Возвращение 2 Алдышев Виктор
Страшной силы вибрация вдруг сотрясла штурмовик и прижатого им мегистотерия. Сверху накатил жар, и корабль что-то толкнуло. Это было ярко горящее сопло двигателя истребителя, ударившее в кабину. Дмитрий развернул корабль так, чтобы попасть горячим потоком в закрытый фонарь. Оружия нет, то можно ударить железкой об железку.
Багирова отбросило от борта, и он выскользнул из пространства между кораблями. Истребитель нырнул под него, поймал текучим куполом в кабину. Костя провалился сквозь жидкую поверхность, рухнул на пол с воем, судорожно скребя пол.
Дмитрий не мог даже обернуться, чтобы увидеть что с ним. Он сделал рывок прочь от штурмовиков, но не из поля, а всё-таки к центральному кругу корабля-заправщика.
Багиров, лёжа на полу, увидел, куда они летят.
— Бестужев, не надо… — зашептал Костя, глотая кровь. — Дим…
Тараном они ничего не добьются. Командная палуба «ромашки» уже изолирована от проникновения извне. Оружие не работает, и твёрдый купол им не пробить. Может чуть повредят, но это бессмысленно.
На фонаре кабины внезапно высветилось предупреждение о захвате цели. В отличие от вооружения остальных кораблей, орудия заправщика работали! На «лепестках» зажглись дула пушек, сопровождая стремительно летящий прямо под их огонь истребитель. Значит, и снаряды «ромашки» не растворятся в протополе. Этот корабль может себя защищать.
Штурмовики ринулись в стороны, освобождая зону, но… корабль диверсантов внезапно резко ушёл со своей траектории, буквально нырнув в пространстве носом вниз.
Атака была ложной! Чтобы ушли штурмовики. Стволы орудий заправщика озарились вспышками, выпуская снаряды, устремившиеся за прошедшим в отверстие магнитной трубы истребителем.
Сейчас она была не активна, заправка не шла, магнитного поля не было, и корабль проскочил на другую сторону к заправочным стержням и ярко-жёлтой планете. Впереди, словно лавовые потоки растекались раскалённые газовые слои, перетекая из одного в другой. Бестужеву нужно было всего пару секунд, за которые их не взорвали бы и не поймали, и верная точка старта, чтобы компьютер корабля достроил курс к Земле на карте межзвёздной навигации, прежде чем нажать пуск двигателей.
Вторая группа штурмовиков заходила на перехват по краю протополя, но снаряды «ромашки», летевшие следом за истребителем, достигли его раньше…
За миг до взрыва осветились сопла межзвёздных двигателей корабля, вжимая его в пространство. Истребитель пронзил жёлто-оранжевые потоки газовых слоёв, идя насквозь через край планеты и моментально набирая скорость.
За пределами кабины погас весь свет, словно в одно мгновение исчезли планета-гигант и огромные корабли гереспри. Текучий купол затвердел в глухое тёмное покрытие, обзорная система зажглась спустя секунду, показав движение по заданному курсу, показатели скорости и состояния корабля.
Истребитель миновал газовую планету, выскочив на другой стороне. Курс нужно будет быстро скорректировать, чтобы не дать круг по солнечной системе. Но сейчас Дмитрий вскочил из-за панели управления и прыгнул к Багирову. Тот хрипло дышал, пытался встать.
— Тихо, тихо, — Бестужев с одного взгляда всё понял.
Кровоподтёки и смещённые мышцы, неестественно вывернут плечевой сустав, а с ним ключица и рёбра. Эти кости сломаны. Мышцы раздавлены, и кожа раздута потому, что всё тело по левой стороне заполнено кровью.
Дмитрий помог Косте лечь на правый бок. И пока поднимал его, придерживая руками через грудь, понял, что чувствует биение только одного сердца. Бестужев приложил ладонь слева. Тишина. Второе сердце остановилось.
Тяжёлое дыхание Багирова прерывалось кашлем, каждый вдох сопровождала боль. Он тоже чувствовал, что сердце слева не бьётся, он даже помнил, как оно… лопнуло внутри.
В тот момент, испытав такой ужас, которого не мог себе даже представить. Ни один человек не знал, что это такое, потому что не смог бы ощутить собственное, разрывающееся от сдавливания сердце. Он бы умер раньше, чем смог бы осознать это ощущение. А Костя его прочувствовал до последнего разрыва, и сейчас его трясло.
Дрожь, мощная, как удары молота по наковальне, передавалась в ладони Бестужева. Сильные до боли сокращения мышц не прекращались, потому что эмоции, которые Багиров сдерживал, пока был на корабле хозяев, пока ждал Дмитрия на поле с мегами, пока прорывался к нему под огнём, прыгал в открытый космос, и пока два корабля раздавливали его между собой, наконец ворвались в сознание.
Он знал, что план хреновый. В тот момент, когда Бестужев объяснил, что уничтожив часть БПУ — участок, отвечающий за связь с центральной системой контроля, они получат дивизию мегов, которых не остановить приказом хозяев. Это будет пять тысяч особей, с которыми уже можно выполнять задачи на корабле. Но которых Косте надо будет повести на смерть. Отдать последний приказ защищать его перед уничтожением БПУ и увлечь их за собой против всех обнаруженных систем защиты. Багирову это не понравилось, но он сделал это. Оставил всех на кровавом поле. И это был его приказ.
Его надо было отдать после того, как Дмитрий выйдет на контакт с кем-либо из хозяев, осмотрится и поймёт, как лучше действовать. Чтобы этого добиться, он даст себя обнаружить. Но уничтожение участка архивного хранения данных БПУ позволит скрыть присутствие второго шпиона. Предположительно будет допрос. Предположительно его должен провести не простой солдат, а кто-то из старших офицеров.
В любом случае всё предположительно. Поэтому Косте надо было быть готовым в любой момент устроить бунт, разнести корабль максимально, и забрать Дмитрия, где бы он не был.
Их цель — заправочная станция. По неполным данным в сердечном корабле Бестужев предположил, что это устройство, похожее на ромашку выполняет именно эту функцию. Возможно, если он успеет выяснить, что это такое и является ли уязвимым местом, они смогут организовать атаку.
Альтернативой этого — того, что Дмитрий назвал планом, была его смерть. Его бы убили во время допроса. И тогда Багиров остался бы на корабле хозяев один. Выполнять их приказы до того момента, как система контроля его не выявит, или пока не сдадут нервы. И тогда тоже смерть.
У них почти получилось. Предположения оказались верными. Повреждение или уничтожение заправочной станции нанесёт ущерб всему флоту. Но они выяснили, что все корабли защищены полем, растворяющим на атомы опасные объекты и поглощающим энергию взрыва. Атаковать их бессмысленно.
Решение Бестужева — пойти на таран, предварительно отправив Костю домой, всё ещё вызывало у того нервную судорогу. Едва справляясь со страшной болью во всем теле, он спрашивал себя: почему он этого не позволил?
Нужно было бросить Дмитрия, а он не смог.
Потому что Бестужеву не положено погибнуть, не добившись результата. Потому что никто не может действовать так, как он. Его план не должен был сработать, но сработал. Он вышел на самое высокое должностное лицо флота, и всё это время просто разводил его, выясняя всё, что ему нужно.
Ещё тогда на Земле, берясь за охрану майора, Костя понял, что потерять этого человека нельзя. Нужно положить все силы на то, чтобы он продолжал делать своё дело, а сегодня Костя вспомнил о том своём решении. Тогда он знал на что идёт — принимать удары на себя сколько сможет. Со своим гадским характером Дмитрий долго не протянул бы. Он погиб бы на поле ещё в первые месяцы сражений. Но Багиров не позволил этого ни тогда, ни сейчас.
Его тело немело, и отпускала боль…
Всё было не зря. А в последнюю минуту важно понимать, что всё сделал правильно. Может быть, теперь у их гениального майора действительно будет шанс побороться с пришельцами, может, даже… спасти Землю.
— Костя! — голос Дмитрия взвился, вызвав болезненное эхо в голове Багирова. — Твою мать!.. Костя, не смей!
Но от него уже ничего не зависело. Горячий поток крови хлынул из пасти, стекая по губам на сетчатый металлический пол.
— Так, кое-что попробуем… — раздавалось в гаснущем сознании. — Костя, слышишь меня?!
Багиров едва ощутил внезапную боль в запястье. Хватит с него. Только она и была с ним всё последнее время. Боль. И Лазарева.
В потемневшем сознании Кости растворилась последняя мысль, вызвавшая совсем забытое ощущение собственной улыбки: «Живи, Аня. И за меня тоже».
Глава 3: Ответственные решения
Мобильную базу недалеко от группы ИОСов «Костанай-1» атаковали журналисты. Несколько съёмочных групп от разных телеканалов даже пытались палатку поставить рядом, но им конечно не позволили. Так что теперь каждый день корреспонденты и операторы приезжали к шлагбауму и спорили с охраной.
Повод был достойный. Информационная служба генштаба всё-таки сделала официальное заявление по ситуации в Костанае. Долго отмалчивались, но научные центры по всему миру начали получать немыслимые данные — схемы сердечных кораблей и БПУ.
И это почти сразу после того, как в войска прислали лекарство от первой стадии мутации. Научное управление генштаба России сразу переслало его всем мировым центрам биологической безопасности, вместе с синтезированным мутагеном Альфа-особи!
Только ленивый не выдвинул предположение о том, что есть прорыв. Где-то что-то захватили, или нашли, или что-то ещё…
Журналисты не могли оставить это без внимания. Отследили откуда идёт информация. В международные центры её передавало научное управление генштаба России, а туда данные шли из генлаборатории центрального округа. Из Екатеринбурга. А это последнее место работы легендарного майора Бестужева. Оставалось только связать одно с другим. Майор работал на базе Хромтау, уничтоженной мегами. Именно там и пропал без вести. И сразу после его пропажи, буквально через пару дней произошёл прорыв.
Войска получили лекарство от мутации первой стадии и доступ к данным, которые можно получить, только захватив сердечный корабль. Ближайшие к Хромтау ИОСы расположены в Костанае. С них и стоит начать.
Первые журналисты, приехавшие на место, поняли, что не ошиблись. Потому что на наблюдательном периметре обнаружилась довольно странная временная база. Много больших палаток, накрывших что-то в земле, мало оборудования. Всего пара машин и боксов для размещения личного состава, в которых особо никого и не было.
На вопрос «а что вы здесь делаете?» ответ военных был очень уклончивый. И журналистов быстро проводили, так ничего и не объяснив.
Так что все разведывательные ресурсы телеканалов бросили на выяснение информации об этой маленькой базе близ трёх ульев Костаная. К моменту, когда министерство обороны всё-таки сделало официальное заявление, все уже были уверены, что ульи захвачены нашими. Только давать такую информацию в эфир побоялись. Но, наконец, это прозвучало.
Президент на ежедневном обращении к нации сказал, откуда получены данные для разработки оборонной стратегии нашей планеты. Эта инициатива прозвучала единовременно по телевидению, поступила в научные сообщества и правительствам уцелевших стран.
Волков прямо сказал, что план обороны Земли от пришельцев разрабатывается, и войска готовятся к оборонительной операции. Разработка стратегии сопротивления пришельцам стала возможной из-за успеха в Костанае. Три улья действительно захвачены нашими.
Вопросов после этого было море. Начиная с самого главного: кто управляет тысячами мегов и ресурсами ульев? Для этого нужна Альфа-особь. Волков ответил, что Альфа-командир есть. Это майор российской армии Анна Лазарева. Которая была инфицирована в Хромтау, и стала первым объектом, на котором опробовалось новое лекарство от мутации. Оно сработало. Майор выжила, но генетические изменения всё-таки произошли, и довольно значительные. БПУ в её теле развилось полностью. Сейчас именно майор Лазарева контролирует всю группу ульев «Костанай».
Новости были шокирующие, и очень своевременные. С учётом того, что вопрос о судьбе человечества повис не просто воздухе, а в масштабе всего воздушного пространства планеты Земля.
Телескопы центров разведки космоса во всех странах передавали одно и то же: корабли хозяев после остановки возле Юпитера разделились на две группы. Одна ушла в космос, вторая двинулась к Земле. По всем подсчётам до их прибытия оставалось примерно четыре недели.
И сопротивление идее борьбы с пришельцами, выдвинутой Волковым, росло. Проще сдаться. Просить милости. Остаться и стать теми, кого новые хозяева планеты захотят на ней иметь. Рабов, слуг, может мегов — своих домашних животных. Всё равно. Сопротивление им бесполезно.
Такое мировоззрение завоёвывало себе место в сознании людей, и принявших его становилось всё больше. Мир разделился.
От общей массы человечества отделились те, кто хотел сражаться, и пахал на это потом и кровью, те, кто хотел сдаться, и те, кто уже ничего не хотел, и просто уходил из жизни добровольно. Многие не хотели долго ждать смерти, так что принимали её раньше, поняв, что сил выдержать возвращение хозяев, у них просто нет.
Волков боролся с последними двумя группами отчаянно. Но их участники были не только среди гражданского населения. Правительства ряда стран уже заявили о необходимости рассмотрения вопроса о сдаче Земли пришельцам. И хотя сначала их проигнорировали, по мере истечения времени до «дня икс» истеричные требования стали звучать громче.
Владимир Алексеевич решил применять любые средства против. Майор Лазарева была как раз таким средством. Человек, контролирующий группировку ульев и мегистотериев уже месяц. И команда под её началом, давшая старт всем новым разработкам. По сути — сердце и мозг борьбы с пришельцами. Именно так их и представили по телевидению.
Но до личной встречи, к чему стремились журналисты, дело пока не дошло. В Костанае выполнялись десятки задач одновременно. Лазаревой было некогда. Даже новости посмотреть времени не хватало. В любую свободную минуту лучше было просто поспать.
Галя периодически слушала то, что о них говорили по телевидению, и пересказывала Анне. Но для Лазаревой это не имело значения. Клеток мозга не хватало на обработку ещё и этой информации.
Поэтому для остального мира личность главы группировки «Костанай-1» стала тайной за семью печатями и заветной мечтой. Так что и сегодня журналисты атаковали базу.
— Нет, это не закончится, — ответила корреспондент канала Россия-24 на вопрос уже знакомого офицера, который с улыбкой подошёл к шлагбауму, где сидели на сумках журналисты. — Мы не уйдём, пока не поговорим с майором Лазаревой.
— Может, в палатку на кофе? — спросил офицер.
— Э, нет! Опять с подвохом? — корреспонденты и операторы, наученные опытом, отреагировали с юмором.
В прошлый раз их так отманили от шлагбаума, когда выезжали спецмашины. Но кое-что всё равно успели заснять. Три грузовика в маскировочной степной раскраске с цистернами покинули зону контроля улья.
Снаружи обычные машины. Это потом при просмотре отснятого материала стало заметно, что цистерна упакована в какой-то специальный магнитный короб. Потом выяснили, что повезли антиматерию. Транспорт приходил не часто. И только в определённые промежутки времени.
— А что сегодня? Кто-то выезжает или наоборот? — начали спрашивать журналисты.
На дороге, ведущей на базу, как раз поднялась пыль.
— О, приезжает. Кто? — журналисты начали вставать.
— Не теряйте зря время, — как всегда предупредил офицер.
Он был прав. Военные машины с Казахстанскими номерами и тонированными стёклами проехали быстро. Буквально пара секунд перед шлагбаумом, проверка документов и обе скрылись в палатке. Операторы только успели заснять видимую в приоткрытых пологах металлическую платформу, на которую заехали машины.
— Вы хотя бы передаёте наши просьбы? — сокрушённо спросила одна из журналисток офицера охраны, когда палатка закрылась. — Майор Лазарева неужели не хочет ничего нам рассказать?
— Девушка! Ну, сколько можно? — отреагировал тот. — Вам чего, официальных заявлений не хватает. Каждый день генштаб даёт сводку. Что вы здесь ловить пытаетесь?
— Альфу! — громко выдала журналистка. — С человеческим лицом! Люди должны знать её историю.
— Президент уже всё рассказал.
— Это с его слов.
— Она точно с человеческим лицом? — уточнил кто-то из операторов. — Вообще, как выглядит? На какой стадии мутация у неё остановилась?
— На первой.
— Ну, первая тоже бывает разная! Смотря сколько времени прошло от начала!
— Так, блин! Вы!.. — офицер отмахнулся. — Опять? Всё, что мог, я уже рассказал. Дальше военная тайна.
— Какая тайна? Президент же рассказал о ней! И фотографию дали из личного дела. Включи телевизор. Её лицо везде!
— Ну? Так и чего вам надо?
— Поговорить! Узнать о чём она думает, чем живёт. Она всё время здесь? Вообще не выходит?
— Вообще.
— А почему? Не может? Не хочет?
— Света боится, — пошутил офицер.
— Нет, серьёзно? Так насколько она мег? Они же на солнечный свет нормально реагируют.
Офицеры и солдаты охраны, подошедшие поближе, начали смеяться. Журналисты цеплялись за каждое их слово. И при этом не верили ни одному. Даже правде о том, что Альфа загружена до предела. Искать в своём графике время на интервью десятку телеканалов, жаждущих её узреть, она точно не будет.
Из-за этого уже решили, что командование что-то скрывает. И на самом деле майор Лазарева — это монстр, не доросший до своего требуемого размера. Такое среднее существо между чудовищем и человеком. Такое уродливое, что никому не показывают.
Предположение было верным только в одном — работала Анна уже точно не как человек. Человек такую нагрузку не потянул бы.
Приехавшие машины с правительственными номерами Казахстана оказались внутри улья через несколько минут, проехав по подземному коридору. Выйдя из машин, офицеры огляделись вокруг.
Грандиозную чашу улья освещали теперь не только линии биоэлектросети, но и множество электрических огней. На этом пространстве сейчас находилось столько оборудования, что стенки самого ИОСа за ним едва виднелись.
Неделю назад наконец получили доступ к топливным бакам корабля. Для этого пришлось перевезти в улей часть конструкций адронного коллайдера и модернизировать на месте, взяв за основу схемы топливной системы самого корабля, чтобы безопасно перегнать антиматерию в новый магнитный резервуар-ловушку.
Над этим работало почти пятьдесят человек, включая специалистов из Китая и Италии, с коллайдера BEPC II и лаборатории Фраскатти. Сами объекты не попали в зону высадки Альфа-особей, в отличие от коллайдера в подмосковной Дубне, и поэтому уцелели. Их удалось экстренно и только частично эвакуировать. Самое главное успели забрать людей, специалистов. Именно их — всех, кто остался, запросила Лазарева, как только инженеры разобрались с заправочной системой корабля.
Так что сейчас половина чаши улья и некоторые коридоры были заняты выстроенными в несколько ярусов конструкциями, предназначенными для выкачивания антиматерии. Для въезда и выезда спецмашин, модернизированных под перевозку магнитных резервуаров, Анна пробила отдельный коридор.
Дно чаши было распределено по метру. Нужно было место и на рабочие площадки с лабораториями биологов, и на места стоянки транспорта и на жилую зону уже для двухсот человек.
— Вот они тут развернулись, — высказался генерал Алтынов, руководитель прибывшей делегации, обведя взглядом пространство.
К людям у машин, подошли встречающие. Лейтенант, судя по нашивкам на форме — инженер ВКС, и сержант технической службы — кудрявая рыжая девушка.
Они ещё представиться не успели, как Алтынов, оценив возраст и звания весело спросил:
— А взрослых дома нет? Полковник Мун где? Сама майор Лазарева? Или не её уровень?
Генерал не шутил. Официально введённый статус главы группировки «Костанай-1» позволял майору Лазаревой лично принимать и проводить переговоры с высшими государственными и военными чинами.
Матвей усмехнулся:
— Здравия желаю, товарищ генерал. Вы рано приехали.
— То есть?
— Мы вас ждали только через полтора часа, — сказал Спецов. — Товарищ генерал, у нас тут строгий график. И очень плотный. Майор Лазарева сейчас занята вместе с полковником Муном. Я сопровожу вас в конференц-палатку, придётся подождать.
Генерал Алтынов хмыкнул, но кивнул:
— Ясно, ведите товарищ лейтенант.
***
В командном отсеке корабля полковник Мун смотрел на мониторы. Команда работала в бассейне. Камеры на дыхательных масках передавали картинку на экраны компьютеров, но и с края, в принципе, всё было видно.
На дне затопленного отсека створки люка в следующее помещение были открыты, и казалось, что смотришь в чёрную дыру. Потому что сразу за железной перегородкой отсек полностью изолировало мягкое покрытие, вроде толстой чёрной плёнки. Замер показал, что толщиной она примерно метр.
Сейчас Анна вместе с Третьяковым вводили в неё тонкую иглу. Руками тут было не справиться, слишком плотная структура, так что Паша пользовался специальным гидравлическим поршнем.
— Прошли шестьдесят сантиметров, — докладывал он. — Ещё чуть-чуть.
— Тревоги нет? — спросила Лазарева.
Олег оглядел мониторы:
— Нет, нормально.
Боялись, что будет какая-то реакция корабля.
Егор держался прямо над Анной и Пашей с лапой наготове. На случай, если сейчас что-то не то заденут и отсек начнёт закрываться. Надо будет успеть выдернуть обоих.
— Егор, дышишь? — усмехнулся Мун, наблюдая за мегистотерием на дне бассейна.
— Да, отлично, — пришёл ответ по БПУ. — Поневой благодарность.
— А Лазаревой? — усмехнулся Мун.
Водолазное снаряжение для мега было сделано Анной и Галей. В общем-то, их изобретение. Маска на морду и баллон с воздухом прямо на лапу.
Спецов поднял голову, взглянул наверх. Сквозь толщу прозрачной субстанции было видно Муна.
— Анне Викторовне я уже сказал, — ответил Егор. — Когда нырнули.
— А! Ну, молодец тогда.
— Семьдесят сантиметров, — раздался напряжённый голос Паши, — почти,…
На мониторе, пока показывающем только черноту, появились проблески света. Третьяков твёрдо держал руку на кнопке поршня, продолжая давить. Мягкая преграда поддавалась с трудом, но поддавалась. Анна смотрела на планшет у себя на руке. Камера, размещённая в игле, должна была показать что находится внизу под чёрной плёнкой.
— Есть! — сказала она, когда тьма рассеялась и вместо неё, дисплей планшета вспыхнул ярким светом. — Пробились.
Мун взглянул на монитор, куда шла картинка с камеры:
— Анна, светофильтры.
— Как раз делаю.
Камера затемняла изображение. Иначе ничего не различить. То, что находилось под плёнкой, источало яркий свет, но с фильтрами наконец стало видно это загадочное тело или… мозг.
По мере работы, предположение о живом мозге улья нашли свои многочисленные подтверждения. Об этом сегодня предстояло говорить с Королёвым, когда он прибудет. А пока Анна с командой искали реальные подтверждения, чтобы объяснять генералу уже не ментальную часть этой теории, а реальную.
Когда разобрались с компьютером, оказалось, что его колонны стоят на круговой конструкции, которую сначала посчитали просто опорой. Но нет. Этот круг оказался частью компьютера, причём самой важной.
Как только её вскрыли, и поняли для чего она, терминологию пришлось пересмотреть. Слово электросеть более не использовалось. Даже уточнения «биологическая» или «нейро» не подходили для обозначения реальной сути этой системы. Биологи дали новое наименование: нейро-лимбическая сеть — НЛС.
Её живые кабели из миллиардов нитей были выведены прямо из пола затопленного бассейна через отверстия в основании этого круга, а из него уже подведены к колоннам. Компьютер в буквальном смысле стоял на чём-то, из чего выходила живая нервная система улья. Стало понятно, что в изолированном отсеке снизу находится живое ядро бионейросети, которое и формирует весь громадный массив нейронитей, образующих нервную систему улья.
Когда открыли отсек, наткнулись на ещё одну преграду — плёнку, как мыльный пузырь охватывающую весь объём помещения. Но, несмотря на её плотность, бледные вспышки всё же проскальзывали. А сейчас, когда камера прошла под покрытие, стало видно, что под ним находится тело округлой формы. Пространство внутри светилось очень ярко, но с фильтрами стали различимы нейронити. Они выбрасывались от поверхности сияющего шара, пронзая жидкость.
— Ого, — Паша, глядя на дисплей, поворачивал камеру, чтобы увидеть ещё подробности.
Было видно, что большая часть нитей склеивается в толстые волокна и втягивается в специальные отверстия в чёрном пузыре.
— Вот это сеть, — Третьяков поражённо покачал головой. — Живой мозг полностью подчинён компьютеру.
— Не полностью, — заметила Анна.
То, что это так, и улей не полностью подконтролен, стало ясно, когда Лазарева начала видеть сны. Как только виртуальная среда управления, отмечала, что Альфа спит, появлялась аномалия — скрытый сигнал. Мун, заметив его, спросил, нет ли во сне Анны чего-то необычного. Оказалось есть.
— Лазарева, — раздался в наушнике голос Олега. — Генерал Алтынов с рабочей группой приехали. Проводили в конференц-палатку. Что сказать? Вы скоро?
— Мы закончили, — ответила Анна, и кивнула Паше: — Для доклада президенту этого хватит.
Третьяков потащил иглу назад. Ещё пара минут у команды ушло на всплытие. Егор выпрыгнул первым, отряхнулся, разбрызгивая капли субстанции.
— Эй, эй! — Мун отогнал его от оборудования. — Собака лысая, осторожнее!
Спецов только усмехнулся. Выражение Олега Кимыча уже прилипло ко всем мегам, работающим в улье.
— Анна, мне с тобой? — спросил Третьяков.
— Да, все идём, — сказала та. — Егор, ты тоже.
Группа поддержки не помешает. Лазарева знала зачем приехала делегация. Президент Волков поручил ей лично разрешать вопросы по поводу её собственного запрета возвращать сознание мегам.
С Правительством Казахстана на эту тему был особый разговор. Улей располагался на территории этой страны и мегистотерии, находящиеся в нём — это бывшие граждане Казахстана. Неудивительно, что у руководства страны возникло обоснованное возмущение при отказе предоставить им право работать с программой возвращения Бестужева.
Анна с командой спустилась вниз. На дне чаши улья разбили жилой городок, там же оборудовали лобное место — для объявлений и общих совещаний. И установили палатку для особых случаев. Сейчас в ней ждали пять человек — представители от командования Казахстана во главе с начальником генштаба генералом Алтыновым, и Матвей с Галей.
— Майор Лазарева, рад знакомству, — генерал протянул руку для приветствия, сам внимательно оглядел женщину.
Всё-таки внешний вид отличал её от обычных людей, и она мало была похожа на ту Лазареву, чью фотографию показывали по телевизору. Там была худая девушка с бледной кожей, а сейчас к Алтынову подошла женщина очень крепкого телосложения с тёмными, выпирающими венами на руках. В глаза бросались широкие плечи и бедра. Поблёскивающие пластины БПУ на шее и подсвеченные изнутри глаза завершали портрет Альфы группировки Костаная.
Пока она шла к палатке с полковником Муном и старшим лейтенантом РХБЗ, было заметно, что её походка похожа на движения мега. Плавно, легко, хищно. Именно так рядом с ней шёл зета-мегистотерий.
Алтынов, разумеется, знал о том, что меги работают в улье, но и всё же, идущие рядом люди и монстр воспринимались нетипично.
— Президент Волков направил нас к вам для выяснения обстоятельств вашего запрета, — сказал генерал после рукопожатия.
Лазарева попросила всех сесть. Представила Павла Третьякова — руководителя команды биологов.
Полковника Муна все знали. Как начальника группы ТАГ, которая сейчас представляла собой уже не тактико-аналитическое подразделение, а целый научный сектор с программистами, инженерами и биологами, который по кирпичикам разбирал устройство компьютера, корабля и улья.
Алтынов сразу обратил внимание на то, что на шеях всех присутствующих поблёскивают БПУ.
— У вас все их носят? — спросил он.
— Да, это обязательно, — кивнула Анна.
Вдаваться в подробности не стала. Их было слишком много. Над искусственным БПУ работала вся команда биологов, техников и сама Лазарева.
Делали по подобию настоящего БПУ, из строительного материала улья, путём выращивания небольшого тела устройства в жидкой субстанции и вживления в него участка НЛС. Оно получалось похожим на оригинал, напоминало морского моллюска синего ангела, но умещалось на шею и подключалось к мозгу нейроотростками через слуховые каналы.
Сейчас у всех, работающих в улье были такие личные устройства. Подключённые в сеть и прошедшие идентификацию с разрешения Альфы.
Цель введения ношения БПУ — безопасность. Реальные устройства компьютер воспринимал, как своих обычных пользователей — мегов. Система контроля не могла отличить их, потому что в каждое устройство сразу вписали нужные параметры, которые оно и передавало системе при опросе.
Ещё в первые дни, работая с протоколами безопасности корабля, ТАГовцы сказали, что вся команда буквально сидит на пороховой бочке. Компьютер может в любой момент инициировать проверку на людей. Более того, такая проверка может быть проведена по команде с корабля хозяев.
Анна тогда подумала о том, что в случае провала разведоперации, если её парней поймают, такую проверку проведут однозначно. На месте командира-хозяина она бы точно захотела выяснить, что твориться в её корабле на Земле.
Поэтому все силы бросили на поиск решения этой проблемы. Успели за пару дней до того, как такая проверка запустилась. Но… корабль их не нашёл. Все БПУ отчитались, что они меги и крепко спят. Датчики корабля соотнесли количество обнаруженных живых организмов с количеством мегов. Всё совпало.
Пока шла проверка, люди в улье не дышали. Лёгкие сжались в ком, от осознания того, что если идея с БПУ не сработает, то выбежать отсюда никто не успеет.
Но после успешного окончания, Мун первым выдохнул, и кивнул людям:
— Ну? Чего сидим-то? Всё. За работу!
Таким же образом обманули периферийную охранную систему — те самые шипы, что кромсали всё, что рисковало зайти в зону контроля улья. Изначально не знали, на что именно они реагируют. Полагали, что на всё человеческое — пот, частички кожи. В общем, да, всё это она замечала, но главное — опознавала БПУ. И у последнего был приоритет. Носишь БПУ — значит, свой.
Так что теперь можно было не бояться свободно выходить подышать воздухом. Народ ездил на квадроциклах не только по подземному коридору, но и по верхним ярусам. К люкам улья выходили курить.
Если БПУ снимали, что случалось редко, то хранили как линзы — в контейнерах с субстанцией. Пока устройства находились на теле, шёл физический обмен жидкостью через кожу, но после отсоединения живая ткань быстро засыхала.
Электронные аналоги БПУ тоже собрали, и почти не использовали. Разве что для начальства. Королёв регулярно приезжал в улей, проверить как дела, пообщаться с Анной. И категорически отказывался подставить шею под живое БПУ. Да и вообще откровенно поёживался, видя как люди «это» на себя надевают. Когда сверкающие отростки устройства заползали в уши, даже отворачивался со словами:
— Господи, гадость-то…
Не дав делегации рассмотреть искусственные БПУ, Лазарева перешла к делу.
— Наши выводы сделаны в связи с проведёнными обратными мутациями, — сказала она. — Возвращено десять военнослужащих российской армии и трое гражданских. Последствия возвращения последних трёх катастрофические.
— Мы читали, — кивнул генерал. — Они были застрелены вашим спецназом.
— Да, — Анна вздохнула.
Воспоминание об этом до сих пор стояло перед глазами.
— Чтобы вы правильно понимали, — продолжила она, — сам возврат проходит нормально. Программа обратной мутации работает. Но первичная адаптация нереально сложна. Успех десяти обратных мутаций обусловлен тем, кого именно мы вернули, и рядом специфических факторов. Мы вернули военнослужащих — офицеров и солдат.
— И? — Алтынов хмурился, пока не понимая, как это обстоятельство влияет на адаптацию после возвращения.
— Я определю вам состав наших мегов, — сказала Лазарева. — Всего пятьдесят пять тысяч. Из них примерно десять тысяч — солдаты армии Казахстана. Это полки, которые были направлены на защиту населённых пунктов. Далее, примерно, пять тысяч — это солдаты российской армии, отправленные на помощь. Остальные сорок тысяч — это население, пережившее мутацию, — гражданское.
Анна, говоря это, вспомнила Омаровых. Семья, которая уцелела. Одна из немногих. Они держались друг за друга до последнего, без надежды, но всё равно держались.
— Сорок тысяч — это семьи, — Лазарева тяжело вздохнула. — Когда человек просыпается, первое о чём он вспоминает, это пережитый ужас последних часов после инфицирования, и поскольку это семьи, многие были свидетелями того, что происходило не только с ними самими, но и с их близкими.
— А это?.. — произнёс генерал, но сам понял.
Лазарева вздохнула, помолчала, но надо было продолжать:
— Люди в облике мегистотерия не способны принять своё тело. Они просыпаются чудовищами, и осознают себя чудовищами, и действуют так же. Но будучи с собственной волей, они уже не подконтрольны мне. Ни мне, ни вам, ни кому бы то ни было ещё.
— Простите, майор, — Алтынов всё-таки уточнил. — Вы упомянули о каких-то факторах? Что имелось в виду?
Анна бросила взгляд на Матвея.
— Факторы адаптации, — кивнула она. — Успешные обратные мутации обусловлены тем, что у обращённых солдат не было такого слома, как у гражданских. Они помнили, что сражались, помнили свой долг. И при поддержке товарищей, оказавшись в своей среде военнослужащих, справились с эмоциями. Самый успешный пример — братья Спецовы.
Лазарева показала кивком головы на Матвея и вставшего рядом с ним зета-мегистотерия.
— Вот как, — Алтынов удивлённо оглядел обоих. — Лейтенант Спецов не упомянул, что у него брат мегистотерий.
Матвей усмехнулся:
— До начала беседы было не существенно.
— Сейчас существенно, — заметил генерал, — с учётом факторов адаптации, вы что скажете? Насколько они помогут избежать трагедий в будущем? Если мы их учтём.
Серый мегистотерий по-человечески покачал головой. Жест был понятен чётко — отрицание.
— Что?.. — нахмурился Алтынов.
— Брат сказал: ни на сколько, — ответил Матвей.
Именно это Егор и сказал.
Читать бесплатно другие книги:
