Серебряная Стрела Гроссман Лев
– И вовсе не жуткое, – возразил кот. – Мне бы хотелось, чтобы меня называли «мёртвая голова». Замечательное название. И потраченное впустую на какое-то насекомое.
– Я не понимаю, что сейчас произошло. – У Кейт до сих пор дрожал голос. – Что там были за животные?
– На той станции? – уточнил дикобраз. – Это захватчики.
– Они собирались захватить поезд?
Животные переглянулись друг с другом.
– Видишь ли, в чём дело, – сказала цапля. – У любого животного есть своё место для жизни и своё место в порядке вещей. Ты охотишься на кого-то, кто-то охотится на тебя. Иногда это жестоко, но так сохраняется природное равновесие. Но иногда какое-нибудь животное покидает своё место в мире и переселяется на новое место. Которое для него вовсе не предназначалось. Обычно такое животное вымирает, потому что климат ему не подходит или ему нечего есть, – но иногда может и повезти, и оно окажется в таком месте, где много сытной добычи и где никто на него не охотится. И что тогда происходит, как думаешь?
– Я не знаю, – сказала Кейт. – Оно становится толстым, довольным, а потом умирает от старости?
– Оно ест всё, что видит! Его популяция растёт, пока в тех краях не останется никого, кроме него самого!
– Ясно. И те животные, которые пытались проникнуть в поезд, они именно из таких?
– Да!
– Обыкновенная невоспитанность, – сказала змея. – Надеюсь, ты их уколол.
– Не успел, – сказал дикобраз. – Хотя надо было бы уколоть!
– Но там были обычные скворцы, – сказала Кейт. – Ну, вы знаете скворцов… Маленькие безобидные птички.
В ответ животные зашипели, зарычали и возмущённо заклекотали.
– Я тебе расскажу о безобидных скворцах! – фыркнул дикобраз. – Скворцы изначально родом из Европы. Где они и должны оставаться. Но один олух вбил себе в голову, что надо перевезти в Северную Америку все виды птиц, упоминающиеся в пьесах Шекспира.
– Кто такой Шекспир? – спросил кот-рыболов.
– А вообще классная мысль, – сказала Кейт.
– Нет, не классная! Это была катастрофа! Этот олух выпустил в Нью-Йорке шестьдесят европейских скворцов, они быстро размножились и теперь расселились по всей Америке. Их там около двухсот миллионов!
– Ладно, а белки? – спросила Кейт. – Маленькие и пушистые серые белочки!
– С ними всё получилось наоборот, – сказал дикобраз. – Серые белки родом из Америки. Один английский турист привёз домой несколько штук, потому что ему показалось, что они будут мило смотреться в его загородном поместье. Мило! В Англии им раздолье. Они едят птиц, губят деревья и довели местный вид рыжих белок до практически полного вымирания.
Кейт обдумала услышанное. Вроде бы у людей, перевозивших животных, не было каких-то дурных намерений. Наоборот, им хотелось как лучше. И эта идея с птицами из Шекспира по-прежнему казалась ей очень классной. Но посмотрите, что получилось! Хрупкий природный баланс был нарушен. Но разве нельзя было вернуть пришлых животных обратно и начать всё сначала? На этот раз осторожнее? Хотя как изловить двести миллионов скворцов? Кейт сомневалась, что сумела бы поймать хоть одного скворца.
Или белку. Пути назад уже нет. Равновесие утрачено навсегда.
Кейт вздохнула. По крайней мере, ей удалось не пустить их в поезд.
– А что тогда делают в поезде все остальные животные? – спросила она. – Те, у кого есть билеты. И, кстати, где вы берёте билеты?
– Они появляются сами собой, – сказала цапля. – Я нашла свой билет у себя в гнезде, когда вернулась с охоты.
– Мой был в рыбе, – сказал кот. – Я его чуть не съел.
– Мой рос на дереве, как лист, – сказала змея. – Наверное, их выпускает тот, кто заведует поездами. Или они выпускаются сами.
– Но зачем? – спросила Кейт. – В смысле зачем вам билеты? Ведь вы не захватчики, да?
– Конечно, мы не захватчики. – Цапля вдруг почему-то смутилась. – Мы просто… ну, знаешь… мигрируем. Что-то вроде того. Ты наверняка знаешь, что так делают многие животные.
Все остальные животные за столом как-то странно притихли, и Кейт показалось, что цапля чего-то недоговаривает. Но поезд опять замедлял ход.
– Ладно, – сказала Кейт, – жаль, что приходится уходить, но, кажется, мне пора проверять билеты.
По дороге к пассажирским вагонам она взглянула в окно и обомлела: поезд ехал прямо по морю. Повсюду, насколько хватало глаз – только серые волны и ни одного пятачка земли. Студёный воздух пах солью, и Кейт снова надела свой серый кондукторский пиджак, потом немного подумала и сходила за зимним пальто.
«Серебряная Стрела» остановился посреди моря. Кейт огляделась в поисках станции, но станции не было. Волны бились о колёса поезда. Это какая-то ошибка? Они случайно проехали станцию? Или, наоборот, не доехали? Кейт высунулась наружу, посмотрела вперёд и назад. Ничего.
Холодный ветер растрепал ей волосы. Её дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара.
И на чём вообще держатся рельсы? Кейт глянула вниз, но не увидела ничего, кроме волн. Понтоны? Подводный горный хребет? Её охватило то же тревожное чувство, что и на прошлой станции: что-то было не так.
Нам надо ехать, подумала Кейт и закрыла двери. Но едва поезд тронулся, снаружи раздался крик.
– Стойте! – Это кричал Том, причём откуда-то издалека, с самого конца состава. – Остановите поезд!
И что теперь? Кейт снова высунулась наружу и увидела, что Том стоит на плоской платформе, отчаянно машет руками и указывает на что-то в воде. Кейт бросилась к нему со всех ног.
Когда она выскочила на платформу, Том сидел на корточках на самом краю и что-то высматривал в море. Кейт присела рядом.
– Я его видел, – сказал он. – Буквально секунду назад.
– Что там?
Том покачал головой:
– Я не знаю. Там что-то было…
Что-то белое и большое с шумом вынырнуло из воды и рванулось к ним. Кейт отпрянула от испуга и свалилась на спину. На мгновение ей показалось, что это огромная акула выпрыгнула из воды, чтобы целиком проглотить их обоих.
Но никто её не проглотил. Это была не акула, а белый медведь.
Нет, не медведь, а медведица. Кейт почему-то сразу поняла, что это медведица.
Она была очень худой, измождённой – она отчаянно била лапами, стараясь удержать нос над водой. Медведица рванулась из последних сил и сумела положить голову и передние лапы на край платформы.
Кейт с Томом вцепились двумя руками в её густой, мокрый и очень холодный мех и потянули на себя изо всех сил. Медведице удалось забросить на платформу одну заднюю лапу, и Кейт потянула и за неё тоже. Поначалу казалось, что у них с Томом ничего не выйдет и медведица не удержится на платформе, но у неё всё-таки получилось вскарабкаться на деревянный настил, и все трое упали, тяжело дыша, на намокшие доски.
Кейт поцарапала голень о край платформы, ссадину жгло как огнём. Медведица вся промокла насквозь. Несмотря на свою невероятную тяжесть, она была очень худой. Из-под кожи буквально торчали рёбра. Она лежала и не шевелилась. Кейт даже не была уверена, что она жива.
– Я очень надеюсь, что у тебя есть билет, – сказала она.
Глава 14. Том был прав
Кейт пробежалась по пассажирским вагонам и позвала на помощь всех животных, достаточно крупных и сильных, чтобы сдвинуть белую медведицу с места. Она вернулась с двумя бурыми медведями, пумой и компанией очень решительных барсуков. Все вместе они перекатили медведицу на одеяло и оттащили в пустой багажный вагон. Кейт подумала, что, наверное, они не смогли бы её сдвинуть, если бы она не отощала от голода.
Но у неё был билет, зажатый в мощной пасти.
Кейт осторожно вытащила билет и пробила его дыроколом. Ей никак не давала покоя тревожная мысль, что здесь что-то не так, но что именно – она не знала. Она принесла полотенца и ещё несколько одеял из спального вагона, и они с Томом вместе, как могли, вытерли белую медведицу, чтобы та скорее высохла и согрелась. Потом Кейт сходила в кухонный вагон, взяла ведро рыбы и большую миску с водой и поставила их на подносе рядом с медведицей: когда та проснётся, ей надо будет поесть.
Перед тем как уйти, Кейт притронулась к холодному боку медведицы. Её мех был жёстким как проволока.
– Теперь всё хорошо, – сказала Кейт. – Ты в безопасности.
Она очень надеялась, что так и есть.
Уже подошло время ужина, и Кейт отправилась в вагон-ресторан, где уже собралась вся компания из библиотеки. Том тоже пришёл. Настроение было понурое.
– Надеюсь, что с ней всё будет хорошо, – сказала Кейт.
– Конечно, всё будет хорошо, – сказала цапля.
– Белые медведи – крепкие звери, – сказал кот. – Их трудно убить.
– Я, наверное, могла бы убить белого медведя, – задумчиво проговорила змея. – Но зачем? Съесть-то я его не смогу.
Все уставились на неё.
– Я тоже надеюсь, что с ней всё будет в порядке.
Кейт вдруг пришло в голову, что они так и не познакомились по-настоящему. Так, как принято у людей. Поэтому они с Томом немного рассказали животным о себе: кто они и откуда, – и животные тоже рассказали о себе.
Змея оказалась узкоголовой мамбой из Южной Африки. («Вот, кстати, тоже дурацкое название. Мамба! Я с трудом это произношу! Только создания с губами могли до такого додуматься».) Она жила на деревьях и редко спускалась на землю. Мамба особенно подчеркнула, что, несмотря на свою устрашающую репутацию, она довольно застенчивая и обычно не нападает, если её не беспокоить.
Птица – белобрюхая цапля – обитала на какой-то реке в Индии. Она была ростом около метра и невероятно красивой – с длинной изогнутой шеей, оперением, переливавшимся всеми оттенками серого, серебристым хохолком на макушке и, как явствовало из названия, ослепительно-белым брюшком.
– Раньше нас называли большими индийскими цаплями, или императорскими цаплями, – сказала она. – Непонятно, зачем было менять такие хорошие названия.
Кейт воспользовалась возможностью задать ей вопрос, который давно не давал ей покоя: как цапли ходят с коленями, согнутыми назад? Как оказалось, колени у цапель гнутся только вперёд, в точности как у людей, просто они не видны под перьями. То, что все принимают за их колени, это на самом деле голеностопные суставы, а то, что все принимают за нижнюю часть ноги, это длинная тонкая стопа.
Это объяснение обескуражило Кейт ещё больше.
– Я всегда думала, что если когда-нибудь встречусь с говорящими животными, это будут кролики или мыши, – сказала она. – Только, пожалуйста, не обижайтесь.
– Мы не обижаемся, – сказал дикобраз (который был самым обыкновенным, хоть и на редкость угрюмым североамериканским дикобразом из Мичигана). – Хотя тебе повезло, что мы не кролики и не мыши. И те, и другие донельзя скучные. Говорят только о зёрнах и овощах.
На ужин цапля и кот взяли рыбу. Дикобраз съел большую охапку свежего клевера и закусил веточкой. Мамба не ела вообще ничего.
– Я проглотила песчанку несколько дней назад, – пояснила она, – и до сих пор перевариваю. К тому же другим животным лучше не наблюдать за питанием мамбы. Для них это жуткое зрелище.
– Наверное, потому что вы впрыскиваете в добычу кошмарный яд, вызывающий удушье, – сказал дикобраз.
– Не только удушье! – сказала мамба. – Яд мамбы вызывает головокружение, тошноту, затруднение глотания, тахикардию и судороги! Хотя смерть действительно наступает в результате удушья. Как правило.
– По-моему, это ужасно.
– Ты просто завидуешь, – сказала змея, – что у тебя нет ядовитых зубов.
На этом месте у Кейт совершенно пропал аппетит, она извинилась и сказала, что пойдёт спать. Она и вправду ужасно устала, и ей надо было ещё найти пластырь, чтобы заклеить ссадину на ноге. И она очень переживала за белую медведицу. И тревожилась из-за животных-захватчиков. И беспокоилась из-за того, что запасы угля подходили к концу. Когда всё начиналось, она думала, что они просто прокатятся на паровозе – вроде как в парке аттракционов, – и отчасти так оно и было, но оказалось, что приключение – это ещё и тяжёлый труд. И большой стресс.
Том тоже поднялся из-за стола, но направился к противоположному тамбуру.
– Спальный вагон в той стороне, – сказала Кейт.
– Я знаю, – ответил Том. – Но мне нужен конфетный.
Кейт почти забыла о конфетном вагоне. Она страшно устала – но всё-таки не настолько, чтобы отказаться от конфет.
Кейт даже не знала, где именно находится конфетный вагон, но, как оказалась, пока она сама сидела в библиотеке, Том – с его обычной неуёмной энергией – обследовал весь состав. Снаружи конфетный вагон выглядел как обычный багажный, выкрашенный в красный цвет и даже чуточку тронутый ржавчиной, но внутри он был залит ярким светом и переливался всеми цветами радуги. Как только Том открыл дверь, изнутри пахнуло густой карамельной сладостью. Все стены от пола до потолка были заняты застеклёнными полками, буквально ломившимися от конфет. Всё это напоминало пещеру сокровищ из сказки об Аладдине, объединённую с конфетным отделом в большом супермаркете и умноженную на миллион.
Чего там только не было! Целые связки леденцов на палочках, и большие рулоны чёрной и красной лакричной верёвки, и целые бочки с кубиками карамели, и фруктовые жевательные ириски, и кислые мятные леденцы, и драже, и орехи в меду, и полосатые карамельные посохи, и грильяж, и мармеладные фигурки, и хрустящая кукуруза в карамели, и зефир, и пастила. Тут же стоял аппарат, выдающий желейные мармеладки любого вкуса, который ты сам задаёшь на экране. Были там и шоколадные батончики, причём абсолютно любые, какие захочешь. А уж сколько там был разного шоколада! Молочный и белый, пористый и тёмный. Плитки с самыми разными начинками и слитки цельного шоколада в золотой или серебряной фольге. И шоколадные конфеты! С вишней и карамелью, с орехами и нугой, со сливочным кремом, с кокосовой стружкой – со всем, что только можно вообразить, и ещё чуточку сверх того.
Всё было разложено по сортам, вкусу и цвету, аккуратно, как в библиотеке. И всё – абсолютно бесплатно, всё только для них.
– Ты смеялась, когда я заказывал конфетный вагон, – сказал Том.
– Ну… да.
– Тебе было смешно.
– Да, я была не права! А ты прав! И не нужно тыкать меня носом! – Её всегда жутко бесило, когда Том оказывался прав. Но сейчас она не могла не признать, что он отлично придумал с конфетным вагоном. – Ладно, давай посмотрим, сможем ли мы перепробовать всё, что тут есть, за один раз. Кроме всего, что с кокосом. Всё, что с кокосом, бери себе. – Кейт ненавидела кокосовый вкус почти так же сильно, как ненавидела правоту Тома.
Но в тот вечер она не попробовала даже все шоколадные конфеты, не говоря уже об остальном. А Том прилип к аппарату с желейными мармеладками и не отошёл, пока не объелся до такой степени, что в него больше не лезло.
Из конфетного вагона они вышли вместе, притихшие и счастливые, и пошли в спальный вагон, где их ждали уютные купе. Но сперва они всё-таки заглянули в багажный вагон, чтобы убедиться, что белая медведица спит в тепле. Поезд мчался по берегу горного озера, гладкого, как стекло. В тёмном небе сияли звёзды. Дома, в городе, столько звёзд никогда не увидишь – электрический свет «загрязняет» ночное небо, – и сегодня Кейт с Томом впервые в жизни увидели белую полосу Млечного Пути, прочертившего черноту ночи, и его отражение в тёмном зеркале тихого озера.
Дядя Герберт говорил что-то о поисках вечерней звезды. Кейт подумала, что, может быть, он имел в виду одну из звёзд на небе.
Потом она легла спать. Если бы в мире всё было устроено по справедливости, у Кейт с Томом наверняка разболелись бы животы, но у них ничего не болело. Иногда мир бывает несправедливым в хорошем смысле.
Глава 15. Боковая ветка
Следующим утром, когда Кейт проснулась, поезд ехал заметно медленнее, потому что поднимался на гору.
Кот-рыболов, мамба, цапля и дикобраз играли с малышом панголином. Он наконец-то проснулся и пил молоко из бутылочки. Ему устроили новое гнездо в большой салатной миске, выложенной мягкими полотенцами. Он и вправду был невероятно милым для существа, сплошь покрытого чешуйками, напоминавшими ногти.
Белая медведица всё ещё спала, но вода и рыба, оставленные для неё Кейт, были выпиты и съедены подчистую. Если животное ест и пьёт, это хороший знак. Кейт принесла ей ещё воды и ещё рыбы и пошла в кабину паровоза – узнать, как у него дела.
Они поднимались по крутому горному склону, заросшему чахлой травой и усыпанному камнями. С серого неба сыпался мелкий снег, и по дороге в кабину Кейт на всякий случай взяла своё зимнее пальто.
Но если снаружи и похолодало, то в кабине было тепло, даже жарко. Кейт вдохнула уже ставший знакомым запах влажного пара, угольного дыма и горячего металла.
– Как дела? – спросила она.
Я ПРОГОЛОДАЛСЯ
НУЖНО БОЛЬШЕ ТОПЛИВА
Да, он уже говорил. Кейт проверила тендер: угля оставалось всего ничего. Лишь несколько крошечных кучек по углам.
– Ты знаешь, где раздобыть уголь?
МОЖЕТ БЫТЬ
– Может быть? Как ты можешь не знать?!
НА ГЛАВНОЙ ЛИНИИ НИЧЕГО НЕТ
ПРИДЁТСЯ ИСКАТЬ НА БОКОВОЙ
– Ладно. А это плохо?
СКОРО УЗНАЕМ
БОКОВЫЕ ЛИНИИ ПЛОХО ИЗУЧЕНЫ
– Значит, мы их изучим!
Ну вот. Кажется, Кейт заразилась от Тома его неуёмным оптимизмом.
Примерно через час поезд подъехал к развилке и остановился. Кейт с Томом выбрались из кабины и прошли чуть вперёд, к тому месту, где боковая ветка уходила вправо от главной линии. Тут же располагался большой металлический рычаг для переключения стрелки, чтобы направлять поезда то в одну сторону, то в другую. Ребята потянули за рычаг, бегом вернулись в тёплую кабину, и «Серебряная Стрела» поехал по новым путям.
ПООБЕЩАЙТЕ МНЕ КОЕ-ЧТО
– Да, конечно, – сказала Кейт. – Всё что хочешь.
ВЫ НЕ ДОПУСТИТЕ, ЧТОБЫ ОГОНЬ В ТОПКЕ ПОГАС
ЭТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО Я БОЮСЬ,
Я НЕ ХОЧУ ОКАЗАТЬСЯ В ДЕПО!
Кейт с Томом переглянулись.
– Да, конечно.
– Мы обещаем, – сказал Том. – А что там в Депо?
НЕ ХОЧУ ДАЖЕ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ
Через пару часов они въехали в тихий туманный лес. Верхушки деревьев терялись в серой густой пелене. Кейт знала, что сейчас ещё день, но свет солнца не проникал сквозь туман, который, кажется, протянулся до самого неба.
Тем не менее они всё-таки ехали. И всё вроде бы шло хорошо. Кейт нашла Тома в вагоне-ресторане. Он ел маффин и смотрел в окно на тонувшие в сером сумраке гигантские деревья.
– Странное место, – сказал он.
– Жутковатое.
Потом они долго молчали, заворожённо глядя в туманную глубину.
– С чем у тебя маффин? – спросила Кейт.
– С бананом и шоколадом.
– А есть ещё?
– Их было две штуки, и я их съел.
Кейт вздохнула. Философский подход вырабатывать трудно, но иногда у неё получалось.
Поезд сбавил ход и остановился. И опять не на станции. Кейт уже знала, что это был плохой знак. Она побежала в кабину поговорить с «Серебряной Стрелой».
– Где мы? – спросила она.
Я НЕ ЗНАЮ
– Ага. – Кейт надолго задумалась. – Может, нам стоит поехать дальше, пока мы не окажемся где-то, где будет понятно, где именно мы оказались?
Я НЕ МОГУ ЕХАТЬ ДАЛЬШЕ
У МЕНЯ НЕТ УГЛЯ
Погодите… что, правда? Кейт снова проверила тендер, и у неё внутри всё оборвалось. Угля действительно не было. Только угольная пыль. Огонь в топке ещё горел, но через пару часов он погаснет, если им не удастся раздобыть топлива. Кейт почему-то была уверена, что им хватит запасов угля, чтобы доехать до следующей станции, или до топливного склада, или где паровоз берёт уголь? Обычно всё так и происходило, словно само по себе, разве нет? Видимо, в глубине души Кейт до сих пор надеялась, что придёт кто-то взрослый и знающий и решит все проблемы.
Но никто не пришёл, а значит, им с Томом придётся справляться самим. Но как, скажите на милость, справляться самим, когда вы застряли в странном туманном лесу, вообще неизвестно каком и где, вдали от главной железнодорожной линии, и до дома никак не добраться, и уже совсем скоро огонь в топке погаснет. А «Серебряная Стрела» сам говорил, что этого он боится больше всего на свете.
Кейт и сама начала впадать в панику. Она даже не знала, есть ли решение у этой проблемы. В видеоиграх, как бы всё плохо ни складывалось, всегда есть какие-то способы перейти на следующий уровень. В реальной жизни всё устроено по-другому. Иногда выхода просто нет, и ничего сделать нельзя.
Деревья снаружи казались призрачными тенями.
Деревья. Погодите секундочку…
– Как я понимаю, – медленно проговорила Кейт, – вместо угля можно жечь древесину? Ведь можно?
Паровоз долго медлил с ответом.
Я НЕ ЛЮБЛЮ ДРЕВЕСИНУ
– А если нет ничего другого?
ТОГДА, НАВЕРНОЕ, ДА
ЕСЛИ НЕТ НИЧЕГО ДРУГОГО
– Тогда всё в порядке! Мы стоим посреди леса! Тут наверняка есть валежник и всякие деревяшки. Тут всё вокруг – топливо!
Но как только Кейт вышла из поезда, ей сразу сделалось неуютно. Она вдруг почувствовала себя очень маленькой и беззащитной. Лес стоял тихий и неподвижный. Ни дуновения ветерка. Ни одной птичьей трели. Казалось, в любую секунду из густого тумана мог выйти… кто-то очень и очень страшный.
Но у неё не было другого плана. Она подумала, что, может быть, что-то подобное произошло с тем, другим поездом, который не вернулся. Может, он тоже застрял здесь, в тумане, и всех его пассажиров сожрали голодные чудовища, обитающие в чаще леса? Что-то зашелестело у неё за спиной. Кейт испуганно обернулась.
Это было не чудовище из тумана. Это были все остальные: Том, цапля, кот-рыболов, змея и даже дикобраз.
– Мы подумали, тебе понадобится компания, – сказал кот.
– Особенно в таком жутком месте, – добавила цапля.
– Я просто хотел поискать свежие ветки, чтобы погрызть, – сказал дикобраз.
Кейт улыбнулась. Приключения – хорошая штука, но она уже начала понимать, что есть приключения, в которые лучше пускаться, когда ты не одна.
Глава 16. Деревья
Медленно и осторожно они углубились в лес. Поезд у них за спиной почти сразу исчез в тумане, который был очень густым, словно где-то поблизости работала на полную мощность дымовая машина.
Деревья были невероятно высокими, их нижние ветки располагались так высоко, что до них было не дотянуться. Необъятные стволы напоминали колонны в гигантском соборе. Самые большие деревья были в обхвате не меньше слона. От тишины буквально звенело в ушах. Казалось, деревья нарочно сдерживают себя, чтобы не шелохнуться.
Оставалась лишь одна проблема: никакого валежника не было и в помине. Ни одной завалящей упавшей веточки. Земля под стволами была полностью голой.
– А где весь хворост? – спросил Том.
– Не знаю.
Ощущение было такое, будто кто-то прошёл здесь незадолго до них и убрал весь валежник. Навёл порядок в лесу. Кейт подняла голову, но даже самые нижние ветки деревьев терялись в тумане. И всё-таки должен быть способ. Без топлива паровоз никуда не поедет, и они останутся здесь навсегда.
– Может быть, срубим дерево? – предложил Том.
– Ага. Только, если ты вдруг не заметил, у нас нет топора, и даже если бы был, как ты собираешься рубить дерево толщиной с дом?
– Да, что-то я не подумал…
– Может быть, цапля сможет взлететь и наломать веток. – Но Кейт и сама понимала, что изящная, тонкая цапля просто не сможет наломать столько веток, сколько им нужно.
У неё было странное чувство, что лес как будто чего-то ждал. Кейт подумала, что это вполне логично: их компания заявилась сюда без приглашения, чтобы набрать веток и деревяшек, причём задарма. Может быть, лес хотел что-то взамен?
Да, так было бы справедливо. Но что нужно лесу?
– Ладно, – тихо проговорила она. – Привет, лес. Нам нужны дрова, чтобы запустить паровоз. Давай поменяемся? Что мы можем тебе предложить?
Кот-рыболов вскинул голову.
– Ты с кем разговариваешь?
– Ни с кем! – Кейт почувствовала, что краснеет. Ей не хотелось признаваться друзьям, что она разговаривает с деревьями. Но мысленно она продолжила: Мы готовы заплатить за дрова. Мы с удовольствием заплатим. И будем вам благодарны.
А потом произошло что-то странное. У Кейт в голове появилась мысль:
Ты уверена?
И это была не её мысль. Её произнёс чей-то чужой голос, очень древний, и мягкий, и сильный. И не один голос, а целый хор голосов, говорящих в унисон.
Лес ей ответил. Кейт это знала.
Да, я уверена, мысленно произнесла она.
А дальше случилось странное. Всё началось ещё прежде, чем Кейт закончила свою мысль.
У неё зачесались подошвы стоп. Ощущение не было неприятным, просто ей вдруг отчаянно захотелось снять ботинки. И не только ботинки, но и носки тоже: ей хотелось зарыться пальцами ног в колючую глинистую землю.
Она сняла ботинки. И увидела, что Том делает то же самое. Как только босые ноги коснулись земли, она вонзила в неё пальцы. И что самое странное – пальцы как будто удлинились и углубились в землю.
Нет, не «как будто». Они действительно удлинились и ушли в глубь холодной земли. Так бывает, когда зарываешься ногами в песок на пляже, – только теперь ещё глубже. Гораздо глубже.
Её ноги и руки тоже стали длиннее. Она сама сделалась выше и росла так стремительно, что земля удалялась с головокружительной скоростью.
Наверное, она должна была испугаться, но почему-то не испугалась. Её охватил странный восторг. Кейт широко раскинула руки, внезапно сделавшиеся огромными, и руки как бы одеревенели и уплотнились, пальцы начали разветвляться и покрываться листвой. Она всё росла и росла, и ощущение было такое, словно она расправляет спину после долгого сна. Она превращалась в дерево.
Она закрыла глаза. Они были уже не нужны! Чувствовать, видеть и осязать можно и по-другому. Пальцы ног уходили всё глубже и глубже в землю, прокладывая себе путь сквозь холодные пласты тёмной почвы, плотной, как шоколадная плитка толщиной в километр, и в то же время они стремились наверх, сплетая вокруг её тела-ствола гигантскую подземную паутину, пробирались между камней и корней других деревьев, по-дружески прикасались к червякам, копошащимся в земле, пили прохладную чистую воду, которая – вот чудеса! – без труда текла вверх по её устремлённому ввысь стволу, чтобы напитать влагой её пальцы-ветки и волосы-листья.
Ветер проносился мимо, и она качалась под ветром, словно в такт безмолвной музыке. Она выросла такой высокой, что пробила верхушкой туман и ощущала на листьях солнечное тепло. Это было приятно, и теперь, будучи деревом, она не только грелась на солнышке, но и ела солнечный свет. Это была её пища. Потрясающая на вкус.
Потом пошёл дождь, и она пила дождь, и он тоже был вкусным.
Кончики её веток касались ветвей других деревьев, их корни переплетались друг с другом под землёй, они словно держались за руки, только ногами. Корнями. Кот-рыболов превратился в пушистую вербу, цапля – в очень красивый серебристый ясень. Мамба стала африканской дальбергией чернодревесной, а дикобраз – колючей гледичией.
Они все росли рядом. Кейт вдруг поняла, что никогда в жизни ей не было так хорошо и спокойно. Будь она человеком, ей стало бы скучно так долго стоять на одном месте, но она была деревом, а деревья не знают скуки. Она ничего не ждала, она не хотела какой-то другой судьбы. Она была здесь и сейчас – постоянно. Шли недели, Земля кружилась, как карусель, луна и солнце сменяли друг друга на небе с головокружительной скоростью.
День и ночь менялись местами, словно в игре. Птицы её не боялись, они любили её и вили гнёзда в её ветвях. Добродушная великанша, она слушала резвую болтовню мелких растений, окружающих её ствол, и сумеречный шёпот грибов у самой земли. Не всё было весело и приятно; случались и боль, и раздоры. Насекомые кормились её листвой. Птицы выклёвывали в ней дыры. Молнии били с небес и опаляли, а то и вовсе губили деревья, выбирая их наугад.
Когда пришла осень, она сбросила листья – это стало большим облегчением, на самом деле. Словно она красовалась в нарядном бальном платье, которое под конец вечера стало уже неудобным, и теперь его наконец можно снять. Зимой она ощущала холод, но он её не беспокоил, хотя иногда ветви болели под тяжестью льда. Она задремала.
Наступила весна, её умыли свежие дожди, и, согретая новым солнцем, она снова проснулась. Её пышные листья распустились, как перья красивой зелёной птицы. Спустя много лет, впервые в жизни попробовав шампанское, она вспомнит, как была деревом в разгар весны, и подумает: Да. Тогда было так же.
Летом настал восхитительный пир из солнечного света, но лето ещё даже толком не началось, когда произошло что-то странное и неожиданное. Она… она уменьшалась?
Её голова опустилась ниже тумана, вмиг закрывшего солнце. Её листья и ветки – роскошные ветки, разделённые на столько побегов, – стремительно высыхали, её корни поднялись из земли, как якоря корабля, готовящегося к отплытию.
Она открыла глаза и вспомнила своё имя. Да, её зовут Кейт. Она совершенно об этом забыла, а теперь снова вспомнила: Кейт. Она вовсе не дерево. Она девочка. Воспоминания потихонечку возвращались. Все вокруг изменилось. Она сама изменилась: стала мягкой и маленькой, и ничто не держало её на месте, и можно было ходить где захочешь. Она могла видеть, двигаться и говорить, но она больше не чувствовала вкуса земли и солнечного света. Какой удивительный образ жизни!
Теперь всё вокруг стало так же, как было раньше. Она стояла на том же месте. Туман, лес… что сейчас произошло? Это было на самом деле? Или это был сон?
Но если это был сон, значит, он снился и всем остальным. Все удивлённо моргали и разминали затёкшие ноги и лапы. Кейт ощущала себя потерянной и неустойчивой, ведь корни уже не держали её на земле.
Читать бесплатно другие книги:
