаний, а это…
… пожалуй, совсем новая модель! Не «Феникс», никак не «Феникс»… другое всё, совсем другое. Поплавки добавились, иная геометрия крыла и прочее. Всё вроде бы по чуть, ан нет, другой аппарат. Морской!
– Погорячился ты, Егор Кузьмич, с парой разиков, – и затыкаюсь озадаченно… чего это я взялся себя по имени-отчеству величать?! Сроду такого не было, и нате! Волнение это дурацкое, на ровном месте…
Выполнив задуманное, приземлился на воду и добежал до борта «Авроры», где летадлу живо подцепили чалками.
– Вовремя ты, – успокоено заулыбался брат, слезая с крана, – эвона, посвежело как!
– Угу… – отзываюсь машинально, только чтобы показать, что слушаю. Брат не обижается, знает уже, что в эти минуты я стараюсь сохранить свежесть впечатлений, чтобы заполнять журнал испытаний как можно точнее и быстрее.
– Волны какие, – покачал головой Санька, поглядывая на море, – вовремя ты сел! На такой воде и поломаться можно, чиниться потом замаялись бы.
– Угум… – в журнале испытаний ставлю время дату и время полёта, силу ветра и прочее. В основном по шаблону – галочка, вписать нужное… иногда только несколько слов или строк. Мучились в Ле-Бурже ещё, делая журнал под себя, но и результат! Время экономится существенно, и пропустить в горячке ничего не выйдет.
– Пахом… Пахом! – громче окликаю гальванёра, – Да погоди ты разбирать! Забыл, што ли, регламент? Всё под запись и…
– Да етить твою! – Африкан, взяв Пахома Иваныча за талию, отставил от летадлы, – Погоди, тебе говорят!
– Да што ж ты за человек такой?! – возмутился гальванёр, обильно потея и вырываясь, – Я глазком только…
– Та-ак… – протянул Санька, моментально оказавшись возле открытого движка, – Егор, ну-кась подойти!
– Я, могёт быть, – сбиваясь от волнения на деревенский говор, начал брат, – и не понимаю в электрике сильно много, но…
– Ошибся, – бледно улыбнулся Пахом, – вот… хотел поправить, стыдно потому шта…
– Я… – пропыхтел Санька, уложив Пахома на палубу с вывернутой рукой, – извинюсь потом, и в ножки поклонюсь, ежели не прав, а пока…
Блеснул нож, и ворот рубахи полетел на палубу.
– … ты считаешься диверсантом со всеми вытекающими.
– Да што ж ето такое! – забился гальванёр, как в падучей, – Мальчишка! Сопляк! Помстилось иму!
– Прости, Пахом Иваныч… – Африкан с мрачной совершенно физиономией помог Саньке спеленать гальванёра, – но как сказал Александр Фролович, я те потом в ножки поклонюсь, ежели неправ был.
– Не нравится мне всё это, – забухтел в тронутые сединой усы Никандр Ильич, отиравшийся на палубе.
– Я! – орал гальванёр, ловя взгляды экипажа и пытаясь в криках выразить всю нашу неправоту и свою заслуженность, – Заслуженный!
Спеленав заслуженного, прямо на палубе раздели его, срезая одёжку, после чего замотали в простыню, воткнув в рот кляп.
– Всякое бывало, – пояснил брат любопытствующим, – может, игла ядовитая в манжете. Тык! И нету человека.
У раскрытого движка побывал тем временем весь экипаж, вроде как не просто любопытствуя, а свидетельствуя.
– Ишь ты, говна какая! – нахмурился Никандр Ильич, изучив проблему, – На волоске! Я так маракую, што крутанул бы ты, Егор Кузьмич, пару коленец в воздухе, и в море булькнул бы. С концами!
– Я так же понимаю, Никандр Ильич, – соглашаюсь с немолодым тридцатишестилетним мужчиной.
– Ну точно! – ахнул Фотий, – На «Ипатии» тоже ведь он, так получается?! Если бы мы всплывть начали, то аккурат под взрыв и попали!
Разом заговорили все, и оказалось внезапно, что вот весь экипаж, до единого, подозревал Пахома в нехорошем. С трудом подавив кривоватую усмешечку, разогнал народ с палубы.
– Сейчас обыск в каюте Пахома… или как там его на самом деле? – Санька взял расследование в свои руки, – а вы… да, Никандр Ильич и… вы, Валериан Иванович. По трюмам пройдитесь… где там у гальванёра хозяйство? Во… ну и просто рядышком поглядите, где там тайник может быть.
Видя воодушевление брата, только качаю головой. Если Пахом и в самом деле диверсант и шпион, но при этом не совсем дурак…
… ни хрена мы не найдём! Хранить компромат в собственной каюте, это идиотизм полнейший, да собственно и незачем. На судне можно сделать тысячи тайников, которые ни один таможенник с собакой не найдёт.
– Я… – с энтузиазмом рассказывал Санька, разбирая вещи Пахома, не то штоб сразу его заподозрил, но…
Он перевернул Евангелие, вороша страницы на предмет чего интересного.
– … потом начались звоночки. Для начала говорок…
Механик, присутствующий при обыске, кивнул задумчиво, а у меня опять полезла неуместная усмешка. Ага, как же… Санька, тот и вправду мог понять что-то неладное, ибо наблюдательности у него на троих Холмсов хватит, и на сдачу ещё останется. По филерам полицейским помню, как он быстро их срисовал. А остальные… сами себе больше врут.
Сергей Парфёнович, при всех своих профессиональных и человеческих достоинствах, отнюдь не Шерлок Холмс и не Пинкертон. Человек он умный и отменно образованный, но изрядно мнительный и склонный к некоторой мистике. Придумать задним числом что-нибудь этакое, равно как и уверить себя в этом, он вполне способен. Но детективные способности? Не-ет…
– Говорок у него специфический, – продолжил брат, беря с полки следующую книгу, – Нормальный человек из народа, ежели он волнуется, то говорить начинает, как в детстве бывалоча. А у этого… шалишь! Деревенский говор, а как волнуется – нате! Городской! Эт как? Человек притворяется менее образованным, чем он есть на самом деле?
– Сразу пометочку себе сделал, – поиграл бровями брат, – но с поправочкой – мало ли, человек в Революции давненько, подпольщик со стажем. Где уж он там жил и ково изображал… оно ведь по-всякому бывает, прицепился акцентик. А потом один к одному набежало, по мелочам.
– Ни-че-го, – мрачновато подытожил брат получасом позже, – Так только… несколько книжек с пометками. Может, для шифровок…
– … или секретным составом на бумаге написано?! – вскинулся он.
– А может и нет, – вздыхаю я.
– Не может! – замотал головой Санька, – Вот ей-ей! Шифр, или может, документ секретный…
– Секретный… – меня будто током шарахнуло, – швы на одежде надо распороть.
– Думаете? – заинтересовался механик.
– Ну, – пожимаю плечами, – читал где-то, а может быть слышал, что документ на шёлковую тряпочку можно поместить. Много места не занимает, и если не искать целенаправленно, то и не угадаешь.
– А я… – Санька закусил губу, – к Адольфу Ивановичу загляну. Помнится, он как-то при химической лаборатории обретался, может чего интересного и подскажет.
Ввалившись в каюту, доктор сделал физиономию записного сплетника и забегал глазами по окружающему нас погрому, стараясь запечатлеть всё и сразу. Он любопытен как енот-полоскун, хотя если нужно хранить тайну – кремень! Как это в нём сочетается, ума не приложу, но ведь сочетается как-то…
– Задали вы мне задачку, Александр Фролович, – медик потёр ладони с предвкушающим видом, и взял с кровати книгу, обернув её предварительно простынёй.
– Эге… – переглянулся я с братом, начиная нервничать, – думаете?
– Не исключено, – понял меня Адольф Иванович, – отравленные страницы, это прямо-таки классика жанра.
– Вот так-так… – обескураженно сказал Санька, подойдя к рукомойнику и принявшись старательно намывать руки, – а остальные вещи?
– Маловероятно, – качнул головой наш новоявленный эксперт, – и по правде говоря, я сильно сомневаюсь, что книги отравлены, но подстраховаться стоит. Очень уж удобно, при любом ведь обыске книги листать будут. Надеюсь, в рот пальцы не совали?
Санька мотнул головой, задумался, и мотнул ещё раз, уже уверенно, но на всякий случай намылил руки ещё пару раз.
– Ну и слава Богу, – облегчённо сказал доктор.
– Так… – он перевёл своё внимание на книгу, всё так же держа её через ткань, – хм… попробуем сперва азы, а потом уже…
Разогрев страницы книги, мы не добились ничего, но…
… ватка, смоченная в нашатыре, проявила какой-то шифр.
– Ф-фу, – выдохнул штурман, выходя из каюты, – пойду, капитану доложу…
– Экипажу скажите! – крикнул я вслед.
– Да, разумеется!
– Я бы… – Адольф Иванович сделал паузу, задумавшись, – отложил расшифровку до поры. Предлагаю зайти с другой стороны…
– С какой? – осведомился я, принимая подачу.
– Раз уж у нас имеется шпион, почему бы нам не попробовать допросить его?! – доктор склонил голову набок, умильно глядя на меня.
– Хм…
– Понимаю ваши сомнения, – закивал Адольф Иванович, – но я, хм… не вполне дилетант. Дела мои вели, так уж вышло, не рядовые сотрудники полиции, а профессионалы, притом высокого класса. Я… хм, некоторым образом почерпнул от них толику знаний. Да и… хм, несколько раз применял на пользу социалистическому движению.
– Не знал, – с искренним удивлением сказал механик, глядя на болтливого медикуса с уважением.
– Хм… – смутился Адольф Иванович, – это, некоторым образом, информация не такого рода, которой принято хвастать.
– До уровня профессионального сыщика не дотягиваю, – продолжил он после короткой паузы, – хотя некоторым образом понимаю, как нужно действовать. Но…
Он набрал воздуха в грудь и выпалил.
– … я предлагаю отойти от стандартных процедур!
Брови Саньки поползли наверх.
– Нет-нет! – замахал руками доктор, – Никакого насилия, Александр Фролович, не подумайте!
– Я и не подумал, – соврал брат, возвращая брови на место.
– Я, хм… – Адольф Иванович смутился, – так уж сложилось, что мне приходилось заниматься разными отраслями медицины. От, хм… пользования крестьянских Бурёнок до… впрочем, об этом и вспоминать не хочу… Некоторое время я пребывал в роли ассистента гипнотизёра.
– Да ладно?! – выпалил штурман и тут же смутился, как мальчика. Санька, вовремя захлопнувший челюсть, поглядел на него с видом человека воспитанного, попавшего в общество мизерабля, отчего моряк смутился не на шутку.
– Да ладно?! – повторил брат и захохотал, хлопнув Карла Людвиговича по плечу.
– Пф… – фыркнул тот, улыбаясь чуть смущённо.
– Ничего такого, – тая улыбку, пожал плечами доктор, – на самом-то деле, всё довольно заурядно. Искусство гипноза можно сравнить с талантом к музыке. Кому-то даётся легко, и он через год читает ноты с листа, блестяще играя на фортепьяно, а кто-то и через несколько лет не может продемонстрировать чего-то большего, нежели несколько простеньких мелодий на гитаре.
– Ваш покорный слуга, – доктор поклонился чуть шутовски, – к талантливым гипнотизёрам не относится никоим образом, но медицинское образование вкупе с несколько специфическим опытом.
– Как в книжках?! – восхитился брат, и достав часы, принялся баловаться, делая гипнотические пассы руками:
– Ваши веки тяжелеют…
– Ох-ха-ха! – искренне, до слёз засмеялся Адольф Иванович, – Простите, Александр Фролович, но нет! Человек с сильной волей может сопротивляться гипнозу, а я, уж простите, не обладаю хоть сколько-нибудь заметным врождённым гипнотизмом. Всё намного прозаичней и…
– … сложней.
– Беседа, Пахом Иванович, – успокаивающе журчал голос Адольфа Ивановича, сидящего напротив, – Вы не маленький мальчик, и должны понимать, что ситуация с двигателем сложилась достаточно двусмысленная…
– Да штобы я?! – взвился гальванёр.
– Тише, тише, Пахом Иванович… – медик чуть перегнулся через стол и положил руку ему на предплечье, – не кипятитесь. Я считаю действия Александра Фроловича несколько… хм, неуместными, потому и взялся представлять ваши интересы.
– Признаться, – чуть улыбнулся доктор, – я пару раз бывал в вашем положении. Знаете ли, такие конфузливые ситуации, когда всё, казалось бы, свидетельствует против тебя. Н-да… неприятно вспоминать, право слово.
– Так что, – он усмехнулся чуть грустно, – знаю, как это бывает. А потом, знаете ли, как в том анекдоте «Ложечки нашлись, а осадок остался!» В вашем же случае, сами понимаете, ситуация несколько осложнена…
Доктор усмехнулся чуть пренебрежительно.
– … шпиономанией. Подростку такое, в общем-то, простительно… но когда тот подросток имеет толику власти… Н-да…
Он потёр переносицу, опустив ненадолго глаза вниз, но не стал заострять внимание на своём несогласии с действиями Чижа. Прохор Иванович обиженно сопел, разглядывая исподлобья каютку доктора, примыкающую к медицинскому блоку. Ничего, в общем-то интересного… всё как всегда, и это успокаивает.
– Давайте для начала попробуйте вспомнить, кто кроме вас находился на палубе во время сборки «Феникса», – участливо продолжил Адольф Иванович, – Я, знаете ли, далёк от шпиономании и склонен предполагать скорее любопытство, граничащее с преступлением…
– Я не виноват! – рявкнул гальванёр.
– Господь с вами, Пахом Иванович! – всплеснул руками медик, – Я вас и не обвиняю! Ваши рекомендации более чем… э-э, убедительны. Скорее, я склонен предполагать, что кто-то из слесарей, а то и просто любопытствующих, залез в вашу… хм, зону ответственности. А потом уже, то ли не поняв, что натворив, то ли попросту испугавшись, не стал говорить.
– Енти могут! – обиженно сказал гальванёр, – Наворотили, а потом, когда поняли, аюшки включили! Ничево не видали, ничево не слыхали, ничево не знают! А што человека из-за ентого могут ни за што ни прошто, так им, паразитам, нипочём!
– Ф-фу… жарко! – он потянул ворот рубахи и обмахнулся ладонью.
– Водички? – услужливо предложил доктор, подвигая графин, – Или может, морса?
– Давайте, – чуть поколебавшись, гальванёр протянул руку к графину с водой.
– А я, с вашего позволения, морса, – благодушно сказал Адольф Иванович.
– А давайте и мне морса! – передумал подозреваемый, подождав, пока доктор сделает несколько глотков рубинового напитка, щурясь от удовольствия.
– Пожалуйста, Пахом Иванович… да выплесните воду в рукомойник!
Беседа потекла своим чередом. Строились предположения и домыслы, Адольф Иванович с позиции будущего защитники отрабатывал не хуже Плевако, но…
… постепенно голос его становился всё более монотонным.
– … я ваш друг, – снова и снова повторял Адольф Иванович, проникновенно глядя в глаза, – вы доверяете мне.
– … доверяю, – покорно согласился гальванёр, несколько поплывший от жары или…
… чего-то иного? Беседа потекла своим чередом, но уже более доверительная.
Доктор, не отрываясь, смотрел на Пахом Ивановича, касался иногда его руки и…
… всё чаще звучали фразы о дружбе и доверии. А потом…
– I'm your friend, – проникновенно сказал Адольф Иванович.
– Friend, – согласился гальванёр, и беседа потекла своим чередом, пока собеседники не перешли окончательно на английский.
Глава 28
Сизые облака табачного дыма, повинуясь душным, ленивым сквознякам, дрейфуют по кают-компании, собираясь порой в грозовые облака. Настроение у собравшихся под стать, такое же мрачное, тягостное и немного душное.
– Да уж… – с силой ввинчивая папиросу в пепельницу, выдохнул Котяра, нарушая молчание, – история…
– Да, – улыбнулся он кривовато, поймав мой взгляд, – снова закурил. Не хотел, а вышло так.
– Значит, говорите, здесь уже убил британец Пахома Ивановича? В Дурбане? – уточнил Жуков у Адольфа Ивановича.
– Это уже он сам сказал, – усмехнулся доктор, – на граммофон записали, можете прослушать потом.
– Гипноз, н-да… – покачал головой Шериф Иудейский, он же Семэн Васильевич, пыхая сигарой, – кто бы сказал мне ещё утром, что метода эта не только в дешёвых книжонках работает, сроду бы не поверил такому поцу. Наркотики и гипноз, надо же… бульварщина ведь, а сработало!
– Может, нам ввести в службу шерифа штатного гипнотизёра? – подал реплику Жуков, сидящий бесстрастной статуей.
– Хм… – доктор потёр переносицу, собираясь с мыслями, – идея интересная.
– Вижу, Адольф Иванович, што вы в сомнениях? – приподнял бровь Жуков.
– Пожалуй, – медик снова потёр переносицу, – Понимаете ли, Сергей Алексеевич, я достаточно глубоко изучил этот вопрос и могу уверенно сказать, что сильных гипнотизёров не слишком много, да и методы гипноза у них отчасти… хм, ярмарочные. Работа идёт с подставными и с людьми, пришедшими причаститься Чуда, готовыми охотно поддаваться самым простым манипуляциям.
– Задача ассистента, – не вставая, он слегка поклонился, – состоит в том, чтобы из числа пришедших отобрать людей податливых, подготовить публику к Чуду. Создать, некоторым образом, мистическую обстановку такого рода, чтобы и скептики подсознательно жаждали прикосновения к Магии.
– Так… – кивнул Жуков, поощряя доктора.
– Человек с сильной волей, – продолжил тот, – да ещё и не желающий быть загипнотизированным, это, скажу я вам, та ещё задачка!
– Но есть же настоящие мастера, – переглянувшись с Жуковым, сказал Семэн Васильевич, – способные загипнотизировать кого угодно едва ли не мановением руки.
– Есть, – усмехнулся медик, – но их немного и своим Даром они зарабатывают много больше, чем может им предложить полицейское управление. Ах да… служба шерифа, простите.
– Есть ещё проблема этического характера, – подал голос Санька, – простите, што перебил, Адольф Иванович.
– Да нет, всё верно, – энергически кивнул тот, – не за что извиняться, вы подняли очень правильный вопрос. Власть такого рода, знаете ли… опьяняет. Нет-нет, я не о себе! Я о… хм, мастерах, способных одним пассом ввести человека в гипнотическое состояние. Представляете, сколько соблазнов вокруг?
– Даже человек порядочный, – закивал брат, – может не удержаться и… не обязательно даже что-то преступное, но…
– Подтолкнуть кого-то к действиям, которые кажутся более правильными или этичными самому гипнотизёру, – мрачно дополнил шкипер, вспомнив что-то своё.
– Совершенно верно! – закивал доктор.
– А ваша метода, Адольф Иванович? – поинтересовался Шериф Иудейский.
– Моя… хм, – медик чуть смутился, – А знаете, действительно моя! В бытностью свою ассистентом гипнотизёра я пытался развить гипнотические способности. Не скажу, что вовсе уж бестолку, но понял, что природных способностей у меня почти нет. Н-да… обидно было.
– Зато, – он усмехнулся, – как ассистент я был выше всяких похвал! Безо всякого гипнотизма! Слова, жесты, интонации… Есть, знаете ли, в этой среде свои профессиональные секреты.
– Я, знаете ли… – Адольф Иванович замолк смущённо, – на ярмарке в Нижнем зазывалой два сезона отработал. Под псевдонимом, разумеется! Сами понимаете, в университете такое не приветствуется.
– Н-да… – крякнул капитан, доселе молчавший, – О, сколько нам открытий чудных[65]…
– Да вы не смущайтесь, Адольф Иванович, – подбодрил я вконец смутившегося медика, – Мы тут все с интересными биографиями, ваша ярмарочная работа на этом фоне, уж простите, рядовой эпизод.
– О да… – с чувством сказал Суви, крепко затянувшись и усмехаясь чему-то своему.
– В университете, –кивнув благодарно, продолжил доктор, – продолжил изучать тему гипноза, но уже не ярмарочного, а научного. Наверно, это так бы и осталось полузабытым увлечением юности, но в ссылке на одного из моих товарищей пало подозрение в предательстве. А история, поверьте на слово, грязненькая была, с нехорошим душком.
– Вот… он усмехнулся грустно, – пришлось расследовать, и так вышло, что те самые ярмарочные методы оказались весьма кстати.
Адольф Иванович сжал губы, и я отчётливо понял, что ему пришлось не только вести следствие, но и выносить приговор…
– Потом… знаете ли, не было особого желания заниматься подобными вещами, но пришлось разработать… хм, методу на стыке науки и балагана.
– Та-ак… – протянул Жуков, переглядываясь с Котярой и Семэном Васильевичем этак… по-особому, – а можно хотя бы в общих чертах объяснить суть вашего метода?
– В общих? – Адольф Иванович потёр переносье, – Создавая доверительную обстановку… это важно! Ввожу человека в медитативный транс… и нет, это ещё не гипноз! Повторяющиеся действия, монотонный голос, прикосновения, не отпускаю взгляда и…
Он закусил губу, запнувшись ненадолго.
– … много мелочей. Точнее… мелочей на первый взгляд, но вот так вот, в беседе, объяснить не выйдет.
– Хорошо, – кивнул Сергей Алексеевич, снова переглядываясь с коллегами, – мы понимаем.
– Мелочи, – повторил Адольф Иванович, которому эта беседа, противу обыкновения, не доставляет особого удовольствия, – которые вводят человека в медитативное состояние. На этом уровне уже можно вести беседу несколько более доверительную, нежели рассчитывал собеседник. Незначительно, но всё же…
– Далее… – вздохнул доктор, – состояние транса, и вот здесь я разработал дополнительные… хм, костыли. Работал я отнюдь не лабораторных условиях, да и собеседники мои, все как один, люди весьма волевые и не слишком доверчивые.
– Сочетание наркотических препаратов, – он пожал плечами, как бы извиняясь за подобную бульварщину, – медитативного транса и в общем-то банальных приёмов хорошего следователя, который задаёт вопросы не в лоб, а обходя с флангов.
– Очень… интересно, – медленно сказал Котяра, – А што же, Адольф Иванович, ваша метода доступна не только людям с врождённой гипнотической силой?
– Разумеется, нет! – фыркнул тот, – Но право слово, проще она от этого не становится! Азы, разумеется, могут освоить многие, хотя я не назову это простой задачей. Но этого всего-навсего уровень доверительной беседы…
Замолкнув, Адольф Иванович тряхнул головой и заулыбался.
– Ну в самом деле! – воскликнул он, – Для полицейского сыщика даже азы – великое подспорье!
Читать бесплатно другие книги:
