Комонс III. Игра на чужом поле Батыршин Борис
Кармен кивнула. «Линия Девять» прав, земляне – действительно прямые родичи «Народа Реки». Ничего не поменялось за тысячелетия галактических скитаний: «разделяй и властвуй», вечный, как звёздная река «Майю», принцип любой власти…
– И запомни, Чуикисусо из касты Жнецов, – закончил вожак. – Я готов убивать жителей верхних уровней и без всякого «Ча», хотя… – он ухмыльнулся, – это ценное дополнение. Я ответил на твой вопрос?
Она кивнула.
– Тогда не испытывай больше моего терпения.
Кармен подбросила на ладони смятые шнурки.
– А ты уверен, правитель Заброшенных Лабиринтов, что у нас с тобой не один и тот же враг?
Итчли-Колаш набычился.
– Думай, что говоришь, женщина, если не хочешь отправиться в тёмную бездну Уку-Пача!
Кармен осторожно выдохнула и досчитала про себя до десяти.
– Признай честно: ты, как и твои люди, мечтаете об одном: оказаться однажды на планете, в любом теле, и забыть, как о страшном сне, о той жалкой имитации бессмертия, которую «Облака» дарят своим обитателям. Не так ли?
– Так! – прорычал Крысолов. – Потому что такие, как ты, обрекли нас на прозябание в Заброшенных Лабиринтах. Бессмертные парии, вечные изгои – вот кого вы из нас сделали! Вы – мои смертельные враги, и никакие водовороты «Майю» этого не изменят!
Кармен словно не заметила этой бурной речи.
– Ты ведь когда-то был Воином, я не ошиблась?
На физиономии Итчли-Колаша проступило удивление.
– Да, но откуда?..
– Ты привык командовать, тебе охотно подчиняются. А ещё – ты не боишься рисковать.
– Верно, я был Воином. – согласился Крысолов. – Стоял на священной третьей ступени, пока не случилась высадка на эту планету, Супай её сожри…
Кармен насторожилась.
– Так ты участвовал в последнем десанте?
– Конечно! После него я и лишился серебряной каймы. Потом говорили, что высадка провалилась из-за таких, как я недисциплинированных, забывших о своём долге..
– А Игры, на которых ты стал чемпионом?..
– Они случились сразу после провала Вторжения. Бдящие решили, что надо как-то сгладить тягостное впечатление.
«Так и есть… – поддакнула Чуики из дальнего уголка сознания. – Игры тогда были особенно пышными, веселье продолжалось три цикла…»
– Хорошо что Парья не сошёлся с тобой в бою. – осторожно сказала девушка. – Вряд ли он устоял бы против такого могучего воина.
На самом деле, Парьякааку вовсе не участвовал в тех Играх. Но… немного лести, пожалуй, не помешает.
– А что ты скажешь, если мы, я и мой друг предложим вам шанс исполнить вашу мечту? Подумай: вам не придётся больше скрываться в Заброшенных Лабиринтах, отбиваться от Стражей, вспарывать грудь пленникам на алтаре. Вас ждёт полноценная жизнь на планете. Ты ведь был там и сам всё видел – её зелёные леса, голубое небо, моря и реки, чьи воды столь же прозрачны и холодны, как струи священной реки Вильканоче!
Кармен рисковала – сейчас Итчли-Колаш либо снова впадёт в ярость и прикончит её, наплевав на выкуп, либо… либо потребует продолжения. И тогда придётся раскрыть карты. Готова ли она к этому? Не решит ли опальный Десантник расплатиться их головами за отпущение грехов и возвращение прежнего статуса?
Зато в случае удачи они получат целую армию отчаянных головорезов. А уж как её использовать – об этом можно подумать потом.
– Да, я там был и видел то, о чём ты говоришь. – медленно произнёс вожак. – Но скажи, Чуикисусо из касты Жнецов, ты-то откуда об этом узнала?
Кармен глубоко вздохнула, как перед прыжком с двадцатиметровой скалы в океанский прибой – и заговорила.
III
В отличие от законопослушных обитателей «Облака», Крысоловы не ютились не по комнаткам-ячейкам, а селились большими группами, в обширных помещениях. Через одно из таких и шли сейчас Итчли-Колаш с Кармен в сопровождении двух вооружённых до зубов охранников. Девушка ошеломлённо озиралась по сторонам – похоже, всем прочим видам времяпрепровождения, обитатели Заброшенных Лабиринтов предпочитали сексуальные оргии. То там, то тут обнажённые, покрытые татуировками тела сплетались в объятиях, спаривающиеся издавали стоны, вопли рычание. Настоящий пир сладострастия и животных инстинктов – Кармен, сама далеко не монашка, стыдливо отводила глаза при виде самых откровенных сцен. Это не укрылось от вождя Крысоловов – Итчли-Колаш дёрнул плечом и сказал, не оборачиваясь:
– Мы здесь лишены развлечений, обычных, на верхних уровнях – игры в мяч, деликатесов, изысканных напитков. Одно время устраивали Игры, вроде тех, что проводятся между кастами, но я запретил – нам и так не хватает «Ча», чтобы расходовать её впустую. Людям доступны только телесные наслаждения, но тут дело не только в удовольствии…
Кармен хотела спросить – «а в чём же ещё?» – но тут они остановились возле закутка, отгороженного кусками ткани, сшитыми в подобие портьер.
– Проходи! – Итчли-Колаш отодвинул занавеску. – Здесь мы сможем поговорить без помех.
Кармен вошла – для этого ей пришлось пригнуться. Вожак Крысоловов последовал за ней. В тесной комнатушке сразу стало не повернуться, и девушка не сразу заметила сидящего на циновке человека в истрёпанной набедренной повязке когда-то белого цвета. Виднелись даже следы от споротой каймы – несколько уцелевших серебряных ниток указывали на то, что когда-то владелец тряпки пребывал на высших ступенях своей касты.
– Это Экеко, знакомься. – вожак кивнул в сторону хозяина комнатушки. – Раньше его звали по-другому, но мы даём приходящим сюда новые имена. Всё прежнее остаётся наверху, и вспоминать о нём незачем – всё равно отсюда нет выхода.
Кармен кивнула. Имя «Экеко» носил дух богатства, изобилия и очага, и раз уж владелец комнатёнки заслужил такое прозвище – это наверняка неспроста. Похоже, она попала в келью местного то ли алхимика, то ли мастера на все руки.
Экеко торопливо поднялся, и Кармен с удивлением обнаружила, что роста он небольшого, к тому же, скрюченный и какой-то перекособоченный. Чуть ли не горбун, подобно своему мифологическому тёзке. А ведь телесные недостатки в «Облаке» не просто редкость – им неоткуда взяться здесь, где внешний облик лепят из потоков «Ча».
– Я рад, тебе Колаш, как и твоей гостье. – заговорил «алхимик», и Кармен отметила, что голос его соответствует внешности – тонкий, надтреснутый, хриплый. – Что привело вас в мою лабораторию?
Вот оно как – лаборатория! Кармен огляделась: низкий стол, заваленный странными предметами из полупрозрачного, напоминающего стекло материала, некоторые из них светятся изнутри. Повсюду клубки кипу и таблички с символами – многие начерчены небрежно, видимо, рукой самого владельца «лаборатории». В углу панель малого алтаря, наподобие того, которым пользовалась она, создавая оружие для Парьи.
– Мы хотим кое-что обсудить с тобой, Экеко. – отозвался вожак, усаживаясь на пол. При этом рукоятка торчащей из-за пояса макаты задела «лабораторный стол», и разложенные на нём предметы посыпались на циновку. Горбун испуганно вскрикнул и кинулся подбирать упавшее. Кармен попыталась, было прийти на помощь, но тот раздражённо оттолкнул её руку.
– Ну, извини, извини… – виновато прогудел вожак. – Вечно я тут что-нибудь задену… Сам виноват: сколько раз предлагал отгородить уголок попросторнее, а то и отдельный зал найти! Нет, ютишься в этой норе, повернуться негде…
– Мне места хватает. – сварливо отозвался Экеко. Он ползал по полу, подбирал одну за другой хрустальные штучки, близоруко рассматривал, поднося к самому носу, и одну за другой укладывал на столе в каком-то понятном только ему порядке. – Ну, что хотел, говори? Мне некогда.
Кармен подняла брови от удивления – скрюченный гном явно не испытывал к грозному вожаку Крысоловов ни малейшего пиетета.
– Ну-ну, не заводись… – Итчли-Колаш поднял руки перед собой в примирительном жесте. Клянусь костистой задницей Супая, владыки тёмной бездны Уку-Пача, когда ты узнаешь, что привело нас к тебе сам завопишь от восторга. Дело в том, что моя гостья – исконная обитательница планеты, об которую недавно поломали зубы уроды из касты Воинов. Уж не знаю, как девчонка попала сюда – а только она хочет предложить нам кое-что очень, очень интересное.
– В «Облаке» любой знает о Хрустальной Пирамиде, – объяснял Экеко, – но мало кто видел её собственными глазами. А уж прикасались к ней и вовсе единицы.
Он взял со стола замысловатой формы жезл – как и прочие предметы, сделанный из полупрозрачного материала, похожего на хрусталь. Жезл едва заметно светился изнутри.
– Это «Ключ Пирамиды». Если прижать пальцем вот этот завиток и ткнуть человека в грудь, то вот здесь – он показал на утолщённую часть жезла, – появится сгусток золотого света, а пустая оболочка малое время спустя растворится. Изъятую «Искру» можно перенести в Пирамиду – для этого надо снова нажать на спираль и прикоснуться «Ключом» к алтарю на её вершине. Правда, для этого туда надо сначала попасть…
Кармен с опаской покосилась на жезл – мысль, что эта изящная безделушка может в одно касание превратить её в бестелесное, ничего не ощущающее нечто, пугала. Конечно, нынешнее её тело, («оболочка», как тут принято говорить) тоже видимость – но в ней она хотя бы может чувствовать, воспринимать окружающий мир. И вместо этого – лежать золотым сгустком в хрустальной штуковине? Бр-р-р…
– Мало кто знает ещё вот о чём. – продолжал тем временем Экеко. – Хрустальная Пирамида сама по себе не может существовать без заполняющих её «Искр». Сейчас их там сотни тысяч, но поместиться могут все, до единого, обитатели «Облака». А вот извлечь их оттуда, и уж тем более, отправить через тёмную бездну Уку-Пача к планете или звезде – на это способны только Бдящие. Других Пирамида попросту не послушается.
– И что из этого следует? – прорычал вожак. Он, похоже, начинал терять терпение.
– А то, дорогой мой Итчли-Колаш, что, даже добравшись до Хрустальной Пирамиды, мы не сможем сделать ровным счётом ничего – разве что, слить в неё наши «Искры», в надежде на то, что Хранители поленятся отделять от уже находящихся внутри. Только ведь они не поленятся – вышелушат по одному, как зерно маиса из початка, и пустят на «Ча». Так что извини, отправится на эту вашу планету мы не в состоянии.
– Ты слышала? – вожак повернулся к Кармен. – Ничего из твоей зтеи не выйдет.
Девушка вскинула подбородок и посмотрела на него с вызовом.
– Ты так легко готов сдаться? А я-то думала, что Итчли-Колаш настоящий боец и не привык пасовать перед первым же препятствием!
– Думай, что говоришь женщина! – взревел Крысолов. – Стоит мне приказать…
– Ну, так давай, прикажи! Кинь своим крысам подачку в виде щепотки «Ча» – и навсегда откажись от надежды покончить со своим убогим существованием! Или поверь, что мой друг, тот, которому я отправила послание, найдёт, способ решить проблему.
– Но как он…
– Не твоя забота! Подумай лучше, как пробиться к Пирамиде – ведь её, кажется, неплохо охраняют?
– Ещё как неплохо! – хихикнул горбун Экеко. – Золотые каймы, лучшие из лучших. Не меньше дюжины постоянно караулят у подножия Пирамиды, а случись что – глазом моргнуть не успеете, как к ним на помощь явятся Облачные Стражи.
– Верно говоришь. – подтвердил Итчли-Колаш. – А у меня не наберётся и трёх десятков бойцов, да и те сейчас не в лучшей форме. Нам катастрофически не хватает «Ча», и набеги уже не в состоянии всех обеспечить. Недалёк тот час, когда придётся посылать на алтарь своих, по жребию.
Кармен посмотрела сначала на горбуна, потом на вожака.
– С этим я смогу помочь. Но для этого мне нужно попасть на верхние уровни – и не одной, а вместе с твоими людьми. Если всё получится, как я задумала, мы до краёв наполним их «Ча». И тогда вам останется только проложить дорогу к Пирамиде.
– Это мы сможем. – медленно произнёс Крысолов. – Если приведёте в порядок моих бойцов – справимся. Ещё бы оружия подкинуть, взамен изношенного… Но – ты по-прежнему уверена, что твой друг сумеет подчинить себе Пирамиду?
– Уверена.
Глава десятая
I
Клинки, сталкиваясь, издавали не романтический звон, любимый авторами приключенческих романов, а дребезжащий глухой стук. А ведь это были не дюралевые, пусть и качественно сделанные, макеты, а самые настоящие, «палаши морские, курсантские, образца 1940-го года» – чуть ли не последний вид длинноклинкового оружия, созданный в СССР. Генерал добыл их с длительного хранения и вручил Женьке и Асту по возвращении из Южной Америки. «Официально наградить я вас не могу, – объяснял он, словно извиняясь, – нашей операции, как бы и не было. Так хотя бы это – считайте, получили наградное оружие. Не часы же именные дарить, а пистолеты у вас уже есть…»
Тупить такие клинки рука не поднялась, да это и не требовалось – после того, как палаши покинули мастерские в Златоусте, их ни разу не затачивали. Для учебных поединков ребята обходились стёганками на конском волосе – в прежние времена такие держали даже сабельные удары – усиленными фехтовальными масками и крагами из толстой кожи. На всякий случай, условились не усердствовать с колющими ударами – оружие есть оружие, хоть и не приведённое в боевое состояние.
Дзан-нг!
Дзан-нг – дзан-нг!
Шаг назад, парирование в третью защиту, рипост…
Дзан-нг!
Дзан-нг!
Фехтовали в классических стойках, которым учили ещё конногвардейцев Александра Третьего и гардемаринов Морского Корпуса. Такие же ставили им в секции фехтования – и мышцы с удовольствием вспоминали прежние уроки. Дело в том, что «Второй», оставив в наследство знания о многом, в том числе и о разных стилях фехтования, прихватил с собой мышечную память, и теперь Женьке приходилось заново восстанавливать навыки – благо, что-то было наработано с «историческими фехтовальщиками».
Дзан-нг!
Дзан-нг!
Бац!
– Уй-й! Хвостом тя по голове[5]… туше!
Женька не сдержался от ругательства в неповторимом стиле «Второго» – уж это он унаследовал без всяких купюр…
Он сделал два шага назад, вытянулся, сомкнув пятки, и вскинул клинок подвысь – сигнал к окончанию боя. Ужасно хотелось потереть ушибленное клинком запястье, стащить крагу, по-детски подуть на пострадавшее место. Но – нельзя. Ритуал есть ритуал, и какие-то там ушибы не могут быть оправданием для его нарушения.
– Ну что, мушкетёры, притомились? Идите к ручью, умойтесь, через десять минут всё будет готово.
Это Катюшка. С тех пор, как закончился учебный год, и друзья взяли манеру выбираться на природу – пофехтовать, подышать воздухом, просто побродить по лесу – она всё чаще стала напрашиваться с ними. Ездили на «Ниве», обычно в район станции «Яхрома» Савёловской железной дороги – «Второй» заразил Женьку привязанностью к этим действительно замечательным местам.
Забирались подальше от шоссе, находили полянку поживописнее, обязательно рядом с водой, и оставались там до вечера. Катюшка брала на себя заботы о продовольствии и напитках – спиртного по обоюдному молчаливому согласию не брали. Даже пива.
– Как-то у нас всё повторяется… – Аст стянул через голову майку и наклонился к воде. – Ух, холоднющая!
Речушка Комариха, левый приток Яхромы, питалась от подземных ключей, бивших здесь же, в холмах, и вода её – кристально прозрачная, быстрая – не успевала толком прогреться до слияния с основным потоком.
– Я про то, что Миладка уехала в Израиль с заданием от генерала, а теперь вот ещё и Катюшка. Тенденция, однако… Думал, как рассказать, что от неё потребуется?
Женька пожал плечами. Это было самое трудное: поговорить с каждым из отобранных кассиопейцев, объяснить, что их ждёт – да так, чтобы никто не испугался, не отказался. Что касается Катюшки Клейман, то тут дело было с одной стороны, сложнее, а с другой гораздо проще. Проще – потому что её родители, как выяснилось, ещё осенью подали документы на выезд в Израиль, и вот теперь пришёл положительный ответ. А сложнее – потому что до ужаса не хотелось терять собеседницу в вечерних посиделках, у которой достаточно такта, чтобы выдерживать дистанцию, воздерживаться от почти неизбежного в таких случаях кокетства. Да просто хорошего друга, который хоть и догадывается о многом, но молчит, не задавая неудобных вопросов.
– Думал, конечно. – Женька натянул джинсы и вытер волосы полотенцем. Отросли, надо бы сходить, постричься – привык уже к удобному ёжику…. – Вот прямо сейчас и скажем всё, как есть. Поможешь?
– Куда я денусь… – отозвался Аст. Он прыгал на одной ноге, стараясь попасть в штанину. – Я вот что подумал: Странно как-то получается: КГБ, МОССАД, а теперь ещё и французы. Как у них там разведка называется – «Сюртэ»?
– «Сюртэ» – это раньше было. – отозвался Женька. – А сейчас Главное управление внешней безопасности, DGSE. Серьёзное ведомство.
Два дня назад генерал собрал ребят в Москве, на старой конспиративной квартире и детально изложил планы предстоящей операции.
– Ясно. – кивнул Аст. – И все работают заодно, вместо того чтобы пакости друг другу учинять! Прямо фантастический роман какой-то…
– Только что заметил? – хмыкнул Женька. – Мы уже год, как живём в сплошном фантастическом романе. А куда деться? Планета одна на всех, и никому неохота превращаться в марионеток Пришельцев. Хочешь – не хочешь, а приходится договариваться.
Майку он надевать не стал – перекинул через плечо, подставив кожу тёплому июньскому ветерку.
– Вот и я говорю… – Серёга, наконец, справился с джинсами и теперь шнуровал кроссовки. – Удивительно, как генерал сумел их всех убедить? Не интересовался?
– Нет. Всё одно ведь не расскажет.
– Что верно, то верно. Слушай, а я-то теперь куда? Катюшка в Израиль, ты в Аргентину…
– Наверное, со мной. – ответил Женька. Он ждал этого вопроса. Виктор уверяет, что способности операторов ДД растут при общении с более сильными коллегами. Пусть Миладка тебя натаскает.
– Так она едет с нами?
– Не совсем. Сейчас она во Франции. Тамошняя академия наук готовит археологическую экспедицию в Аргентину и набирает волонтёров-студентов в помощь учёным. И, так уж сложились обстоятельства, что Миладка подала заявку, и её взяли.
Аст усмехнулся – мол, знаем мы эти обстоятельства….
– Так что, мы её уже там встретим, на месте. – продолжал Женька. Французы отправятся туда раньше нас, в июле – развернут лагерь, начнут раскопки. А мы через пару недель подтянемся. Между прочим, Виктор тоже едет с нами – хочет первым осмотреть хрустальную пирамиду, когда её найдут. Ноги у него почти в порядке. Прыгать, конечно, не может, но ходит нормально, без тросточки.
– Раз так, то я спокоен. – Аст выпрямился, потопал ногой. – Ну что, пошли? Катюшка, наверное, уже заждалась. Перекусим – и домой. Назавтра у нас билеты на финал олимпийского турнира по фехтованию, надо выспаться.
II
– В финале двое наших, советских. – торопливо объяснял спутникам Женька. – Александр Романьков и Владимир Смирнов. И один француз – Паскаль Жолио, совсем молодой парень, двадцать один год. Никто не ожидал, что он пройдёт так далеко – а вот поди ж ты… Сейчас француз будет сражаться за золото с нашим Романьковым, а Смирнов при любом результате этой схватки получает бронзу – предыдущий-то бой он проиграл…
Олимпийский турнир по фехтованию проходил в универсальном спорткомплексе ЦСКА на Ленинградском проспекте. В последний день июля жара стояла удушающая, и мощные немецкие кондиционеры, установленные в этом построенном специально к Олимпиаде здании, гудели, едва справляясь с пиковой нагрузкой. Но зрителям, заполонившим трибуны, было не до жары. Они жадно прикладывались к маленьким треугольным пакетикам с соками и бутылкам недавно появившейся в Москве «Фанты» – вот-вот начнётся самое главное!
– А француз симпатичный, элегантный – не ходит, порхает. И шпагой орудует, как виртуоз!
– Много ты понимаешь! – недовольно буркнул Аст. И не шпага это вовсе, а рапира. А французик твой позёр. Ему просто повезло, пробился в финал…
Заявление Катюшки было чистой воды провокацией, местью за то, что походу на соревнования по женской гимнастике друзья предпочли никчёмное тыканье «железными вертелами» – как, помнится, называл фехтование один из персонажей «Капитанской дочки». А ведь могли и уступить девушке – генерал обеспечил «ценных сотрудников» билетами на самые интересные соревнования, и они уже неделю кочевали с одного олимпийского объекта на другой. Олимпиада-80 проходила без идиотских сюрпризов, вроде бойкота, который, если верить «Второму», случился в предыдущей версии истории. В Москву приехала даже сборная Израиля, чего уж вовсе никто не ожидал…
Жолио девочке действительно нравился – и ослепительной улыбкой, и чисто французским изяществом, которое он демонстрировал на дорожке, и шармом, ощутить который дано лишь женщине.
Олимпиады любят дебютантов. Им они дарят особое расположение, а нередко и лавры. Всякий спортсмен-фехтовальщик понимает, как трудно четыре года копить силы, держать в сохранности психику и сохранять, несмотря на сумасшедшие психологические нагрузки, свежее восприятие боя. И все четыре года засыпать и просыпаться с мыслью, что ты можешь победить, должен, обязан. И однажды – выплеснуть всё накопленное на дорожке, вложив в немыслимо быстрые движения клинка.
Вот, как сейчас.
На огромном табло цифры счёта, составленные из белых кружочков – «4:4». Трибуны неистовствуют, люди повскакивали с мест, не в силах сдержать отчаянное желание помочь Романькову – «Саша, Сашенька, Саня!» Оно и понятно: судьбу олимпийского золота решает сейчас один-единственный удачный укол.
Комментаторы в своих прозрачных будках умолкли. Что тут скажешь, какие слова подберёшь? А соперники не торопятся осторожно прощупывают друг друга, двигаются мелкими шажками, легко соприкасаясь клинками, пытаясь предугадать следующий ход противника.
В подобных случаях, когда нервное напряжение достигает пика, а цена ошибки так велика, часто побеждает тот, кто первым решается на риск. На этот раз им оказался советский фехтовальщик. Его атака – стремительная, невероятная, невозможная – не могла достигнуть цели, ни один человек на его месте не смог бы. И вдруг – зал закричал, завопил, зашелся в реве аплодисментов, и весь этот вулканический рёв перекрыл победный клич самого Романькова – он, вскинув руки, подпрыгнул, сделал в воздухе несколько оборотов, изобразил еще какие-то невообразимые па. Женька и Аст орали, скакали на Трибунах, Катюшка, только что сочувствовавшая симпатичному французу, хлопала в ладоши, из глаз её текли слёзы.
Победа! Наша победа!
– …наша-то она наша, да только теперь вроде как и не моя. Мы ведь с родителями через неделю улетаем. Сначала в Вену, а потом сами знаете…
Стоило выйти на улицу, как праздничное настроение Катюшки, вызванное победой советского спортсмена, мигом улетучилось.
– Да, в Израиль. – кивнул Аст. – Ну и что? Миладка тоже уехала, и ничего. Мы даже встречались недавно.
– Я, если хотите знать, вообще не хотела никуда ехать – имею право, уже взрослая, паспорт получила! И если бы не ваш генерал…
– Дядя Костя – он такой. – подтвердил Женька. – Серёга прав: переживать не о чем, мы и дальше будем работать вместе. Ты ведь не просто так туда едешь, а с заданием.
– То-то и оно… – вздохнула девушка. – Ещё и от родителей скрывать приходится. Противно же!
– Конспирация, иначе никак! – развёл руками Аст. – Но ты не волнуйся, генерал сказал, что израильтяне в курсе. Будешь с ними работать вместо Миладки.
– Да, ей-то хорошо! – в Катюшкином голосе прорезались капризные нотки. – Поедет с вами в Аргентину… снова. А мне – торчи в этом Израиле!
Они шли по аллее в сторону станции метро «Динамо», мимо огромного, высотой в три этажа, щита, с которого прохожим улыбался олимпийский Мишка.
– Так Виктор настаивает. – вздохнул Аст. – Он, видишь ли, вбил себе в голову, что работа с Пирамидой требует тех же способностей, что есть у операторов, вот и вытребовал Миладку. Израильтяне согласились, они тоже в деле…
– А сработает? – Катюшка смотрела на него с недоверием. – Ведь Виктор, как я понимаю, эту Пирамиду в глаза не видел?
– Так и есть. – подтвердил Женька. – И понятия не имеет, как с ней обращаться. Но – отчего бы не попробовать?
– А остальные ему зачем? Кассиопейцы ваши – Казаков, Голубев… Даже Простеву хотели брать, а у неё способностей кот наплакал!
Лена Простева неделю назад сломала руку на тренировке и надолго выбыла из строя.
– Виктор надеется, что их способности рядом с Миладкой смогут развиться. – объяснил Женька. Вон, и у Серёги тоже. И потом – не в Израиль же их посылать? Из нас ты одна еврейка, так что выбор логичный.
– Да ты не переживай… – добавил Аст. – Израильтяне тебя на руках носить будут. Они напуганы перспективой нового Вторжения и намерены наладить постоянную проверку военного командования и правительства. Вот увидишь: ты у них там будешь особо важной персоной. А там и Миладка вернётся. И вообще – всё только начинается! Кто знает, где мы окажемся, скажем, через полгода?
– Ну, если только так… – Катюшка пожала плечами. – И вообще – не видите, девушке жарко! Где тут можно спокойно посидеть и поесть мороженого?
Женька огляделся. Асфальт тротуаров плавился от жары, листья лип вдоль проезжей части бессильно свисали в ожидании хотя бы крошечного ветерка.
– На другой стороне Ленинградки, во-он в том доме кафе– мороженое. – он показал на восьмиэтажку, протянувшуюся на половину квартала. – Пошли? Может, найдём свободный столик…
И троица комонсов, беззаботно болтая на ходу, направилась к подземному переходу.
III
«Марголины» сухо щёлкали – стрелки то били серии, то работали по короткими, отрывистыми двойками. Инструктор, сидящий на табурете возле своей трубы, то и дело выкрикивал что-то корректируя стрельбу.
– А у Голубева неплохо получается. – прокомментировал Аст, опустив монокуляр. – Получше, чем у Казакова.
– Вот Саня и бесится. – отозвался Женька. – Видит, что отстаёт, нервничает, и в результате ещё больше мажет. Терпеть не может кому– нибудь уступать, а если поймёт, что всё же не выходит – обязательно выдумает этому какое-нибудь теоретическое объяснение. Непростой, что и говорить, характер. Закрытый.
– Зато искренний и честный. – не согласился Аст. – Если меня спросишь – то из всех я бы с ним предпочёл иметь дело. И голова светлая…
– Зато Голубев упорнее. Если уж берётся за что-то – нипочём не бросит, пока не доведёт до конца.
– Димка себе на уме. – покачал головой Аст. – Никогда не знаешь, что у него в башке. Но стрелок хороший, и дисциплину понимает. Только ведь в нашем деле стрельба – не главное, а как оператор ДД. Казаков посильнее будет.
– Разве что, самую малость. Их обоих ещё натаскивать и натаскивать.
Женька, в общем, был с другом согласен. Унаследованная память подсказывала ему, что отмеченные Серёгой черты характера со временем только разовьются. Но… не зря ведь он уговаривал генерала включить этих двоих в состав "второй аргентинской экспедиции»! «Пусть получат практический опыт, – говорил он, – ведь их, так или иначе, скоро придётся задействовать их в работе оперативных групп за границей, других операторов у нас пока нет…»
И ведь уговорил! Теперь оба кассиопейца половину дня проводили в спортзале и тире, а другую – в учебном классе, где им вдалбливали по ускоренному курсу испанский язык и азы оперативной работы за границей.
А неделю назад Женька рассказал им всё. Не скрыл ни явления двойника-«попаданца» из 2023-го года, ни жутких перспектив нового Вторжения, ни игр разведок, затевающихся вокруг проблемы Десантников. Рассказал даже о том, что Пришельцы могут оказаться далёкими потомками выходцев с Земли, а потому история приобретает неожиданную окраску…
Парни приняли известие по-разному. Казаков, к Женькиному удивлению, поверил с первых слов. Голубев же оказался скептиком – поначалу он решил, что руководитель клуба даёт вводные для фантастической игры-словески, а потом, когда в дело пошли аргументы поувесистее – вообразил, что это новый психологический тест. Но в итоге – тоже поверил и преисполнился энтузиазма.
Разумеется, об отказе речи не было. Оба кандидата скорее дали бы глаз себе вырвать, лишь бы не упустить такого поразительного шанса.
Что ж, можно подводить предварительные итоги. «Кассиопея», хоть и принесла результат, но далеко не такой обильный, на который они рассчитывали. Сейчас в распоряжении «спецотдела» было всего четыре готовых оператора ДД, причём один из них выбыл из строя, по меньшей мере, на месяц – нога у Простевой срасталась медленно. Потому генерал и возражал против отправки всего имеющегося «личного состава» в Южную Америку – отдел оставался, фактически, без специалистов. Договорились в итоге, что Казаков с Голубевым при первой возможности вернутся в Союз.
Выстрелы смолкли.
– Курсант Казаков стрельбу закончил! Курсант Голубев стрельбу закончил! – вразнобой донеслось с огневого рубежа.
– Оружие к осмотру!
Щелчки предохранителей и клацанье извлекаемых магазинов. Инструктор поднялся со своего табурета и достал из нагрудного кармана секундомер.
– Следующее упражнение – чистка оружия. Напоминаю норматив…
Женька положил на стол монокуляр.
– Пошли, что ли, и мы постреляем?
– Из «Вальтеров»? – уточнил Аст. Подарки Хорхе, «люгер» и «Таурус» остались дома.
– Да хоть из «Марголиных». Надо же форму поддерживать.
Он был рад, что операторами из полутора десятков кассиопейцев оказались старые друзья «Второго» – и неважно, что его самого нет и неизвестно, вернётся ли он когда-нибудь. Женька время от времени думал, каково это будет – снова носить в себе дополнительное сознание? Впрочем, проблема оставалась пока чисто умозрительной: не было никаких оснований ждать скорого возвращения разведчиков-комонсов. Может быть, спустя много месяцев, а то и лет…
– Абашин, Астахов – на огневой рубеж! – скомандовал инструктор. – Оружие осмотреть и изготовить к стрельбе!
Женька натянул защитные, на толстом поролоне, наушники и взял со стола пистолет. Это был чешский «CZ-75» – отличная, мощная и лёгкая машинка. Ворохнулось воспоминание – с таким же пистолетом ходила Кармен, когда изображала практикантку у них в школе… Тело Кармен давно закопано на вершине холма в Долине хрустального Черепа а её сознание, Мыслящий – где-то чудовищно далеко, в миллиардах километров, на далёкой окраине Солнечной системы…
Руки тем временем сами выполняли проложенную последовательность операций: снарядить магазин патронами из картонной коробочки, опустить предохранитель, оттянуть затвор, проверить, нет ли патрона в патроннике. С громким щелчком вставить в рукоять магазин, снова передёрнуть затвор, поставить на предохранитель, поднять пистолет вверх, держа указательный палец подальше от спускового крючка.
– Курсант Абашин к стрельбе готов!
IV
- «Горит фонарик на крыле.
- Всю ночь качаются во мгле:
- Два альпинистских рюкзака,
- Пять манекенщиц на показ,
- За орденами в Душанбе
- Два капитана КГБ.
- Сто пассажиров на борту
- Несут сквозь ночь турбины «Ту»…»
Летят они, правда, не в Душанбе, а во Владивосток. И самолёт другой – не «Ту», а Ил-62. Поднимаясь на борт красавца-лайнера, Женька чувствовал себя не в своей тарелке – точно такой ИЛ год назад рухнул в ледяные воды Северной Атлантики, унося в пучину весь коллектив студии исторического фехтования, направляющийся в Канаду, на молодёжный театральный фестиваль. Они с Астом тоже должны были быть в этом лайнере – даже билеты были куплены и лежали в карманах, но хитроумный план генерала сработал, и вместо них тогда погибли другие…
Мать ужасно переживала, узнав о предстоящей поездке. О трагедии над Атлантикой она, конечно, читала в газетах, но не догадывалась, как близко её сын оказался от роковой черты. И о том, что конечной точкой маршрута будет не горнолыжный лагерь «Баксан», как следовало из туристической путёвки, а Южная Америка, родители не догадывались. Женьке было жаль их до слёз, и он дал себе слово по возвращении из этой поездки убедить дядю Костю открыть матери и отцу хотя бы часть правды.
Только вот, станет ли им от этого легче?
- «Звенят айсбайли в рюкзаках,
- Пять манекенщиц на боках,
- А капитаны в ночь глядят:
- Они по должности не спят.
- В буфете тайно от зевак
- Три стюардессы пьют коньяк.
- Всю ночь таранят черноту
- Турбины «Ту», турбины «Ту»…»
Тут любимый «Вторым» Визбор угадал: может, и не капитаны, но двое вежливых, улыбчивых молодых людей, поднявшихся вместе с ними на борт «ИЛа» в Москве, действительно ни на минуту не сомкнули глаз – все восемь с лишним часов полёта. Сами ребята давным-давно дрыхли без задних ног, а сопровождающие бдили: то один, то другой кидал на подопечных короткие взгляды и как бы невзначай поправлял вставленный в ухо шарик микрофона. Да, генерал всерьёз озаботился безопасностью – Женька нисколько бы не удивился, узнай он, что лайнер «вели» на почтительном отдалении реактивные истребители, менявшие друг друга на разных участках маршрута.
- «Никто не ждет их. Рюкзаки
- Переночуют у реки.
- Пять манекенщиц будут спать,
- Добыв в гостинице кровать.
- А капитаны – те в такси
- Погонят, боже упаси!
- И лишь меня все ждут в порту,
- Где замолчат турбины «Ту»…»
Их-то как раз ждут. Генерал, выбирая способ переброски личного состава экспедиции в Южную Америку, предпочёл долгий, зато надёжный путь, морем на борту советского судна – на этот раз, правда, не из Ленинградского порта, а с другого конца страны, из Владивостока. Вариант трансатлантического перелёта он даже не рассматривал – «забыли, что ли, о прошлогодней трагедии? Это на территории Союза Союзе мы хозяева и способны проконтролировать каждый шаг механика, каждый винтик, каждый чемодан в багаже. А за границей всё куда сложнее – бомбу-то в самолёт подложили в лондонском Хитроу, это точно установлено…»
Вот интересно, а в море их тоже будут сопровождать? Скажем, атомная подводная лодка? А что, с генерала станется организовать и такое…
Ладно, судно – так судно. Морские путешествия Женьке понравились, к тому же – будет время на дополнительную подготовку новичков, Голубева и Казакова. Да и французам нужно время чтобы добраться до места, обосноваться, развернуть лагерь. Не далее, как вчера, генерал давал почитать последние сообщения: в данный момент имущество экспедиции только ещё выгружают с бельгийского сухогруза в порту Буэнос-Айреса. Миладка, между прочим, с ними, и эта мысль согрела душу – в прошлый раз Женька старался подчёркнуто держать расстояние со своей первой школьной любовью, но сердце всё равно было не на месте.
Сна – ни в одном глазу. Попросив симпатичную бортпроводницу принести стаканчик «буратино», Женька вытащил свежий номер «Правды», купленный во «Внукове». События в мире происходили весьма любопытные – причём, в том самом регионе, к которому со скоростью восьмисот километров в час приближался сейчас их ИЛ-62.
Не успело пройти и месяца после окончания Олимпиады, как Машеров неожиданно прилетел в Пекин. Где был торжественно встречен у трапа лично Председателем ЦК КПК Хуа Гофэном, и вместе с ним возложил цветы к мавзолею Мао. В произнесенной после этого речи советский Генсек поставил «великого кормчего» в один ряд с Лениным, Сталиным. На последовавших переговорах творились вещи и вовсе удивительные: так, спорный остров Даманский, чуть не ставший одиннадцать лет назад «казусом белли», по инициативе советской стороны безвозмездно передавался Китаю. Было объявлено, что на острове будет возведён грандиозный мемориала «Великому Кормчему», причём в его создании примут участие, как китайские, так и советские архитекторы, инженеры и строители. Личная же, с глазу на глаз, встреча Машерова с председателем Хуа продолжалась без малого десять часов и освещалась в прессе в выражениях столь же расплывчатых, сколь и многозначительных: «наметившееся взаимопонимание», «необходимость пересмотра сложившихся отношений».
Ну-ка, что там ещё? Китай – это, конечно, архиважно, но ведь на нём весь мир клином не сошёлся? Вот, к примеру: «В Польше отдадут под суд провокаторов Петра Малишевского, Леха Валенсу и Анну Валентынович, собиравшихся организовать забастовку на Гданьской судоверфи…»
Об этом тоже упоминал «Второй»: независимый профсоюз «Солидарность», детище старины Бжезинского. Впрочем, какой ещё «старина» – всего-то шестьдесят лет. Но на это раз ничего у пшеков не получится: «предупреждён – значит, вооружён», не так ли?
Да, сдвиги в международной политике намечаются тектонические, такие, что способны окончательно увести колесо истории из прежней безрадостной, в общем, колеи. Хотя, геополитика штука инертная, двадцать лет напряжённости, усилий пропагандистов, военных приготовлений и малых конфликтов по всему миру просто так со счетов не сбросишь.
Любая разрядка напряжённости казалось бы, должна сопровождаться разъяснением нового политического курса собственным гражданам – в прессе, по радио, телевидению, в выступлениях политиков. Правда, это справедливо больше для Европы и Америки с их достаточно серьёзной ролью прессы и общественного мнения. Китай же – страна, закрытая, да и в СССР куда спокойнее относятся к резким переменам курса во внешней политике. Партии, как известно, виднее.
Так стоит ли удивляться, что вся подготовительная работа была проведена втихомолку, с наивысшей степенью секретности – после чего весь остальной мир попросту поставили перед фактом? Разведка, как известно, не дремлет: узнай те же американцы о готовящемся «Великом Развороте» (этот термин уже замелькал в выступлениях китайских «товарищей») они сделали бы всё, чтобы сорвать этот процесс…
Женька откинул кресло, потянулся, устраиваясь поудобнее, погасил лампочку над головой и закрыл глаза. До Владивостока – ещё пять часов лёту, и стоило попробовать заснуть.
- «…сто пассажиров на борту
- Несут сквозь ночь турбины «Ту»…»
Глава одиннадцатая
I
Как я досидел в комнате до назначенного срока – не полез на стену, не спятил от осознания собственного бессилия, не пустился бродить по коридорам с палашом наголо, распугивая добропорядочных обитателей «Облака» – тайна сия велика есть. И когда контур двери запульсировал, подавая сигнал, я сорвался с места, не медля лишней секунды.
«Линия Девять» ждал, как и было условлено, на галерее Большого Звёздного Зала. Мы одновременно оттолкнулись он настила и полетели туда, где человеческие фигурки роились не слишком густо. Если и есть в «Облаке» место, где твои действия не привлекут ничьего внимания – так это Большой Звёздный Зал. Территория свободы и своеобразного уединения – здесь все заняты собой и своими спутниками, а обращать внимание на окружающих считается дурным тоном.
Известия, принесённые Десантником, были неутешительными. Облачные Стражи действительно отрапортовали об очередном набеге Крысоловов – эти изгои, мало того, что сумели взять на нижних уровнях нескольких пленных, так ещё и перебили патруль Облачных Стражей. А вот о том, что в числе захваченных оказалась женщина с высших ступеней, сведений не было. Не знали? Не сочли нужным сообщать, дабы не вызвать панику почтенных носителей серебряных повязок, привыкших чувствовать себя в безопасности на верхних, тщательно оберегаемых уровнях?
Первым моим побуждением было наплевать на Стражей и кинуться на поиски в одиночку. Но увы, «Линия Девять» не сумел выяснить, в каком из многочисленных секторов Заброшенных Лабиринтов скрылись налётчики. Обшаривать же трущобы в одиночку можно до скончания течения «Майю» – причём, без малейшей надежды на успех. Никаких карт или схем, даже приблизительных, не существует, и заблудиться там легче лёгкого – не говоря уж о возможности напороться на бродячую шайку Крысоловов.
«Давайте воздержимся от необдуманных действий. – уговаривал меня собеседник. – Не думаю, что похитители намерены выкачать из вашей подруги «Ча». В конце концов, если бы им было нужно только это, они не стали бы рисковать лезть на верхние, охраняемые уровни. Зачем? «Ча», добытое из обитателей нижних уровней ничем не отличается от того, что можно добыть из владельца серебряной каймы…»
Эти аргументы в сочетании с равнодушной бездной за обзорным пузырём Большого Звёздного Зала неожиданно помогли мне взять себя в руки. Да, внутри всё клокотало от отчаяния и ярости – но я хотя бы вернул себе способность рассуждать логически. «Линия Девять», видимо, заметил эту метаморфозу и удовлетворённо кивнул.
– Надо подождать. Уверен, в скором времени многое прояснится. А пока – не обсудить ли нам предложение Великого Десантника?
Он нарочно употребил книжный термин – намёк на то, что мне предстоит действовать в интересах Земли, а, стало быть, эмоции следует задвинуть в сторону.
Я решительно мотнул головой.
– Пока Кармен не вернётся – я ничего не стану предпринимать.
– Но это неразумно! – заспорил «Линия Девять». – Он в любой момент может взять своё предложение назад – и что мы тогда будем делать? Дважды такой шанс не выпадает, я уже составил план, как извлечь из него выгоду…
– Плевать. – отозвался я. – Составите новый, вам не впервой. А пока у меня к вам вопрос: как вы сумели вернуться в «Облако»?
– Не понимаю… – он посмотрел на меня с недоумением. – Так же как и вы, с помощью Хрустального Черепа. Как же ещё?
– Как говорят в Одессе: «Купите себе гуся и морочьте голову ему!» От злости я не заметил, как перешёл на русский. – Мы с Кармен комонсы, подсажены поверх чужих разумов. А вот вы – где взяли эту оболочку? Подменили кого-то? Каким образом? И учтите – не надо крутить мне бейцы. Не пойму.
Переход на одесский жаргон поверг Десантника в ступор.
– Ну… видите ли, это долго объяснять…
– А я никуда не тороплюсь. Сами же говорили: «надо подождать». Так почему бы не использовать время ожидания с пользой?
– Не будет от этого никакой пользы! – в его голосе внезапно прорезалось змеиное шипение. – У нас, чтоб вы знали, остались считанные дни, есл не часы!
– Остались? До чего!
– Не могу объяснить… пока.
– Снова-здорово! А я не могу ничего сделать, пока не получу объяснений. Что, так и будем упираться лбами?
«Линия Девять» уже взял себя в руки – голос его звучал по деловому, почти дружелюбно.
Читать бесплатно другие книги:
