Комонс III. Игра на чужом поле Батыршин Борис
– Хорошо, я отвечу. Как вы знаете, при гибели «Искры» оболочка, лишённая подпитки «Ча» перестаёт существовать, рассеивается. Да вы совсем недавно это видели…
– Я помню. Не отвлекайтесь.
– А не отвлекаюсь. Фокус в том, что пустая оболочка рассеивается не сразу – есть промежуток времени, пусть и очень небольшой. И если успеть подсадить в неё другую «Искру», другого Мыслящего – оболочка будет существовать уже с новым «владельцем».
– То есть, сперва надо было изъять из чьей-то оболочки Мыслящего, а потом подсадить на его место вас? И при этом – подгадать по времени к моменту перемещения с Земли? Не верю, уж простите.
Он кивнул.
– Да, я понимаю. Но ведь «Искру» можно сначала переместить в Пирамиду, потом забрать в Ключ, а уже после этого – в освободившуюся оболочку. Так со мной и поступили.
– То есть, никто не знает, что в этой шкуре, – я снова ткнул «Линию Девять» в грудь, – сидит подменыш?
Десантник молча развёл руками.
– Ну, хорошо, будем считать, ответ я получил. Остаётся главный вопрос: кто проделал эти манипуляции? Это должна быть весьма высокопоставленная особа – простых носителей серебряной каймы, не говоря уж о бронзовой, к Пирамиде и Ключам не подпустят. Даже вам пришлось получать особое разрешение…
Договорить я не успел. Небольшой предмет чувствительно ударил меня в грудь. Реакция Парьи не подвела – рука сама собой поймала снаряд, прежде чем он улетел обратно в темноту.
Бронзовый пенал размером с бутылку из-под газировки, покрытый замысловатыми узорами. Я отвернул плотно завинченную крышку внутри оказался клубок разноцветных шнурков, покрытых замысловатыми узелками.
– Ну вот, а вы сомневались! – «Линия Девять», с любопытством смотрел на кипу в моей руке. – Я же говорил: надо подождать совсем немного, и всё прояснится…
Я кивнул и стал распутывать клубок.
– Надеюсь, коллизия с вашей подругой скоро разрешится. В конце концов, немного поколдовать с потоками «Ча» ей труда не составит, а когда она окажется вне опасности – подумаем, как отплатить изгоям за похищение. Главное, чтобы Великий Десантник не передумал…
«Линия Девять» говорил на ходу, семеня следом за Парьей. Смотреть на него не хотелось. Я уже осознал, что Десантнику глубоко наплевать на землян. Власть – вот что интересует его в первую очередь, власть и ничего больше. А власть в «Облаке» – это контроль над Пирамидой. Наверняка не один Бдящий задумывался о том, чтобы прибрать её к рукам, но мечты так и оставались мечтами: ментальная мощь их разумов более или менее одинакова, и никто не может вырвать контроль над Пирамидой у «коллег».
А вот комонсы, вроде нас с Кармен – могут. Вторгнуться в тонкие настройки хрустальной громадины, замкнуть их на себя, чтобы потом «переключить» на своего покровителя и союзника, который в благодарность отошлёт нас домой. Пообещав на прощание, что «Народ Реки» под его мудрым руководством и думать забудет о новом Вторжении на Землю. И мы с Кармен просто обязаны в это поверить и расшибиться в лепёшку ради того, чтобы привести этого дешёвого интригана к единоличной власти.
Мысленно я ему аплодировал: войти в доверие к напуганным Вторжением землянам, подготовить с их помощью агента-комонса, готового на всё, ради спасения планеты. Сложным, обходным путём отправить его сначала в прошлое, а потом сюда, в «Облако» – и сделать его руками всю грязную работу. А самому – утвердиться на верхушке Хрустальной Пирамиды единоличным владыкой судеб и «Народа Реки» и наивных аборигенов зелёной планетки…
Из содержания полученного от Кармен сообщения, я поведал «Линии Девять» не всё. Чем хороши кипу: они нередко содержат и два и три смысловых слоя, причём понять их в состоянии только тот, кто знаком с индивидуальной манерой автора вывязывать узелки– иероглифы, сплетая их в смысловые сети, дополняющие одна другую. Я-то знал манеру Чуики – в отличие от моего визави, который с трудом разобрал даже поверхностный слой, содержащий требование Крысоловов о выкупе. Так что извините, уважаемый, теперь мы будем играть по другим правилам – и, боюсь, вас ждут не слишком приятные сюрпризы…
«Зал Воинов» встретил нас непроницаемой чернотой стен, испещрённых серебряными, бронзовыми и медными спиралями. Стражники стукнули в пол древками копий нааб-те и расступились, открывая проход к широким вратам. Нас ждали.
– Оружие оставьте, оружие! – прошипел за спиной «Линия Девять». Я вынул из-за пояса кинжал и не глядя сунул спутнику.
– Только умоляю: не забудьте, о чём мы договорились… – прошелестело в ответ. Створки дверей разошлись, я глубоко вдохнул и шагнул в скрывающуюся за ними темноту.
Великий Десантник, возвышался сине-золотой башней в центре сложного спиралевидного орнамента на полу. Многочисленные приближённые предупредительно скрылись в тенях, дабы не мешать беседе патрона.
Остановившись шагах в пяти от Бдящего (наставления Линии Девять касательно этикета не пропали даром), мы с Парьей склонились в глубоком поклоне.
– Сочувствую тебе, Парьякааку из касты Жнецов. – прогудела башня. – Мне сообщили, что твою подругу похитили Крысоловы. Эти негодяи никого не выпускают из рук, сразу вытряхивают из пленников всю «Ча», до пылинки.
Я поспешно натянул на физиономию Парьи подходящую маску – смесь глубокой скорби и не менее глубокой почтительности.
– Поражён вашей осведомлённостью, апу. Увы, это так, и «Искра» злосчастной Чуикисусо наверняка уже канула в тёмную бездну Уку-Пача. Верно говорят, что из Заброшенных Лабиринтов никто не возвращается…
Благосклонный кивок дал понять, что мы с Парьей ведём себя именно так, как ожидает высокопоставленный собеседник.
– …теперь меня ничего не держит в касте Жнецов. И я, обдумав ваше щедрое предложение, решился со всей благодарностью его принять.
Ещё кивок.
– Но у меня есть одно условие.
В чёрных, как ночь «Майю», глазах, мелькнуло раздражение.
– Ты осмеливаешься ставить условия мне?
Я заставил позвоночник Парьи согнуться ещё сильнее – так, что мог теперь видел свисающий ниже колен край набедренной повязки собеседника, украшенный золотой каймой.
– …Что ж, говори, Парьякааку, Жнец четвёртой священной ступени. Но, ради собственного благополучия – не забывайся!
Это условие мы заранее обсудили с «Линией Девять» – взвесили, обкатали на языках, покрутили так и эдак – и пришли к выводу, что риск, несомненно, присутствующий, стоит возможного выигрыша.
– Я всегда мечтал войти в число из избранных, охраняющих Хрустальную Пирамиду.
– А ты не скромничаешь, Парьякааку… – Великий Десантник удивлённо покачал головой. – Мне напомнить, что в Золотую Стражу берут только самых лучших бойцов?
…ниже кланяйся, ниже! От тебя не убудет…
– Вы позвали меня, чтобы тренировать этих самых «лучших». А значит – сочли достойным.
Он рассмеялся – сухо, рассыпчато, будто перекатывались по каменистой осыпи валуны. Так мог бы смеяться истукан с острова Пасхи.
– Клянусь тёмной бездной Уку-Пача, ты прав, Парьякааку из касты Воинов!
.. ага, значит, мы уже приняты? Отлично, отлично…
– …раз уж я доверяю тебе защищать честь касты на Играх – то и для Золотой Стражи ты, несомненно, подойдёшь. Ступай, избавься от этой тряпки, – он пренебрежительно ткнул пальцем в тёмно-синюю набедренную повязку Жнеца, – и возвращайся в приёмную. Я сам отведу тебя к Пирамиде. И, кстати… – добавил он, – дозволяю взять оружие, с которым ты победил на Играх. Об этой диковине уже судачат повсюду, и твои новые сослуживцы наверняка захотят его осмотреть.
Мы с Парьей выдохнули «Благодарю, апу!», попятились, не разгибая затёкшую от верноподданнических усилий спину – и пятились до самых дверей, пока охранники в чёрных с бронзовыми каймами набедренных повязках лучезарных пятых (а может, шестых или седьмых, кто их разберёт?) ступеней не захлопнули створки перед нашим общим носом.
II
Выход Верховного Старейшины из резиденции традиционно обставлялся с помпой. Впереди бежали, расчищая дорогу, глашатаи, за ним следовала, торжественно неся перед собой ритуальные, богато украшенные макуатили, четвёрка охранников с бронзовыми каймами.
Другая четвёрка замыкала процессию, ядро которой составляло само высокое лицо с двумя-тремя приближёнными.
Но иногда в последнюю минуту перед выходом сообщалось, что высокое начальство намерено следовать по своим делам без официального церемониала. И тогда жители «Облака» имели редкую возможность увидеть Большого Босса, неторопливо идущего по коридору в компании единственного охранника и порученца.
Вот и сейчас Великий Десантник взял с собой только двоих. Он шёл, негромко обсуждая что-то с «Линией Девять», а Парья следовал впереди с обнажённым палашом на плече – местный «устав караульной службы» требовал от охраны Бдящего держать оружие наготове.
Визит не затянулся. Начальник Золотой Стражи смерил новичка взглядом, задал несколько вопросов, с интересом осмотрел палаш и дагу, и вручил Парье знаки его новой должности: набедренную повязку с золотой каймой, Ключ Пирамиды – увесистое, сложной формы изделие из прозрачного, похожего на хрусталь материала. Его полагалось постоянно носить при себе и беречь пуще собственного ока – за утерю полагалась вечная ссылка в Пирамиду. Я выслушал короткий инструктаж (сюда нажимать, когда забираешь «Искру» из оболочки, сюда – когда надо поместить её обратно, а вот этот завиток придерживаешь большим пальцем, чтобы отправить «Искру в Пирамиду) и заткнул статусную вещицу за пояс, рядом с дагой.
На Пирамиду мы подниматься не стали. «Линия Девять» успел рассказать, что босс часто проводит на вершине по нескольку часов, пытаясь установить связь с резидентами, оставшимися на Земле. Но на этот раз у него, видимо, были другие планы – выслушав ритуальные фразы, сопровождающие приём в «Золотую Стражу» нового бойца, Великий Десантник удовлетворённо кивнул, повернулся и направился прочь.
Что ж, этот вариант мы тоже предусмотрели…
В коридорах было пусто – середина рабочего цикла, добропорядочные обитатели «Облака» трудятся, как муравьи, на отведённых им местах. На этот раз Парья шёл рядом с Великим Десантником (тот изволил поинтересоваться, не собирается ли Парья перевооружить бойцов касты к очередным Играм), а впереди с макуатилем наготове, следовал «Линия Девять». Поворот, за ним проход в небольшой круглый зал, из которого нет другого выхода. Начальство ничего не замечает – слишком занято обсуждением тактики боя с копьём нааб-те. Мы с Парьей отвечаем не торопясь, рассудительно, со знанием дела, удерживая внимание собеседника, не давая ему отвлечься, задаться вопросом: а зачем это его ведут в тупик? «Линия Девять» коротко оглядывается, макуатиль в его руке опускается к полу, подавая условный знак.
Пора?
Почтительно пропускаю Великого Десантника вперёд, вынимаю из– за пояса Ключ, направляю в широкую спину. Так…. второй сверху спиральный завиток… или третий? Только бы не перепутать возможности потренироваться у нас с Парьей не было, эта штучка и для него в новинку.
Бдящий спотыкается на ровном месте – и валится лицом вперёд. «Линия Девять», именно это и ожидавший, подхватывает его и аккуратно опускает на пол. А я смотрю на ярко-золотой сгусток, вспыхнувший в прозрачной рукояти Ключа. «Искра» Великого Десантника.
– Ну, чего встал столбом? – злобно шипит мой спутник, с опаской выглядывая в коридор. – Сейчас он начнёт таять! Давай сюда Ключ, и присядь у стены – я тебя не удержу, больно здоровый. И поскорее, пока сюда кто-нибудь не заявился…
Я, словно во сне, протягиваю Ключ и опускаюсь на пол, чувствуя, как стена холодит лопатки.
Всё, обратного пути нет. Теперь – только вперёд.
III
Я вынырнул из небытия, словно из застарелого похмелья. Краткосрочное, всего несколько мгновений, пребывание в Ключе далось куда тяжелее броска через космическую бездну от Земли к окраинам Солнечной системы… или где там висит виртуальное «Облако»? Голова – несуществующая, бестелесная – тем не менее, раскалывалась от накатывающих приступов боли, руки и ноги ватные. Может по совету Воланда, лечить подобное подобным: «единственное, что вернёт вас к жизни, это ещё одна смена оболочки с горячей и острой закуской? Хе-хе…»
Раз уж меня хватает на сарказм – значит не всё так плохо. Опираясь рукой на стену, поднимаюсь – ноги вроде бы держат. Да и в голове постепенно проясняется…
Тело Парьи лежит у моих ног без признаков жизни. Наклоняюсь к нему и вынимаю из-за набедренной повязки кинжал – жаль, нет у меня хотя бы нескольких минут, чтобы выяснить, унаследовали ли новые мышцы прежние боевые навыки, или придётся всё начинать сначала? Хотя это сомнительно: стайерские забеги остались в прошлом, сейчас я спринтер. Придётся обойтись тем, что имеем..
Лёгкий укол грусти – я ведь успел сжиться с этим малым. Мы с Парьей на удивление хорошо понимали друг друга – пожалуй, не хуже, чем с альтер эго, оставшимся на Земле. Что-то будет теперь с его «Искрой»? Канет в омут Пирамиды? Останется лежать в «Ключе»? Или растворится за ненадобностью в тёмной, чтоб ей пусто было, бездне Уку-Пача? Обещаю, парень, я о тебе позабочусь… как смогу.
Но сейчас не до того – в глубине сознания ворочается что-то чужое, угловатое, перепуганное до смерти. Надо срочно устанавливать с ним контакт, но некогда, некогда! Что ж, придётся, если что, ломать через колено, благо, способности комонса это позволяют.
– Ну, что вы там копаетесь? Время уходит! Скоре назад, в зал пирамиды!
Это «Линия Девять» – чуть ли не приплясывает от нетерпения.
– З-з-зачем?
– Вы что, всё позабыли? Впрочем, после пересадки случается… Сейчас мы, как и договаривались, поднимемся на вершину Пирамиды. Вы перенастроите её на меня, и одновременно закройте доступ остальным Бдящим. Вот, держите, он вам понадобится.
И протянул мне Ключ. В рукояти мутного хрусталя тускло светится золотой шарик – «Искра» Парьи.
– Пере-на…. Перенастроить? А потом?
Я нарочно тяну время. Удары бестелесного сердца отмеривают мгновения, оставшиеся до того, когда оболочка Парьи начнёт растворяться. А это в мои планы не входит.
– А потом мы найдём вашу подругу, и я отправлю вас обоих на Землю. Как мы и договори…
Закончить он не успел. Пальцы легли на нужный завиток, ключ в моей руке чуть дрогнул, и в рукояти вспыхнул новый сгусток солнечного огня. Торопливо – утекают последние секунды! – связываю руки пустой оболочке Парьи, забираю палаш, делаю шаг назад и вскидываю Ключ.
Оп-па! Добро пожаловать в новое пристанище, уважаемый «Линия Девять»!
Медленно считаю про себя до десяти. На счёте «семь» Парья начинает ворочаться, открывает глаза и вскидывает лицу связанные запястья.
– Что это?.. Идиот! Что за дурацкие фокусы?
Мило улыбаюсь в ответ – на суровой физиономии Бдящего эта улыбка выглядит, надо полагать, жутковато.
– Вы всё испортите, кретин! – продолжает истерить бывший Парья.
– Развяжите руки… нет, немедленно верните меня в прежнюю оболочку! Ещё не поздно всё исправить!
…поздно, уважаемый поздно…
Пустая оболочка «Линии Девять» медленно теряет материальность, истаивает по краям, пока не растекается белёсым туманом.
Вот и всё.
– Что вы наделали? Вы погубили и мой замысел и нас самих!..
Он уже не кричит – скулит, жалобно, пискляво.
– Опасаетесь, что теперь ваш сообщник, о котором вы мне так ничего и не сказали, вас не узнает?
Мой голос полон яда.
– Кстати, какую касту он возглавляет, Навигаторов?
– Какое теперь это имеет… – он осёкся. – Откуда вы знаете?
– Простая логика. Но это мы с вами обсудим позже, а пока вопрос: вы собирались делиться с ним властью, или тоже собирались упечь в «Искры»?
Я беззастенчиво вру – мысль о Старейшине Навигаторов возникла только что. И не сама возникла, а подброшена сознанием Великого Десантника. Удивительно, как легко он подчинился незваному гостю! Что ж, в его памяти я ещё покопаюсь – наверняка там оч-чень много интересного, в том числе, и об интригах Бдящих. Те ещё пауки в банке…
«Точно! – льстиво поддакнул подчинённый разум. – Все, как один – подонки, Супаева отрыжка… Властью с такими делиться – ещё чего не хватало!»
…всё потом, одёргиваю я Великого Десантника. Сейчас есть дела поважнее. Например – Кармен. В присланном кипу она изложила план действий, и теперь пора воплощать его в жизнь.
«Линия Девять» тем временем постепенно приходил в себя.
– Вы понимаете, что нас обоих вычислят в считанные часы?
– Это каким же образом?
– Мы со Старейшиной Навигаторов – вы правы, это и есть мой союзник, – условились, что я буду держаться возле Великого Десантника. В свите есть соглядатай, и я время от времени должен передавать с ним сообщения. Но в этой оболочке – он с отвращением ткнул пальцем в грудь Парьи, – я этого сделать не смогу. Как думаете, что предпримет Великий Навигатор, узнав, что его агент куда-то делся? Начнёт копать – и раскопает, будьте уверены. И тогда за нами придут – за вами Золотая Стража, за мной обычная, Облачная. Но результат будет одним и тем же: распыление «Искр»!
«Так и есть – подсказал Великий Десантник. – Слизняк прав, долго морочить голову, что свите, что другим «Бдящим», мы не сможем. Времени, считай, не осталось».
А ведь реципиент готов сотрудничать, понял я. Неудивительно – как бы не повернулось дело, такой оплошности ему не простят, и у касты появится новый Старейшина. Значит, выход один: срочно налаживать отношения с «хозяином», доказывать ему свою полезность. А там, глядишь, и появятся варианты…
От мыслей подчинённого разума смердело, как из застоявшейся выгребной ямы. Да, это вам не простодушный, прямой, как макуатиль, Парья – даже загнанный, в подсознание, «Бдящий» не перестанет плести интриги. Так что, раскроют нас или нет – это мы ещё посмотрим. Но в одном Великий Десантник прав: времени терять нельзя.
Я подхватил с пола палаш. Пальцы привычно легли на эфес, и я сразу почувствовал себя увереннее.
– Отставить панику! Сейчас возвращаемся в Зал Воинов, после чего вы отправляетесь в моё… в жилище Парьи и Чуики и там дожидаетесь её.
«Линия Девять» состроил на физиономии Парьякааку удивлённую мину.
– А с чего вы взяли, что она там появится?
– Значит, взял с чего-то, раз говорю. Будете сидеть там тише воды и ниже травы, и ждать. На всякий случай, запомните пароль: «здесь красивая местность». Это на тот случай, если Кармен… Чуики что-то заподозрит.
«Линия Девять» не удержался от ехидной ухмылки:
– «Здесь красивая местность»? Никак не уймётесь, в детишек из книжки играетесь?
– Можете предложить что-то получше? – огрызнулся я.
Он пожал плечами.
– То-то. – Я протянул ему палаш. – А сейчас идите вперёд. Будете изображать мою охрану.
Он машинально принял оружие – неуклюже, явно не зная, что делать с ним дальше.
– Если не секрет – что вы намерены предпринять?
– Немного освоюсь с новым… хм… сожителем – и снова в Зал Пирамиды. Будем импровизировать.
Глава двенадцатая
I
– Впервые этой темой заинтересовался небезызвестный Отто Ран. – рассказывал генерал. – Этот господин заслуженно считался главным археологом и знатоком древностей Третьего Рейха, а с тридцать шестого года так и вовсе состоял в Анненербэ. Правда, его научные интересы лежали в иной области – герр Ран был одержим поисками святого Грааля и других ранне-христианских артефактов. Так что, мне трудно представить, что могло его занести в Аргентину. Однако факт есть факт: в 37-м году он возглавил тайную экспедицию, начавшую там раскопки. Специалисты из шестого управления РСХА, обеспечивавшие секретность, подошли к делу основательно: наша разведка, работавшая в Аргентине, понятия не имела об этом мероприятии. Да и позже мало что просочилось наружу – биографы Отто Рана до сих пор уверены, что в то время он работал в Исландии, с другой экспедицией Аненербэ. Разобраться в этой истории удалось совсем недавно, когда мы захватили записи в Долине Хрустального Черепа. А заодно – допросили прятавшихся там беглых эсэсовцев. Представь: среди них оказался один из спутников Рана!
– Тоже археолог? – спросил Женька. Они стояли на полубаке «Советской России», громадной китобойной плавбазы, пять дней назад отошедшей от пирса во Владивостоке.
– Нет, к сожалению. – генерал покачал головой. – Мелкая сошка, занимался безопасностью. Потом остался в Аргентине, на нелегальном положении. Когда закончилась война – помогал переправлять туда беглых эсесовцев, основал для них колонию-поселение в Долине. А в начале шестидесятых, после Вторжения, его, как и прочих руководителей колонии, оседлали Десантники.
– Но о запрятанной пирамиде он знал?
– Конечно. Это была одна из главных их задач – охранять её от посторонних глаз. Оказывается, в тех краях в середине шестидесятых уже вели раскопки французы, маленькая экспедиция, финансируемая каким-то частным фондом. Ну, их и ликвидировали по-тихому… Вину свалили на партизан-барбудос из соседней Боливии, и никто не усомнился – места неспокойные, мало ли там пропадает народу? Французы хотели организовать поиски, но ничего не вышло – в Аргентине творилось чёрт знает тогда что… как, впрочем, и сейчас. Ничего в этой стране не меняется!
Женька смотрел на малое китобойное судно, прыгающее в волнах в паре сотен метров от них. Таких в рейс вместе с «Советской Россией» вышло десятка два – по прибытии в воды Антарктики, они развернут охоту на китов, а добычу будут стаскивать к плавбазе для переработки. «Советская Россия» за долгие свои рейсы насквозь провоняла прогорклым китовым жиром, и пассажиры, личный состав экспедиции, предпочитали проводить время на верхней палубе, на ветерке, где всепроникающий смрад был не таким… всепроникающим.
– Значит, Отто Ран действительно вывез хрустальный череп из Аргентины?
– Несомненно. Мало того, наш… хм… клиент как раз и организовывал вывоз этого артефакта – ради этого в Южную Атлантику специально отправили подводную лодку. Он рассказывал, что Отто Ран носился с идеей вывезти и саму пирамиду, но из этого по понятным причинам ничего не получилось.
Женька вспомнил схематический чертёж пирамиды с проставленными размерами.
– Да, для такой дуры нужна не подводная лодка а, по меньшей мере, линкор! Да ещё как её к побережью доставить…
– Вот именно. – кивнул генерал. – так что герр Ран занялся делами более насущными – например, попытками расшифровать надписи на её гранях. И, представь себе: вполне в этом преуспел. По его гипотезе, пирамида некогда хранила в себе могущественную духовную субстанцию. И, следуя указаниям, содержащимся в этих надписях, её можно оттуда извлечь и даже использовать.
– И он попытался?
– Иначе Отто Ран не был бы Отто Раном. Но тут эсесовского археолога ждала неудача. Как мы теперь понимаем, ларчик оказался пуст – его невесть сколько тысячелетий назад опорожнили земляки нашего друга, «Линии Девять» – и использовали по назначению, отправившись к звёздам за бессмертием.
Но кое-что Рану всё-таки удалось. В найденных в долине дневниках содержатся записи о весьма любопытном эксперименте. Одна из сотрудниц Аненэрбэ на краткое время установила с пирамидой что-то вроде ментального контакта. Эсэсовский археолог отметил, что это сопровождалось несильным голубоватым сиянием внутри пирамиды. Явление продолжалось около трёх минут, после чего сияние погасло, а сотрудница впала в кому, из которой так и не вышла.
– Умерла?
– Да. Но знаешь, что самое любопытное? Видимо, Отто Ран прочёл на гранях пирамиды что-то ещё, о чём не упомянул в дневниках. В результате, в Долину в течение почти десяти лет переправляли специально отобранных людей. И у нашего друга Виктора есть подозрение, что эти «избранные» обладали такими же способностями, что и наши операторы ДД. Каким-то образом нацисты научились их обнаруживать…
– Но зачем? – Женька нахмурился. – Отто Ран затеял новый эксперимент и подбирал исполнителей?
– Может, и затеял… – генерал пожал плечами. – Да только ничего из его затей не вышло. По возвращении из экспедиции Ран попал в немилость и был откомандирован для службы в концлагерь Дахау. Через год он, находясь в звании штурмбанфюрера, вознамерился порвать с СС и Аненербэ, но не тут-то было: из этих организаций просто так не уходят. Вскоре Ран покончил с собой, приняв цианистый калий. Кое-кто считает, что его убили бывшие соратники по нацистской партии, другие настаивают, что археолог попросту спятил и совершил ритуальное самоубийство в традициях горячо любимых им альбигойцев. В общем, история тёмная, если бы не одно «но»…
Он поднял воротник бушлата – ветер ощутимо холодал, с востока наползали свинцово-серые тучи. Китобойцев на траверзе «Советской России» нещадно мотало в двухметровой зыби, но на палубе плавбазы качка почти не ощущалась.
– Когда Десантники взяли долину под контроль, они повторили эксперимент Отто Рана. Надо полагать, эти ребята знали больше эсэсовского археолога – женщина, участвовавшая в эксперименте, хоть и впала в кому, но не умерла. Её в бессознательном состоянии переправили в Соединённые Штаты, где она и провела все эти полтора десятка лет в частной клинике. Нам удалось выяснить, что её содержание оплачивает благотворительный фонд, связанный с ЦРУ.
– Тоже Десантники? – понимающе кивнул Женька. – Как те, в Израиле?
– Несомненно.
– Значит, их эксперимент провалился?
– Я бы не стал это утверждать. Если верить рассказам нашего «клиента», на этот раз контакт удалось поддерживать почти четверть часа. Оператор при этом впала в своего рода транс и скользила ладонями по символам на гранях пирамиды – причём сами символы при прикосновении вспыхивали ярко-голубым свечением. Потом в какой-то момент она стала двигаться медленнее, контакт разорвался, а транс перешёл в кому.
– И что же они узнали?
– Непонятно. – генерал развёл руками. – Она же ничего не успела рассказать. Но есть одно предположение…
Последовала длинная пауза. Женька покорно ждал.
– Собственно, это гипотеза Виктора. А что, если тот, первый «сеанс связи», невольно устроенный Отто Раном, стал сигналом, который привлёк внимание Пришельцев к Земле?
II
– Ничего себе! Значит, нацисты успели нагадить напоследок всей планете! И как нагадить…
Ребята уже второй день не покидали каюты. Непогода разыгралась не на шутку, океанские волны захлёстывали даже высоченные палубы плавбазы.
– Получается, так. – подтвердил Женька. – Если, конечно, дело в том самом сигнале. Это ведь пока только предположение, ты же понимаешь. И не факт, что мы когда-нибудь сможем его проверить.
– Жаль, нельзя попросить твоего… "Второго". Он бы наверняка выяснил что да как. Там… где он сейчас.
Это точно. – Женька кивнул, соглашаясь с приятелем. – Только как его теперь попросишь? Остаётся надеяться, что сам догадается как– нибудь.
Он посмотрел в иллюминатор. Волны высотой с трёхэтажный дом накрывали малые китобойцы, но они неизменно выныривали, стряхивая каскады пенных брызг, и шли прежним курсом. Флотилия «Советская Россия» упрямо пробивалась сквозь сплошную завесу муссонных штормов – обычное явление в этих широтах.
– Ты лучше вот о чём подумай… – Женька поймал книгу, попытавшуюся улететь со стола. – Оказывается, работа с Пирамидой – дело опасное и ты сильно рискуешь.
– Как и другие. – кивнул Аст. – Те же Голубев с Казаковым. Но других вариантов всё равно нет. И потом, нас же готовили!
Женька не стал скрывать от друга содержание разговора с генералом. Да тот и не настаивал – попросил только, чтобы дальше информация не утекла.
– Ту женщину-оператора, что сейчас лежит в коме, тоже готовили, причём специалисты не чета нашему Виктору. Нет, он, конечно, голова и всё такое – но до Десантников ему, боюсь, далеко.
– Ничего, как-нибудь справимся. – Серёга беззаботно махнул рукой.
– И потом, она же была одна, а нас, как-никак, четверо.
– На это вся надежда. – вздохнул Женька. – Ладно, может, сгоняем в шахматишки? До обеда далеко, а на палубу не высунешься – смоет за борт, и пикнуть не успеешь. При таком волнении даже спасательный круг бросать бесполезно – проще самому воды вдохнуть, чтоб не мучиться.
– А ты не каркай. – отозвался Аст, с грохотом высыпая шахматы на стол. Судно в этот момент накренилось, и фигуры весело посыпались на пол и раскатились по каюте. Женька нырнул за беглянками под стол, и оттуда раздалось шипения и невнятные ругательства – очередной крен привёл его макушку в жёсткое соприкосновение с углом столешницы.
Неприятное это явление – шторм в тропиках…
Спустя четверть часа и три прерванные шахматные партии стало ясно, что убить время с помощью древней интеллектуальной игры не получается. Собрав кое-как фигуры (недосчитались двух пешек, слона и ладьи) ребята предприняли попытку попить чаю – попытку столь же опрометчивую, сколь и безнадёжную. После того, как Женька едва не обварился кипятком из стоящего в конце коридора титана, а Аст расколотил один за другим три стакана, пришлось, наконец, признать поражение.
«Советскую Россию» по-прежнему тяжко валяет с борта на борт. Все предметы, по недосмотру не закреплённые, не привязанные, не прикрученные к своим местам, сорвались и теперь хаотически перемещаются по каюте – от ожившего движимого имущества приходится уворачиваться, налетая на жёсткие, острые углы. В карты играть не хочется, читать – попробуй, когда книга так и норовит вырваться из рук и улететь? Так что, пришлось вернуться к единственному доступному занятию – беседам о предстоящей экспедиции. Снаружи победно ревёт восьмибалльный ветер, пенные гребни разбиваются о задраенные накрепко иллюминаторы, свободно гуляют по палубам.
Неприятная это штука – шторм в тропиках.
– Зачем Миладку понесло к французам? Откуда они вообще в этой истории взялись? Без них, что ли, не обойдёмся?
Аст раскорячился на койке, упираясь спиной в переборку, а обеими руками – в низенький барьер-ограждение. Только так и можно было удержаться, не вылететь прочь при очередном размахе качки.
– Да вот, выходит, что не обойдёмся. – ответил Женька. – Это в прошлый раз мы устроили фанфаронский набег, постреляли и убрались восвояси. Конечно, аргентинские власти в Долину раньше особо не совались, но если там обоснуется иностранная экспедиция, да ещё и без спроса – наверняка проявят интерес. У СССР отношения с Буэнос-Айресом не самые радужные, а французы и разрешение на раскопки пробили через ЮНЕСКО, и в местном правительстве наверняка денег раздали немеряно.
– Так им за взятки разрешили копать? А как же аргентинские археологи – неужели не возражали? Национальное достояние всё– таки…
Женька пожал плечами.
– Откуда в Аргентине археологи? Что им раскапывать – стойбища патагонских индейцев? На территории этой страны древних цивилизаций не было, не то, что в Перу или, скажем, в Мексике. Тем более, и прецедент имеется – искали что-то ещё до войны какие-то чокнутые нацисты да так ничего толком и не нашли. Охота французам бабки тратить – пусть их, хоть какая-то польза. Что до взяток, так это почтенная южноамериканская традиция, прямо поСалтыкову-Щедрину: «не подмажешь – не поедешь». А вообще, у Парижа с Аргентиной отношения приличные, несмотря на все перевороты. Французы им и боевые самолёты продают, и ракеты. Вон, на Фолклендах целый английский эсминец «Экзосетами» потопили. То есть, потопят… если, конечно, эта война состоится.
– А что, может и не состояться? Сам же говорил об инерции истории. Не ты, в смысле, а тот, другой…
– Я понял. – кивнул Женька. – Так оно и есть, только уж очень быстро всё меняется. Вот, читай…
И перебросил на соседнюю койку изрядно помятый номер «Правды». Дата на газете стояла недельной давности – когда «Советская Россия» только покинула Владивосток.
– А что тут такого особенного? Уй-й-й!
Разворачивая газету, он на миг потерял бдительность и чувствительно приложился затылком об переборку.
– Вторая полоса. – Женька едва сдержал язвительный комментарий. – Статья нового министра обороны Огаркова о назревших в армии проблемах.
– Огаркова? Так, вроде, Устинов был?..
– Вроде – у бабки в огороде. Его ещё до нашего отлёта из Москвы отправили на заслуженную пенсию. Здоровье, понимаешь, поправлять, подорванное на службе Родины.
– А на самом деле?..
– А мне почём знать? – Женька ухитрился пожать плечами, для чего пришлось выбирать момент, когда судно замрёт, завалившись на борт. – Я генерала спрашивал, но он всё время уходит от вопросов, связанных с изменением внешней и внутренней политики. Сводит разговоры к делам экспедиции. Тоже, конечно, важно, но перемены– то происходят, и не замечать этого нельзя…
– Но другие же не замечают?
– Это потому что незнакомы с иной версией истории. Вот ты, скажем – даже не обратил внимания, что сняли Устинова. А я памятью «Второго» отлично помню, что он, находясь на министерском посту, зациклился на оборонной промышленности и не хотел помогать экономике страны. Да, конечно, он внёс большой вклад в победу над фашистами, и всё такое – но времена-то изменились, и теперь его политика привела к тому, что брежневское Политбюро жертвовало для обороноспособности всем, включая благосостояние населения. А что из этого вышло – мы знаем.
О предстоящем развале СССР они с Астом говорили много и подробно. Как и о том, что надо сделать, чтобы его не допустить.
– К тому же, в армии и своих проблем накопилось предостаточно – тяжких проблем, застарелых, на которые прежний министр привык закрывать глаза. А ведь давно пора было почистить генералитет от некомпетентных, зато «партийно-выдержанных» кадров, решить проблему дедовщины, подумать, наконец, о введении контрактной системы для младшего комсостава и технических специалистов, пересмотреть политику оборонных заказов в пользу высокоточного и высокотехнологичного оружия. Вообще, избавиться от залежалого хлама – и человеческого, и железного. В тот раз армию до некоторой степени встряхнул Афганистан, подобно тому, как американцы после Вьетнама вынуждены были пойти на большие перемены – но сейчас– то его не случилось…
– Да, дела… – согласился Аст. – Так что с французами-то? Неужели дело только в международных отношениях?
– Нет, конечно. Там целая история в духе «Детей капитана Гранта». В интересующих нас местах пропала французская археологическая экспедиция, и французы до сих пор не оставили надежды выяснить, что с ними случилось. На самом деле, она не пропала, конечно, а была уничтожена охранниками Долины. Но в Париже этого не знают… пока, во всяком случае.
– А израильтяне? Экспедиция-то совместная, иначе как бы Миладка в неё попала?
– У Израиля тоже приличные отношения с французами. К тому же, если верить записям Десантников-наблюдателей, которых наши переловили в прошлом году, ни во Франции, ни в Израиле резидентов Пришельцев замечено не было.
– Это раньше. А теперь? Взяли же их агента Тель-Авиве!
Женька покачал головой.
– Тут, скорее всего, совпадение. Американского дипломата, чьим телом завладел Десантник, назначили в их посольство в Израиле. Он вынужден был подчиниться – и попался Моссаду, с Миладкиной помощью, разумеется. Генерал рассказывал – повезло, ценный оказался фрукт…
III
- «Мне б гордиться такою судьбою,
- А мне грустно порою слегка:
- Мы – последние китобои
- У шестого материка.
- Мы полярных морей романтики,
- Возмужавшие возле льда,
- Вот теперь ушли из Антарктики
- И уже не придем сюда…»
Шторм, побуйствовав трое суток, утих – сменился крепким шестибалльным ветром, отзывающимся протяжным свистом у натянутых снастей и срывающим пенные гребни с высоченных волн. Члены экспедиции, вконец измотанные морской болезнью, потянулись в кают-компанию, бледно-зелёные, изнурённые, похудевшие. Женька с Астом поглядывали на них свысока – для обоих океанские рейсы были не в новинку, а морская болезнь, наоборот, стала понятием абстрактным, лично их не затрагивающим.
- «И за тюками с разным хламом,
- Запылившись до седины,
- Будут мирно ржаветь по складам
- Наши пушки и гарпуны.
- Там, где сумрак до хруста выстыл,
- Там, где айсберги бьют волну,
- Никогда не разбудит выстрел
- Льдами скованную тишину…»
Гитарой завладел второй штурман – и пел, старательно выводя слова. Слушатели сгрудились вокруг – лица невесёлые, один сокрушённо мотает головой, другой стучит кулаком в ладонь, третий пытается подтягивать. Радоваться им действительно не с чего: флотилия отправилась в свой последний рейс, в последний раз им предстоит бить китов в ледяных водах, омывающих Антарктику. Международные соглашения неумолимы – охота на огромных морских млекопитающих объявлена вне закона, и остаётся только материть японцев, которые плевать хотели на все запреты. «Советскую Россию» по возвращении ждёт переоборудование в рыболовецкую плавбазу– завод, и хорошо ещё, если судно не разрежут на металл…
- «И как в прежние наши будни,
- Сквозь рассеявшийся туман,
- Никогда не рванется судно
- На взвихривший волну «фонтан»…
- Может правильно… Может верно…
- Но и все же до боли жаль
- Ту, освистанную злым ветром
- И распятую штормом даль…»
Песню выводил штурман – не слишком умело, но старательно. Слова сочинил тоже китобой, капитан малого китобойного судна «Выдержанный». Оно и сейчас следовало на траверзе плавбазы – поднявшись на мостик, можно было различить крупные цифры «36» на его рубке мелькающей в трёхметровых волнах. Этот кораблик тоже ждёт переоборудование в сейнер или и краболов – а потом долгие годы службы в водах Охотского и Берингова морей. О дальних походах к пятому континенту придётся забыть навсегда.
- «…потому что из тьмы и холода,
- С рыжих скал, где снега метут,
- Машет вслед нам рукою молодость,
- Навсегда оставаясь тут…»
Мягкий аккорд завершил неторопливую мелодию. В кают– компании повисла тишина, только гудели шаманским бубном валы, ударяющиеся в борт плавбазы.
Скрипнула дверь. В кают-компанию ввалился, перешагнув через высокий комингс, вахтенный матрос.
– Экспедиционные тут? Вас начальство собирает, в Ленинской комнате. Давайте поскорее туда!
Женька поднялся. За ним торопливо вскочил Казаков, потом Димка Голубев, и последним, тяжело опираясь на спинку стула – и Виктор. Все трое едва справлялись с остатками тошноты, с трудом удерживаясь на ногах. Китобои провожали «сухопутных» сочувствующими взглядами.
Тихий океан.
Тропик Рака.
Шесть баллов по шкале Бофорта.
IV
– Вира помалу!
Затарахтела лебёдка, сетчатый поддон под Женькиными ногами дрогнул, натянулся и оторвался от палубы. Корзина – приспособление в форме перевёрнутого конуса, плетёного из толстых ивовых прутьев и стальных обручей – поплыл вверх. Крановщик дёрнул за рычаги, грузовая стрела повернулась, и под ногами у пассажиров мелькнули волны. Не слишком высокие – негде им разгуляться в пятиметровой щели, разделявшей высоченный борт плавбазы и измятые недавним штормом бока «Выдержанного». Ещё миг – и корзина повисла над китобойцем.
– Майна!
Женька не отрывал глаз от крашеного железа внизу. Когда до палубы оставалось не более полутора метров, высокая волна, подкравшаяся с кормы, подбросила китобойца, и палубный настил ударил по днищу корзины. Но они именно этого и ожидали – повисли на сетках, поджав ноги, и только рюкзаки подпрыгнули, получив увесистый пинок снизу. Набежавшие матросы уже расшпиливали сетчатую боковину, выпуская живой груз на волю.
Женька и двое кассиопейцев, Голубев и Саня Казаков, были последними из тех, кого перебрасывали с «Советской России» на китобоец. Пересадку производили на малом ходу – капитан уверял, что так проще сохранять правильное положение судов. Он, несомненно, знал своё дело – но у ребят всё равно захватывало дух при виде многоэтажной пустоты под ногами, в которой пенились, сталкиваясь, буруны из-под двух форштевней.
Читать бесплатно другие книги:
