Комонс III. Игра на чужом поле Батыршин Борис

Глава пятнадцатая

I

«Линия Девять» отвесил глубокий поклон и пятясь, покинул зал. Я проводил его взглядом. Особой необходимости отсылать моего «покровителя», да ещё и сразу по возвращении не было – в кипу, присланных Кармен, было указано, когда она появится дома, и до назначенного срока оставалось ещё немало времени. Но мне срочно требовалось освоиться в новой оболочке, и сделать это следовало в спокойной, насколько это возможно, обстановке.

А ведь мой нынешний реципиент – это вам не простодушный Парья. Прежде чем попасть на самый верх «облачной» иерархии, он, как и любой Бдящий шагал по головам, подличал, лгал, уничтожал соперников, предавал временных союзников. Тягаться с таким монстром подковёрных игр не всякому по плечу, будь он хоть трижды комонс. Так, может, я поторопился отсылать «Линию Девять»? Советы матёрого Десантника, знатока политических раскладов «Облака» могли бы пригодиться…

Нет. Стоит сейчас пойти на поводу – глазом моргнуть не успеешь, как превратишься в послушную марионетку. Нет уж, обойдусь своими силами, тем более, что подходящий опыт имеется.

Как я поступил в Зале Жнецов, когда пытался разобраться в работе Парьи? Дал парню заниматься своим делом, а сам исподволь, понемногу, впитывал его мысли – а с ними воспоминания, навыки и всё прочее.

И ведь сработало же! Оказалось, быть Старейшиной касты Десантником ничуть не сложнее, чем Жнецом четвёртой ступени. Память реципиента сама подсказывала нужные действия: вызвать порученца, потребовать, расспросить, устроить разнос, пригрозить, обругать… Начальственный рык сотрясал Зал Воинов; распоряжения отдавались, решения утверждались, виновные несли наказание – словом, обычная рутина, не требующая напряжения мыслительных способностей. Сознание, же занятое рутиной, выдавало нужные сведения автоматически, без пауз.

«…похищение Чуики? Дело тёмное и, скорее всего, случайность. Крысоловы не подчиняются никому, кроме своих вожаков. Кое-то из Бдящих уже пробовал взять их под контроль – как же, такое орудие в тайных разборках между кастами! – но ничего из этого не вышло кроме жертв и бессмысленной траты «Ча».

…Кто такой «Линия Девять»? Неясно – он сидит в чужой оболочке, нужно разбираться, но время, время… А было бы полезно выявить связь этого типа с Великим Навигатором – как ни крути, только он мог организовать тайную переброску Мыслящих с Земли в «Облако»…

…Земля? Легендарная Прародина, откуда берёт исток священная река Вильканоче, и где до сих пор высится истинная Пирамида? Тот, кто наложит на неё руки, сможет претендовать на верховную власть и все «Облака» все планеты «Народа Реки», безоговорочно его признают. Ради такого приза драться будут свирепо, без правил, не щадя ни своих, ни чужих.

– Прикажете сопровождать вас, апу?

– А? Что? – я вынырнул из водоворота мыслей «реципиента». – Куда сопровождать, Супаева ты отрыжка?

Порученец (серебряная кайма на чёрном, вторая священная ступень) угодливо согнулся в поклоне.

– Ваш прежний сопровождавший куда-то пропал появился, апу… зачастил он и склонился ещё ниже, так, что стали видны узоры татуировок на лопатках. – …а господина Парьякааку вы отослали. Было распоряжение насчёт выхода, а без сопровождающих не положено…

– И ты решил взять эту обязанность на себя? – рявкнул я. – Выслуживаешься, слизняк?

Порученец, всхлипнув, со стуком ткнулся лбом в пол.

– Ладно, хвалю за усердие. – мы с Великим Десантником сменили гнев на милость. – Возьми охрану – двоих, больше не надо. Я сейчас выйду.

– Слушш, апу! – восторженно выдохнул порученец и, как был, на четвереньках, попятился к дверям. Занять, пусть и временно, место сопровождающего Верховного Старейшины – он наверняка уже предвкушает быстрый взлёт по карьерной лестнице, а там, глядишь, и расправу с недоброжелателями из числа приближённых. Слизняк и есть – в свите Бдящих других не водится, недаром «реципиента» тянуло к прямодушному, как все бойцы, Парье.

Значит, было распоряжение насчёт выхода? Любопытно, куда это я намылился?..

«В Зал Пирамиды, куда ж ещё? – напомнило подчинённое сознание. – Наверняка, застрявшие на Земле Десантники опять не ответят, но надо, надо пытаться! Бдящие, особенно Старейшина Навигаторов, давят: когда можно будет повторить попытку Вторжения? Но без связи с резидентурой, без разведданных дело обернётся очередным провалом, и этого нам уже не простят…»

Что ж, в Зал Пирамиды, так в Зал Пирамиды. А по дороге можно без помех, обдумать, как вести себя со Старейшиной Навигаторов. Без встречи с ним не обойтись, это ясно – и надо, чтобы она состоялась на моих условиях.

Подумать о предстоящей беседе не получилось – не хватало информации для размышления. Что-то – и немало! – знает «Линия Девять», и в особенности о роли в заговоре Старейшины гильдии Навигаторов. Но как вытянуть из него подробности? Кто он вообще – послушный исполнитель чужой воли, или кукловод, вознамерившийся сыграть собственную игру, ставка в которой – власть, какой ещё не знала Галактика? И в любом случае, не стоит что-то предпринимать, до встречи с Кармен, пока не станет ясно, что она имела в виду, когда вывязывала скрытые узелки в своём кипу? Нет, ждать, ждать…

Я не заметил, как мысли мои свернули в другую колею. Память Великого Десантника оказалась кладезем бесценной информации, о том числе, и сведений из истории «Народа Реки», о чём простодушный Парья вообще никогда не задумывался.

Вот, к примеру: почему древняя раса, путешествующая между звёздами, покорившая тысячи обитаемых миров, упрямо хранит верность архаичной культуре и образу жизни? Любой покорённый мир становится безликим подобием Матрицы, живые «батарейки» которой служат единственной цели – генерировать потоки жизненной энергии, подпитывающие висящее над планетой «Облако». А ещё – создавать и наполнять «Ча» новые «Облака», чтобы отправить их на поиски ещё не покорённых миров. На самой же планете образ жизни в течение одного-двух поколений приводится к общему для «Народа Реки» стандарту: научный и технический прогресс, если он имелся (память реципиента подсказала, что это явление весьма редкое в Галактике), в лучшем случае, останавливается на достигнутом уровне, а то и откатывается назад. И на этом всё: планета вместе с её обитателями превращается в ещё один кластер межзвёздной Матрицы, производящий «Ча», ещё «Ча», как можно больше «Ча»…

Мерзость, мерзость – безжалостная, неистребимая, неисчислимая, расползающаяся по Галактике смертоносным вирусом. И так уж вышло, что именно нам выпало её остановить – пока межзвёздная саранча не сожрала Землю, как сжирала до этого тысячи и тысячи планет с их разумными обитателями. А кого придётся предать, кем пожертвовать на пути к цели, не имеет значения. Комплексы, рефлексии, сожаления, угрызения совести – это всё потом.

Если, конечно у нас будет хоть какое-нибудь «потом».

II

Я поднимался на верхушку Пирамиды один, оставив внизу провожатого и охрану. Никого это не удивило: Великий Десантник частенько наведывался сюда, и каждый раз – в одиночестве.

Площадка. Под ногами разливается золотистое сияние, в котором неуловимо для глаз мелькают световые сгустки – «Искры», Мыслящие. Сколько их тут? Парья мог об этом только гадать, а вот нынешнему моему реципиенту ответ хорошо известен: около восьмисот тысяч, как раз столько нужно, чтобы вдохнуть полноценную жизнь в хрустальную громадину. Всего в «Облаке» около полутора миллионов обитателей – и ещё несколько миллиардов ждёт своего часа в десятках световых лет отсюда. Когда Десантники закрепятся на Земле, туда полетит сигнал, и «Искры» сплошным потоком хлынут через межзвёздную пропасть в Пирамиду – и дальше, на обречённую планету. Чтобы его запустить этот конвейер, требуется сущий пустяк: дождаться сигнала с Земли и по нему навести прямой луч Пирамиды. А вот этого-то как раз и не происходит – обитатели «Облака» напрасно ждут, расходуя невеликие запасы «Ча». А пополнить их неоткуда – ещё пара десятилетий ожидания, и ситуация станет критической. Значит, придётся переводить всё больше народу в Пирамиду в виде «Искр» – так они расходуют меньше драгоценной энергии, чем находясь в оболочках. Будут недовольные – кому охота отказываться от привычной, пусть и не совсем настоящей жизни и превратиться в бессмысленный, ничего не чувствующий сгусток света?

А разум Великого Десантника привычно подсказывал, что делать. Пальцы пробежались по узорам на алтаре, и почти сразу возник контакт. Это было так неожиданно, что я поначалу решил, что стал жертвой галлюцинации. Но нет: контакт становился устойчивее с каждой секундой – ментальная ниточка, протянутая через пустоту, превращалась в шнурок, бечёвку, и наконец, в звенящую струну. Я осторожно прикоснулся к ней своим разумом, и струна задрожала, запела, передавая сигнал неведомому собеседнику на другом конце.

И тот ответил – так ясно и чётко, что я сразу узнал ауру сознания. Мудрено было не узнать, ведь это оно коснулось меня, когда направило сюда с Земли, из полуразрушенной кирхи в Долине хрустального черепа.

Миладка?!

Я ещё раз тронул струну, и когда она завибрировала в ответ, в моём сознании возникла картина. Пирамида – точно такая же, как у меня под ногами, только заключённая в огромный подземный грот. На верхней площадке Милада, склонившаяся над алтарём. Её окружают люди – они мне знакомы, но почему-то никак не получается узнать…

Видение погасло, но струна ещё долго вибрировала в чёрном «ничто», словно подтверждая: контакт установлен, на той стороне друзья, они ждут, и надо торопиться…

Усилием воли я вырвался из сияющего омута Пирамиды. Голова шла кругом; реципиент тоже молчал, потрясённый случившимся – уж он-то точно не ожидал такого результата…

Я повернулся и, спотыкаясь (усталость после сеанса дальней связи давала о себе знать), побежал вниз по лестнице. Всё, ждать больше нельзя. Первая задача сейчас – разыскать, наконец, Кармен и решить, что делать дальше. Так или иначе, всё решится очень скоро.

Глава шестнадцатая

I

– …год назад двое австралийских исследователей предложили сорок тысяч долларов тому, кто успешно продемонстрирует таланты лозоходца. – рассказывала Миладка. – Это, если кто не в курсе, такие особые люди, они ищут с помощью пары ивовых прутиков разные полезные вещи под землёй – родники, ископаемые, а иногда и клады. У нас, в России таких умельцев когда-то было немало, особенно на Урале.

– И что, действительно находили? – недоверчиво спросил Казаков.

– А кто их знает? Я специально это не изучала, но в статье об австралийском эксперименте говорилось – да, случалось.

– И как у них там, в Австралии, получилось?

На казаковской физиономии явственно читался скепсис.

– Не очень. – вздохнула девушка. – Экспериментаторы закопали в землю десяток пластиковых труб, из которых только по одной текла вода – и предложили претендентам определить, по какой именно. Из сотни с лишним попыток лишь пятнадцать были удачными – по статистике то же самое, что и при случайном выборе. Деньги так и остались невостребованными.

Сашка удовлетворённо кивнул. Он терпеть не мог разговоров об экстрасенсах и прочих скрытых способностях, предпочитая верить в мощь науки. Но как раз и наука-то дала сбой: долгие мучения с Детекторами Десантников привели лишь к тому, что «операторы» сожгли два прибора, переругались друг с другом, выкопали десяток ям и в итоге сдались. Кое-кто уже поговаривал, что никакого хрустального черепа в гроте нет, и тогда Милада предложила кардинально изменить методику поисков. Её поддержали Виктор с генералом, сославшись на разработки некоего секретного подразделения КГБ, как раз занимавшегося экстрасенсами, ясновидцами и прочими лозоходцами. Особыми успехами отдел «чертовщины» не мог, но именно с лозоходцами у них наметились хоть какие-то успехи. Виктор даже набросал на бумажке чертёжик приспособления из скрученной медной проволоки – научное название сего устройства было «биометрическая рамка». И вот теперь, Милада, опираясь на такую солидную поддержку, излагала вконец издёрганным соратникам новую задачу.

– Ну, хорошо… – подвёл итог Женька. – Надо – так надо, всё равно других идей пока нет. Сейчас все под руководством Виктора крутим из проволоки «биометрические рамки», после чего, они с Миладой проводят инструктаж по их использованию. Сегодняшний вечер на отдых, а завтра с утра – за дело. Разобьём пол пещеры на квадраты, и чесать, один за другим.

– А если ничего не найдём? – хмуро спросил Казаков.

Виктор поднял руку.

– Есть предположение, что Отто Ран выкопал свой хрустальный череп из-под самой Пирамиды. Если и с рамками не выйдет – будем разрабатывать этот вариант. Правда, пока ума не приложу, как к этому подступиться. Вот, Поль….

Он показал на марсельца. Тот присутствовал на совещании, но ни слова не понимал в сказанном – белозубо улыбался и отпускал огненные взгляды докладчице.

– …вот, Поль предлагает изучить структуру грунта по периметру Пирамиды. Вроде как, если Ран выкапывал из-под неё череп, то плотность грунта должна быть меньше, чем в других местах, и это можно определить.

– А что, богатая идея! – оживился Казаков. – А то хрень какая-то – прутики, бабкины заговоры…

– Ты особо-то не радуйся. – осадил подчинённого Женька. – Изучением свойств грунта под Пирамидой займутся археологи. Они на этом собаку съели, даже приборы особые имеются. А наше дело рамки крутить, будь они неладны… Впрочем, если кто не желает – лагерные сортиры, как говорил давеча комендант, срочно нуждаются в чистке и санобработке. Дело найдётся.

В должности коменданта лагеря экспедиции состоял один прикомандированных к экспедиции израильтян – по бумагам они числились наёмными чернорабочими рабочими из Италии. Рассчитывать на снисходительность этого высокомерного типа («сабра»[6] как непонятно обозвала его Миладка после мелкого конфликта из-за перерасхода стирального порошка), на физиономии которого явственно читалась принадлежность к спецслужбе, не приходилось: потребует вычистить всё до блеска, а потом ещё придираться будет, да ещё и заставит перемывать…

Так что, Казаков кивнул, сопроводив этот жест театрально-тяжким вздохом.

Ну, конечно – остальные будут отдыхать, наслаждаться игрой на гитаре клятого марсельца, а на их с Голубевым долю достанется дежурство возле «ядерного ранца», которое генерал и не подумал отменять. Решительно, нет в мире справедливости…

II

– Здесь! – сказал Казаков. Пальцы у него дрожали так, что проволочная загогулина ходила в руках ходуном. Потребуй от него сейчас повторить поиск – наверняка бы не сумел.

Но делать это незачем – заветная точка уже отмечена колышком, сфотографирована, расстояние до стен и углов Пирамиды тщательно измерено.

Женька присел на корточки. Его терзала чёрная зависть – в отличие от остальных, способности оператора у пока не проявляются. Вон, даже Аст уверенно работает и с Детектором и с рамкой – после того, как Казаков засёк точку, именно он провёл контрольный поиск…

Может, дело во «Втором», с которым он ещё недавно делил тело и мозг? Поди, пойми…

Он поковырял грунт. Выходит, Виктор прав, и Череп действительно закопан под краем пирамиды? Но почему же французы не сумели отыскать это место? Они ведь прочесали весь периметр, и не по одному разу…

Учёный словно угадал его мысли.

– Слой грунта у подножия Пирамиды – всего несколько сантиметров, под ним сплошной камень. Будь оно иначе, эта махина ушла бы в землю на несколько метров.

– Но где тогда череп?

– Возможно, здесь тайник, прикрытый каменной плитой. В любом случае, гадать незачем, сейчас сами всё и увидим…

И он шагнул назад, давая место археологу. Француз – это, снова был Поль Мартье, – присел рядом с Женькой и извлёк из сумки лопатку. Маленькую, больше смахивающую на совок, каким играют в песочнице дошколята. Стоило разок ковырнуть землю, как раздался скрежет металла по камню. Поль разгрёб грунт совком, извлёк из сумки жёсткую щётку и принялся смахивать пыль с появившейся плиты.

– Так и есть. – заговорил из-за плеча марсельца Виктор. – Давайте– ка расчистим участок метр на метр и поищем края.

Женька поднял голову.

– Вы уверены, что тайник именно здесь?

Вместо ответа Виктор ткнул пальцем в узкую прорезь, которую француз старательно обмахивал своей кисточкой. Потом достал нож, просунул между каменными краями и осторожно надавил на рукоять. Плита не дрогнула.

– Погоди, нож сломаешь. – сказал Виктор. – Саня, сгоняй на автостоянку, притащи пару монтировок. Сейчас мы её подденем…

Казаков кивнул и заторопился к выходу из пещеры. Но не успел он сделать и пяти шагов, как снаружи донёсся, заполняя всё пространство грота, тревожный, заунывный звук.

Сирена. Сигнал, что все члены экспедиции должны бросить свои дела и бежать к штабу.

Казаков торопливо оглянулся. Вон он, «Гаранд», прислонён к Пирамиде. А рядом – неприметный цилиндр с лямками, в котором ждёт своего часа ядерная преисподняя. Сидящий на парусиновом раскладном табурете «спецотделец» подобрался, тискает лежащую на коленях бельгийскую штурмовую винтовку.

– Голубев, Казаков! – в голосе генерала лязгнул оружейный металл.

– Вас кто-то отпускал с поста? А ну, на место и проверить оружие!

Рация на его плече громко зашипела. Генерал нажал тангенту. Шипение повторилось.

– Да… ясно… далеко? Час назад, говорите? А почему сразу не доложили?.. Патрульная группа уже выдвинулась? Хорошо, сейчас буду.

Сирена смолкла, повисла тревожная тишина. Все, кто был в гроте, словно обратились в соляные столбы. Не слышно было ни звука – лишь редко капала где-то вода.

– Так. Всем действовать согласно расписанию номер три. Надеюсь, все помнят, что это значит?

Казаков невольно вздрогнул и покосился на Голубева. Друг Димка белее мела – карабин так и ходит в руках, на лбу выступили крупные капли пота.

«Расписание номер три» – это значит, что все должны взять оружие и боеприпасы, и занять заранее намеченные позиции для обороны посёлка.

– Милада, Виктор, вы остаётесь здесь и без моего личного – личного, ясно? – разрешения наружу не высовываетесь. Казаков, проследи.

Сашка, успевший схватить «Гаранд», чуть не заорал: «Есть, тащ генерал!» – но сдержался и ограничился коротким кивком. Не время бравировать лихостью, тем более, что её и в помине нет…

– Может, вы всё же объясните, что стряслось?

Милада независимо вскинула голову, и от Казакова не укрылось, что она встревожена не меньше других. Даже кончик носа побелел от напряжения…

– Разумеется, объясню. – кивнул генерал. – Долина подверглась нападению.

III

Первую атаку отбили сравнительно легко. Неприятель попытался ворваться в селение с ходу, на трёх пикапах и грузовичке, доверху набитом вооружёнными людьми. Их подпустили к самым домам – и встретили кинжальным огнём в упор. Головной пикап перевернулся и загорелся, грузовик остановился, запарив пробитым радиатором, из него горохом посыпались наёмники. Но они не успели даже рассредоточиться – оказались под перекрестным обстрелом двух пулемётов, установленных на обоих склонах долины. Сгоряча наёмники попробовали атаковать правую огневую точку, но очень быстро выяснилось, что карабкаться по рассыпчатой осыпи под пулемётным огнём с тыла – исключительно сложный способ самоубийства. В итоге, из огненного мешка вырвался единственный пикап, с полудюжиной стрелков.

Тем временем, основные силы неприятеля развернулись в полумиле от передовых позиций защитников, и принялись воевать по правилам. Крайние здания, превращённые в опорные пункты жиденькой обороны, накрыли миномётами (у наёмников оказалось не меньше трёх американских М-29 калибром восемьдесят один миллиметр) после чего чилийцы, понеся потери, вынуждены были отойти. Миномётчики перенесли огонь на пулемётные гнёзда, и под их прикрытием наёмники, поддержанные с тылу двумя крупнокалиберными «Браунингами», установленными на пикапах, пошли в атаку.

Положение спасли снайперы – чилиец и израильтянин. Расположившись в осыпях, на противоположных склонах ущелья, они за несколько минут выбили миномётные расчёты и заставили замолчать один из крупняков, успевших к тому времени разворотить фасады домов на окраине селения – кладка из плитняка, плохо держала пули пятидесятого калибра. А там и ребята Хорхе подтянулись – подпустив атакующих на бросок гранаты, они засыпали их чугунными, в рубчатых оболочках, гостинцами и контратаковали. В одном месте дошло даже до рукопашной, в результате чего атакующие снова откатились под огнём оживших пулемётных точек, а защитникам досталось трое пленных.

Экстренно допрошенные наёмники – двое аргентинцев, среди которых затесался эквадорец, – охотно покупали себе жизнь, наперебой рассказывая об «нортамериканос», организовавших нападение. Общую численность своего отряда они оценивали человек в двести, причём до сих пор защитники имели дело только с авангардом – его командир, бывший майор аргентинской армии, польстился на щедрую премию, обещанную «работодателями» и попытался, наплевав на правила тактики, захватить «объект» с ходу, не проведя даже простейшей разведки. За что и поплатился, получив пулю снайпера в самом конце второй атаки.

На этом боевой порыв нападавших временно иссяк. Авангард, потерявший половину бойцов, оттянулся назад, и вяло постреливал из миномётов, укрытых за россыпями каменных глыб. Достать их там не было никакой возможности – Хорхе отправил, было, полдюжины бойцов в обход, по гребню скального отрога, но те напоролись на грамотно выставленную засаду, и назад вернулся только один. Через пару часов наблюдатель зафиксировал клубы километрах в трёх ниже по долине – подходили основные силы неприятеля.

Дело оборачивалось скверно: пленные сообщили, что у наёмников, кроме трёх миномётов, имеется два безоткатных орудия и главный их козырь – колёсный броневик «Панар» с двумя автоматическими пушками в большой вращающейся башне. Стоит этому чуду французской инженерной мысли подойти на дистанцию эффективного огня – от потока тридцатимиллиметровых снарядов не спасёт ни каменная кладка, ни мешки с песком, которыми Хорхе заложены оконные проёмы домов. А там и безоткатки подключатся, разнесут в хлам дома– после чего наёмники при поддержке миномётов пойдут в последний и решительный.

Неприятель уже разворачивался для атаки. Генерал с Хорхе отвели бойцов на вторую линию обороны, французские археологи, подгоняемые Полем Мартье, готовились уходить к перевалу, в Боливию. Казаков, понимая, что приближается «час «Х», уже прикидывал, сумеют ли они уйти достаточно далеко, прежде чем сработает заложенный в пещеру Пирамиды ядерный ранец (вот, значит, кого имел в виду генерал, когда говорил о возможности захвата!) когда над Долиной появился самолёт.

Пузатый С-119, ещё в Корее прозванный «летучим вагоном», вынырнул из-за перевала и низко прошёл над долиной – солнце сверкнуло на полированном алюминии двух хвостовых балок и в дисках пропеллеров. Наёмники, похоже, не ожидали угрозы с воздуха – «Панар», чьи автоматические пушки могли доставить неуклюжему транспортнику немало проблем, не успел даже развернуть башню. Пройдя над самыми головами, «Летающий вагон» снизился и пропал из виду, а спустя четверть часа со стороны устья долины донеслись звуки огневого боя – пулемётные очереди, взрывы гранат и мин.

Атака, разумеется, была отменена – наёмники торопливо разворачивались навстречу новой угрозе, чем не замедлил воспользоваться Хорхе. Прижав неприятеля к земле пулемётным огнём, он во главе отряда из полутора дюжин бойцов сумел-таки пробраться в обход по скальному отрогу, захватил позицию миномётчиков и развернул все три «эм-двадцать девятых» в противоположную сторону.

На этом бой и закончился, началась бойня. Накрытые плотным огнём с тыла наёмники, уже ввязавшиеся в бой с выбравшимися из «летающего вагона» десантниками, продержались не больше получаса. «Панар» поначалу имел некоторый успех – выдвинулся вперёд, подавил одну за другой две пулемётные точки, заставил прибывших залечь, и в хлам располосовал пушечными очередями и без того покалеченный при посадке «летучий вагон». Но на этом удача от него отвернулась – подожжённый сразу тремя попаданиями из РПГ, броневик вышел из строя, а наёмники по одному бросали оружие и выходили с поднятыми руками.

Победа дорого обошлась и защитникам Долины и прибывшим на подмогу кубинским десантникам – генерал объяснил, что их заранее перебросили на секретную партизанскую базу в сельве на юго-востоке Боливии, где была расчищена полоса для неприхотливого в этом отношении С-119. Отряд Хорхе сократился почти наполовину; из шестидесяти семи кубинцев из строя вышло полтора десятка. Имелись потери и у археологов – носатого начальника экспедиции наповал срезало осколком мины, и ещё двое получили ранения – к счастью, не слишком тяжёлые.

Нападавшие оставили на поле боя не меньше сотни трупов и тяжелораненых, которых чилийские «барбудос», долго не раздумывая, перевели в первую категорию. Среди взятых живыми – таковых набралось около сотни, почти все раненые – оказалось трое, двое мужчин и женщина лет примерно тридцати, привлёкшие к себе внимание европейской наружностью. Это, по всей видимости, и были «заказчики», что и подтвердилось при первом же допросе – все трое говорили по-испански с выраженным североамериканским акцентом. Генерал распорядился немедленно доставить пленников в пещеру Пирамиды, и экстренное обследование Детектором Десантников – его на пару провели Милада и Казаков – дало вполне ожидаемый результат…

IV

Иногда лучше остаться в беспамятстве, чем очнуться. Гораздо лучше. С бессознательного тела какой спрос? Ну, водой обольют, ну по щекам похлопают, ну, в крайнем случае, сунут под нос склянку нашатыря. Увы, этот процесс с трудом поддаётся управлению несовершенным человеческим разумом – о чём горько жалел сейчас второй советник американского посольства в Буэнос-Айресе Саймон МакКласки.

Для него выход из забытья был поистине ужасен. Только что он шёл по коридорам Госдепартамента, и вдруг – темнота, жёсткий, бугристый пол под лопатками, над ним нависают какие-то расплывчатые фигуры, переговаривающиеся – о ужас! – на русском языке, который МакКласки не то чтобы знал, но в состоянии был отличить, например, от польского или шведского (с болгарским возникли бы уже проблемы). За спиной у фигур громоздится нечто вроде высоченной пирамиды из мутного полупрозрачного стекла, но вместе с тем имелось стойкое ощущение того, что и сам он, и загадочные русские и даже сооружение – всё это находится в громадном помещении, своды которого тают во мраке.

МакКласки бесцеремонно подхватили под локти, вздёрнули и усадили костлявым задом на парусиновый табурет. О зубы заклацал стакан, полилась вода – ледяная, от неё сразу заломило зубы. Второго советника крепко ухватили за локоть, закатали рукав гавайки и сделали укол – он успел только дёрнуться от прикосновения иглы.

«…пентотал, сыворотка правды? Наркотик? От красных можно ожидать любой гнусности…»

Инъекция подействовала почти сразу – туман в глазах рассеялся, и теперь он довольно ясно мог разглядеть стоящих перед ним людей.

Трое – почти подростки, лет семнадцати-восемнадцати, в коротких рубашках и шортах цвета хаки; у каждого на боку кобура. Кроме того – двое или трое бородачей латиноамериканского облика с автоматами под мышкой, и начальник всего этого паноптикума – седовласый, солидной наружности человек с жёсткими чертами лица. Что подростки, что барбудос, обращались к нему с почтением.

– Кхм-м… мистер, не знаю, как вас… Я – гражданин Соединённых Штатов, обладаю дипломатической неприкосновенностью. Выражаю протест по поводу …

Но седовласый его не слушал. Он удовлетворённо кивнул своим собеседникам. Миловидная черноволосая девица лет восемнадцати – поставила перед МакКласки табурет и водрузила на него человеческий череп, словно выточенный из цельного куска горного хрусталя. У американца при виде этого кровь застыла в жилах – в глазницах зловеще горели сгустки ярко-золотистого пламени. Смуглый бородач с автоматом АК-47 под мышкой сжал ладонями голову американца и развернул так, чтобы жуткий артефакт уставился тому в лицо. И МакКласки с ужасом почувствовал как он, его разум, ещё не вполне осознавший себя после странного беспамятства, неудержимо затягивает в золотые омуты.

V

– Отлично, ребятки, сработало! – генерал довольно ухмылялся и потирал руки – большие, мозолистые, все в оружейной смазке и чёрных точках въевшихся в кожу порошинок. И пахло от него соответствующе – пороховой гарью и ещё чем-то тревожным, военным. – Милада, ты как себя чувствуешь?

Второй Советник посольства действительно был покрыт густыми россыпями веснушек, а голову украшала огненно-рыжая шевелюра со следами седины.

– Терпимо. – отозвалась девушка. – Только отдохну немного, а то эта черепушка все силы из меня высасывает. Надо будет потом Сашке с Димкой объяснить, как с ней обращаться – это нетрудно, у них получится. Пусть он приходит пока в себя, а мы тем временем, поместим Десантника, который был в нём, в Пирамиду.

Генерал посмотрел на МакКласки – тот снова лежал на полу, правда, на этот раз не на голой земле, а на заботливо подстеленном брезенте.

– Ты можешь вернуть его обратно в тело, а американца наоборот, вытащить? Надо бы ещё раз допросить чужака – может, оставшись в одиночестве, он будет посговорчивее?

– Не будет, Константин Петрович. – ответил за Миладу Виктор. «Подсадные» Мыслящие вместе с телом получают и навыки прежнего владельца – в частности, знание языков. Десантник, лишившись этого «наследства», попросту не сможет сказать ни слова на английском или испанском – разве что на собственном языке, которого мы не знаем.

– Вон оно что… – генерал озадаченно поскрёб переносицу. – А вы сумеете извлечь Мыслящего из Пирамиды, если понадобится?

– Сумеем. Хрустальный Череп – мощный инструмент, куда сильнее тех, которыми пользуются сами Десантники, захватывая тела землян. А в Пирамиду Мыслящих Пришельцев пересадить необходимо – только так можно её оживить.

Генерал покачал головой.

– Пленных Десантников у нас только трое. Думаешь, этого хватит? Вон, какая громадина…

И показал на тонущую в полумраке хрустальную махину.

Виктор пожал плечами.

– Точно сказать пока ничего нельзя, но мы, хотя бы, отработаем методику. Но я надеюсь, что хотя бы крохотный отклик получим – образно говоря, стрелки на шкалах дрогнут.

– А дальше?

– А дальше будем ждать, когда доставят Десантников из Союза. Сколько, вы сказали, на это нужно времени?

– Переправкой занимаются французы, через Перу и Боливию – у них с этими странами отношения получше, чем у нас. Так и так – не меньше недели.

– Хорошо. – согласился Виктор. – А мы пока попробуем выжать максимум из того, что имеем. Ты как, сможешь работать?

Милада мотнула головой.

– Вот и хорошо. Этот – он показал на МакКласки, – пусть приходит в себя, а мы пока займёмся его коллегами.

Генерал откашлялся.

– Хорошо. Работайте тогда, а я вас ненадолго оставлю. Будут новости – сразу докладывайте, я на связи.

Он постучал пальцем по коробочке рации, висящей на плече.

– Что-то ещё случилось, Константин Петрович? – обеспокоенно спросил Виктор.

– Пока нет. Но, боюсь, вот-вот случится.

VI

Казаков проводил генерала взглядом и присел на ящик. До бочонка, скрывающего шесть килотонн ядерного ада – было шагов десять. Ближе подходить не хотелось – да, конечно, генерал самолично поводил вокруг «специзделия» щупом счётчика Гейгера, демонстрируя кассиопейцам фон, лишь чуть-чуть превышающий естественный, – но кто его знает, что там на самом деле?

– Как думаешь, что он имел в виду?

Казаков покосился на Голубева – тот тоже смотрел вслед начальству.

– Наверное, новую атаку. Вряд ли Десантники на этом остановятся.

– Набрать наёмников под видом агентов ЦРУ и бросить их сюда – сильный ход. Если бы не кубинцы, хрена с два бы мы удержались. Ну, не вышло с первого раза – что ж теперь, отказываться? В особенности, если они в курсе насчёт Пирамиды.

Казаков посмотрел на приятеля с удивлением.

– А ты что, сомневался? Десантники сидели тут, под видом беглых нацистов. Конечно, они в курсе.

– Однако же – Пирамиду не раскопали. Не думал, почему?

Казаков пожал плечами.

– Кто их знает? Пришельцы– поди, пойми, что у них в головах. Может, выжидали?

– Чего?

– Понятия не имею. Виктора спроси, может он что-нибудь надумал на этот счёт.

– Так он мне и сказал!

Спорить Казаков не стал. «Научный руководитель» экспедиции не спешил делиться с кассиопейцами своими идеями. Женька Абашин и Милада конечно, кое-что рассказывали – сами-то они были полностью в курсе! – но далеко не всё.

Обидно, что и говорить…

У лестницы, ведущей на верхушку Пирамиды, наметилось некое оживление. Казаков вытянул шею – по узким ступенькам поднималась Милада. За ней следовал Серёга-Аст – он нёс перед собой в обеих руках хрустальный череп, и даже отсюда было хорошо видно золотое сияние в глазницах. Замыкал процессию Женька, деликатно поддерживающий под локоть Виктора. «А ему нелегко будет карабкаться на такую верхотуру – подумалось Казакову. Всё-таки со ступеньками там что-то не то, их явно больше, чем кажется. Жаль, они с Голубевым так и не собрались подсчитать…

– Я хотел с ними напроситься – сказал Голубев. Он смотрел на поднимающихся по лестнице с нескрываемой завистью. – Так Абашин вызверился: «стой мол, где приказано, охраняй…»

– Начальству виднее. – пожал плечами Казаков. Ему самому до чёртиков надоело сторожить «ранец судного дня», как в шутку назвал ядерную мину Абашин. Несколько примиряло то, что парни-спецотдельцы по приказу генерала продемонстрировали им с Голубевым, как при необходимости подготовить ядерную мину к использованию: подключать компоненты, вводить активирующий код, подрывать – дистанционно, обыкновенной взрывной машинкой и при помощи радиодетонатора. Или даже вручную – у страшной штуковины была и такая возможность. Казаков не раз задумывался, каково придётся тому, кто однажды своими руками выпустит ядерного демона, зная, что тот испепелит, в первую очередь, его самого? Хотя, если здраво рассудить: какая разница, ядерная эта мина или обыкновенная, тротиловая? Как будто смерть при подрыве полного рюкзака тола, не столь же мгновенна и бесповоротна, как при срабатывании устройства в шесть тысяч тонн взрывного эквивалента?

VII

– Куда ставить-то? – прошептал Женька. Особой необходимости понижать голос не было, но говорить громко ему не хотелось. Милада, видимо, разделяла эти эмоции, потому что ограничилась указующим жестом.

Ответ был очевиден – в середине площадки возвышался алтарь из того же мутно-прозрачного материала, что и вся пирамида. Верхняя грань, украшенная замысловатым спиралевидным орнаментом, так и приглашала водрузить череп в самый его центр.

Женька осторожно поставил артефакт на узор. Подумал и развернул глазницами к лестнице, по которой они только что поднялись. Теперь хрустальная образина пялилась на единственный естественный источник света в пещере – крошечное пятнышко входа далеко внизу.

– Готово.

– Отойдите все. – попросила Милада. Она подошла к алтарю, постояла и, решившись, протянула руки. Артефакт равнодушно посверкивал золотистыми сгустками из глазниц, и чтобы возложить ладони туда, где у обычной черепушки располагается теменная кость, девушке пришлось наклониться. Женьке на миг показалось, что она опуститься на колени, и эта мысль почему-то неприятно его резанула.

Обошлось. Милада замерла, закрыв глаза и что-то беззвучно шепча. Глазницы давали достаточно света – они подсвечивали её лицо девушки, превращая его в пугающую маску – так в пионерских лагерях пугали перед отбоем девчонок. Женька помотал головой – придёт же в голову такое сравнение…

Сияние усилилось, на лбу Милады выступили капельки пота. Пальцы, лежащие, на виски хрустального черепа, дрожали. Женька хотел предложить Асту сменить её, когда глазницы ярко вспыхнули, золотистые сгустки один за другим стекли из черепа в алтарь, и оттуда – в пирамиду. И тут же махина у них под ногами окуталась лёгким голубоватым сиянием. Миладка вскрикнула, отпустила череп – если бы не Аст с Виктором, подхватившие её за локти, девушка упала бы на спину, приложившись затылком о парапет.

Это продолжалось какое-то мгновение. Свет, пронизывающий пирамиду, стал слабеть, и лишь под алтарём маячили, распространяя золотистую ауру, три сгустка солнечного света. Мыслящие захваченных Десантников.

Милада помассировала пальцами виски – глаза у неё были осовевшие, круглые. Виктор подсунул ей ко рту фляжку, но девушка лишь досадливо мотнула головой.

Голубое сияние погасло.

– Погасите фонари. – прошептала Милада, и ребята с Виктором послушно защёлкали выключателями. – Вообще пусть всё погасят. И вход тоже пусть прикроют, чтобы света не было…

Аст, дробно стуча подошвами, сбежал по лестнице. Снизу долетели распоряжения, лампы, освещавшие пещеру, гасли одна за другой. Один из археологов завесил брезентом вход, и пещеру окутал кромешный мрак. В нём сгустки-Мыслящие светились, как звёзды первой величины, но их сияние не мешало глазу различить легчайшую голубоватую ауру, разлитую внутри хрустального монолита – от верхушки до подножия.

– Она ожила! – прошептала Милада. – У нас получилось, она ожила! Серёжа, дай руку, пожалуйста, я одна не справлюсь…

Аст послушно протянул ладонь, и они вместе подошли к алтарю. Секунды, складывались в минуты – Женька не мог сказать, сколько они так простояли. О том, что всё это происходит не во сне, а наяву, напоминал, разве что, леденящий холод, упрямо проникающий через рубчатые подошвы вибрам и три пары носков, предусмотрительно натянутые на ноги.

– Есть! Я слышу… – вдруг заговорила Милада. Пирамида отозвалась лёгкой пульсацией. – Всё, больше не могу. Помогите, ноги не держат…

Аст послушно подхватил её, и девушка обмякла у него на руках. Женька поспешно сорвал с себя куртку и бросил на холодный, как глыба антарктического льда, парапет.

– Садись, отдохни, пока не уронил. А то, давай я…

Аст упрямо мотнул головой. Миладка что-то неразборчиво пробормотала и обняла парня за шею.

– Кажется, спит… – сказал он. – Знаете что? По-моему, она ответила.

– Кто, Миладка?

– Пирамида.

Глава семнадцатая

I

– Охрану-то возьми… – голос Итчли-Колаша сочился недовольством.

– Опасно же!

– Незачем. – Кармен помотала головой. Ей надоело отбиваться от навязчивых предложений вожака Крысоловов. – У твоих парней на лбу написано, кто они такие и откуда взялись. Первый же встречный их раскусит и донесёт Стражам.

Дискуссия продолжалась с того момента, как бывшая пленница объявила, что намерена вернуться в своё жилище на верхнем уровне – чтобы обсудить с Парьей детали предстоящих действий. Итчли-Колаш не возражал, но упорно не оставлял попыток навязать ей сопровождающих.

– Ладно, как знаешь… – вожаку, похоже, надоело спорить с упёртой девицей. – Но до границы Заброшенных Лабиринтов тебя всё же проводят. Тут попадаются одиночки, которым вообще никто не указ. Напорешься на такого и всё, пиши пропало: уволокут, изнасилуют, а потом прирежут. Не ради «Ча», а просто так, для забавы.