Комонс III. Игра на чужом поле Батыршин Борис
Ф-фух!
Ф-фух!
Ф-фух!
Сражение войск Галактической Империи и повстанческих отрядов Республики за планету Эндор разгорелось с новой силой.
К вечеру погода испортилась. Май, подарив несколько солнечных, почти летних деньков, решил нахмуриться, и теперь с неба то и дело моросил мелкий дождик. Но сидящие у костра обращали на него мало внимания. Палатки окопаны и накрыты полиэтиленовой плёнкой, дров и хвороста в достатке, кипяток закипает в двух закопченных дочерна канах, и кое-кто уже жарит на прутиках заранее припасённые сосиски и куски хлеба. Гитара звенит, и ей вразнобой вторят вчерашние «имперцы», «джедаи» и «ребелы».
- «Багровым заревом затянут горизонт,
- И гул разрывов слышится вдали
- Тропой войны идет Бойцовый Кот
- И он в любой беде не пропадет!..»[4]
После расставания со «Вторым» Женька обнаружил, что он унаследовал от великовозрастного напарника умение играть на гитаре – шесть аккордов, два баррэ, базовый КСПшный набор, доставшийся ему вместе с приличным запасом ещё не сочинённых игровых и «ролевых» песен. А так же и с представлением о самих ролёвках, или БРИГах – «Больших Ролевых Играх». Их Женька теперь и внедрял в детско-юношеском КЛФ «Кассиопея», недавно созданном при Московском Дворце Пионеров.
- «…А на эмблеме скалит Зверь клыки,
- И кованый сапог вздымает пыль,
- По бедрам хлопают тяжелые штыки,
- И Кот живет всем бедам вопреки…»
Книги братьев Стругацких занимали в списке клубных предпочтений твёрдые первые места, их уже разбирали на цитаты. Песню, пара строчек которой мелькнули в «Парне из преисподней», тоже приняли на «ура» и сразу сделали неофициальным гимном клуба. Официальным же по праву стала песня из фильма «Москва– Кассиопея» – ею неизменно завершались все клубные посиделки. КЛФ– овцы спешно обзаводились традициями.
- «…Он счастлив, он смертям, как солнцу рад,
- И он смеется, поднимаясь в бой,
- Не подведет надежный автомат,
- И рядом друг, он заслонит собой…»
Гимн «Бойцовых Котов» старались не петь в присутствии начальства, заслуженных педагогов и педагогинь Дворца – они и так– то без восторга отнеслись к появлению КЛФ и совали поначалу палки в колёса. Но стоило начальству намекнуть, из какого ведомства исходила эта инициатива – протесты разом утихли. Но настороженное отношение никуда не делось, и на сколько-нибудь существенную поддержку со стороны администрации новому клубу рассчитывать не приходилось. Но генерал не оставлял детище «спецотдела» без внимания – недаром на соседней полянке терпеливо ждут окончания мероприятия зелёный армейский «ПАЗик» и тентованный «Урал», на котором прибыло всё необходимое снаряжение – палатки-шатры, лопаты с топорами, котелки, двадцатилитровые термосы-фляги для чая. И, разумеется, запас консервов – тушёнка, сгущёнка, гречневая и перловая каша с мясом, и прочие деликатесы из армейского рациона.
Кроме того, генерал расщедрился (опять же, по Женькиной просьбе) на кое-какое армейское барахло, использованное на игре в качестве антуража – переносные рации, списанные противоперегрузочные костюмы и белые пилотские шлемы, комплекты ОЗК, противогазы, рюкзаки десантников РД, маскхалаты. Не слишком похоже на снаряжение республиканских пехотинцев и белые доспехи имперских штурмовиков – но при наличии фантазии сойдёт. А уж её-то у кассиопейцев всегда было в избытке.
- «…Горит земля, как спичка на ветру,
- И как костры, пылают города,
- Бойцовый Кот идет, как на смотру,
- И не свернет с дороги никогда…»
То же и с фильмом, по мотивам которого проходил сегодняшний БРИГ. «Новая надежда» вышла на экраны всего несколько лет назад, и Женька, наслушавшийся об этом шедевре Лукаса от «Второго», упросил генерала добыть для клуба кассету с фильмом и видеомагнитофон. А потом выполнял роль синхронного переводчика благо, память напарника сохранила текст почти дословно, да и сам Женька за последний год неплохо поднатаскался в английском.
Генерал тоже присутствовал на «премьере», после чего недоумённо спросил: «А почему бы этот фильм не показать у нас? Детская ведь сказка, ни кровищи, ни жестокостей… Идеология на уровне братьев Гримм, и к тому же, в Империи, служащей в фильме воплощением зла, явственно угадывается Третий Рейх. Хорошее кино, правильное, пусть дети порадуются…»
- «…Война – благословение земли,
- Война – за приключеньями поход,
- Алайский герцог нас ведет вперед,
- Бойцовый Кот нигде не пропадет!..»
Дождь усиливался. Он шуршал в нависшей над поляной листве, звонко барабанил по гитарной деке, стекал холодными струйками за шиворот. Расположившиеся вокруг костра ребята и девчонки кутались в плащи, штормовки, куски плёнки, но расходиться упорно не желали. Женька несколькими аккордами закончил «Марш» и зябко поёжился.
– Всё, народ, посидели – и хватит. Давайте-ка, напоследок, «Ночь прошла», и по палаткам. Завтра рано вставать – снимать лагерь, и домой, в Москву!
II
В автобусе для всех места не нашлось. Многие заехали на игру своих ходом, на электричке, уже после прибытия основной группы – и теперь «ПАЗик» не вмещал всех отбывающих. Пришлось расположиться в кузове «Урала», на грудах барахла, прикрытых свёрнутыми палатками. За эти места разгорелся нешуточный спор, и Женька с Астом воспользовались привилегиями руководителей и забронировали для себя уютный уголок в глубине кузова.
ПДД не одобряют перевозку людей в кузове грузовика, не оборудованном пассажирскими сидениями. Тем более, когда речь идёт о детях – о чём сержант-водитель с петлицами внутренних войск и сообщил лейтенанту, старшему их маленькой автоколонны. Офицер в ответ ткнул пальцем в приданный для сопровождения УАЗ с мигалкой и большими белыми буквами ВАИ на борту, и при помощи специфически российских речевых оборотов посоветовал водиле не умничать. Сержант пожал плечами, злобно сплюнул и полез в кабину.
Женька с иронией наблюдал за этой мизансценой. Подоплёка тут была самая незамысловатая: когда они только приехали на место и разгрузили «Урал», сержант, выполняя приказ летёхи, раздал ребятам картонные коробки с армейским сухпаем. А сам уселся на пенёк, со злорадством предвкушая, как будут выкручиваться салабоны – консервный-то нож в комплект не входит! И ждал, когда мудрому дедушке придёт время продемонстрировать высший класс армейской смекалки, вскрывая банку пряжкой солдатского ремня.
Но – не сложилось. КЛФовцы достали из рюкзаков ножи («чтобы каждый взял «КэЛэМэНэ» – кружку-ложку-миску-нож!» – внушал Женька на сборе, посвящённом подготовке к игре) – и преспокойно открыли консервы, порушив до основанья намечающийся театр одного зрителя. Отдельный мастер-класс устроил Аст, по старой туристической привычке вскрывший жестянку с тушёнкой топором.
Так что, планы сержанта свести счёты с наглыми сопляками, отказавшсь везти их в нарушение пунктов ПДД на вверенном ему «транспортном средстве, потерпели крах. Двигатель «Урала» зарычал, плюнул сизой гарью, и колонна медленно поползла по грунтовке к выезду на Ярославское шоссе – игра проходила на берегу Торбеева озера, и до Москвы предстояло проделать без малого сотню километров.
– Это вы придумали БРИГи? Казаков Голубев, ты? То есть, не ты, а тот, другой…
Женька огляделся. Кассиопейцы, делившие с ними кузов «Урала», все, как один, дрыхли на свёрнутых палатках и брезентовых тентах и не могли слышать их разговор. Вот и правильно – незачем раньше времени мутить народ…
– Нет, не мы. Помнишь студентов, с которыми мы летом в совхозе работали?
– Их забудешь… – усмехнулся Аст. – Нинон твоя, скажем…
Женька скривился – ему не хотелось вспоминать о пассии «Второго».
– Никакая она не моя, сам же знаешь! Но я о другом: в середине восьмидесятых такие же студенты из МГПИ имени Крупской создали из школьников разновозрастный педагогический отряд. Возраст как у нас, начиная лет от двенадцати. Сначала подражали крапивинской «Каравелле» – песни под гитару, фехтование на деревянных мечах и шпагах, парусная практика на надувных катамаранах и польских разборных швертботах, походы… А потом и БРИГи придумали, как приём в педагогической работе. И пошло: Димка Голубев организовал детский КЛФ «Кассиопея» во Дворце и стал крутить ролёвки на темы фантастики. Кстати, у них тоже году в восемьдесят восьмом игру по «Звёздным войнам» делали, очень похожую на нашу.
– Вот, значит, откуда ты название взял… – понимающе кивнул Аст.
– А я-то думал, это чисто из фильма. Ладно, а дальше-то что?
– Дальше… – Женька поворочался, устраиваясь на рюкзаках поудобнее. – Дальше я и Голубев поехали на конвент любителей фантастики «Аэлита» в Свердловске…
Он запнулся, осознав свою оговорку.
– Тьфу на тебя, совсем тут шизофреником станешь! Не я, конечно, а тот, другой…
– Да всё я понимаю. – Аст уже привык к подобным оговоркам, как и к Женькиной реакции на них. – Ты давай, рассказывай, не отвлекайся! Интересно же!
– Ну вот, поехали они на "Аэлиту», и там презентовали свои наработки по ролёвкам, и большим, полевым, которые БРИГи, и малым, так называемым «кабинеткам». А через два года, в девяностом, состоялись первые Хоббитские Игрища.
– А ты… в смысле, он тоже там был?
– Да. А Казаков и Ленка Простева позже подтянулись.
– Эх… – Аст сокрушённо помотал головой. – Десять лет ещё ждать! Вот бы у нас сейчас так…
– Ну, так лиха беда начало. Я… он тоже после первых игр ХИ мечтал, чтоб хотя бы парочка больших игр в год проводилась – и это на всю страну! А прошло всего-то год-два, как такие мероприятия стали считать десятками, а потом и сотнями. Вот и мы – пригласим на следующую игру студентов-педотрядовцев, тех, что с нами в совхозе были. Я их просвещу насчёт использования игровых форм в учебном процессе. В Свердловск, опять же, можно съездить, в «Каравеллу», к крапивинским ребятам, им тоже будет интересно. Заодно… – он сделал паузу. – заодно, насчёт поручения Виктора присмотримся. Среда-то самая подходящая, не хуже наших кассиопейцев…
Аст согласно кивнул. Игры – играми, а дело прежде всего.
– Так что не тушуйся. – Женька ободряюще улыбнулся. – И вообще, в стране грядут перемены, глядишь, глядишь, и не придётся ждать десять лет.
Насчёт перемен он ничуть не преувеличивал. Совсем недавно генерал по большому секрету сообщил, что сменщик ушедшего недавно на пенсию Михаила Суслова (курировавшему в Политбюро КПСС идеологию, культуру и образование) одобрил предложение приобрести «Звёздные войны» для проката в СССР. Премьера намечена на лето, перед Олимпиадой-80 – своего рода демонстрация новой идеологической открытости страны. Женька даже задумался о том, чтобы попросить генерала раздобыть для клуба другой только что вышедший на экраны шедевр – «Чужого». В прокат его, конечно, не выпустят, в СССР фильмы ужасов не в чести, а вот их ребятам посмотреть будет полезно. Больно уж тема подходящая: нападение агрессивных пришельцев, захватывающих человеческие тела.
Кстати, нюанс: уход Суслова последовал сразу после отставки Брежнева – «по состоянию здоровья», как писали в газетах. Место Генерального Секретаря неожиданно для многих занял Первый секретарь ЦК Белоруссии Машеров. Роковая автокатастрофа в октябре восьмидесятого, о которой «Второй» прожужжал генералу все уши, теперь уже точно не состоится, а Брежнев, уходя на пенсию, сумел-таки преодолеть свою ревность к успехам Петра Мироновича, и выдвинул его, как своего преемника. Андропов, как и был, остался председателем КГБ. В народе, однако, шептались, что у Юрия Владимировича серьёзные проблемы с диабетом, и со дня на день его ждёт заслуженная пенсия. Кстати, генерал, сразу по возвращении из Аргентины, ездил в Минск и провел там три дня, причём о визите своём не сказал никому ни слова…
Похоже, история, свернув с проторенной колеи, уверенно прокладывала новый путь. Знать бы ещё, куда этот путь заведёт…
III
– Вы же говорили, что можете определять кандидатов без приборов? – спросил Женька. – По-простому, на глазок? А тут – лампочки какие-то, провода, шлем с электродами…
И верно: рабочее место «психолога-экспериментатора» выглядело более чем солидно – одних осциллографов здесь было штуки три.
– Так и есть. – не стал спорить Виктор. – Но ведь у вас Клуб Любителей Фантастики, так? Вот я и решил, что не помешает добавить, так сказать, антуража. Ребятам проще сосредотачиваться, и результаты получаются точнее.
– Кстати, о результатах. Посмотреть можно?
– Да, конечно. – Виктор протянул собеседнику тонкую ученическую тетрадку. На бледно-зелёной обложке, там, где полагалось вписывать фамилию владельца, номер школы и класс красовалась надпись «Кассиопея» и дата. Сегодняшняя.
Женька взял тетрадь, открыл – и, не удержавшись, присвистнул.
– Что, все трое?
– Александр Казаков, Дмитрий Голубев и Елена Простева. Второй, третий и седьмой номера в списке будущих операторов ДД.
– А первый номер – это кто?
– Ты посмотри, там всё написано. В самом конце.
Женька торопливо перелистнул ещё несколько страниц.
– О как!
На верхней строчке значилось: «Клейман, Екатерина, 16 лет, ср. школа № 159, Москва.»
– А вот так. – Виктор отобрал тетрадь и убрал её в ящик письменного стола. Откуда вы её взяли, кстати? Настоящий самородок, сильнее даже Милады.
– Да это… понимаешь, она наша одноклассница. И друг. Серёга как-то при ней обмолвился, что мы проводим в клубе психологические опыты, так Катюшка как клещ вцепилась – возьми её да возьми. Интересуется психологией, даже ходит на курсы при психфаке МГУ. Пришлось взять…
– Вот и хорошо, что пришлось. Упускать такой кадр мы не имеем права. Так что в лепёшку расшибитесь, а обеспечьте!
– Обеспечим, куда мы денемся. Кстати, она влюблена в Серёгу…
– Это дело ваше, до меня касательства не имеющее… – отмахнулся учёный. Он тяжело встал, опираясь на спинку стула, и сделал несколько шагов по комнате.
– Кстати, о твоём друге, Сергее. – Виктор вернулся за стол. – У него тоже прорезались способности. Совсем слабенькие, на грани моей чувствительности – но они, несомненно, есть!
– Вот это да! – Женька выпрямился на стуле. Действительно, день полон сюрпризов. А может тогда, в вертолёте, вы ошиблись?
Год назад, когда ребята только познакомились с Виктором, он наскоро проверил Женьку, Аста и Миладку на скрытый потенциал оператора ДД. Положительный результат тогда показала только девочка. Помнится, они с Серёгой ещё расстраивались по этому поводу.
– Невозможно. – отрезал Виктор. Кажется, Женькино предположение его задело. – Я и потом не раз его тестировал, как, кстати и тебя. Незаметно, чтобы не внушать напрасных надежд. Так что, ошибка исключена.
Хм… – Женька задумался. – А у других, не прошедших проверку, способности могут тоже со временем прорезаться? А то генерал намекал, что пора отсеивать бесперспективных кандидатов и проводить новы набор в «Кассиопею». Может, не стоит торопиться и ещё поработать с ребятами?
Виктор почесал кончиком карандаша переносицу.
– Ну, не знаю… Но ты прав, пожалуй, этот вопрос стоит изучить отдельно. Скажем, близкое общение с носителями нужных способностей может пробудить их у тех, кто ими изначально обделён… ведь Сергей с Катей близко общались?
И ухмыльнулся – с явным намёком.
Женька покраснел.
– И ничего такого не было, глупости. Просто учимся вместе и каждый день встречаемся в школе. Ну и кроме школы случается, конечно…
– Ну, ладно, пошутил, прости. – Виктор выставил перед собой ладони в знаке примирения. – Общение не обязательно должно быть…м-м-м… на уровне физиологии, довольно и ментального. А вообще – идея перспективная, ведь из неё следует, что можно улучшать способности уже имеющихся операторов.
Он снова встал и зашагал по лаборатории, явно наслаждаясь новообретённой способностью.
– Есть у меня пара мыслей на этот счёт – благо, сейчас есть с кем поработать. Как думаешь, твой друг согласится пройти ещё несколько тестов?
– Конечно, согласится! – обрадовался Женька. Ему до ужаса не хотелось терять кассиопейцев, отсеянных Виктором. – Так вы поговорите с генералом?
– Поговорю. Кстати, когда закончишь – езжай на "спецдачу". У генерала для тебя какая-то важная новость.
Чёрно-белый снимок был сделан при искусственном, довольно скверном освещении. Фотограф пользовался мощной вспышкой, и в результате объект съёмки сверкал таким количеством граней, что представить себе его истинную форму было непросто.
– Это и есть пирамида?
– Она самая. – кивнул дядя Костя. – Ступенчатая, таких много на Юкатане и в Мексике. В Перу тоже встречаются, но поменьше.
Женька безуспешно поискал на снимке что-то, способное дать представление о масштабе.
– А эта – большая?
– Не слишком – примерно с трёхэтажный дом. И, что самое интересное: целиком спрятана то ли в пещере, то ли в искусственном гроте. Под землёй, одним словом.
– И эта фотография хранилась в банковском сейфе?
– Да, как и подробная карта долины Хрустального Черепа, с указанием, где этот грот искать. Очень полезный оказался сейф, спасибо тебе за ключик, кстати.
– Хорхе благодарите. – ухмыльнулся Женька. – Не подари он мне тот «люгер» – мы бы ничего не узнали.
– Ну, не скажи, не скажи… – покачал головой генерал. – Пленники тоже много чего рассказали, так что содержимое сейфа только сэкономило нам время. Вот, смотри:
Он выложил на стол ксерокопию топографической карты.
– Здесь. Узнаёшь место?
– Тот холм, на котором мы…
– Да, похоронили тела Кармен, «Линии Девять» и погибших бойцов Хорхе. Вход в грот с противоположной стороны – там каменная кладка на цементе, замаскированная искусственным оползнем. Два десятка человек с кирками и лопатами – за неделю можно управиться, даже без экскаватора. Но даже не это самое любопытное….
Он извлёк ещё листки – фотокопии страниц с текстом, написанным готическим шрифтом, и странички с переводом.
– Из того же сейфа. Поинтересуйся. И внимательнее читай, мы никуда не торопимся.
На то, чтобы изучить бумаги у Женьки ушло минут десять.
– Невероятно! Выходит, пирамида – и есть тот артефакт, который позволил предкам Десантников отправиться к звёздам?
– А так же наделил их умением захватывать чужие тела. – кивнул генерал. – Интересная штучка, верно?
– Ещё бы! – Женька снова пробежал глазами листки с переводом. – Правда, тут написано, что она уже много тысяч лет, как не действует… Выходит Десантники, захватившие тела беглых нацистов, знали об этой пирамиде?
– А кто, по-твоему, спрятал фотографию и записи в банковский сейф, Пришельцы? Согласно банковским документам, это было не так давно, в середине шестидесятых.
– Почти сразу после Вторжения. – прикинул Женька. – Получается, они целенаправленно отыскали Долину, откопали пирамиду, сфотографировали и закопали снова, попутно припахав к этому прятавшихся там военных преступников? А потом остались сторожить тайник с артефактом?
– Мелко плаваешь, внучек! – улыбнулся генерал. – Те, кто осел после войны в Долине Хрустального Черепа, были осведомлены о пирамиде. Это установлено точно – снимок, видишь ли, сделан в конце сороковых. Наши эксперты уверены: фотобумага, чернила надписи, другие признаки соответствуют именно этому периоду.
– Но… – Женька был озадачен. – Тогда получается, что эсэсовцы, «Аненербе», знали об этом тайнике задолго до Вторжения? Но… откуда?
– Нашли же они хрустальный череп? Не исключаю, что он хранился в том же гроте, где спрятана пирамида. Её-то эсэсовский археолог, Отто Ран, вывезти никак не мог – хотя, не сомневаюсь, что очень бы этого хотел. Я запросил товарищей из Штази – они порылись в архивах СС и нашли указания на то, что гитлеровцы ещё в сорок первом году вели переговоры о покупке участка земли в этой самой долине. А дальше я и сам припомнил: точно, мелькала такая информация… Мы тогда так и не поняли, зачем это немцам. Но копать не стали – сведения не подтвердились, а потом стало не до того…
Генерал знал, о чём говорит – недаром он почти всю войну провёл в Аргентине, воюя с нацистской резидентурой, передавая союзникам графики передвижения судов с грузом стратегического сырья для заводов Рейха и точки рандеву немецких подлодок с «дойными коровами» в Южной Атлантике.
– В общем, внучек… – дядя Костя собрал бумаги и сложил их в бювар, – не миновать нам новой поездки в Аргентину. Очень уж хотят наши умники во главе с Виктором потрогать руками эту пирамидку. А пока надо срочно подготовить хотя бы пять-шесть квалифицированных операторов ДД из твоих фантастов. Обдумай, как с ними поговорить, объяснить, чем предстоит заниматься. Кандидатов отбери, потом вместе просмотрим список. И, пожалуйста, не тяни. Времени у нас немного, а скоро его и вовсе не будет.
Женька согласно мотнул головой. Надо – так надо.
– И, кстати, ты, помнится, интересовался насчёт этого американца, Лукаса… – дядя Костя смотрел на двоюродного внука с хитрецой. Позавчера подписан договор с «Мосфильмом». Продолжение «Москвы– Кассиопеи» и «Отроков во Вселенной» будут снимать совместно с его киностудией. Большой проект, две серии, прокат и в Союзе и на Западе. Обрадуй там своих, что ли…
Женька едва не поперхнулся. Вот уж действительно – история пошла другим путём!
Глава девятая
I
Это походило на пресловутую «Линию Доставки» из какой-то фантастической повести. Пальцы Кармен касались узоров домашней панели, и в повисшем в воздухе голубом облачке, возникали одно за другим изображения блюд. Это тоже была своего рода иллюзия – обитатели «Облаков», привыкшие за время пребывания в телах на поверхности планет, нуждались хотя бы в видимости нормального питания. А поскольку меню на этих планетах разнились до чрезвычайности, как и пищеварительные системы их обитателей – в «Облаках» в ходу были блюда, названия, рецептура и вкус которых памятны были с легендарной Прародины «Народа Реки». И пусть это было лишь имитацией, иллюзией, порождаемой завихрениями «Ча» деликатесы и всё прочее, связанное с приёмом пищи, оставались важной частью их жизненного уклада.
Кармен пробежалась по списку. Так, что там на сегодня? Пачаманка – мясо морской свинки, батат в кожуре, початки кукурузы и зелёные бобы. Блюдо это приготавливали когда-то, томя его в каменной печи – оно получается нежным, рассыпчатым и тает во рту. Отличный выбор, берём…
Следующее блюдо – запечённая белая рыба истак мичи, с перцем и помидорами, Парья особенно её любит. Заказываем… Ашолотль – тушёное мясо тритона. И ко всему этому, разумеется, пульке – пьянящий напиток из забродившего сока агавы, без которой в «Облаке» традиционно не обходится не одно застолье.
Сделав выбор, Чуики нажимала символ у углу панель. Раздавалось мелодичное звяканье, и изображение очередного яства, висящее в голубом сиянии, утратило бестелесность. Теперь надо было его и поставить на скатерть, сервируя стол к предстоящему торжеству.
За этими приятными хлопотами Чуики потеряла счёт времени, и когда раздался стук в дверь, она радостно встрепенулась.
Парья пришёл!
– Сейчас, я сейчас! – крикнула она, провела рукой над столом, зажигая масляные светильники, жестом приглушила свечение стен, и побежала открывать дверь.
Удар в лицо был неожиданным, ослепляющим. Девушка отлетела спиной вперёд, споткнулась об стол и полетела с ног. А комнату уже наполнили незнакомые люди – они перевернули Чуики лицом вниз, заломили руки за спину. Один из чужаков, оскальзываясь на раздавленных остатках праздничных блюд, стащил с ложа покрывало и, оторвав от него лоскут, запихал Чуики в рот в качестве кляпа, оставшееся накинул ей на голову. Руки за спиной стянула тугая петля. Ещё удар, на этот раз по затылку – сознание помутилось, и девушка уже не осознавала, как её взваливают на плечо, несут по коридорам, сбрасывают в открывшийся в стене люк, а похитители один за другим ныряют в темноту вслед за ней.
Кармен пришла в себя от того, что её бесцеремонно, как мешок с картошкой, швырнули на пол. Затем с головы у неё сдернули покрывало и жёсткие пальцы впились в плечи, заставляя сесть. Она огляделась: рядом ещё трое пленников, в таком же, как и она, жалком состоянии. Мужчина, полностью обнажённый, покрытый густой вязью татуировок, и две девушки – одна в набедренной повязке касты Хранителей, вторая в синей с медью, выдававшей принадлежность к Жнецам. Увидев сестру по касте, Кармен радостно дёрнулась, но жёсткий пинок под рёбра призвал её к порядку.
Тогда она стала исподволь разглядывать похитителей. Драные, неопределённых цветов, порой составленные из разных кусков ткани, набедренные повязки. Часть татуировок сведена, вместо них нанесены новые – грубые, зловещие, изобилующие символами смерти и тёмной бездны Уку-Пача. Макуатилей Кармен не заметила (жизнь с с Парьей, научила её разбираться в оружии) – зато много палиц-макат самых разных видов. Похоже, эти типы предпочитают оглушать своих врагов…
Вожак – его она сразу определила по громкому голосу и обильно украшенной макате с торчащим из шара-навершия обсидиановым зубом – выкрикнул команду. Пленников подняли на ноги, накинули им на шеи петли общей верёвки и тычками погнали по коридору. Это были другие коридоры, не те, к каким она привыкла в обжитых частях «Облака». Освещение здесь почти отсутствовало, а попадающиеся по сторонам двери были все, как одна, перекошены или выбиты. Заброшенные Лабиринты, загадочные и опасные, прибежище Крысоловов – изгоев, подонков, питающих своё никчёмное существование, высасывая «Ча» из похищенных бедолаг. Таких, как она сама и трое её товарищей по несчастью.
Что делать? Бежать, найти патруль Облачных Стражей – пусть нагонят Крысоловов, отобьют пленников? Не выйдет: запястья туго стянуты за спиной, и если даже удастся освободить руки – что дальше? Они уже далеко от знакомых уровней, и Чуики, в отличие от похитителей совершенно здесь не ориентируется. А значит – догонят, и хорошо, если не пристукнут сразу, не желая возиться со строптивой пленницей…
Троица Стражей вынырнула из бокового коридора неожиданно, что и дало им секундное преимущество. Под ударами макуатилей упал один из Крысоловов. Страж с серебряными каёмками на повязке, видимо, начальник патруля, дёрнул на себя связанного мужчину, добившись лишь того, что все четверо пленников полетели с ног.
Другой Страж вытащил из-за пояса обсидиановый нож и принялся пилить верёвки, в то время, как двое других – один, яростно размахивающий макуатилем, и второй, ловко орудующий копьём – отгоняли Крысоловов.
Увы, исход схватки был предрешён – тройной перевес в численности Крысоловов делал своё дело. Вот покатился на пол старший патруля; над его головой взлетели сразу две шипастые макаты, и даже свирепый рёв вожака – «живыми брать, живыми!» – не смог предотвратить немедленную расправу. Несчастный покатился под ноги убийц с расколотым черепом; его подчинённых обезоружили, поставили на колени, и Крысоловы с шутками и прибаутками вязали им руки.
Услыхав, что предводитель запретил добивать пленников, Кармен встревожилась. И было с чего: в своё время она немало прочла об коренных цивилизаций Центральной и Южной Америки, и помнила удивление, которое испытали конкистадоры, столкнувшись с воинами Теночнитлана. Защитники этого ацтекского альтепетля (по европейским меркам – настоящего города-государства), храбрые, неплохо вооружённые и организованные не хуже европейских армий, не были обучены убивать! Высшей доблестью для них было захватить пленника для последующего принесения вырезания сердца на жертвенном алтаре, и даже ранги в армии теночников присваивались, исходя из того, сколько пленников отправил под ритуальный нож жрецов тот или иной воин. Куэштекатли – те, кто привели с поля боя двух пленных; Момояктли – пленившие пятерых, Куачики – накормившие жертвенный алтарь сердцами семи врагов.
Кармен помотала головой. Жертвы там, или не жертвы Крысоловы, скорее всего, просто проявляют бережливость, сохраняют ценный ресурс. В самом деле, зачем не рассеивать впустую «Ча» убивая врагов – не лучше ли выкачать её из безоружных врагов и употребить на пользу себе и своему отвратительному племени…
Крысоловы закончили вязать пленников. Прозвучала команда, девушек подняли на ноги, и процессия трусцой направилась вглубь Заброшенных Лабиринтов.
Комната, куда втолкнули девушек, размерами напоминала их с Парьей жилище. Одна из пленниц, та, что из касты Жнецов, на попытки наладить контакт не отозвалась – забилась в угол, свернулась калачиком и дрожала. Кармен едва успела заговорить со второй девушкой (её зелёная, без украшений, набедренная повязка, указывала на принадлежность к низшим ступеням касты хранителей) когда дверь распахнулась, и в камеру, гогоча, валились трое Крысоловов.
Зачем они явились – стало ясно сразу. Оглядев пленниц, один из изгоев ткнул пальцем в новую подругу Кармен. Двое других подхватили Хранительницу и вытащили на середину камеры. К удивлению, она не сопротивлялась, не пыталась отбиваться – наоборот, покорно принимала требуемые позы, безропотно выполняла все прихоти насильников и даже, кажется, под конец и сама начала получать удовольствие. А Крысоловы вошли в раж: выволокли из угла Жницу и занялись ею, перемежая «подходы» большими глотками из кувшина, который они принесли с собой – судя по запаху, с пульке. Но тут их ждало разочарование – Жница закаменела и не реагировала на то, что проделывали с ней насильники. После очередной попыток добиться от несчастной хоть какого-нибудь отклика, Крысолов разочарованно взвыл, пинком отшвырнул бесполезную «куклу» и повернулся к Кармен.
Ну, уж нет! Девушка мягким кошачьим движением вскочила на ноги и приняла боевую стойку – мышцы, оказывается, помнили науку рукопашного боя, усвоенную на Земле. Первый же насильник, рискнувший приблизиться к ней, получил пяткой в грудь с разворота. Круглой, маленькой, твёрдой, как дерево пяткой. Крысолов с воплем улетел в стену, а два других, бросив развлекаться с Хранительницей (та, посукливая, словно собачонка, уползла в угол и сжалась, кое-как прикрывшись клочьями набедренной повязки), повернулись к Кармен. В руках у них угрожающе покачивались дубинки-маката.
…всё, сейчас забьют насмерть! Ну и пусть – дотронуться до себя она им не позволит!..
К удивлению Кармен, ушибленный Крысолов вскочил на ноги и истошно завопил:
– Назад, идиоты! Итчли-Колаш настрого велел, чтоб волоска не упало!
– Это ещё почему? – удивился здоровый, высокий и широкоплечий с неумело татуированным изображением пернатого змея Кетцаля на груди. – Чего добру-то пропадать?
Его приятель гнусно захихикал и непристойно дёрнул бёдрами, демонстрируя как он намерен «употребить» пленницу.
– Она же из «серебряных», не видишь, болван? – рыкнул первый.
– А что, у серебряных между ног иначе устроено? – не сдавался здоровяк. – Поперёк у них там, или мокрощёлка с зубами?
– Мокрощёлка у них, как у всех прочих. – вынужденно признал осторожный. – А только у Итчли-Колаша на эту девку свои ланы.
– Это ещё какие?
– Сам у него и спроси. Давеча один такой, любопытный, поинтересовался – так он ему голову, как орех, расколол. И не посмотрел, что столько «Ча» даром пропало!
Здоровяк задумался.
– Да, у него это быстро. Сущий зверь: никого не жалеет, ни своих ни этих, с верхних уровней…
– Ты это кого назвал зверем? – нехорошо сощурился собеседник. – Если бы бы не Итчли-Колаш – мы все давным-давно добрали бы последние крохи «Ча» и отправились бы прямиком к Супаю, в тёмную бездну Уку-Пача!
– Да я чё, я ничё… – здоровяк сдал назад. – Говорю же: важный человек!
– То-то же! – милостиво согласился осторожный. – Ладно, где та, первая? Давайте, что ли, ещё по разику?
Когда дверь за насильниками, наконец, затворилась, Кармен подождала немного, потом на четвереньках подползла к Хранительнице. Уселась поудобнее, пристроила её голову себе на колени и принялась гладить – ласково, бережно. Девушка пробормотала что-то и свернулась в клубок.
Сколько они так просидели – Кармен не знала, потеряла счёт времени. Раз или два в коридоре раздавались шаги, стук, гоготание, и тогда девушки замирали в ожидании, что дверь распахнётся и повторится давешний ужас. Но никто больше их не побеспокоил, и пленницы постепенно разговорились.
– Почему ты не сопротивлялась? – спросила Кармен. Хранительница уже пришла в себя: она села и принялась приводить в порядок свои волосы, густые, прямые, чёрные, как воронов крыло – низшие ступени не раскрашивали волосы в разные цвета, как делали это владельцы «серебряных» и «бронзовых» набедренных повязок.
– А зачем? – пленница обречённо пожала плечами. – Всё равно изобьют, но своё получат. А если сумеешь им угодить – то не сразу отправят на алтарь. Своих-то женщин у них мало, потому что на них надо тратить «Ча», а её не хватает…
– Ты всё так хорошо знаешь… – Кармен не скрывала удивления. Ты здесь уже давно? А я-то думала, тебя захватили вместе со мной…
– Так и есть. У нас, на нижних уровнях хорошо известны повадки Крысоловов – они часто похищают людей, и Облачные Стражи, случается, отбивает пленников. Со мной однажды такое было: я попалась, но Стражи подоспели вовремя – освободили захваченных, а налётчиков опустошили. Выкачали всю «Ча».
Кармен кивнула. Забрать «Ча» – обычное наказание для преступников. Приговоренного помещают на особый алтарь, после чего вспарывают грудь ножом хец'наб. Энергия «Ча», высвободившаяся после этого, не растворяется в тёмной бездне Уку-Пача, а утекает в каналы «Облака».
– Так что, подруга, сопротивляйся – не сопротивляйся, а всё равно нас скоро опустошат. – горько вздохнула Хранительница. – Стражи в Заброшенные Лабиринты не суются, никто нас не спасёт. Так почему бы не получить напоследок удовольствие? Мужчина есть мужчина, можно закрыть глаза и представить, что на месте Крысоловов – кто то другой…
Кармен едва сдержала ругательство. Ну, кончено: для обитателей «Облака» интимная близость – мимолётное развлечение, которому можно предаваться где и с кем угодно, и Чуики с её непонятной верностью Парье выглядит белой вороной.
Дверь скрипнула, отворяясь. Снова Крысоловы, на этот раз четверо.
– Где эта бешеная девка? – спросил тот, что вошёл первым. В руках у него был моток верёвки. – Итчли-Колаш желает её видеть.
II
– Это твой дружок научил тебя драться? Для баб из каст это редкость – не то, что у нас, в Заброшенных Лабиринтах. Наши женщины ходят в набеги, наравне с мужчинами!
Действительно, припомнила Кармен, в захватившем её отряде были две вооружённые женщины.
– Ты будешь отвечать, Жница? Или велить тебя избить?
Кармен вскинула голову и с вызовом посмотрела на собеседника. От него веяло первобытной мощью – и дело было не в рельефно вылепленном теле и чеканном профиле – внешность в «Облаке» особого значения не имела. Острый, пронзительный, взгляд, пронизываюший насквозь, какой не купишь ни за какое «Ча» – взгляд человека, привыкшего повелевать и распоряжаться чужими жизнями. Накидка из разноцветных кусков ткани с фрагментами серебряных узоров – одежды, отобранные у высших представителей разных каст. За поясом – чёрная маката без украшений.
Впрочем, и она не лыком шита – так, кажется, говорят в России? Однокурсник по спецшколе КГБ, выросший в бандитских кварталах сибирского города, как-то говорил о царящих там нравах: «чуть дашь слабину, прогнёшься – сразу станешь должен, и это уже навсегда….»
А она, Кармен-Чуики, дочь Команданте Че, не намерена давать слабину перед какой-то инопланетной шпаной.
– Он ещё много чему меня научил. Я слышала, ты тоже недурной боец – но молись Супаю, владыке тёмной бездны Уку-Пача, чтобы тебе не пришлось встретиться в бою с Парьякааку из касты Жнецов!
– Супай уступил мне своё место здесь, в «Облаке», так что незачем обращаться к нему по пустякам. – буркнул в ответ Крысолов. Вызывающий ответ пленницы его не рассердил – скорее, позабавил, судя по мелькнувшей на татуированном лице улыбке. – А ты дерзкая, Жница Чуикисусо. Может, ты не до конца поняла, где оказалась, и что тебя ждёт?
– Мне объяснили. И даже продемонстрировали – твои мерзавцы– подручные, на беззащитных пленницах. Если ты собирался таким образом запугать на меня, то просчитался.
– Ребята развлекались. – отмахнулся вожак. – Их право, заслужили. Ты ведь догадалась, что я запретил им тебя трогать?
– Если ты – тот самый Итчли-Колаш, о котором они орали по поводу и без повода, то да, догадалась. Не очень, правда, ясно, зачем тебе это нужно.
– Вот и хорошо. – кивнул Крысолов. – Что до того, почему я велел тебя пока пощадить, то тут всё просто…
Кармен насторожилась: вожак отвечал как-то чересчур легко. Похоже насильники не соврали, и у негодяя на неё особые виды. Что ж, посмотрим….
– Хорошо, что ты упомянула своего дружка, этого отчаянного рубаку. – продолжал меж тем Крысолов. – Ходят слухи, что вы двое крепко привязаны друг к другу? Так крепко, что другой такой пары во всем «Облаке», не отыскать?
– Мало ли что болтают… – огрызнулась Кармен. Сказанное вожаком ей не понравилось.
– Не перебивай, женщина. – прервал её Крысолов. – И думай головой, а не тем, чем обычно думает ваша сестра. – Вы ведь оба Жнецы – а значит, занимаетесь распределением «Ча». А её-то нам и не хватает… как ты уже успела заметить.
– Верно, успела. – Кармен уже уловила, куда клонит Итчли-Колаш. – То-то твои подручные выглядят так жалко. Что, запасы на исходе?
– На исходе – не стал спорить вожак. – И твой приятель-боец может нам в этом помочь – если ты объяснишь ему, что надо делать. Если ему правильно объяснить, почему он должен это сделать. Как полагаешь, он готов нарушить кастовые правила ради шанса увидеть а, чтобы получить тебя назад целой и невредимой?
И, прежде чем Кармен ответила, добавил:
– А чтобы ты сама была посговорчивее – я сейчас тебе кое-то покажу.
И стукнул кулаком в дверь, вызывая охранников.
Связывать её не стали. Четверо конвоиров плотно зажали девушку плечами – ни дёрнуться, ни вырваться. Кричать тоже смысла не имело – кто придёт на помощь в самой глубине Заброшенных Лабиринтов? оставалось подчиниться и покорно следовать вслед за вышагивающим впереди Итчли-Колашем.
Прогулка не затянулась. Вскоре они оказались в круглом зале, посередине которого возвышался небольшой алтарь – на таких Хранители выпускали «Ча» из приговорённых к смерти преступников. Но откуда он у Крысоловов?
«Не будь наивной девочкой… – снисходительно заметила из глубины общего сознания Чуики. – А откуда у них ножи, палицы-макаты, ножи, верёвки, пульке – всё то, для создания чего ты, как и прочие Жнецы, собираешь струйки, ручейки, потоки «Ча»? Социальная структура «Облаков» складывалась тысячелетиями, и изгои – отторгнутые по тем или иным причинами своими кастами, гонимые за преступления, худшими из которых было неподчинение Бдящим – были всегда. А значит, как-то поддерживали своё существование. В том числе, и с помощью таких алтарей.
В зале находилось десятка дв Крысоловов. Ещё больше толпилось снаружи, но двое вооружённых макатами Крысоловов, никого внутрь не пускали. Вот один из охранников что-то выкрикнул, и из коридора, расталкивая скопившихся там людей, появилась процессия, трое стражников, конвоирующих мужчину и двух девушек – Кармен узнала в них соседок по «камере». Первая, Хранительница шла, затравленно озираясь по сторонам, шарахаясь от тянущихся к ней со всех сторон скрюченных пальцев. Вторая, Жница еле волочила ноги, опустив голову, и не реагировала на тычки, которыми щедро угощали её конвоиры.
Увидав алтарь, пленники завопили от ужаса и стали вырваться из рук конвоиров. Безуспешно – их сбили с ног, поставили на колени, а девушку-Жницу, безучастно стоявшую на месте, подхватили под локти и поволокли к алтарю. В последний момент осознание неминуемой беды пробилось в заледеневшее сознание – несчастная рванулась изо всех сил, но было уже поздно. Её повалили спиной на алтарь и, накинув петли на запястья и лодыжки, растянули крестом. Зрители – и те, что находились в зале, и те, что выгладывали из-за спин стражников – издали дружный крик. Итчли-Колаш, до сих пор безучастно наблюдавший за происходящим, извлёк из-за пояса хец'наб, приблизился к алтарю, вскинул нож в обеих руках острием вниз – и молниеносным ударом вспорол грудь жертвы.
Жница издала протяжный вопль, его подхватили все – и зрители, и стражники и даже другие пленники. Вожак Крысоловов запустил руку в широкую рану (к удивлению Кармен, из неё не вытекло ни капли крови) и вскинул над головой нечто вроде светящегося золотистого сгустка.
Это была «Искра» Жницы, до краёв наполненная «Ча». Зрители испустили новый крик, охранники сбросили тело с алтаря. Итчли-Колаш водрузил на его место золотой сгусток, сделал шаг назад и снова вскинул руки. Это стало сигналом – зрители, отталкивая друг друга, кинулись к алтарю. Они падали на колени, тянулись, стремясь прикоснуться к нему хотя бы кончиком пальца. И когда это удавалось, ручеёк золотистой пыли, струившийся по узорчатым панелям, втекал в протянутые руки. Это продолжалось, пока светящийся комок не сжался, потускнел и растёкся крошечной золотистой лужицей. И вслед за ним потухшим огоньком свечи растаяла и пустая оболочка…
Стражники уже оттаскивали от алтаря насытившихся «Ча» Крысоловов, выталкивали в коридор и впускали других страждущих – Кармен насчитала в новой «смене» около полутора дюжин. Жуткое действо повторилось: сначала на алтарь бросили мужчину, а за ним девушку-Хранительницу. Когда несчастную уже распяли на алтаре, она, вывернув шею, поймала взгляд Кармен – и не отводила глаз, пока бритвенно-острая, зазубренная по краям, пластина вулканического стекла не вонзились под рёбра.
III
– Держи! И постарайся, чтобы твой дружок не слишком долго раздумывал. Многие из нас добирают последние крохи «Ча», и в твоих интересах сделать так, чтобы у них появился источник и помимо твой «Искры».
Вожак Крысоловов швырнул на колени Кармен моток разноцветных верёвок. Кипу – древняя форма узелковой письменности, придуманная ещё на планете-Прародине. Здесь, в «Облаке» – знак особого уважения к адресату или важности сообщения.
Кармен размотала клубок. Витая верёвочка, с которой, подробно бахроме, свисают разноцветные шнурки – на них полагалось вывязывать узлы-символы, передающие смысл послания.
«Красный шнур – всё, что связано с кровью, войной, послушно подсказала Чуики. Белый, наоборот, мир и здоровье. Если хочешь затронуть тему смерти и болезни, то узелки надо завязывать на чёрном шнурке, а когда речь о пище – на зелёном. Есть формы узелков для обозначения цифр и иных, более сложных понятий…»
Кармен скомкала кипу. Если этот тупой громила рассчитывает, что она станет послушно плести это макраме – его ждёт разочарование.
– Что-то не так, женщина? – осведомился Итчли-Колаш. – Сомневаешься, что я сдержу слово и освобожу тебя, после того, как твой приятель выполнит то, чего от него требуют? Не стоит – может, мы и изгои, но слово наше покрепче, чем у любого Бдящего. Если я сказал, что отпущу тебя целой и невредимой – значит, так тому и быть, или пусть меня поглотит тёмная бездна Уку-Пача!
– Позволь сначала задать тебе вопрос, Итчли-Колаш…
Кармен нарочно опустила уважительную приставку «апу», с которой в «Облаке» принято было обращаться к тем, что выше по статусу.
Итчли-Колаш кивнул.
– Признайся, ты убиваешь пленников не только ради их «Ча»? Ты ненавидишь тех, кто состоит в кастах?
Пауза.
– Зачем тебе это знать, Чуикисусо из касты Жнецов?
– Считай, что я любопытна от природы.
Снова пауза.
– Хорошо. Да, ты права, я их ненавижу. Ненавижу с тех самых пор, когда они изгнали из касты мою сестру за то, что она не захотела делить ложе с «серебряной каймой» и посмела даже оказать сопротивление! Я упал в ноги начальнику, я умолял вернуть сестру, а когда тот отказал – в отчаянии и ярости замахнулся на него своим чемпионским макуатилем. Да-да, Чуикисо из касты Жнецов, я тоже был лучшим бойцом своей касты и побеждал на Играх!
– И к какой касте ты относился?
Вожак покачал головой.
– Моё имя предано забвению, за то, что я убил сначала того похотливого негодяя, а потом и явившихся за мной Стражей – и бежал сюда. В Заброшенных лабиринтах много таких, несправедливо обиженных, униженных, оболганных. Тех, о кого вытерли ноги, но они не пожелали этого стерпеть – и стали изгоями. И, знаешь, что я ещё тут узнал?
Кармен не ответила – да он и не ждал ответа.
– Думаешь, Облачным Стражам трудно прекратить наши набеги? Да ничего подобного! Набеги помогают держать простолюдинов в повиновении, ведь другой защиты, кроме Облачных Стражей у них нет. Да и на высшие ступени угроза с нашей стороны наводит страх, а значит – делает их управляемыми.
Читать бесплатно другие книги:
