Серебряная Стрела Гроссман Лев
– Она неплохая. Там много длинных описаний. Иногда я их пропускала. Вы её не читали?
– Нет, – сказал кот. – Я пришёл сюда не ради книжек.
– Да? А ради чего?
– Ради уединения. Мы, кошки, не социальные животные.
Кейт подумала, что, может быть, это намёк, что ей надо уйти. Но она пришла сюда первой. И это всё-таки её поезд. Так что она попыталась продолжить беседу:
– А вы какой кот? Ничего, что я спрашиваю?
– Ничего. Я виверровый кот. Кот-рыболов.
– Извините, но я уточню: это название вашего вида или просто вы лично любите ловить рыбу?
– Название вида. – Кот принялся вылизывать лапу. – Не удивительно, что вы о нас даже не слышали. Нас осталось немного, и мы не привлекаем такого внимания, как крупные кошки. Мы состоим в близком родстве с ржавыми кошками и суматранскими плоскоголовыми кошками – не самое удачное название, хотя, если по правде, головы у них плоские, да. И, наверное, поэтому сплющенные мозги. Вы не поверите, но они едят фрукты. Коты едят фрукты! Также мы родственны бенгальским леопардовым кошкам.
– Это не то же самое, что леопарды?
– Нет.
Разговор вновь оборвался. Кейт пыталась придумать, что ещё можно сказать. Было сложно понять, о чём думает кот. Хотя так, наверное, бывает со всеми котами.
– А чем занимаются коты-рыболовы?
– Да чем обычно. Мы живём на болотах и в мангровых лесах. Мы охотимся. Плаваем. И, естественно, ловим рыбу.
– Подождите… Вы плаваете? Прямо в воде?
– Ну конечно! – Кот заметно оживился. Видимо, разговор стал ему интересен. – Нам нравится плавать. Другие кошки считают, что это странно, но нам всё равно. Тем более мы же не едим фрукты!
– Мне даже не верится, что вы плаваете!
– Ну… не хочу хвастаться. Тигры тоже неплохо плавают. Но мы, коты-рыболовы, плаваем больше и чаще. У нас водонепроницаемый мех. И смотри. – Кот вытянул лапу вперёд. – У нас между пальцами маленькие перепонки.
– Потрясающе!
Кажется, коту польстило её восхищение.
– А что вы имели в виду, когда говорили о поезде? Вы сказали, что в прошлый раз что-то случилось. Так что случилось? – спросила Кейт.
– О, я думал, вам всё рассказали, – ответил кот. – В рамках вашего обучения.
– Так в том-то и дело! Меня никто ничему не учил!
Может быть, ей и не стоило этого говорить, но слова вырвались сами.
– Правда? Как интересно. – Кот дёрнул тяжёлым хвостом, похожим на толстую бархатную верёвку. – Ну, это было ещё до моего рождения… Мы живём всего десять-пятнадцать лет. Но я знаю, что до этого поезда был другой, и однажды он отбыл и не вернулся. Не знаю, что с ним случилось, но вряд ли что-то хорошее.
Тут дверь открылась, и вошли ещё двое животных.
Вернее, одно не вошло, а вползло. Это была очень тонкая и очень длинная змея с проницательными чёрными глазами и такой ярко-зелёной кожей, что она почти светилась. Кейт ощутила практически неодолимое желание бежать прочь со всех ног. Рядом со змеёй важно вышагивала какая-то большая болотная птица с длинными ногами и изогнутой шеей. Кейт решила, что это, наверное, аист. Или цапля. Или журавль? Или это одно и то же? Вот так всегда – думаешь, будто знаешь хоть что-то о мире животных, а потом вдруг оказываешься с животными в одном поезде. В общем, это была очень большая и очень красивая птица. Из тех, каких видишь не каждый день.
– Вы не будете против, если мы составим вам компанию? – спросила птица. У неё были длинные, элегантные серые перья.
– Будем, – сказал кот.
– Какая жалоссссссссть, – сказала змея, плавно проскользнув в вагон. – Это вссссссссё потому, что я ядовитая, я понимаю.
Она заползла в кресло.
– Это расссссспроссссссстранённый предрассссссссудок.
(Я не буду и дальше вставлять в слова лишние «с», просто имейте в виду, что змея шипит при разговоре.)
– Библиотечный вагон! – воскликнула цапля. – Какая прелесть! Кто бы мог подумать?!
Кейт мысленно просияла: она придумала этот вагон!
Цапля взмахнула огромными крыльями, взмыла вверх и уселась на люстру под потолком.
– У тебя вечно всё «прелесть», – пробурчала змея.
– А ты вечно всем недовольна, – сказала цапля, – вот мне и приходится восторгаться за двоих. Тем более что ведь действительно прелесть. – Она обратилась к Кейт: – А нет ли у вас рыбных вагонов?
– Я вот тоже хотел спросить, – сказал кот-рыболов.
– Таких нет, – сказала Кейт. Зачем бы ей было заказывать рыбный вагон?! – Но есть вагон-ресторан, даже два ресторана. Хотя бы в одном наверняка подают рыбу.
Дикобраз проснулся и сонно сощурился, глядя на кота, птицу, змею и человека.
– Предполагалось, что я здесь один, – пробурчал он.
– А здесь ещё мы! – воскликнула цапля. – Разве не прелесть?
– Я хочу, чтобы все уяснили, – сказал дикобраз, – что у меня на спине около тридцати тысяч иголок. Они предназначаются для защиты, но поверьте мне на слово, они смертельно опасны.
Остальные животные переглянулись.
– Не знаю, как вы, а я прямо очень боюсь. – Кот перевернулся на спину и потянулся в точности как домашняя кошка. Он почему-то не выглядел очень испуганным.
– Я тоже, – сказала змея. – Я бы зажмурилась в ужасе, но у меня нет век на глазах.
– Правда? – удивилась Кейт. – Разве такое бывает?
– Вместо век у меня на глазах прозрачные чешуйки. Так элегантнее.
– И вам никогда не хотелось закрыть глаза?
– Никогда, – сказала змея. – Зато мне нравится их облизывать.
– Не хочу хвастаться, – сказала цапля, – но у меня по три века на каждом глазу.
– Как так?! – ещё сильнее удивилась Кейт.
– А вот так! Верхнее веко, нижнее веко и мигательная перепонка.
– Я даже не слушаю, что она говорит, – сказала змея. – Потому что у меня нет ушей. И носа тоже. Я нюхаю языком.
Кейт и не думала, что у животных так много странностей.
– Сегодня я горько жалею, что отрастил себе уши в ходе эволюции, – сказал дикобраз.
– Может быть, почитаете книжку? – предложила Кейт. – Здесь, в библиотечном вагоне, много разных хороших книг!
– Было бы здорово, – сказал кот, – но мы не умеем читать.
Клац-клац.
ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЧТО ПРЕРЫВАЮ
ТАКОЙ УВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
НО ДЕЛО ПРЕЖДЕ ВСЕГО
Поезд опять замедлял ход. Они подъезжали к очередной станции.
– Мне надо идти. – Кейт вскочила с дивана даже с некоторым облегчением. – Было приятно с вами пообщаться.
Она быстро ушла, хотя, если честно, всерьёз опасалась, что животные поубивают друг друга, если оставить их без присмотра.
Чуть позже она призадумалась, кто из них победит, если они всё-таки подерутся. И решила, что, наверное, дикобраз.
Глава 11. Малыш, похожий на сосновую шишку
Пейзаж за окнами изменился. Зимний лес остался позади, теперь они ехали по лесу, больше похожему на тропические джунгли. Когда Кейт открыла дверь тамбура и выглянула наружу, что само по себе было волшебно: на полном ходу высунуть голову из открытой двери поезда, и кондуктор тебя не ругает, потому что ты и есть кондуктор, – воздух был тёплым и влажным и пах сочной зеленью.
Платформа станции, сплошь заросшая папоротниками и лианами, была усыпана гигантскими листьями. Вокруг росли пальмы, между шпалами пробивались зелёные побеги. На перроне ждали две крупных змеи, игуана, пара удивительных обезьянок с золотистым мехом и яркими лицами, словно выкрашенными розовой краской из баллончика, и кто-то похожий на маленького бегемотика с длинным носом. Кейт подумала, что это, наверное, тапир. Были там и лягушки, разноцветные и глянцевые, как леденцы.
Отовсюду доносились звонкие птичьи трели, сквозь густую листву сочился удивительный прозрачно-зеленоватый свет. На платформе был установлен щит с названием станции: ТУМУКУМАКИ. Уже потом, гораздо позже, Кейт узнала, что это национальный парк в Бразилии, расположенный на территории дождевых лесов Амазонии.
Кейт подумала, что надо бы объявить станцию, но она даже не знала, как правильно произносится это название. Она произнесла его несколько раз, с ударением на разных слогах, чтобы уж наверняка не ошибиться. Один из вариантов, по всей видимости, был правильным, потому что несколько животных тихо вышли из своих купе и спустились на платформу.
Перед следующей остановкой – в бамбуковой роще – Кейт успела сбегать в вагон-ресторан и съесть банан. Потом была остановка в лесу гигантских секвой, а затем – на пыльной равнине под безжалостно жарящим солнцем. Было так жарко, что Кейт пришлось снять пиджак.
Здесь в поезд сели лишь две диких собаки и крошечная черепашка, которой понадобилось, наверное, не меньше получаса, чтобы пересечь платформу. Кейт начала потихонечку разбираться в деталях, и у неё появилось время – и силы! – на размышления о ситуации в целом. И как только она начала размышлять, у неё в голове вихрем закружились вопросы. Как паровоз добирается до всех этих станций? Почему о нём никто не знает? Он что, невидимый для людей? Кто проложил эти рельсы? Кто продаёт животным билеты? И ещё миллион вопросов. Но она не задавала их вслух, боясь потревожить некое хрупкое волшебство. Ей казалось, что если его потревожить, всё развеется, будто сон, исчезнет так же загадочно и внезапно, как появилось.
Ей хотелось, чтобы приключение продолжалось как можно дольше. Но она понимала, что рано или поздно вопросы всё же потребуют ответа.
Следующая остановка произошла в ещё одном влажном тропическом лесу. Когда все пассажиры сошли с поезда или, наоборот, сели в поезд, на платформе осталось одно одинокое животное.
Поначалу Кейт даже не поняла, точно ли это животное. Оно было похоже на сосновую шишку: крошечное, коричневое и круглое, с заострёнными на кончиках, перекрывающими друг друга чешуйками. Но, присмотревшись внимательнее, Кейт разглядела четыре лапки, хвост и крошечную мордочку с закрытыми глазками. Свернувшись тесным клубочком, малыш крепко спал.
Кейт не хотелось брать в руки непонятное дикое животное. Но она видела, что у него есть билет: малыш крепко держал его в крошечных когтистых лапках, прижимая к животу.
И он выглядел таким беспомощным. Это действительно был детёныш, ещё совсем маленький и один-одинёшенек.
Кейт вздохнула. Вздох получился тяжёлым.
– Ну что ж…
Она осторожно взяла его в руки, очень надеясь, что он её не поцарапает, и не укусит, и не описается ей в ладони, и быстро занесла его в поезд. Его чешуйки были шершавыми и сухими. Паровоз запыхтел, поезд тронулся и отъехал от станции.
Кейт принесла малыша в библиотеку. Она совершенно не представляла, что с ним делать. Дикобраз, кот, цапля и змея всё ещё спорили, но замолчали, когда вошла Кейт.
– Кто-нибудь знает, что это такое? – спросила она.
Кот прищурился.
– По-моему, это сосновая шишка.
– Я сперва так и подумала, – сказала Кейт.
– Или артишок, – добавил кот.
– Нет, это не артишок. Это какое-то животное.
– Это детёныш панголина, – сказала цапля.
– Я, конечно, не так много знаю о мире животных, – сказала Кейт, – но мне кажется, что пингвины выглядят по-другому.
– Не пингвин, а панголин. Единственное в мире млекопитающее, покрытое чешуёй. Панголины – очень редкие животные.
– Замечательно. – Кейт бережно положила малыша на диванную подушку. – Поздравляю, у вас новорождённый панголин. Позаботьтесь о нём хорошенько.
Она поспешила уйти, прежде чем кто-то успел возразить. Она решила сходить в кабину, проверить, как там Том и паровоз.
Том был жив и здоров, но он весь вспотел и перепачкался в угольной пыли.
– По-моему, кому-то надо сходить в бассейн, – сказала Кейт.
– Клац, – сказал Том. – Клац-клац.
Клац-клац!
У МЕНЯ ВСЁ В ПОРЯДКЕ, СПАСИБО
НО ТОПЛИВО УЖЕ НА ИСХОДЕ
Кейт почти и забыла, что паровоз умел говорить. Когда у тебя столько дел, тебе есть чем занять свои мысли и без говорящих паровозов.
– Топливо на исходе. Кажется, это важно. – Она смутно припомнила, что дядя Герберт о чём-то таком говорил. – Что надо делать?
ПОКА НИЧЕГО
НО СКОРО ПРИДЁТСЯ ОСТАНОВИТЬСЯ
И ПОПОЛНИТЬ ЗАПАСЫ
Один из уроков, который Кейт усвоила в поезде, был таким: когда возникает проблема, её надо решать. Дома она не решала проблемы, она просто их не замечала и дожидалась, когда их заметят родители и решат всё за неё, – но здесь родителей не было. Здесь она была главной, и вся ответственность лежала на ней.
Бежать от проблем проще, чем их решать, это факт. Но если их не решать, то проблемы накопятся и ты в них зароешься с головой. Лучше всё делать сразу, не откладывая на потом.
Тем временем «Серебряная Стрела» устроил Кейт с Томом очередное занятие по управлению паровым локомотивом и объяснил, как запускать двигатель после полной остановки. В одном паровоз оказался прав: он был очень хорошим учителем. Он научил ребят разбираться в показаниях датчиков давления пара и уровня воды в котле. Они ещё раз «прошлись» по тормозам и регулятору давления пара, и паровоз показал им загадочное, но очень важное устройство под названием «реверсивный рычаг», который контролировал количество пара, поступающего в цилиндры.
Что-то вроде того.
– Я думала, что за количество пара отвечает регулятор давления, – сказала Кейт.
ТУТ ТОТ ЖЕ ПРИНЦИП, ЧТО И В КОРОБКЕ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ ПЕРЕДАЧ В АВТОМОБИЛЕ
– Я не разбираюсь в устройстве автомобилей.
ЛАДНО, КАК ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ СКОРОСТЕЙ НА ВЕЛОСИПЕДЕ – ТАК, ПОГОДИТЕ
ГМ
– Гм? – переспросил Том. – Что значит «гм»?
ВПЕРЕДИ СТАНЦИЯ
– Ну хорошо…
НО ЕЁ НЕТ В РАСПИСАНИИ
– Кстати, а можно мне посмотреть расписание? – спросила Кейт.
НЕТ
– Ладно, и что нам делать?
ТЫ СПРАШИВАЕШЬ У МЕНЯ?
КТО ТУТ КОНДУКТОР?
Кейт хотела сказать: А кто тут паровоз? – или: Откуда мне знать? – или, может: Том тоже кондуктор! Но она ничего не сказала. Не смогла сказать. Кейт не просила, чтобы её назначали кондуктором в волшебном поезде, но в глубине души она знала, что чего-то такого ей и хотелось. Не детских игрушек, а чего-то реального. По-настоящему важного. И смотрите: она получила именно то, что хотела.
И когда ещё в самом начале дядя Герберт кричал, чтобы она выбралась из паровоза, Кейт его не послушалась. И теперь она рассудила так: если не знаешь, что делать, действуй наугад – на основе того, что знаешь, – и будь готова принять последствия.
Может быть, это был самый важный жизненный урок, который ей предстояло усвоить во время волшебной поездки. И, наверное, это нормально, хотя Кейт надеялась, что в дальнейшем подобных уроков будет не много.
– Ладно, давайте остановимся, – сказала она. – И выясним, что происходит.
Глава 12. Кейт выясняет, что происходит
Они с Томом сбросили давление пара, применили реверсивный рычаг – с ним пришлось повозиться – и нажали на тормоз. Кейт взяла дырокол для билетов, поправила свою кондукторскую фуражку и пошла в пассажирский вагон.
Теперь они ехали по сосновому лесу, где пахло очень приятно – так же пахло у них в гараже, когда Кейт разлила скипидар. Поезд остановился у простой бетонной платформы, и Кейт опустила большой латунный рычаг, открывающий двери.
Что-то было не так. Обычно на станциях стояли щиты с их названиями, но здесь такого щита не было.
На платформе замерли в ожидании шесть или семь серых белок, огромный свин с серой лохматой шерстью и две коричневых змеи. И на земле, и на ветвях, нависающих над перроном, сидели какие-то чёрные птицы с едва заметными радужными переливами на крыльях, напоминавшими плёнку бензина, разлитого в луже.
Кейт знала, что это за птицы. Воробьи… Нет, не воробьи, а скворцы! Да, точно скворцы. Никто даже не шелохнулся. Все молча смотрели на Кейт.
Только теперь Кейт заметила ещё одну странность. Ни у кого из них не было билетов.
– Э… всем привет, – сказала она.
Огромный свин вышел вперёд и встал прямо перед ней. Он и вправду был очень большим, ростом с Кейт, и совсем не походил на домашнюю свинку. Сплошная гора крепких мускулов и ни грамма лишнего жира.
Это не просто свинья, подумала Кейт. Это дикий кабан. Она никогда в жизни не видела дикого кабана, да ещё так близко. У него были крошечные злые глазки, влажный нос и огромные жёлтые бивни, торчащие вверх.
Кейт тихонько откашлялась.
– Предъявите билеты!
Кабан просто стоял и смотрел на неё. Кейт опять обратилась к нему:
– Мне очень жаль, но без билета в поезд нельзя.
– У меня нет билета, – произнёс кабан низким глубоким голосом.
– В таком случае, – медленно проговорила Кейт, – вы никуда не поедете.
– Значит, у вас проблемы.
Кейт нахмурилась. Ей совершенно не нравился этот кабан.
– Мне очень жаль, – сказала она, – но, по-моему, проблемы у вас.
– Судя по голосу, тебе вовсе не жаль, – заметила одна из белок.
Вот, значит, как, подумала Кейт и скрестила руки на груди, старательно напустив на себя строгость, хотя внутри всё тряслось.
– Мне действительно очень жаль, но правила устанавливаю не я. Если вам надо ехать, тогда раздобудьте себе билеты и возвращайтесь на станцию. Мы скоро опять тут проедем.
Она сказала неправду – она вовсе не думала, что поезд вернётся на эту станцию, – но ей хотелось скорее закончить неприятный разговор. Она вернулась в тамбур и закрыла двери.
Вернее, попыталась закрыть, потому что кабан просунул огромную голову в дверной проём, не давая дверям закрыться. У него были большие лохматые уши и совсем не было шеи.
– Мне не нужен билет, – сказал он. – Мне нужно ехать. Давай-ка будь умницей и открой дверь.
Они с Кейт уставились друг на друга. Кажется, кабану совсем не мешало, что его голова сжата дверями. Кейт подумала: нет, правда, кому будет плохо, если она пустит в поезд этих животных? Ей же не нужны их деньги. (Если у животных вообще есть деньги. Кейт опять сделалось любопытно, где именно животные берут билеты.) К тому же кабан был раз в пять тяжелее её самой и, наверное, мог бы убить её за пять секунд, даже с учётом убойной пинательной силы её новых ботинок с металлическими набойками.
Одна из коричневых змей просунула голову между копытами кабана.
– Послушай, я вижу, что ты в затруднительном положении. – У змеи был спокойный и рассудительный, почти сочувственный голос. – У вас очень плотное расписание. Вам уже надо ехать, чтобы нигде не опоздать. Но дело в том, что у нас куча времени, нам спешить некуда, и мы не дадим этому поезду отойти от перрона, пока нас не пустят внутрь. Ты всё равно проиграешь, так почему бы не сберечь своё время и не впустить нас сразу?
– Уж доверься нам, девочка, – сказала одна из белок, – лучше не создавать себе лишних проблем.
Уступить было бы проще – Кейт по опыту знала, что уступать всегда проще. Проблема в том… А, собственно, в чём проблема? У Кейт было стойкое ощущение, что в происходящем есть что-то неправильное. Это её поезд. Ей его подарил дядя Герберт. Это первая вещь в её жизни, за которую она несла ответственность. В поезде существовали определённые правила: всем пассажирам нужны билеты. Может быть, это глупое правило, но здесь всё решает она, а не эти животные. И пришло время решить, позволит ли Кейт, чтобы ею помыкали.
Стоило ей сформулировать эту мысль, и она поняла, что уже всё решила.
– Я вам не доверяю, – сказала она. Она очень старалась, чтобы её голос звучал твёрдо, но он всё равно чуть дрожал. – И я не создаю себе никаких проблем, это вы создаёте проблемы. Отойдите от моего поезда. Сейчас же.
Кейт указала рукой наружу, чтобы кабан точно понял, куда ему отойти. Она смотрела прямо в его крошечные оранжевые глаза и жалела, что рядом нет Тома.
Кабан не сдвинулся с места. Он набычился и прохрипел:
– ХРРРРЮ!
Звук был оглушительным, как грохот взрыва. Кейт в ужасе отскочила на метр назад.
– ХРЮ! ХРЮ! ХРЮ! ХРРРРЮ!
Кейт привыкла, что животные в поезде ведут себя вежливо и культурно. Она почти и забыла, что это дикие создания. Неприрученные. Опасные. Кабан пытался протиснуться в полузакрытые двери. Он яростно тряс головой с этими жуткими клыками, и Кейт попятилась ещё дальше. Она думала, что ей хочется приключений – но ей даже в голову не приходило, что это будет так страшно! Она не подумала, что когда приключения начнутся, то нельзя знать заранее, чем всё закончится! Не исключён и такой вариант, что тебя насмерть затопчет разъярённый кабан и ты никогда не вернёшься домой и не увидишь родителей…
– Ты что творишь, боров? А ну-ка освободи двери!
Голос раздался у Кейт за спиной.
Она не осмелилась оглянуться, не решилась отвести взгляд от кабана. Но у неё на глазах происходило невероятное. Крошечные кабаньи глазки широко распахнулись, и на его злобной морде появилось выражение, которого Кейт уж никак от него не ожидала.
Это был страх. Кейт всё-таки оглянулась. У неё за спиной стоял дикобраз.
Его чёрно-белые иглы угрожающе трещали и топорщились во все стороны, как огромный колючий воротник. Кейт не нравился дикобраз, он был грубым, угрюмым и вообще неприятным, но сейчас она обрадовалась ему, как не радовалась никому в жизни.
Дикобраз шагнул вперёд. Кабан попятился… и Кейт захлопнула дверь у него перед носом.
Паровоз запыхтел. Поезд тронулся с места. У Кейт подогнулись колени. Она тяжело села на пол.
– Спасибо, – прошептала она.
– Всегда пожалуйста.
– Мне не хотелось пускать его в поезд! – Кейт обняла себя за плечи.
– И правильно, что не хотелось, – сказал дикобраз. – Ему здесь не место.
Его иглы уже не топорщились, а лежали. Кейт подумала, что он, наверное, может ими управлять.
– Хорошо, что не пришлось колоть его иглами. – Дикобраз был на удивление спокоен. – Они бы вырвались, а чтобы отрастить обратно добротную иглу, нужна не одна неделя.
– Вам не больно? Когда у вас вырываются иглы?
– Немножко больно. Как вырвать шерстинку. Знаешь что, девочка, а пойдём-ка в вагон-ресторан. Ты какая-то бледная. Бьюсь об заклад, ты сегодня ещё не обедала.
Глава 13. Станция, которой не было
Кейт вошла в вагон-ресторан и удивилась, увидев, что все животные из библиотеки – кот-рыболов, зелёная змея и цапля – сидят за одним столом и беседуют, как старые друзья. Видимо, их сплотила необходимость заботиться о малыше панголине.
Он по-прежнему крепко спал, но ему устроили уютное гнёздышко в вазе для фруктов. Все над ним ворковали и гладили его по очереди.
– Всё хорошо? – спросила цапля.
– Всё замечательно, но не благодаря вам. – Дикобраз оставался поразительно невозмутимым после стычки с кабаном. Кейт решила, что он, наверное, привычен к таким столкновениям. – Как малыш?
– Он просто прелесть! Самый милый из всех детёнышей не-цапель, каких мне доводилось встречать!
– Тсссс! – прошипела змея. – Ты его разбудишь.
Кейт по-прежнему старалась держаться от змеи подальше, даже рискуя показаться невежливой.
– Откуда вы знаете, что это мальчик? – спросила она. – Может быть, это девочка.
Животные уставились на неё во все глаза.
– Она их не различает, – прошипела змея.
– Видимо, это умение доступно только животным, – сказала цапля.
– Люди тоже животные, – заметила Кейт.
– Конечно, животные, – сказал кот-рыболов. – Но вы так упорно стараетесь притвориться, будто вы не животные, что утратили всякие навыки.
Цапля тактично сменила тему:
– А вы знаете, что детёнышей панголинов иногда называют панголиками?
– Какое глупое название, – прошипела змея.
– Это точно, – кивнул кот-рыболов.
– А детёнышей дикобразов иногда называют дикобразятами. – Дикобраз сморщился от отвращения. – Не понимаю, зачем людям надо выдумывать названия для всех и вся. Тем более что получается у них плоховато. Электрический угорь… он ведь даже не угорь. В Австралии есть паук, которого обозвали «сверкающий маффин». Хорошо хоть не «блестящий коржик»!
– Или вот бабочка «мёртвая голова», – сказала змея. – Такая красивая бабочка, и такое жуткое название.
Читать бесплатно другие книги:
