Серебряная Стрела Гроссман Лев

Глава 17. Он думал, что сможет

Когда они вернулись в кабину «Серебряной Стрелы», огонь в топке ещё горел, но уже еле теплился. Кейт с Томом подбросили дров, и огонь разгорелся, и паровоз тронулся с места и поехал дальше по боковой ветке.

Туманный лес остался позади, теперь они ехали по пустынным равнинам, протянувшимся на многие километры. Кейт открыла дверь тамбура и стала смотреть на высокие травы, скользившие мимо. Вот что забавно: когда смотришь наружу из мчащегося на всех парах поезда, всё, что находится рядом, проносится мимо так быстро, что очертания предметов становятся размытыми, а деревья на горизонте как будто не движутся вовсе. Чуть погодя полотно боковой ветки соединилось с другими рельсами, проходившими справа, – они слились так плавно, что Кейт даже не почувствовала толчка, и поезд вернулся на прежний курс, на главный путь.

Они вернулись к обычному распорядку: забирали животных на станциях и высаживали животных на станциях в зелёных тропических джунглях, в пламенеющих красками осени лесах умеренной полосы, в замёрзшей сосновой тайге, в сухих и колючих кустарниковых лесах, в затопленных болотных лесах. Кейт без устали компостировала билеты: ХРЕБЕТ ДЖЕБЕЛЬ-АНСАРИЯ, КАРСТОВЫЙ ЛЕС МАОЛАН, КРОТЕРС-ВУДС, ЛЕСОПАРК ДИРЕХАВЕН, ЭПЕРЛЕКСКИЙ ЛЕС, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛЕС ЛОУН-МАУНТИН. Обычно животные садились в поезд без всякой спешки, в тихой задумчивости и со спокойным достоинством, но когда они добирались до нужного места, их неизменно охватывало волнение – они заранее готовились к выходу, нетерпеливо топтались в тамбуре и выскакивали наружу, как только открывались двери.

Кого только не было среди пассажиров! Горные козлы и шиншиллы. Огромный лохматый бизон, который вблизи выглядел совершенно невероятно – точно какое-то инопланетное существо, – и при этом держался достойно и скромно. Пара кондоров с мощными крыльями и полосатая чёрно-белая змея под названием малайский крайт, такая ядовитая, что рядом с нею занервничала даже мамба. На одной из станций к поезду прицепили стеклянный вагон вроде оранжереи на колёсах, полный бабочек самых разных цветов. Через несколько остановок его отцепили.

Однажды поезд проехал по длинному тоннелю под большой горой – длиной в несколько километров, как показалось Кейт. Сначала она испугалась, что библиотечный вагон не войдёт в невысокий тоннель, но он поместился. Кейт включила в кабине свет. (Вот что интересно – во всяком случае, интересно для Кейт, – хотя в поезде было привычное ей электрическое освещение, электричество вырабатывал генератор, работающий на пару.) Когда в конце тоннеля наконец показался свет, Кейт подумала, что сейчас они выедут наружу. Но это был не свет солнца, а свет электрических ламп на подземной станции метро.

На платформе стояли люди, и все как один таращились в свои телефоны. Поезд остановился, двери открылись. Здесь вошёл только один пассажир: аккуратная, ухоженная сова.

Кейт подумала, что людей на перроне, по идее, должно было заинтересовать прибытие на станцию метро старинного паровоза с поездом, полным животных и управляемым двумя детьми, – но они даже не оторвались от своих телефонов. Ни один человек не взглянул в сторону поезда. Никто ничего не заметил. Они вроде бы бодрствуют, но всё равно как будто спят, подумала Кейт и мысленно поклялась себе, что она постарается никогда не уснуть наяву, как эти люди на станции.

В перерывах между остановками Кейт обычно сидела в библиотечном вагоне. Она дочитала книжку о тайной подземной школе и начала новую. По дороге они нашли вспомогательную станцию, загрузили топливо, и теперь паровоз снова ехал на угле. Кейт стала чаще наведываться в конфетный вагон, но до сих пор ещё не перепробовала всё, что там было. В жаркие дни она подолгу плескалась в бассейне, и это было действительно круто – именно так, как вы себе представляете купание в бассейне на борту скоростного поезда. Том провёл эксперимент, чтобы проверить, сможет ли он пройти через оба вагона-ресторана, ступая только по столам и стульям. (Он смог.)

Кейт гордилась собой: она следила за порядком в кабине, и теперь все медные детали были начищены до блеска, а пол всегда подметён – они с Томом постоянно роняли кусочки угля, когда носили его из тендера. Когда Кейт впервые оказалась в кабине, она представилась ей беспорядочным нагромождением каких-то случайных труб и рычагов, но теперь Кейт читала датчики «Серебряной Стрелы», как открытую книгу. У неё словно вдруг появился целый набор новых чувств: какая-то часть её разума постоянно отслеживала уровень воды и силу давления в паровом котле, и жар огня в топке, и угол наклона путей, и положение регулятора давления и реверсивного рычага. (Она окончательно разобралась с реверсивным рычагом, и это тоже был повод для гордости.) Хотя паровой двигатель – это уже устаревшая технология, её всё равно просто так не освоишь.

Он въехали в лес, расположенный на высокой крутой горе. Серые каменистые склоны спускались к зелёным долинам, теряющимся вдали. Но как бы красиво ни было вокруг, поезд карабкался в гору с большим трудом. Из-за крутого подъёма «Серебряная Стрела» требовал всё больше и больше угля и ехал всё медленнее, пока не сбросил скорость настолько, что его запросто можно было бы догнать пешком.

Кейт не хотелось думать о том, что будет, если паровоз остановится или, ещё того хуже, покатится вниз по склону. Том постоянно шептал: «А мне кажется, я смогу», – как в той детской книжке «Паровозик, который смог», а «Серебряная Стрела» постоянно просил его замолчать.

Я НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ ПОДЪЁМА В ГОРЫ

Я НЕ ФУНИКУЛЁР!

– Я не знаю, что это такое, но если надо отцепить какие-то вагоны, то говори сразу, – сказала Кейт. – Я вполне обойдусь без багажных вагонов, но библиотечный вагон не отдам.

Я НЕ СОБИРАЮСЬ ОТЦЕПЛЯТЬ ВАГОНЫ

ЧТО ЖЕ ТЫ ЗА ЧУДОВИЩЕ, РАЗ ПРЕДЛАГАЕШЬ

ТАКУЮ ЖУТЬ?

– Я просто пытаюсь помочь.

МЫ НЕ БРОСАЕМ СВОИ ВАГОНЫ

КРОМЕ, МОЖЕТ БЫТЬ, КОНФЕТНОГО ВАГОНА.

Я ПОДУМАЮ И СКАЖУ

Наконец они добрались до вершины, где было ущелье, уходящее вниз. К тому времени паровоз сбросил скорость до скорости усталого пешехода. Тени высоких гор растянулись на несколько километров у них за спиной, заливая долину густым сумраком. В течение целой минуты рельсы шли ровно, не под наклоном, и Кейт с Томом присели на откидные сиденья и перевели дух.

А потом «Серебряная Стрела» качнулся вперёд и покатился вниз.

Он стремительно набирал ход. Колёса стучали всё быстрее и быстрее. Кейт высунулась в окно, и ей в лицо ударил ветер. А паровоз всё ускорялся и ускорялся и теперь мчался быстрее, чем когда-либо прежде. Кейт с Томом встревоженно переглянулись. Хорошо, что они вновь едут быстро, но лучше было бы ехать хоть чуточку медленнее.

– Извини, что я раньше смеялся, что ты еле ползёшь, – сказал Том. – Если ты хотел нам отомстить, у тебя получилось.

Я НЕ ХОТЕЛ ОТОМСТИТЬ

Я НЕ МОГУ СБАВИТЬ ХОД

– Где твой спидометр? – спросила Кейт.

У МЕНЯ ЕГО НЕТ

– Что?!

У ПАРОВОЗОВ НЕ БЫВАЕТ СПИДОМЕТРОВ

– Тебя, что ли, и вправду построили в каменном веке? И как нам узнать, с какой скоростью ты летишь?!

Кейт казалось, что она сама ощущает тяжесть всех вагонов, прицепленных к паровозу и толкающих его вперёд. Она сбросила давление пара и попыталась нажать на рычаг тормоза, сначала легонько, а потом со всей силы.

ОЙ! МОИ ТОРМОЗА!

Хотя рычаг сдвинулся, скорость не изменилась. Значит, можно уже объявить официально: «Серебряная Стрела» потерял управление.

Кабина начала опасно раскачиваться. Они мчались вниз по крутому склону, и если поезд сойдёт с рельсов, это будет конец – они наверняка перевернутся и покатятся вниз по камням. Или сразу же рухнут в пропасть.

В кабину пришла делегация животных.

– Мы пришли выразить обеспокоенность, – сказал кот. – Нас беспокоит, что мы все умрём.

– Я делаю всё, что могу! – крикнула Кейт. – Я пытаюсь затормозить!

– Я чуть не упала на дикобраза, – сказала змея.

– На меня чуть не упала змея! – сказал дикобраз.

– Я хочу, чтобы вы знали, – сказала цапля, – что если мы свалимся в пропасть, то я уцелею. Выпрыгну из окна и улечу, но я буду помнить вас всех и поминать добрым словом.

– Спасибо, – уныло проговорила Кейт.

– Напомни, пожалуйста, как зовут твоего брата.

– Том! – сказала Том.

– Я тебя никогда не забуду, Тим.

– Даже не верится, что птицы произошли от динозавров, – сказал Том.

Кейт снова высунулась в окно, и её ждало самое жуткое зрелище, какое можно представить: они приближались к крутому повороту на самом краю отвесной скалы, и уже было понятно, что на такой скорости они просто не впишутся в поворот. Набранный импульс движения сорвёт их с рельсов.

Она буквально повисла на рычаге тормоза, пытаясь сдвинуть ещё хоть чуть-чуть.

ОН СДВИНУТ УЖЕ ДО ПРЕДЕЛА!

– Если ты умеешь превращаться в самолёт или во что-то летательное, то сейчас самое время!

СОВЕРШЕННО НЕОБОСНОВАННЫЕ ОЖИДАНИЯ!

Даже если бы он что-то такое умел, то всё равно бы уже не успел ничего предпринять. «Серебряная Стрела» вошёл в поворот, и Кейт почувствовала, как весь поезд накренился в сторону пропасти. Все закричали. Кейт бросилась к левой стене – на внутренней стороне поворота. Может быть, её вес всё-таки сможет хоть как-то помочь?! Она буквально физически ощутила, как все колёса с левой стороны оторвались от рельса, и одно жуткое мгновение мчащийся поезд держался лишь на одном рельсе. Визг стали о сталь резанул по ушам, и на долю секунды – очень долгую долю секунды – поезд завис над пропастью, и время как будто остановилось…

…а потом левая сторона с грохотом встала обратно на рельс, и поезд поехал дальше.

Дальше рельсы шли прямо, и вскоре поезд спустился к подножию горы. Кейт оглядела кабину.

– Больше не надо так делать, – сказала она.

– Согласна, – сказала цапля.

СОГЛАСЕН

Кейт набралась смелости и снова выглянула в окно: всё же хотелось бы знать, что их ждёт впереди! Но уж лучше бы она никуда не выглядывала.

– Не может быть, – прошептала она.

Они подъезжали к морскому берегу: сплошь ослепительно-белый песок и синее море до самого горизонта. Рельсы вели прямо в воду.

Глава 18. Остров Уайз

Кейт не стала кричать: «Смотрите!», или «О, нет!», или даже «Спасите!». Потому что кричать было поздно. Оставалось только смотреть, как на них неминуемо надвигается кромка прибоя.

Кейт крепко зажмурилась. Если ей предстоит умереть в одиннадцать лет, по крайней мере, её ждёт не самая обычная смерть: разбиться о толщу безымянного океана, в мчащемся поезде, который ведёт старинный паровоз, вместе с братом и компанией говорящих животных. У неё будет исключительно интересный некролог.

Но они не разбились. «Серебряная Стрела» въехал в воду и помчался дальше.

Кейт пожалела, что не видела этого со стороны. Зрелище наверняка впечатляющее: огромный чёрный паровоз врывается в море, брызги летят во все стороны, морская вода шипит, испаряясь с поверхности горячего парового котла, – а потом вода расступается в стороны и образует светящийся изумрудный тоннель, по которому едет поезд.

Рельсы спускались всё ниже и ниже, следуя за наклоном морского дна. Солнечный свет, проникавший сквозь толщу воды, переливался всеми оттенками зелёного, а когда поезд спустился на глубину, свет сделался холодным и тёмно-синим. Звуки стали приглушёнными. Мимо проносились подводные скалы, заросли водорослей и косяки серебристых рыб, с любопытством глядевших на поезд, мчавшийся по водяному тоннелю.

– Что происходит? – спросила Кейт.

Я НЕ ЗНАЮ

НО ЗДЕСЬ КРАСИВО

Кейт высунула руку в окно, так чтобы кончики пальцев касались стены тоннеля. Буквально в метре от Кейт проплыла большая, длиной около метра, синяя рыба с затупленной головой, следом за нею тянулось облачко мелких рыбёшек, льнувших к её бокам. «Серебряная Стрела» опускался всё глубже и глубже, и вскоре вода вокруг сделалась почти чёрной. Здесь, внизу, было холодно, и Кейт надела пальто.

Последнее, что они видели перед тем, как свет погас окончательно: силуэт гигантского кашалота, проплывавшего прямо над ними неспешной и величавой тенью, наподобие беззвучного дирижабля. А потом темнота стала непроницаемой, и лишь иногда где-то в толще воды проглядывали огоньки светящихся глубоководных рыб.

В какой-то момент – Кейт не могла бы сказать, когда именно это произошло, – рельсы ушли под океанское дно, словно нырнули в подземный тоннель. Кейт включила свет в кабине. Они ехали по этому тоннелю около получаса, а затем вновь поднялись в чёрную воду, которая постепенно светлела, становясь синей, зелёной – всё ярче и ярче, – и внезапно поезд вырвался на поверхность, под ослепительный солнечный свет, отражавшийся от белого песка. От такой красоты у Кейт захватило дух, она сбросила давление пара и нажала на тормоз, хотя здесь не было никакой станции.

Они оказались на плоском песчаном острове посреди синего моря, искрившегося на солнце.

Кейт никогда не бывала на морском пляже, только на озере Мичиган, и ей там не слишком-то нравилось. Для экономии родители ездили в отпуск не в самый тёплый сезон, когда ещё было холодновато купаться, а сами пляжи были какими-то узкими, серыми и не особенно чистыми.

Здесь всё было иначе. Песок – мелкий и мягкий, как пшеничная мука, и почти такой же белый. Пляж широкий. На дальней от моря его стороне высились песчаные дюны, поросшие травой.

– Это почти мой естественный ареал обитания! – объявил кот-рыболов и прыгнул в воду. Цапля шагнула следом за ним, и они устроили состязание по рыбной ловле, хотя было трудно понять, кто победил, потому что вся рыба тут же съедалась.

Мамба растянулась на тёплом песке.

– Вы, теплокровные существа, даже не представляете, как приятно погреться на солнышке, – сказала она. – Наверное, что-то похожее чувствует лёд, когда тает.

– Вообще-то я представляю, – сказала Кейт. – Я была деревом.

Кейт с Томом сняли ботинки и пробежались наперегонки до ближайшей дюны, поднимая в воздух облачка песка. С верхушки дюны был виден почти весь остров: овальный кусочек суши посреди бесконечного океана. Кейт подумала, что, наверное, они с Томом – единственные люди на сотни километров вокруг.

Они сходили в вагон-ресторан, взяли еды, по пути захватили плед из спального вагона, расстелили его на песке и устроили пикник на морском берегу.

Дикобраз присоединился к ребятам и с удовольствием сгрыз морковку. Малыш панголин носился вокруг и возился в песке. В последнее время он стал гораздо активнее и сейчас с любопытством принюхивался и трогал всё, до чего мог дотянуться, своим удивительно длинным языком. У него были четыре лапы, но обычно он ходил на двух задних, сгорбившись, как крошечный старичок, заросший чешуёй.

– Интересно, и сколько всё это продлится? – сказала Кейт.

– Пикник на пляже?

– Нет, вообще всё. Поезд, животные, приключение. Такое чувство, что прошло уже несколько недель. В смысле мне нравится, да. Но я скучаю по маме и папе.

– Я тоже, – сказал Том.

– Я понимаю, нам надо доставить животных, куда они едут, но кто-то из них наверняка мог бы добраться и сам, по старинке. Ну, знаешь… как перелётные птицы.

У Кейт слипались глаза.

– Интересно, как называется этот остров? – сонно проговорила она.

– Острой Уайз, – сказал Том. – Мудрый остров.

– Откуда ты знаешь?

– Мне сказал паровоз.

– Ясно, – сказала Кейт. – А что же в нём мудрого?

– Ну, здесь можно искать сокровища.

Кейт вообще-то понравилась эта идея. Но она всё равно не понимала, что в этом мудрого. И её, как всегда, настораживали неожиданные подарки.

– Искать сокровища можно везде, – сказала она. – Но не факт, что найдёшь.

– В том-то и дело! Дети на пляже вечно роются в песке в надежде найти что-то ценное, и никогда не находят. А здесь, если порыться как следует, обязательно что-то найдёшь!

– Прямо-таки обязательно?

Том кивнул.

– Каждый находит что-то одно.

– Типа золото и серебро?

– Я не знаю, – сказал Том. – Но мне кажется, это какие-то другие сокровища. Паровоз говорил, что у каждого они разные.

Они не стали рыться в песке сразу. Сначала прошлись по пляжу туда-сюда, то отпрыгивая от прибоя, то позволяя набегавшим на берег волнам намочить их босые ноги. Они нашли несколько очень красивых ракушек, розовых с белыми полосами, похожих на закрученные в спираль карамельки. Вода была тёплой и прозрачной, как стекло, – ребята видели мелких рыбок, сновавших у самого берега.

Кейт с Томом долго раздумывали, где надо копать. Они не знали, надо ли выбирать какое-то определённое место или можно копать где угодно и ты всё равно что-то найдёшь. Кейт размышляла, какие сокровища могут быть спрятаны на этом уединённом острове посреди океана. Наконец Том выбрал место в дальнем конце пляжа, почти у самых дюн. Кейт вернулась к их пледу, разложенному на песке, где мамба до сих пор нежилась на тёплом солнышке. Кейт уселась на плед и принялась рыть ямку в песке прямо там, где сидела.

Под слоем сухого, нагретого солнцем песка обнаружился нижний слой, прохладный, плотный и влажный. Кейт копала всё глубже и глубже, пока рука не ушла вниз по локоть, а потом ещё чуточку глубже – пальцы саднило, и ей пришлось лечь на песок, чтобы дотянуться до самого низа ямы глубиной ей по плечо, если вытянуть руку.

У неё даже мелькнула мысль, что Том над ней подшутил – но нет, он сам тоже копал свою ямку. Может быть, остров решил, что Кейт не заслуживает подарка.

И тут её пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое.

Это «что-то» лежало так глубоко, что Кейт пришлось до предела вытянуть руку, чтобы обхватить его пальцами. Штуковина плотно сидела во влажном песке, но Кейт всё-таки удалось вытащить её наружу.

Это была плоская металлическая коробочка, плотно закрытая на застёжку-зажим. Кейт совершенно не представляла, какие сокровища могут быть в такой маленькой коробочке. Она открыла зажим и откинула крышку. Внутри лежал обтянутый кожей футляр, а в футляре, выложенном изнутри синим бархатом, – очки в черепаховой оправе.

К очкам был прикреплён ярлычок с аккуратной надписью от руки:

Эти очки Грейс Хоппер носила, когда начинала учиться компьютерному программированию.

С виду – самые обыкновенные очки, но для Кейт они были ценнее любой золотой диадемы, усыпанной бриллиантами. Их носила сама Грейс Хоппер! В этих очках Грейс Хоппер читала с экрана все данные, которые её суперумные пальцы вводили в компьютер по указке её суперумного мозга. Данные, которые изменили историю. Кстати, очки выглядели очень круто. Настоящий ретровинтаж.

Кейт бережно положила очки обратно в футляр и закрыла крышку. Она будет хранить их всю жизнь. Сейчас у неё очень хорошее зрение, но Кейт решила как можно скорее его испортить чтением умных книг и написанием гениальных компьютерных программ, и тогда ей понадобятся очки, и она будет носить только эти очки и никакие другие.

Она уже собиралась окликнуть Тома и показать ему свою находку, но он тоже что-то нашёл. Он прижимал к груди маленького потрёпанного плюшевого лисёнка, и у него по щекам текли слёзы.

Кейт сразу узнала этого лисёнка. Его звали Лисик, полное имя – Лисик Джонс. Тот самый лисёнок, потерявшийся во время поездки на горнолыжный курорт, – который был у Тома почти с рождения, которого Том очень любил и думал, что потерял навсегда. А теперь Лисик вернулся.

Глава 19. Вечерняя звезда

И вот однажды, когда они ехали по заросшей кустарниками равнине, такой ровной и плоской, словно её раскатали скалкой, а малыш панголин перешёл с молока на сырой мясной фарш, который для него брали в кухонном вагоне – из-за чего все им очень гордились, – Кейт прошла по пассажирским вагонам и заметила, что они наполовину пустуют. Всё меньше и меньше животных садилось в поезд, и всё больше сходило на остановках.

Ещё через несколько дней в поезде почти никого не осталось, кроме животных из библиотеки: кота-рыболова, белобрюхой цапли, зелёной мамбы и дикобраза. Плюс ещё спящая белая медведица и малыш панголин. Так началась самая трудная в каком-то смысле часть путешествия.

Поезд миновал схваченную морозом пустыню: километр за километром песчаных дюн, местами присыпанных снегом или тронутых инеем. По этой пустыне они ехали целых четыре дня. Дикобраз сделался ещё угрюмее, чем обычно, и ворчал, что ему не дают поиграть с маленьким панголином столько, сколько ему положено, если распределять время честно. Однажды поезд подъехал к тоннелю, на въезде в который висел предупреждающий знак: ОСТОРОЖНО! КАМНЕПАД! Кейт с Томом пришлось вытащить из багажного вагона старую скрипучую дрезину и ехать впереди поезда через весь тоннель – на жутком морозе! – чтобы убедиться, что рельсы нигде не завалены и поезд сможет проехать.

В другой раз у «Серебряной Стрелы» почти закончилась вода, и пополнить запас было негде, но Том вовремя вспомнил о вагоне-бассейне.

По ночам Кейт и Том спали по очереди: пока один спал, другой дежурил в кабине паровоза и высматривал, нет ли впереди опасных поворотов, предупреждающих знаков, крутых подъёмов и спусков или каких-то препятствий на путях. Им не раз приходилось останавливаться, спускаться на рельсы и разгребать завалы песка, нанесённого ветром.

Всё это продолжалось так долго, что Кейт уже начала опасаться, что больше просто не выдержит. У неё под глазами пролегли тёмные тени, а когда она закрывала глаза, ей мерещились рельсы, протянувшиеся в бесконечность. Её буквально шатало от усталости, и она постоянно обжигалась, натыкаясь на горячие трубы в кабине. Холод, сковавший песчаную пустыню, постепенно проникал в поезд, и Кейт никак не могла согреться, даже когда сидела в кабине у самой топки.

Где я? – размышляла она. Что я здесь делаю? Ей казалось, что она провела в поезде уже целую вечность. Да, приключение действительно было волшебным, но оно ещё и предполагало много работы. И всё-таки подзатянулось.

И вот как-то утром, совсем рано утром, в тихий, как будто застывший час перед рассветом, «Серебряная Стрела» снова замедлил ход. Кейт взглянула в окно и не увидела никакой станции.

Клац-клац.

СМОТРИ ВПЕРЁД

Кейт зевнула, потянулась и высунула голову в окно. И сразу увидела…

– Что за ерунда?

МНЕ ТОЖЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ЗНАТЬ,

ЧТО ЭТО ЗА ЕРУНДА

В темноте было плохо видно, но, похоже, земля впереди обрывалась отвесной стеной. Однако рельсы не заканчивались на краю обрыва. Они уходили вперёд и вдаль, прямо по воздуху.

Кейт выбралась из кабины и немного прошла вперёд в свете головного прожектора паровоза. Поначалу рельсы, проложенные по воздуху, шли ровно, но когда глаза Кейт привыкли к темноте, она разглядела, что чуть дальше от края обрыва пути изгибаются кверху, как трасса на «американских горках» – всё круче и круче, – и теряются в тёмном небе, затянутом облаками.

Кейт задумалась, кусая губы. Потом вернулась в кабину.

– Как мы поедем наверх? – спросила она. – Ты сможешь проехать по небу?

НЕТ

Кейт ещё немного подумала.

– Есть какой-то другой путь?

ВРЯД ЛИ

– Ты можешь ехать назад?

ДА

Следом за поразительно краткими ответами паровоз прочёл не такую уж краткую лекцию о чудесах реверсного механизма и парораспределительного механизма Вальсхарта, изобретённого гениальным, но не известным широкой публике бельгийским инженером Эджидом Вальсхартом (1820–1901). Данное изобретение существенно облегчило задний ход для паровых локомотивов. Но я не буду здесь пересказывать эту лекцию. Можете не благодарить.

– Тогда нам, наверное, стоит поехать назад, – сказала Кейт.

НАВЕРНОЕ, СТОИТ

Кейт ничего не сказала. Она прижала к лицу ледяные ладони. Она ужасно устала и страшно замёрзла. Сейчас ей хотелось лишь одного: оказаться у себя дома, забраться в свою тёплую постель и проспать целую неделю. Но тогда ей пришлось бы бросить свою работу, а значит, не довезти животных до того места, куда они едут. И это не просто животные, это её друзья.

Но что она могла сделать? Дальше пути нет. И тут ничего не изменишь. От мысли, что можно всё бросить и сбежать домой, ей стало грустно, но в то же время – как бы ей ни было неприятно это признать – она испытала огромное облегчение. Может быть, эта работа ей не по силам. В конце концов, ей всего лишь одиннадцать лет.

– Я не хочу сдаваться, – сказала она. Но её голос прозвучал глухо и неуверенно. На самом деле ей очень-очень хотелось сдаться.

НИКТО НЕ СТАНЕТ ТЕБЯ ВИНИТЬ

– А можно будет оставить очки у себя? – очень тихо спросила Кейт. – Очки Грейс Хоппер? Даже если мы не закончим работу?

ДА, МОЖНО БУДЕТ ОСТАВИТЬ ОЧКИ У СЕБЯ

Но работа останется незаконченной. И это очень не нравилось Кейт. Так могла бы поступить та, прежняя Кейт, какой она была раньше. До того, как началось приключение. Время, проведённое в поезде, научило её принимать ответственность за свои решения и поступки – причём не в игре, а на самом деле. Но иногда так бывает, что ничего нельзя сделать. И это тоже реальность.

НАВЕРНОЕ, ТЕБЕ СТОИЛО БЫ ПРОГУЛЯТЬСЯ

– И чем нам это поможет?

ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ? У МЕНЯ ДАЖЕ НЕТ НОГ

НО ЛЮДИ ВСЕГДА ОТПРАВЛЯЮТСЯ ПРОГУЛЯТЬСЯ,

КОГДА ИМ НАДО ПОДУМАТЬ

И НАЙТИ ВДОХНОВЕНИЕ

И Кейт пошла прогуляться. Даже если она ничего не придумает, то хотя бы немножко согреется.

Она не стала уходить от «Серебряной Стрелы». Она сделала то, чего хочется всем, но редко кому удаётся, а именно: пройтись по крыше поезда. Вы наверняка обращали внимание, что на железнодорожных вагонах снаружи есть лесенки, ведущие на крышу, но по какой-то необъяснимой причине никому не разрешают на них залезать – только кондукторам и героям боевиков в сценах драки на крыше поезда.

Но у Кейт такая возможность была, и она ею воспользовалась: забралась на крышу по лесенке на пассажирском вагоне и пошла в сторону хвоста состава. Оказалось, что это не так уж и сложно. Крыша была шириной метра в три, хотя в центре слегка выгибалась вверх, и расстояния между вагонами были довольно большими – ровно настолько, чтобы сердце чуть замирало, когда перешагиваешь с одного вагона на другой. Кейт стало любопытно, смогла бы она так вот запросто гулять по крыше, если бы поезд не стоял, а ехал? Наверное, это было бы круто.

Она вдруг поняла, что просто пытается себя отвлечь. А вот животные такого не делают никогда. Люди считают животных низшими существами, но животные никогда не ищут себе оправданий и не жалеют себя. Они вообще не знают, что это такое. И они не бегут от проблем.

Кейт дошла до самого конца состава, до штабного вагона, где ещё не бывала раньше. Снаружи он был выкрашен в красный цвет, а внутри находилась крошечная дровяная печка, несколько откидных коек и письменный стол. Как в домике на туристической базе. Вместо самого заднего тамбура здесь была открытая площадка вроде маленького балкончика, где можно сидеть и смотреть на рельсы, остающиеся позади. Кейт сделала мысленную заметку, что надо будет вернуться сюда потом. И тут же вспомнила, что, может быть, никакого «потом» и не будет.

Уже на обратном пути Кейт заметила в высокой траве очень старые, ржавые рельсы, уходившие в рощу неподалёку. Такие же старые и ржавые, какими раньше были рельсы заброшенной ветки в лесу за её домом. Кейт спустилась на землю и пошла по путям.

Было по-прежнему очень холодно, но солнце уже поднималось над горизонтом. Ступая по старым деревянным шпалам, Кейт дошла до опушки рощи.

Вдохновения она не нашла. Зато нашла другой паровоз.

Он просто стоял в боковом отстойнике. Теперь Кейт знала, что так называется участок путей, где хранятся вагоны и локомотивы, которыми никто не пользуется. Этим паровозом никто не пользовался уже очень давно.

Вся его краска облезла, и он сделался полностью рыжевато-кирпичным от ржавчины. Местами ржавчина проела металл насквозь, и в тёмном нутре паровоза виднелся большой котёл, где раньше кипел пар. В окнах кабины не было стёкол. Сорные травы проросли сквозь спицы ржавых колёс, которым уже никогда не придётся крутиться.

Когда-то этот паровоз наверняка был таким же быстрым, гордым и мощным, как «Серебряная Стрела». Он мчался вперёд, громыхая по рельсам, пыхал паром и тянул за собой длинную вереницу вагонов. Но те дни миновали. Этот паровоз уже не починить, его время закончилось.

Но его имя всё ещё виднелось на проржавевшем боку. Поблёкшие, едва различимые буквы:

ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА

Кейт протянула руку и прикоснулась к металлу в ломких чешуйках ржавчины.

– Мне очень жаль, «Вечерняя Звезда», – сказала она. – Я уверена, ты был великим паровозом.

Дядя Герберт просил их найти «Вечернюю Звезду». И вот Кейт его нашла. Не настоящую звезду на небе, а паровоз. Она гадала, кто его здесь оставил. Знали ли эти люди, что они бросают его навсегда? Может, они обещали вернуться за ним, но так и не вернулись? Из окна кабины брошенного паровоза выпорхнула птичка зарянка и улетела прочь. Наверное, у неё там гнездо, подумала Кейт. Значит, у «Вечерней Звезды» есть хотя бы какая-то компания.

Кейт вернулась в кабину «Серебряной Стрелы» с головой, полной мыслей.

– Я кое-что нашла, – сказала она. – Старый паровоз по имени «Вечерняя Звезда».

ОХ

– Ты о нём слышал?

ТАК ЗВАЛИ ПАРОВОЗ, КОТОРЫЙ БЫЛ ДО МЕНЯ

КОТОРЫЙ НЕ ВЕРНУЛСЯ

Значит, вот что с ним произошло.

– Он, наверное, не смог ехать дальше.

ВИДИМО, ОН ЗДЕСЬ СЛОМАЛСЯ

ЕГО КОНДУКТОРЫ СДАЛИСЬ

И ВЕРНУЛИСЬ ДОМОЙ

– Интересно, что с ними стало…

НИЧЕГО

ИХ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ЗАВЕРШИЛОСЬ

– А как же животные?

ВИДИМО, ИМ ПРИШЛОСЬ КАК-ТО СПРАВЛЯТЬСЯ САМИМ

ЭТО БЫЛО НЕПРОСТО. НО ОНИ

ПРИВЫКЛИ СПРАВЛЯТЬСЯ САМИ

Кейт долго молчала. Она задумчиво обвела взглядом кабину, казавшуюся такой странной и непонятной, когда она здесь оказалась впервые, но теперь ставшую родной и знакомой. Кейт представила эту кабину насквозь проржавевшей и рассыпающейся на части. Если «Серебряная Стрела» повторит судьбу «Вечерней Звезды», он останется здесь навсегда, брошенный и одинокий, под ветром, дождём и снегом.

– Я тебя здесь не брошу, – тихо проговорила она. Но паровоз ничего не ответил. Может, он ей не поверил. Может, и правильно, что не поверил.

Она не могла повернуть назад, но не знала, как двигаться дальше. Она понимала, что сдаваться нельзя – это будет неправильно, – но те, кто твердит «Никогда не сдавайся», почему-то не упоминают о том, как тяжело, а подчас так и вовсе немыслимо идти вперёд. Может быть, настоящие искатели приключений не ломятся напролом, а понимают, когда надо вовремя остановиться. Может быть, это ещё один важный жизненный урок, который ей надо усвоить.

Но потом Кейт подумала о животных. И о «Серебряной Стреле». Она закрыла глаза, и по щеке скатилась одинокая слезинка. Кейт вытерла её ладонью и пошла в библиотечный вагон.