Возвращение 2 Алдышев Виктор

— Мы присутствовали при обратных обращениях, — объяснил Матвей. — И видели весь процесс. Поверьте нам, ничего не выйдет.

Он взглянул на Лазареву:

— Анна Викторовна, мы расскажем?

Егор тоже посмотрел на Анну:

— Альфа, давай мы.

Лазарева улыбнулась. Это был добрый жест со стороны парней. Они знали, насколько ей тяжело говорить обо всём, что случилось. Но выжимать все соки из нервов — не их работа, а её.

— Всё в порядке, — кивнула она. — Я сама.

Анне было что рассказать. Она вернула в человеческое сознание ещё девятерых мегистотериев. С каждым разом становилось сложнее.

Все они помнили лужи собственной крови и чувство удушья, от того что в горле сокращалась адская трубка, ворочая иглами в голове. Помнили монстров рядом, их глаза и раскрытые пасти. Кому-то повезло не увидеть смерть товарищей, но большинство видели, как погибают люди рядом. Поорав во всю глотку на поле, они приходили в себя, но ещё долго не понимали то, что говорила им Лазарева.

Она всё-таки в итоге находила слова. Спрашивала, кто выжил из семей? Кто из друзей? Говорила, что сейчас, когда успокоишься, мы узнаем где все твои. Каждое обещание исполняла. Потому что если у человека остались ребёнок, жена, или родители, хоть кто-нибудь — это работало. Такие приходили в себя быстрее.

Последних двух военных возвращали одновременно. По месту и времени обращения, записанным в БПУ, было понятно, что они обращены с разницей в пару минут и находились рядом. Возможно из одного взвода. Возможно дружили. Так и оказалось. Увидев друг друга на поле, оба обрадовались. Да, покричали сначала, но потом, поняли, что рядом тот, кого знаешь. Видел, как его схватил монстр, а он жив! И ты сам… жив! Работало на все сто.

А потом Анна совершила ошибку. Они решили провести тройное возвращение из числа гражданских. Вычленить их из общей массы можно было легко. По датам подключения в систему и координатам было понятно из какого населённого пункта особь, и когда она присоединилась к коммуникационной сети. Гражданское население почти полностью было обращено до того, как завязался бой с военными. Раньше на три, четыре часа.

Возвращение не получилось. Анна поняла это за секунду до трагедии, видя в просыпающемся сознании собственные, изуродованные мутацией, растрескавшиеся в кровавые трещины руки, уже с когтями, протыкающие ими лицо собственного годовалого плачущего дитя.

Всплеск ужаса был настолько сильный, что Лазареву просто выбросило из сознания первого мегистотерия. А та женщина уже осознала себя в теле монстра, и бросилась на Анну — первого, кого увидела перед собой.

Егор тогда ринулся наперерез. Если бы не он, тот мегистотерий убил бы майора Лазареву на месте. Но тогда только ранил, успев рассечь когтями живот Анны и всю ногу до стопы.

И Лазарева, реагируя на собственную боль, останавливая руками хлещущую кровь, ослабила контроль над двумя другими мегами… а их воспоминания были ещё страшнее. В одно мгновение оба, озверев от собственного ужаса, бросились на людей. Никаких мер уже принять не успели. Спецназ просто стрелял.

Анна не могла прийти в себя неделю. Серьёзное ранение и мелькающие перед глазами фрагменты отсмотренного ужаса тринадцати человек, сделали своё дело. Лазарева не могла ни спать, ни есть, только работала.

Они с Третьяковым составили доклад президенту, как только Анна сумела принять сидячее положение, и повязка перестала пропитываться кровью при каждом движении.

Писали они о том, что возвращение следует приостановить. Роль Альфы сейчас у живого человека, который должен принимать каждого прибывающего из ада. Никто не способен выдержать такой удар по психике. Нужен комплекс средств, который позволит исключить Альфу из процедуры. Возможно специальная программа в виртуальной среде, а в реальном мире серия уколов сильного успокоительного.

Возможно, понадобится поддерживать такую терапию всю жизнь мега. Это надо учитывать. Если удержится в момент возвращения, это не значит что через неделю или месяц снова не накроет. И мы не наделаем тысячи психованных монстров, которые своим безумием обратятся против нас.

Без этого всего возвращать людей нельзя даже в улье. И речи быть не может, чтобы передать программу обратной мутации мозга другим странам. Там нет доступа к нейролимбической сети и своей особи со статусом Альфы.

Риск слишком высок. Девять, помимо Егора Спецова, успешно возвращённых мегистотериев ещё не показатель. Они всё время под наблюдением медиков и биологов. И даже спецназа ВДВ. Именно поэтому их всего девять. Обеспечить постоянный контроль над большим количеством будет сложно. Нужен целый штат психологов и охрана к ним.

Когда Анна закончила с объяснениями, генералы ещё какое-то время молчали. Изначально Алтынов всё-таки больше обращал внимание на другое обстоятельство возвращения — на то, как использовать возвращённых в боевых целях.

Но сейчас, с учётом слов майора Лазаревой стало понятно, что ответ на это вопрос: никак. И виной этому — сам человек. Можно восстановить память, но сломанную психику — нет. Если не найдутся факторы адаптации, даже военные оказываются в группе риска.

Алтынов наконец вздохнул.

— При таких сложностях мы не готовы, — ещё думая, произнёс он. — Нет пока ресурсов, чтобы обеспечить приём «не совсем здоровых» мегов. Спасибо за консультацию, майор. Мы доложим ваше мнение нашему президенту.

Больше обсуждать в этом вопросе было нечего. По крайней мере, пока. Так что делегация отбыла.

Машины едва покинули улей, как оператор связи передал всем руководителям секторов ТАГ, что Королёв будет через два часа.

— Отлично, — Мун взглянул на Анну, — есть время передумать насчёт нашей инициативы относительно разумного улья.

Лазарева покачала головой:

— Нет, расскажем как есть.

— Анна,… не разрешат.

Лазарева усмехнулась:

— Скорее, всего. Но попробовать надо.

Валерий Михайлович прибыл, как было заявлено через два часа. Начальники секторов ТАГ в полном составе ждали его в командном отсеке корабля.

— Ну? Что за срочность? — спросил Королёв.

Это визит шёл не по графику. Анна попросила его приехать к ним.

— Покажем кое-что, — ответила Лазарева, — Галь, подключи.

Понева надела на генерала электронное БПУ.

— Опять на поле… — вздохнул тот, и по привычке закрыл глаза.

Переход в виртуальную среду оставался для Королёва неприятным моментом. Никак не мог привыкнуть к резкой смене пространства. Вот стоишь среди людей и вдруг… над головой застывшее чёрное небо.

Лазарева смотрела свой сон вместе с генералом, так что сейчас стояла рядом с ним, тоже разглядывая красивые россыпи звёзд, будто замешанные в какой-то прозрачной массе и размазанные по всему пространству космоса сверкающими полосами.

На горизонте, там, где земля соединялась с чёрным небом, на поверхность планеты, казалось, наваливался грандиозный шар. Небесное тело больше земли раза в три.

На нём внезапно вспыхнуло множество огней, рисуя знакомые очертания шестиконечных звёзд. А под ногами Анны и Королёва сдвинулась почва, и всё вокруг внезапно оказалось множеством лежащих вместе ульев. Они уменьшались прямо на глазах, и поднимались в пространство, соскребая кончиками своего тела пыль с серой земли.

Став такими, что могли поместиться в обхват человеческих рук, ульи, похожие теперь на простую шестиконечную звезду, кружили в воздухе над головами людей, но постепенно поднимались вверх, устремляясь к большой планете.

Запись сна не передавала Королёву ощущений, но Лазарева испытала это вновь — желание вернуться домой. Оно было таким чётким, понятным. Без слов. Лишь чувством, знакомым человеку, надолго оставшемуся где-то очень далеко от родных мест и отчаянно по ним скучающему.

Сон закончился. Трансляция прервалась и оба вернулись на круглую площадку командного отсека корабля.

— Ну, рассказывайте, — произнёс Валерий Михайлович. — С чем имеем дело?

— С ульем, — уверенно ответила Анна. — Этот сон передаётся мне каждый день. Стоит мне уснуть, и я там. Большая планета, видимо, их дом. В каждом сне ульи стремятся улететь туда, а у меня ощущение: хочу домой. Вот прямо такое, — Лазарева усмехнулась. — Был бы у меня дом, Валерий Михайлович, после такого сна я бы и ушла. Уж очень цепляет.

— Ну, недолго прошла бы, — тоже усмехнулся генерал, — метров через пятьсот вернулась бы.

— Вернулась, — согласилась Анна. — Но суть именно в этом: улей хочет домой и говорит мне об этом вот таким способом.

— Ясно, — кивнул Королёв, — давай конкретнее: почему именно таким? Почему сейчас? Почему тебе? Почему такая уверенность, что это именно улей, а не глюк в системе, или что-то ещё.

— Технически мы проверили, — включился в разговор Мун. — Несколько раз повторили. Всегда выходит одно и то же. Во время сна на БПУ Лазаревой идёт скрытый сигнал. Но приходит не по корабельной сети, а через ИОС.С-1. То, что его передаёт, скрывается от системы контроля корабля.

— ИОС.С-1, — генерал покачал головой.

У него пока не уложились в голове последние открытия таговцев относительно коммуникационных систем улья. Все ИОСы на планете были связаны в общую сеть. Это, разумеется, знали. Но не предполагали, что это двойная структура. Первичной была именно своя собственная биологическая связь ульев. НЛС испускала не только электрохимические, но и радиосигналы. Та самая ИОС.С-1, о которой сейчас сказал Мун.

Оказалось, что сердечные корабли просто внедрены в неё. Фактически, на первичную собственную сеть связи ульев была наложена межкорабельная, с функциями управления и контроля. Именно в ней работали сейчас люди. Реального доступа в ИОС-сеть не было. Компьютер корабля не позволял влезать в системы контроля живого мозга улья, обнаруженного в отсеке под бассейном.

— Мы думаем, для ИОСа это единственный способ сказать о себе, — объясняла дальше Анна. — Паша, как ты там говорил?

— Мы довольно разные виды, языка друг друга не знаем, — подхватил Третьяков. — Если у улья вообще есть язык. У такого организма точно не вербальная система общения, но похоже, он способен на эмоции. На их передачу и, соответственно, на восприятие от нас. Так что, сказать чего хочет, он может только вот таким образом — передачей визуальных образов и чувств.

— Говорить раньше с Альфой не было смысла, — кивнула Анна. — Он хоть и разумен, но полностью подконтролен компьютеру. А мой мозг относительно свободен и способен к эмпатии. Улей показал мне что хочет домой, я поняла его, а он понял что я поняла. Контакт наладился. Теперь он, можно сказать, не отстаёт. У него впервые за долгое время есть кто-то, кто его услышал.

— То есть улей… — разумное существо? — Королёв скептически оценил это заявление.

Но по лицам всех членов команды было видно, что они уверены в этом предположении. Над ним работали почти месяц, проверили всё что можно, обсудили многократно. Вывод был общий: улей — жив, разумен и хочет домой.

— Весьма, — кивнула Анна. — Это, Валерий Михайлович, как если бы вам в голову вставили чип, контролирующий ваши действия. Вы бы всё осознавали, понимали, может даже что-то могли делать сами, но в нужный момент, чип переключал бы на себя весь контроль, и вы просто пленник в собственном теле.

— А чип — это корабль? — уточнил Королев.

— Да, — подтвердила Анна, — только схема чуть сложнее. Мы думаем, что мозг улья изъят со своего настоящего места, и помещён в специальную камеру на корабле.

Возникла пауза.

— Так, и? — Валерий Михайлович понял, что не зря его просили лично приехать.

— И нам нужно разрешение на выключение компьютера корабля, — уверенно произнесла Анна.

— А мы можем это сделать? — удивлённо отреагировал Королёв.

— Теоретически, — ответил Мун. — Мы можем управлять почти всеми функциями компьютера, кроме некоторых, сверхзащищённых. Если его вырубить, это даст нам шанс извлечь мозг улья из клетки.

— Да вы что? — генерал возмущённо оглядел всю команду. — Это же наш смертный приговор. Вы же сами твердили, что главное не допустить перезагрузки. А если вырубите, что произойдёт при обратном включении?

В самом начале об этом говорили неоднократно. При перезагрузке компьютер вернёт всё в начальное состояние, соответственно обнаружит подключённые к нему технические средства, не предусмотренные начальными настройками, и даст команду на их уничтожение. При этом конечно проведёт и проверку на людей. Все средства внутренней охраны немедленно задействуются.

— Ну… — Олег взглянул на Анну. — Мы вроде, как решили проблему. Касательно проверки на людей.

— Вроде как?

— Решили, — уверенно повторила Лазарева. — Из-за новых БПУ корабль считает нас мегами. Даже при перезагрузке, устройства повторно подтвердят ему это.

— Отлично, — покачал головой Королёв. — А реальные меги? Если отключите корабль, что будет с ними?

— Если мы наладим прямой контакт с ульем, то… полагаем, он сможет держать их под контролем, — ответила Анна. — В их естественной среде обитания эти виды живут вместе. У них должна быть система коммуникации.

— Аня, — Валерий Михайлович не хотел выругаться при Лазаревой, так что помолчал секунду, и продолжил уже спокойно: — Как ты сказала? Наладим прямой контакт? Гарантию даёшь? На то, что получится абсолютно всё? Судя по тому, что вы мне сейчас наговорили, это грандиозная работа.

— Так и есть, — кивнула Лазарева.

— И если вдруг прямой контакт по каким-либо причинам наладить не получится, ты последствия осознаёшь?

— Так точно.

— А по-моему не очень, — покачал головой генерал. — При отключённом корабле мы можем получить тысячи бесконтрольных монстров. Аня, прости меня, никто на это не пойдёт.

Лазарева вздохнула, взглянула на Олега. Тот покачал головой:

— Я тебе говорил.

В общем-то, другого ответа никто и не ждал.

— К тому же, — продолжал генерал, — что нам это даст? Какая практическая задача решается с выходом на прямой контакт? Думаешь, улей каким-то образом нам поможет? Каким? Будет воевать со своими «хозяевами»? Уверена в этом? Что мне доложить главкому? Потеряем все преимущества ради того, чтобы поговорить с инопланетным гигантом?

Лазарева наконец подняла руки в знак того что сдаётся.

— Я не спорю, — произнесла она. — Валерий Михайлович, мы и сами всё знали, но должны были вам доложить о новых данных. Как бы там ни было, мы подготовим доклад. Все должны понимать, с чем мы имеем дело.

Королёв согласно кивнул:

— Хорошо, молодцы. Информация ценная, интересная. Будет шанс использовать — используем. Как и вашу биоинформационную бомбу.

Идею биоинформационной бомбы команда предложила всего пару дней назад. Но, как и идея Анны выключить корабль, она содержала слишком много «но» и «что будет?»

Лазарева давала добро на все эксперименты биологов. В один из таких они извлекли из купола улья стержень светового удара. Думали о том, как использовать это оружие, например, поместив на орбитальный самолёт. Номер не прокатил.

После извлечения, стержень начал погибать, нити НЛС в нём полностью погасли примерно через сутки. Чтобы не оставлять пустое место на куполе, стержень вернули назад. И… минуты через две после установки на своё место, НЛС восстановилась.

Для верности эксперимент повторили с другими условиями. Извлечённый стержень переместили на купол другого улья. Он прижился за это же время. Что наглядно доказало, что нервно-лимбическая система одного улья свободно связывается с НЛС другого.

Это открыло биологам целый пласт исследований по ключевым вопросам. Одним из таких был поиск способа увеличить количество подконтрольных ульев и, как следствие возвращённых себе территорий.

Система защиты межкорабельной сети не позволяла передачу команд или программ между кораблями. Каждый из них был автономной боевой единицей и подчинялся только командам высшего порядка — от хозяев. Поэтому у Муна, Третьякова и Лазаревой родилась идея биоинформационной бомбы. Если программными средствами подчинить сеть не возможно, то можно попытаться физически вставить «отравленный» кусок, например, записав в него программу блокировки вооружения, другому ИОСу. Когда кусок срастётся, а он срастётся, программа попадёт в собственную нейролимбическую систему, и через неё на корабль.

Но дать хоть какие-то гарантии того, что защитные системы межкорабельной сети или отдельно взятого корабля не справятся, по сути, с обычной вирусной атакой было невозможно. Это всё хорошо звучало только в теории. Мун со своими программистами работали над созданием таких программ, тестировали их в локальной сети между тремя ульями Костаная. Но отправить их в общую сеть пока было не возможно. Обнаружение такого рода активности, выдало бы присутствие «противника» другим кораблям, а также охотникам, а значит, и хозяевам. Это точно вызвало бы немедленную реакцию.

— Давайте пока к более важному делу, — сказал генерал.

— Какому из них? — усмехнулась Анна.

— Совещание в Архангельске, — строго ответил Королёв. — Обсуждение стратегии сопротивления пришельцам и решение судьбы человечества.

Громкие слова вызвали у Лазаревой смех:

— Валерий Михайлович, боюсь те, кто решают судьбу человечества к этому моменту ещё не долетят.

— Аня… — Королёв укоризненно покачал головой, — это что ещё?

— Извините, Валерий Михайлович, пошутила.

— Пошутила она. Замену себе подготовила?

— Так точно. Егор останется. Обязанности Альфы передам ему в день отъезда.

— К выполнению поручения президента готова?

Лазарева ответила через паузу:

— Так точно.

И хотя старалась выдержать невозмутимое выражение лица, Королёв всё-таки заметил что под ним прячется. Так что нахмурился, оглядел всю команду, задержался взглядом на серьёзных лицах полковника Муна и Павла Третьякова, немного растерянных Матвея Спецова и Гали Поневой. Энтузиазма ни на чьём лице не увидел.

— Так, товарищи офицеры, — произнёс генерал, и его голос стал жёстким, — верховному главнокомандующему предложили подписать указ о расстреле военнослужащих, публично выказавших пораженческое настроение, направленное на подрыв боевого духа личного состава. Он отказался. Но я бы порекомендовал ему подумать ещё раз. Вы не имеете права сдаваться. Должны быть примером мужества. Мир и так в истерике, не хватало нашим офицерам признать поражение до начала сражения.

— Не сдаёмся, — серьёзно ответила Анна. — Будем примером мужества.

В этом она была уверена. Сомнения были только в самой стратегии. И не только у Лазаревой.

Министерство обороны России регулярно направляло сводки о результатах работы группировки «Костанай-1» всем странам и международным организациям. На первых совещаниях были только предварительные данные, и радостные надежды тогда захлестнули всех. Доступ к технологиям пришельцев казался почти победой. Но реальность заставила быстро прийти в себя после эйфории.

Отсутствие разведданных по кораблям хозяев превращали торопливые действия человечества по своему спасению в пустые хлопоты.

Как вести с ними бой никто не знал. Неизвестный противник через месяц будет у Земли, а у нас в стадии сборки и заправки пара тысяч орбитальных самолётов по всему миру, у которых ограниченное количество снарядов нового образца, и которые даже нельзя будет предварительно испытать. Охотники сразу засекут объект, выходящий в верхние слои атмосферы.

И это не всё. План обороны Земли предусматривал открытие прохода на территории плацдармов для уничтожения антигравитационных портов. Это не позволило бы пришельцам осуществить запланированную посадку на планету.

Именно для этого разрабатывался новый тип снарядов с антиматерией в качестве боевого вещества. Имеющиеся ядерные и водородные бомбы уже показали свою невысокую эффективность. Но против реакции взаимоуничтожения материи и антиматерии улью нечего противопоставить. Только… ИОСы набиты мегами. Сотнями тысяч и даже миллионами тех, кто когда-то был людьми. Если атаки на ульи будут успешны, то большая часть из них погибнет.

Люди ждали совсем не этого. После появления лекарства от мутации, всем было нужно лекарство от второй и третьей стадии и полный возврат. Надежда на возвращение родных жила в сердцах многих, несмотря ни на что.

Когда станет известно, что наши будут бомбить улей с целью прорыва к портам посадки, эту надежду ждёт крах.

Именно обо всём этом предстояло говорить на совещании в Архангельске. Президент Волков пару дней назад просил Лазареву с её командой присутствовать на совещании, и сказать, что никто из них сдаваться не собирается и другим не позволит.

Анна знала, что так сделать надо. И была согласна с тем, что безропотно принять всё, что приготовили им пришельцы, будет предательством по отношению к тем, кто погиб сражаясь с ними, и ко всем, кого потерял, наверное, каждый человек на Земле.

Но по мере работы, вся её команда — военные учёные, и присоединившиеся к ним гражданские специалисты, приходили к понимаю того, что шанс остановить вторжение «хозяев» ничтожно мал. Это было не пораженчество, а здравая оценка имеющихся в наличии ресурсов для сдерживания врага.

— Совещание в Архангельске через три недели, — сказал Королёв. — Всем быть готовыми. Президенту в ходе обсуждения поставленных вопросов может потребоваться любая информация.

— Мы готовы, — кивнула Лазарева.

— Вот и хорошо, — вздохнул генерал.

Помолчал мгновение, подумал. Но добавить было нечего. Совещание в Архангельске могло оказаться последней встречей глав государств человеческого мира.

— Знаю, о чём вы думаете, — произнёс Валерий Михайлович, обводя присутствующих взглядом, — но чтобы мысли держали при себе. Вы — военнослужащие российской армии. Вы можете либо победить врага, либо умереть сражаясь. Вот вам ваши права. Ясно?

На этот раз улыбнулись все. Первым в голос засмеялся Мун:

— Вот это слова ободрения, Валерий Михайлович.

— Ну, сработали же, — усмехнулся Королёв.

— Так точно, — кивнул Олег, — боевой дух восстал.

— Из мёртвых, — тихо добавил Матвей, и сразу получил неодобрительный взгляд генерала:

— Спецов, ты вовремя затыкаться умеешь?

— Так точно, умею.

— Не заметно, — сказал Валерий Михайлович. — Вякнешь такое на совещании, я тебя сам пристрелю.

Матвей улыбнулся плотно сжатыми губами.

— Я ему это много раз обещал, — глядя на него, отмахнулся Мун. — Не работает.

Королёв вздохнул:

— Всё молодёжь, разойтись. Мне с надо вашей Альфой поговорить.

Он подождал пока все уйдут, и серьёзно взглянул на Анну:

— Аня, ты стала похожа на Бестужева.

Лазарева вздрогнула от этих слов.

— Вот такой же взгляд у него был, — Валерий Михайлович внимательно смотрел на неё. — И улыбался он мало, как и ты сейчас.

Анна всё-таки развела губы в небольшой улыбке, порадовать Королёва.

— Устала немного, Валерий Михайлович. Но не волнуйтесь, совещание выстоим.

— Я не сомневаюсь. Всё ты выстоишь, — кивнул Королёв. — Ты здесь такую работу проделала, что любой другой уже с ума сошёл бы. А ты держишься. Дочка…

Анна вздрогнула при этом слове. Нет, не первый раз Валерий Михайлович так её называл, и каждый раз это слово вызывало у неё желание подойти и обнять старого генерала.

Всех своих он потерял, и даже Бестужева, к которому относился как к сыну. На земле у него никого. Так что Лазарева понимала его чувства. Самой близкой к Дмитрию была она, а Королёв знал об этом, и сейчас стремился удержать рядом любую родную частичку.

— Дочка, ну-ка расскажи мне, что у тебя на душе, — требовательно произнёс он.

Анна выдала ещё одну улыбку, но это был просто выработанный рефлекс, только для того, чтобы скрыть настоящие чувства. В глубине души она чувствовала ту самую горечь поражения. И осознавала почему. Из-за главной потери — Дмитрий и Костя не вернутся. Сначала Анна гнала от себя эту мысль, и не пересматривала тот сон. Но он намертво отпечатался в сознании. А последним подтверждением того, что разведоперация провалилась, стал тот факт, что корабль всё-таки получил от «хозяев» команду провести проверку на людей. И Лазарева всё больше смирялась с правдой: последним воспоминанием о дорогих ей людях будет залитое кровью лицо Кости и безжизненное тело Дмитрия, уносимое пустотой космоса.

Анна ни с кем об этом не говорила. Работала на износ, выполняла поставленные задачи, но держалась только за счёт какой-то новой для себя пустой ярости. Она сделает всё, что нужно, чтобы пришельцев ждал на Земле тёплый приём. Вгрызётся зубами, если будет надо. И если ей не выстоять в этой войне, то погибнет, не сдавшись.

Именно эти мысли делали то выражение лица, на которое обратил внимание Королев. Генерал покачал головой, вздохнул:

— Копия Бестужева, вот сейчас скажешь, что всё хорошо.

— Всё хорошо, — кивнула Анна.

— И он также врал, вот с таким же выражение лица, как у тебя сейчас, — заметил Валерий Михайлович. — У самого в ком горле, но голова гордо поднята. Ну, что ты за человек?

— Наполовину, — напомнила Лазарева.

— Брось ты, — покачал головой генерал. — Аня, я же вижу, ты не в порядке. Сколько ещё продержишься?

В этом вопросе Анна могла порадовать Королёва честным ответом, так что сказала:

— Столько, сколько надо.

Валерий Михайлович тяжело вздохнул:

— Ясно.

Лазарева хотела проводить генерала, но Королёв отказался от такой чести.

— Уж до машины сам дойду, — усмехнулся он.

Перед уходом ещё спросил:

— Как кстати ваш Егор Спецов? И второй, который выскочка? Матвей. Уладила с ними разногласия?

Лазарева наконец засмеялась.

— «Второй» просто переживает за всё, — сказала она. — Ну, и говорит иногда сразу, потом думает. Но всё уладили. С Матвеем точно.

Как и думала Анна, проблемы во взаимоотношениях с братьями всё-таки возникли. А Королёв внимательно следил за обстановкой в улье. Он изначально удивился, что Лазарева решила вернуть первым именно Спецова. Тот ведь узнает, кто обратил его в монстра, и реакция точно будет не положительная.

Так и получилось. Галя и Паша, вводя братьев в курс дела, рассказали о Бестужеве. Для Егора это был удар — узнать, что мегистотерий, обративший его — не простой исполнитель программы, а действующий полностью осознано человек!

Егор думал, что ему показалось, что тогда, в металлических глазах чёрного монстра он видел интерес, но… оказалось, он не ошибся. Майор Бестужев знал, что делает, и смотрел на результат своей работы.

Это не могло не вызвать желание разбить ему морду, когда он вернётся. Если вернётся. Именно это Спецов и сказал Анне. И нарвался.

Нет, она ничего не стала отвечать словами. Их потребовалось бы много, чтобы объяснить, что она считает всё, сделанное Бестужевым правильным, и другого мнения быть не должно. Сейчас не мирное время, чтобы страдать по личным потерям.

Но Егор в ответ на своё: «если вернётся» получил по БПУ все чувства майора Лазаревой по поводу майора Бестужева и капитана Багирова сполна. А там было не мало. И любовь, и обида, и такая боль, что Спецов даже побоялся разбираться. Но чётко понял, что при Анне никаких высказываний о Бестужеве быть не должно. И это правило не нарушал. Потому что, они оба с братом искренне и сильно хотели быть частью главной команды. Группировка ульев «Костанай-1» стала ключевой точкой обороны, и если идти выигрывать войну, то начало пути здесь.

Анна зря боялась, что Егора накроет душевное отторжение монстра, как это случилось с Костей. Спецов очень быстро осознал плюсы своего положения — считай элитный отряд своих мегов. Люди в улье смотрели на них с трепетом. Особенно Понева. Спецов ходил ей помогать по поводу и без повода. К большому раздражению Третьякова.

Но Спецовы были вредные, оба. Так что, заметив реакцию Паши, Егор приходить к Гале не перестал. Только посмеивался над Третьяковым:

— Чего ты, мы дружим. Она не против.

Помимо налаживания дружбы с Поневой, Егор взял командование группой возвращённых мегов Они патрулировали территорию под наблюдением пролетающих охотников, следили, чтобы в зоне контроля улья не оказалось гражданских, например журналистов, так и норовящих подобраться поближе. В остальном были на подхвате.

Боевые задачи под них генштабом разрабатывались, но Анна браковала одну за другой. Нельзя посылать мегов на диверсионную операцию в другой улей, успех ноль процентов. Но сам Егор рвался в бой.

— Бестужев систему обманул, — доказывал он каждый раз Лазаревой и всей команде. — Я понял, как он это сделал, я же был здесь с ним!

Спецов прекрасно помнил что майор делал в улье, как прослушивал все каналы связи, перехватывал приказы. Система не запрещала этого.

— Система этого не запрещала, потому что Бестужев был Бета-мегом! — возражала Анна. — Старшим офицером. А ты солдат. Твоему БПУ по умолчанию не разрешено прослушивать офицеров.

— Но мне это и не потребуется, — упирался Егор. — Нужно только попасть в улей.

— Нет, нужно подойти к Альфе. Солдату этого сделать не позволят. Бестужев получил статус Бета-1 — высший доступ к телу. Ты до него никак не дойдёшь. А кроме этого, настоящая Альфа-особь порвёт тебя за пару секунд.

— Перемутируйте меня! У вас же есть мутаген Бестужева!

На это предложение Третьяков реагировал со смехом:

— Ну, ты отчаянный. Мутацию на мутацию наслоить?

— Да!

— А что будет, ты знаешь?

— Нет.

— И никто не знает! Либо умрёшь, либо будет новый вид монстра, на которого программа обратной мутации мозга не подействует.

Разум в этих спорах в итоге брал вверх. Егор понимал: то, что провернул в улье Бестужев, не поддаётся никакому повторению.

— Упрямые оба, как бараны! — ругалась Анна на братьев. — Егор, я тебе отменю обратную мутацию, если ещё раз заикнёшься про диверсионную операцию.

Но тот упирался до последнего:

— Нельзя просто сидеть и ничего не делать!

— То есть ничего не делать! — возмущался Олег. — На нашей работе строится оборона.

— Это только техника, а на живую силу расчёта никакого!

— Так нет живой силы. Сколько вас — десять мегов? Что вы можете?

Егору приходилось отступить. Но такие споры раз от раза приходилось с ним выдерживать. Тем не менее, Анне не было с братьями трудно. Скорее наоборот, в разговорах с ними сходили на нет отрицательные эмоции. Даже, если речь заходила о Бестужеве.

И в этом Анне неожиданно помог Матвей. Второй Спецов действительно был редкой выскочкой.

Приехала группа конструкторов ВКС из его отдела. Там и опытнее были, но Спецов лидерство не отдал. Прямо сказал своему руководителю и полковнику Муну, что лучше него никого нет.