Возвращение 2 Алдышев Виктор

Глава 4: С небес на землю и обратно

Три недели пролетели для Анны будто день. В заснеженный Архангельск прилетели вчетвером. Сама Лазарева, полковник Мун, Третьяков и Матвей. Прибыли буквально за час до начала совещания.

На улице неожиданно прибавил первый октябрьский мороз. Температура опустилась до отметки минус пять. Сопровождающий офицер, ждавший руководителей группировки «Костанай-1» на вертолётной площадке, был одет уже в зимнюю куртку. Моложавый мужчина, лет сорока пяти, с погонами полковника на плечах протянул Лазаревой руку для приветствия.

— Майор, рад знакомству. Полковник Снегуренко. Помощник министра обороны, отвечаю за спецсвязь. Мне поручено встретить вашу команду, ввести в курс дела.

По дороге Снегуренко осветил последние события. Генерал Королёв и остальные командующие прибыли вчера. Лидеры стран начали прибывать за неделю до назначенной даты по установленному графику. Командование опасалось привлечь внимание охотников, а массовый приток самолётов в аэропорт Архангельска точно вызвал бы интерес.

Анна и остальные члены команды просматривали материалы по совещанию, которые передал им Снегуренко.

Территории многих государств после вторжения оказались полностью под ульями, и фактически перестали существовать, как самостоятельные. Часть государств сохранили половину или чуть меньше территории, но оказать сопротивление уже не могли. Население почти полностью обращено в мегистотериев, производство остановлено, вооружённые силы уничтожены до последней бронемашины. Так что только пятьдесят четыре страны могут оказать сопротивление, если конечно… захотят.

— Страны участницы в ответных нотах представили своё видение ситуации, — говорил Снегуренко. — Но больше половины считают, что вооружённое сопротивление не даст результата.

Это были не пустые утверждения. Анна просматривала тексты посланий. Они составлялись мотивированно, с опорой на известные научные мнения.

— Будет трудно, — вздохнула Лазарева.

Будет трудно убедить людей, вполне адекватно оценивающих ситуацию, в том, что они должны сражаться. Может, только те, у кого это заложено в менталитете, способны стоять до конца, зная, что погибают зря, и своей смертью ничего не изменят. Но так мыслят не многие.

За окном автомобиля были видны сооружения ставки высшего командования. Это были несколько больших бункеров, замаскированных от просмотра сверху, окружённые всеми огневыми средствами защиты. Недалеко от них поставили мобильный конференц-комплекс. Замаскирован он тоже было отлично. Округлый купол, покрытый краской хамелеоном под окружающие цвета, можно было отличить разве что по дорожкам, обозначенным табличками. Они вели к входам в комплекс. Сверху кораблям-охотникам распознать такое сооружение было проблематично.

Отдельный длинный коридор связал конференц-комплекс с главным центром боевого управления генштаба, расположенным в здании ставки главнокомандующего.

Издалека было видно, что у входов в комплекс толпится народ с микрофонами и видеокамерами.

— Майор Лазарева, — Снегуренко обернулся к ней, — мы вас подвезём к служебному входу. Иначе вас атакуют.

— Меня? — усмехнулась Анна. — Меня не знает никто.

Водитель машины при этих слова засмеялся. Полковник тоже не сдержал улыбку:

— Анна Викторовна, отстали вы от жизни. Знают и вас, и всю команду «Костанай-1».

Третьяков и Спецов переглянулись, улыбнулись. Снегуренко показал пальцем на светящиеся на шее Анны пластинки БПУ:

— А вот с этим вас опознают очень быстро. Да и ждут, я думаю, они именно вас. К вам сейчас интереса больше чем к президентам. О присутствии на совещании главы группировки ИОС «Костанай-1» заявлено с самого начала. Журналисты уже выяснили всё, что можно о вас. Вы ведь уже национальный герой. В некоторой степени затмили Бестужева.

Лазарева усмехнулась:

— Как же так получилось?

— Альфа-человек, управляющий ульями и мегами, — усмехнулся полковник. — Для простых людей это сродни фантастике. Плюс, последний месяц в целях пропаганды даётся дозированная информация о ваших успехах.

— Это о каких? — удивилась Анна.

— Ну,… сначала о личных. Вы были инфицированы, выжили, у вас полностью развитое устройство связи мегистотериев. В общем-то, уже этого достаточно, чтобы сочинять о вас легенды.

— Серьёзно?

— Да, — засмеялся Снегуренко. — Майор, пока вы там сидите у себя в улье, жизнь всё ещё идёт. Телевидение работает, люди смотрят новости. А там о пришельцах и о вас. Первое пугает, второе даёт людям возможность думать, что мы сможем сразиться с ними.

Полковник обернулся к Лазаревой, взглянул добрым взглядом:

— Даже я в некоторой степени вызвался быть вашим сопровождающим из корыстных побуждений. Хотел познакомиться с вами и с командой, и для сына автограф попросить.

Анна улыбнулась:

— Для сына?

— Дадите? — Снегуренко вытащил из нагрудного кармана фотографию и протянул Лазаревой.

На фото он сам держал в руках ребёнка лет шести.

— Сейчас уже старше, — сказал полковник. — В телефон много фотографий наделал, а вот распечатать руки не дошли. Все только распишитесь. Он просил, чтобы все.

Анна засмеялась, обвела своих взглядом:

— Распишемся?

— Конечно, — Паша взял у неё фото, достал ручку, вписал свою фамилию в угол фотографии на обратной стороне. От фамилии поставил тире, написал «Биолог РХБЗ РФ» и отдал Матвею:

— А ты подпиши — конструктор орбитальных самолётов.

— Не влезет, — усмехнулся Спецов.

— Мелко пиши.

Полковник Мун взял фото, секунду смотрел на улыбающееся лицо мальчишки, сам улыбнулся. Пока расписывался, вспомнил:

— Я своих даже на телефон добром не на снимал. Всё думал, успею…

Потом передал фото Анне.

— Напишите «майор Анна-Альфа», — подсказал Снегуренко. — Он вас так зовёт.

Лазарева улыбаясь, вывела требуемую надпись.

— Ну вот, самое важное дело сделали, — засмеялась она, возвращая фотографию Снегуренко, — теперь можно и домой.

Автограф для сына полковника почему-то поднял настроение. А до Матвея внезапно дошли слова Олега Кимыча.

— Своих? — Спецов взглянул на Муна. — Олег Кимыч, у тебя что, дети есть?

Спросил с таким искренним удивлением, что вызвал смех у всех. Мун хмыкнул, сдерживая улыбку:

— А что, Спецов, нельзя?

— Да как-то не думал,… — Матвей не засмущался, — ты же никогда о семье не говорил.

Олег вздохнул, глядя на радостное лицо Спецова:

— Да… подумал, что не стоит рассказывать.

Это было негласным правилом. Общим для всех. Людей, не затронутых потерей родных, почти не осталось. И лишний раз показать фотографию ребёнка или жены тем, кто всех своих потерял…

— Анна Викторовна, вы вот сто процентов знали, — Матвей не повесил молчания. — Полковник Мун у нас оказывается отец.

— Трижды, — засмеялась Лазарева.

— Чего? — тут даже Паша отреагировал.

— Трое сыновей у него. Олег, младшему сколько?

— Пять, — ответил Мун. — Старшему семнадцать.

— Показывай фото. Есть ведь, — потребовал Матвей.

— Да что ты пристал… — пробурчал Олег, но в карман всё-таки полез. Вынул довольно большую фотографию, сложенную в несколько раз, развернул, протянул Спецову.

Тот взял, взглянул, засмеялся:

— О, Олег Кимыч, все на тебя похожи!

На фото запечатлелось большое счастливое семейство. Сам Мун, собрав руками в охапку трёх мальчишек, и жена — красивая светловолосая женщина, обнявшая его сзади, прижавшись щекой к щеке. Похоже, фотографировал кто-то из родных на семейном празднике. На заднем фоне выглядывал дымящийся мангал и чья-то рука поймалась в кадр на взмахе картонкой над шампурами.

Мун следил за выражением лица Матвея. Анна поняла почему. Братья Спецовы остались одни в первый же день высадки Альфа-особей. Третьяков потерял своих в течение первого месяца войны. И он тоже никому не сказал, что был женат. Только Анна и Олег знали. Им, как старшим командирам, передали личные дела всех, кто работал в улье.

Паша с улыбкой разглядывал фото. Матвей, держа его в своей руке, показывал ему:

— Смотри, смотри: четыре китайца… жарят шашлыки.

Оба смеялись.

— Зря раньше не показывал, — наконец сказал Третьяков. — Это же чудо. Олег Кимыч, ты один такой на всей планете, все дети живы и супруга. Ждут, поди, тебя не знай как.

Матвей вернул фотографию Муну. Тот молчал, улыбался.

— Ну, что, товарищи, приехали, — полковник Снегуренко вернул всех с небес на землю.

Машина подъехала к служебному входу. Здесь рядом с охраной комплекса дежурили всего человек пять журналистов. Они со всем вниманием оглядели новоприбывших. Первым из машины вышел уже знакомый полковник Снегуренко, за ним лейтенанты РХБЗ и ВКС, полковник с нашивкой тактико-аналитической службы, и женщина…

— О, да! — раздалось немедленно. — Майор Лазарева!

Анна невольно взглянула в ответ, чем и подтвердила свою личность. В лицо тут же щёлкнули фотоаппараты.

— Майор, как настроение?

Вопрос вызвал у Лазаревой улыбку. Она кивнула:

— Хорошее.

Но вопрос был с провокацией:

— Вы тоже заявите о необходимости оборонительной операции?

— Конечно заявлю, — тихо ответила Анна.

Но её услышали.

— Майор, у нас есть реальный шанс? — выкрикнул кто-то вслед. — Или это пустая бравада военных?

Анна вполоборота взглянула назад на говорившего. Видимо, взгляд отливающих металлом глаз дошёл как надо, потому что журналист замер под ним и попятился.

— Всё, всё, заходим, — Снегуренко быстро направил всю команду внутрь комплекса.

В короткий коридор, ведущий в зал совещания, проникал характерный шум. Впереди огромное помещение, заставленное рядами кресел, заливал яркий свет. Люди заняли каждый пятачок пространства.

Главы государств и военное руководство готовились к противостоянию друг с другом. Это было заметно по выражениям их лиц — напряжённым, с раздражением или неуверенностью. Играть в толерантность и спокойствие сейчас никто не собирался.

Президент Волков и министр обороны Дубравин вместе с командующими стояли перед трибуной. Королёв, увидев входящую в зал команду «Костанай-1», призывно махнул им рукой. Несмотря на обилие народа, при их продвижении становилось тише.

— Это они? «Костанай-1»? — слышалось в рядах.

Журналисты, дежурившие в зале, быстро потянулись цепочкой за прошедшей группой. Снегуренко показал своим подопечным на места в первом ряду, но сам попрощался:

— Всё, до встречи после. Я в генштаб.

— Пропустите самое интересное, — заметила Анна.

— Не-е-т, — усмехнулся полковник уходя. — У нас в центре боевого управления прямая трансляция отсюда.

Волкову доложили, что все участники в зале и он, не задерживаясь, открыл совещание. Сказал спасибо всем, кто приехал и перешёл к сути.

— Эта встреча инициирована только с одной целью — произнёс Владимир Алексеевич. — Решить: хотим ли мы защищать нашу планету и как мы будем это делать.

С этого момента напряжение в зале стало нарастать.

Волков говорил о том, что общей стратегии обороны планеты не выработано. А это требуется, потому что плацдармы, подготовленные пришельцами для посадки, разбросаны по всем континентам и в океане. Если действовать, то необходимо охватить их все. Говорил о том, что на сегодняшний день во многих странах реализуется проект по созданию орбитальных самолётов. Его основой стали технические данные, полученные научной группой ИОС «Костанай-1». Последние модели самолётов, в общем-то, уже можно назвать космическими судами. В их конструкцию, помимо стандартных двигателей, внедрены двигатели на антиматерии, которую удалось выкачать из сердечных кораблей. Они обладают возможность вертикального взлёта и посадки. Теоретически, смогут маневрировать на равных с охотниками, и космос им доступен. Они способны доставить на орбиту и дальше тяжёлые ядерные и водородные снаряды, а также новые ракеты, заправленные антиматерией. В России подразделение орбитальных истребителей создано в составе военно-космических сил — ОРИС ВКС.

Вооружение с антиматерией в качестве боевого вещества предусмотрено не только для орбитальных самолётов. Ракетные войска стратегического назначения и войска противовоздушной обороны уже получают снаряды нового типа. Но их количество, разумеется, ограничено. При проведении оборонительной операции новые боеприпасы будут распределены между теми, кто намерен вступить в бой. В остальном, мы можем полагаться на собственное вооружение.

Генштаб России разрабатывает план как наземной, так и космической обороны. На земле главная цель — порты приёма «хозяев». Их уничтожение лишит пришельцев возможности осуществить посадку.

Также рассматривается возможность вести сражение в космосе. Пришельцы этого не ждут. И это в некоторой степени убережёт Землю, потому что вся разрушительная мощь новых снарядов будет применена за пределами атмосферы планеты.

Слова Волкова встречали сопротивление. Сначала тихое. Но по нарастающим разговорам, было понятно, что едва он остановится, будет взрыв.

Возражения зазвучали уже на последних словах речи президента. Громко и обоснованно. Полагаться на собственное вооружение — на то, которое оказалось бесполезным при войне с ульями?

К нам летят их хозяева. Возможно, у них на борту оружие, о котором мы не знаем, и противостоять которому не можем. Возможно, наше оружие — и даже новое, окажется столь же бесполезным.

Послать орбитальные истребители в космос навстречу пришельцам — авантюра. Каждый их корабль более десятка километров. Как его повредить? Какая у него защита? Имеются ли малые боевые суда? Смогут ли наши неопробованные орбитальные истребители хотя бы пробиться к кораблю? Смогут ли модернизированные межконтинентальные ракеты поразить такую цель? Хотя бы долететь до неё, не взорвавшись при выходе в космос с антиматерией на борту.

А если, едва вступив в бой, орбитальные самолёты и ракетные комплексы на земле будут уничтожены. И что тогда? И ещё нужно добавить к этому всему, что количество нового вооружения ограничено.

Один из выступающих после Волкова прямо заявил:

— Ваша оборонительная операция закончится с последним снарядом.

Общее настроение было очевидным.

Группа стран представила доклад учёных и экономических аналитиков. Подробный разбор применённой на Земле стратегии захвата. Выжженной земли не было. Ульи на планете вели только оборонительную войну. Это люди пытались прорваться на захваченные ими территории. И чем больше пытались, тем больше потерь несли.

Люди, попавшие в плен, становились монстрами, ульи увеличивали свои границы, чтобы вместить новых солдат. Люди бомбили ИОСы, в том числе ядерными снарядами. В ответ на что они разрастались до неимоверных размеров, поглощали радиацию, в какой-то степени работая экологическим очистителем планеты. Люди атаковали ульи беспощадно, и получали только ответные меры, но не наступательные.

Последнее утверждение вызвало недоумение почти всех военных в зале. Потому что в докладе как-то совершено естественно опускалось то обстоятельство, что сердечные корабли, разворачивая ульи, в первый же сутки после приземления уничтожили по несколько десятков тысяч человек в каждой точке своего приземления. За неделю работы Альфа-особей это количество измерялось в сотнях тысяч. А всего через полгода достигло четырёх миллиардов человек.

И этот доклад, обеливший первое вторжение, был положен в основу другой инициативы — вступить в переговоры с пришельцами.

— Что вы подразумеваете, говоря, что тактика выжженной земли не применялась? — Волков пресекал попытки участников совещания окончательно забыть события полугодовой давности. — Уничтожение половины населения Земли — это не выжженная земля? Не геноцид? А что это тогда?

— Формально, населения уничтожено намного меньше, — сторонники инициативы переговоров говорили едва ли не хором. — Абсолютное большинство обращено в мегистотериев, а не убито.

— И что из этого наводит вас на мысль о том, что пришельцы захотят говорить с нами?

— Это разумная раса со своими целями! Судя по их тактике, у них нет необходимости уничтожать нас, — мнение нескольких учёных сообществ выразил их представитель.

Главы государств прислушивались к нему больше, чем к военным. Оно и было понятно. Речь шла о возможности договориться с пришельцами о каких-либо условиях сосуществования. Военная инициатива, в случае неудачи, вела только к одному — к установлению порядка на планете, уже никак не связанного совместными решениями с людьми.

Анна мрачно наблюдала за происходящим. Мун переводил взгляд с одного разгорячённого в споре учёного или политика на другого, едва заметно качал головой, переглядывался с Лазаревой.

— Это самообман, — тихо говорил он, — никто с нами говорить не будет.

В стремлении сохранить свой мир, приверженцы инициативы переговоров не замечали очевидного факта — отсутствие предмета торга.

Нечего предложить пришельцам. Нет того, чего они не взяли бы сами. И это делало инициативу переговоров ещё более не реальной, нежели оборонительная операция.

В какой-то момент Лазарева осознала бесполезность сегодняшней встречи. Что бы ни решили, это ничего не даст человечеству. Так что ей стало просто смешно наблюдать за бесплодными попытками людей договориться между собой.

— Какой сценарий видите вы? — наконец прямо спросил Волков, когда крики в зале стали неуправляемы. Сторонники инициативы переговоров просто задавили всех остальных. — Сдать планету?

В ответ вернулась тишина.

— И какова процедура сдачи? — уточнил Владимир Алексеевич. — Земля в изоляции. Мы даже не сможем послать сообщение на корабль «хозяев».

Сомнения продлились не долго. При выборе способа сдачи планеты сложностей было меньше, нежели в её обороне.

— Ваша группа «Костанай-1» работает с языком «хозяев» и средствами связи сердечного корабля уже два месяца, — высказался один из глав государств. — Они могут отправить соответствующее послание.

В зале при этих словах было тихо, поэтому смех с первого ряда прозвучал довольно чётко. Это вызвало неудовольствие присутствующих. Но Лазарева не удержалась. Волков взглянул на неё.

— Соответствующее послание? — громко спросила Анна. — Это какое послание я должна отправить?

Взгляды присутствующих устремились на женщину.

— Коллеги, это майор Анна Лазарева — глава группировки ИОС «Костанай-1», — представил её Волков. — Майор Лазарева должна была выступить после меня, но поскольку мы сразу перешли к обсуждению…

— Президент Волков, мы знаем кто это. Полагаете, что слова полумега что-то изменят? — прозвучало на весь зал.

Противники обороны пошли в наступление. О чём явно говорило использование слова «полумег».

Волков отреагировал жёстко:

— Подобные обращения неуместны!

— Но они соответствуют действительности, — возразили ему. — Вы не хотите видеть очевидность провала вашей оборонительной операции, но хотя бы не отрицайте уже состоявшихся фактов. Майор Лазарева — человек только наполовину.

Волков намеревался ответить, но Анна встала. Кажется, пришла пора сделать то, зачем она здесь.

— Так и есть, — спокойно произнесла Лазарева. — Если боитесь меня, можете выйти. Для обсуждения оборонительной операции нужна смелость и умение отделять фантазии от реальности, и если у вас этого нет, то нам будет сложно объяснить вам, почему нельзя сдавать планету без боя.

Гомон обиженных голосов накрыл зал после этих слов. Молчали только ряды представителей стран, выразивших согласие на оборону планеты.

— Майор Лазарева права! — жёстко оборвал истерику Волков. — Нас ждёт второй этап вторжения. В первый раз никаких попыток вступить с нами в переговоры не было. Не питайте иллюзий на это счёт. «Хозяева» сделали своё дело и улетели. Если мы хотим услышать от них хоть что-то, надо поставить заслон. Нарвавшись на него, они отреагируют. Беспрепятственный проход на Землю приведёт только к одному — население и территории отойдут пришельцам.

Голос Волкова повышался:

— Если оборонительная операция провалится, то в планах хозяев ничего не изменится. Но мы можем внести в них коррективы своим сопротивлением и действовать по ситуации.

Возражения всё-таки стали тише. На некоторых рядах, где ещё пару минут назад орали, помалкивали.

Но победы в этих дебатах быть не могло. Анна поняла это со всей очевидностью, когда на весь зал высказалась одна из женщин глав государств:

— Если оборонительная операция провалится, господин Волков, — то все, кто будут участвовать в ней, умрут страшной смертью! Вы отдаёте себе отчёт в том, сколько жизней погубите? Каждая страна, по-вашему, должна отдать приказ своим военным вступить в бой. При этом, по вашим словам: «если оборонительная операция провалится, ничего не изменится». Тогда вообще в чём суть вашей оборонительной операции, если сотни тысяч жизней солдат, брошенных под ноги пришельцев, ничего не изменят!

Шквал голосов сотряс зал после этих слов. Всё. Стало ясно, что бой проигран. Анна тяжело вздохнула. Волков и Дубравин пытались сдержать волну поддержки последнего заявления. Но она была неистовой. Крики, наверное, было слышно за пределами зала совещаний.

Паша с Матвеем плохо справлялись с разочарованием. Оба разглядывали лица людей, так рьяно и с такой верой требующих сдать Землю врагу. Рёв стоял безобразный.

Но наконец понемногу начал стихать. Волков молчал, ожидая спада этой волны, оглядел свой штаб. Дубравин и командующие кивнули в ответ. Такой исход обсуждался между ними до начала совещания. Все знали что дальше.

Когда установилась относительная тишина, Владимир Алексеевич обвёл тяжёлым взглядом зал.

— Мне сложно принять инициативу переговоров, — произнёс он. — Но и заставить вас держать оборону против вашей воли я тоже не могу. Принимая право каждой страны на самоопределение, я могу лишь просить вас подумать ещё раз. И…

Волков замолчал. Анна знала, что он скажет. Осталось лишь одно решение.

— Тех, кто готов сражаться, я прошу остаться, — произнёс Владимир Алексеевич. — Для остальных совещание окончено. Дальше вы сами по себе. Все решения, которые вы примите, будут на вашей совести.

Наконец наступила полная тишина. Но всего на мгновения. И даже это последнее, то, что сказал Волков — тоже не понравилось. Гомон недовольных голосов держался в зале ещё долго, пока его покидали сторонники идеи переговоров. Журналисты тоже разделились. Кто-то вышел за делегациями, кто-то остался наблюдать, что будут делать президент и министр обороны России после провала обороной инициативы.

Через минуту к Волкову и Дубравину подошли Председатель КНР Ли Бо Вен с министром обороны, а потом и остальные главы государств, оставшиеся в зале. Всего двадцать один из пятидесяти четырёх.

— С этого момента, Владимир Алексеевич, можно наконец говорить о деталях, — ободряюще произнёс Ли Бо Вен. — Честно говоря, я устал слушать шум.

— Я тоже, — согласился Волков и обернулся к своим помощникам: — Журналистов можно проводить. Открытая часть закончилась.

— Перерыв будем делать? — спросил Дубравин.

— Да, я думаю надо, — вздохнул Владимир Алексеевич. — И продолжим узким составом — главкомы и начальники штабов.

— Анна Викторовна, на воздух? — дёрнул её Матвей.

Лазарева усмехнулась. Спецов курить хотел. Недавно только пристрастился.

Она встала:

— Да, давайте.

Королёв, заметив, что команда выходит, кивнул Анне:

— Полчаса.

***

Потоки людей устремились на площадку перед конференц-комплексом. Всем нужен бы глоток свежего воздуха после душного и наполненного эмоциями зала. Под чистым вечерним небом стоял шум голосов.

Анна со своими ушла подальше от толпы.

— Невероятно, — произнёс Матвей, пока шагали, — даже перед лицом общей угрозы объединиться не можем.

— А чего ты ждал? — усмехнулся Олег. — Что все с красным флагом побегут готовиться к вторжению?

— Да. Этого и ждал, — с разочарованием ответил Спецов. — Надеялся. Но точно не думал, что будем обсуждать, как развернуть транспарант на пол планеты: добро пожаловать, хозяева! Суки…

— Это ты кому? — невесело усмехнулся Паша.

— Им, — отмахнулся Матвей. — Всем. Я б таких соседей выселил. На черта они тут нужны, если готовы всё отдать. Своим домом не дорожат, Землёй не дорожат, да даже жизнью! Ни своей, ни родной, ни чужой. Сдохнем же все в общей яме, в которую нас «хозяева» свалят, пока будем мутировать. Как это объяснить? Почему я это знаю с первого дня, а у них провал памяти за полгода?