Проклятие Мейер Марисса

И он с отвращением посмотрел на ее руку.

– Для меня это большая честь, – сказала Агата, на вид совсем не польщенная. Она склонила голову. – Рука со временем заживет, но я не могла допустить, чтобы девочка пострадала еще больше, чем раньше. Наша королева, кажется, весьма привязана к своим слугам. Я не хотела бы, чтобы ее величество огорчилась.

Король снова зарычал, теперь на Серильду. Затем, словно вспомнив их уговор, он с заметным усилием проглотил свой гнев. Длинно и ровно выдохнув, он слез с коня.

– Конечно, – сказал он с горечью. – Мы тоже не хотели бы огорчить ее величество. Хотя бергейст для нас большая потеря.

– Не горюйте, мой господин, – сказала Серильда, вставая на колени рядом с Анной и помогая девочке сесть. – Я нисколько не сомневаюсь, что скоро вы найдете другого. Что Дикой Охоте стоит добыть какого-то медведя?

Она улыбнулась, а король ответил ей недобрым взглядом. Теперь, когда Серильда знала, что бергейста изловил не Эрлкинг, а сама великая охотница Перхта, она лучше понимала, чем он так недоволен. Ведь у Ольхового Короля больше не осталось ни отравленных стрел, ни золотых цепей, способных удержать кого-то крупнее и свирепее татцельвурма, а одна из самых опытных его охотниц тяжело ранена. Как Серильда ни тревожилась за Анну и Агату, разочарование короля приносило ей радость.

– Агата, – распорядился он, – займись своими ранами. Я желаю, чтобы к Соломенной Луне ты была в бодром расположении духа.

Кто-то захихикал. Оглянувшись, Серильда обнаружила, что другие дети тоже спустились с трибуны.

– В бодром расположении духа, – повторил Фриш, толкая брата-близнеца локтем. – Сдается мне, что это была шутка.

Эрлкинг обвел глазами охотников, прочих придворных и слуг. Затем он обратил взгляд к небу. Падали первые капли дождя, крупные, но редкие, так что они почти не мешали. Но тучи были такими темными, что казалось, будто ночь наступает раньше срока.

– Прежде чем завершить нашу сегодняшнюю забаву и разойтись, – заговорил король, не сводя глаз с Серильды, – мы с моей королевой желаем поделиться с вами радостным известием. Раз уж мы все собрались, не вижу причин скрывать нашу счастливую новость.

Серильда замерла.

– Счастливую новость?

Эрлкинг протянул ей руку. Серильда заколебалась, но поняла, что выбора у нее нет. Оставив Анну и подойдя к Эрлкингу, она, замирая от страха, взяла мужа за руку.

– Мой господин, все хотят укрыться от дождя…

– Ничего, подождут, – отмахнулся Эрлкинг. – Им будет приятно разделить с нами радость.

Серильда сглотнула. Она очень хорошо знала, какую радостную весть он сейчас объявит.

Но она была к этому совсем не готова. Серильда думала, что у нее будет больше времени, чтобы собраться с духом. Думала даже, что сумеет – каким-то образом – подготовить Злата. Но в итоге все, что ей удалось, – это откладывать неизбежное и надеяться, что все как-нибудь образуется само собой.

И вот теперь она стояла здесь, рука об руку с Эрлкингом, лицом к лицу со всем двором.

Я не готова, не готова, не готова…

Над ареной повисла тишина, только капли дождя тяжело падали на землю, на кусты, на навес над трибунами. Охотники, все еще не пришедшие в себя от битвы с бергейстом, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Дети переглядывались, их лица светились любопытством и ожиданием.

– С величайшим удовольствием, – заговорил Эрлкинг, поднося руку Серильды к губам, – я готов сообщить вам эту великую новость. – Он заметил, что Серильде не по себе, и сверкнул глазами. – Моя королева, жемчужина моего сердца, сообщила, что у нас скоро будет наследник.

Хотя Серильда знала, что он скажет, его слова все равно ударили ее, как арбалетная стрела, прямо в грудь.

У нас родится наследник.

Она хотела отдернуть руку. Выкрикнуть, что это неправда. Ребенок не его. И никогда не был его.

Но… она продолжала стоять с непроницаемым лицом.

Бог лжи и обмана, помоги мне выдержать это, подумала Серильда. И тогда, удивив даже ее саму, в уголках ее рта появилась едва заметная улыбка.

Она справится. Должна справиться.

– Милостью Эострига, – продолжал Эрлкинг (по ироничному изгибу его губ было ясно, что эти слова – насмешка), – к концу года у нас появится новый принц или принцесса. – Не выпуская пальцев Серильды, он поднял их сплетенные руки в воздух. – Приветствуйте же Ольховую Королеву!

В саду раздались крики, хотя было неясно, искренние они или нет. Темные веками жили под властью короля, у которого не было наследников, и наверняка считали, что можно было и вовсе без них обойтись. Ведь они были бессмертны. Им не нужны были потомки, которые продолжили бы их дело и унаследовали их имя.

Когда рукоплескания стихли, король объявил, что все могут расходиться. Охотники тут же принялись собирать оружие и цепи, а слуги разбирать помосты. Серильда попыталась высвободить руку, но Эрлкинг держал ее крепко.

– Разве мы не закончили? – спросила она, не скрывая раздражения.

– Чем ты недовольна? Тебе ведь так нравится быть в центре внимания.

– С чего это вы взяли?

Он смерил ее оценивающим взглядом.

– Никто не станет врываться в замок с привидениями и требовать сделки с Ольховым Королем, если только не желает устроить знатное зрелище.

Серильда хмуро уставилась на него.

– Вот бы знать об этом заранее. – Она снова попыталась вырваться. Эрлкинг только крепче перехватил ее руку. – Я хочу уйти, – процедила она сквозь зубы. Потом наклонилась ближе к нему, понизив голос до свирепого шепота: – Вы же не откажете в отдыхе своей беременной жене, правде?

– Конечно нет. Мне просто кажется, что ты кое о чем забыла.

– Это о чем же?

Он изогнул бровь.

– О том, как сильно мы друг друга обожаем.

Положив свободную руку Серильде на шею, Эрлкинг запрокинул ей голову и властно приник губами к ее рту.

Серильда окаменела.

Когда король попытался зайти дальше со своим поцелуем, она его укусила. Эрлкинг зло зашипел и отпрянул, хотя ему удалось скрыть это от посторонних глаз.

И тут, словно вызванная гневом Эрлкинга, с неба ударила молния, а следом над крепостью прогремел раскат грома, настолько сильный, что земля загудела в ответ. Серильда вырвалась из объятий короля и зажала уши ладонями.

Дождь превратился в ливень. Частые, тяжелые капли ударялись оземь, как камешки. В последние дни стояла жара, и Серильда не прихватила свой верный шерстяной плащ – тот самый, который Злат починил для нее после нападения друд. Но буря разбушевалась не на шутку, и Серильда пожалела, что не взяла плащ с собой.

– Мы с детьми удаляемся в свои покои, – прокричала Серильда, стараясь, чтобы ее было слышно сквозь бурю.

Но Эрлкинг пропустил ее слова мимо ушей. Все его внимание было сосредоточено на небе; он подозрительно смотрел вверх, а дождь в это время лил прямо на его одежду.

– Быть не может, – пробормотал король.

Сверкнуло еще несколько молний, и волоски на замерзшей руке Серильды встали дыбом. Одна молния ударила прямо в статую Эрлкинга в саду, и та повалилась на землю.

– Охотники! – проревел Эрлкинг, хватаясь за арбалет. – Собирайте цепи и следуйте за мной! Скорее!

Серильда не представляла, на что можно охотиться в такую бурю, да еще и по эту сторону завесы, но ее больше заботили дети, особенно бедняжка Анна. Малышня укрылась от дождя под кроной сливового дерева. Анна ухитрилась подняться на ноги и теперь опиралась на Ханса и Никеля.

– Анна, ты сможешь идти?

– Д-да, – стуча зубами, отозвалась девочка. – Наверное.

– Хорошо. Тогда идемте в тепло, выпьем подогретого сидра.

Не было никакого смысла пытаться сохранить царственное достоинство в насквозь промокшем платье, поэтому они со всех ног припустили в замок, уворачиваясь от охотников – те сновали по двору, как будто к войне готовились, и дождь, казалось, нисколько их не заботил.

Как только Серильда с детьми оказались в под крышей, Фриш замотал головой, как щенок, и капли воды веером рассыпались по коврам.

– Видали вы когда-нибудь такую грозищу? Да еще и налетающую в мгновение ока?

– Нет, не припомню, – задумалась Серильда. – Но сейчас ведь время Громовой Луны.

Новый раскат грома заставил мигать и мерцать факелы на стенах.

– Все хорошо. – Серильда взяла на руки Гердрут, которая ужасно боялась грозы. – Когда мы высохнем и согреемся, нам станет гораздо лучше. Нечего бояться.

– Это правда? – спросил Ханс, напуганный грозой меньше, чем другие дети. – Ты на самом деле ждешь ребенка?

Гердрут, прячущая лицо у Серильды на плече, подняла голову.

– От него?

Серильда тяжко вздохнула.

– Да. Но я не хочу об этом говорить.

– Но, Серильда… – начал было Ханс.

– Ни слова, – перебила она. – Так нужно, вот и все, и хватит об этом.

Дети надолго замолчали, больше огорошенные резкостью Серильды, чем самой новостью.

Она почти никогда не срывалась на них.

Только когда они уже шли по коридорам замка, Гердрут нерешительно прочистила горло.

– Я могу растирать тебе ноги, если хочешь. У мамы все время болели ноги.

От этого предложения, полного неуклюжей заботы, Серильду внезапно охватила невыразимая грусть. Мать Гердрут была беременна вторым ребенком – первым братиком или сестричкой Гердрут. Скоро это дитя родится, а Гердрут никогда его не увидит. Никогда не станет старшей сестрой, которой так хотела быть.

– Когда мама носила Алви, – сказала Анна, имея в виду своего двухлетнего брата, – у нее сильно болела спина. Она всегда просила меня взбить ей подушки и заварить ромашковый чай. Я могу принести тебе чаю, когда мы вернемся в наши покои.

– А еще давайте сделаем подношения Эостригу, – подхватил Ханс. – Помолимся ему о легких родах. Эрлкингу вряд ли понравится, если мы обратимся к старым богам, но, как по мне, тогда это тем более нужно сделать.

– И знаешь, я ведь вроде как у тебя на посылках, – вмешался Фриш, – а ты никуда меня не посылаешь ни с какими поручениями. Ну так вот, теперь придется начать. Не хочу, чтоб тебе пришлось утомляться и шагать через весь замок только затем, чтоб сказать поварам, что ты хочешь жареного голубя на ужин, или еще что-нибудь такое.

– Голубя? – поразился Никель. – Когда это наша Серильда просила голубя?

Фриш пожал плечами.

– Ты же знаешь, какие странные бывают женщины, когда беременны. Всегда хотят того, чего никогда не хотели раньше. Мама говорила, что, когда она была беременна нами, ей нужно было только одно – ржаная мука. Не хлеб, не булочки – просто мука, прямо с мельницы.

– Что ж, это кое-что объясняет, – пробормотал Ханс.

– А здесь, в замке, есть повитуха? – спросил Никель. – Ты же не собираешься рожать без нее?

– Я поспрашиваю служанок, – деловито сказала Анна. – Уверена, кто-то тут должен уметь принимать роды.

– Не знаю, – усомнился Фриш. – Подозреваю, что здесь уже давно никто не рождался.

Дети продолжали болтать, но Серильда почти не слушала. Она положила руку на живот, пытаясь почувствовать новую жизнь внутри себя. Но живот упорно оставался плоским.

Она была так занята попытками разрушить проклятие, и так старалась избегать своего царственного мужа, что почти не думала о течении времени, но ведь оно шло. Серильда уже должна была что-то почувствовать. Хоть что-то. Разве у нее не должен был округлиться живот, в котором растет новый маленький человечек?

Но она не чувствовала ничегошеньки.

Ноги не опухали. Спина не болела. Ей ни разу не захотелось ни голубя, ни ржаной муки, ни чего-нибудь еще, кроме огромного количества сладостей, но сладкое она любила всегда.

– Серильда? – окликнула Гердрут. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Беспокойство в ее голосе было настолько явным, что Серильда вздрогнула и уставилась на детей. Они смотрели на нее глазами, полными тревоги.

– Все хорошо? – спросил Ханс. – У тебя что-то болит? Хочешь, я сбегаю, приведу кого-нибудь…

– Нет, это я кого-нибудь приведу! – возмутился Фриш. – Я посыльный!

– Нет-нет, все в порядке. – Серильда попыталась засмеяться, чтобы скрыть тревогу за ребенка, но смех превратился во всхлип, а на глазах у нее выступили слезы. – Просто… Как же сильно я всех вас люблю. – Опустившись на колени, она притянула их к себе, стараясь бережнее касаться Анны, чтобы не потревожить ее раны.

Не обращая внимания на то, что прикосновение к детям вызывало у Серильды дрожь, она прижалась щекой к волосам Гердрут.

– Никогда еще ни одной королеве в мире так не везло со слугами.

Гердрут уткнулась лицом в шею Серильды, и какое-то время они все молчали, пока Фриш со вздохом не сказал:

– Мне кажется, это она из-за ребенка стала такой чувствительной.

Серильда усмехнулась и ласково взъерошила ему волосы.

– Какого ребенка?

Смешок Серильды оборвался.

– Злат! – Гердрут радостно бросилась в его объятия. Она полюбила его даже больше, чем другие дети. – Ты столько всего пропустил!

– Да. – Злат обнял девчушку, но не ответил на ее улыбку. – Слышал краем уха, повара на кухне говорили о бергейсте и сильной буре. А один из прислужников королевы вроде свалился прямо на арену?

– Это была я. – Анна приподнялась, опираясь на Никеля. – Все в порядке, я жива. Ну, то есть… не мертвее прежнего.

Злат рассеянно улыбнулся ей.

– Ты очень испугалась? Это, наверное, было страшно.

– Не так уж, – бодро откликнулась Анна. – Там была Агата, она защитила меня от бергейста.

– Она мастер по оружию, – добавил Фриш. – Мы с ней раньше никогда не встречались, а сегодня она сидела с нами рядом, а когда Анна упала, Агата спрыгнула вниз и отбивалась от медведя. Прямо восторг!

– Ты ее знаешь? – спросила Серильда.

– Немного знаком, но не очень близко, – сказал Злат. – Она всегда была молчалива и не слишком общительна. Зато как она машет мечом! Я видал ее и в деле, и на тренировках с темными. Не хотел бы я перейти ей дорогу. Здорово, что она оказалась рядом с тобой, Анна.

Серильда уже собралась рассказать Злату, что, скорее всего, в давние времена именно Агата обучала его искусству боя, но от его взгляда слова замерли на языке.

– Когда гроза разыгралась вовсю, я увидел, как несколько охотников бегут к… – голос Злата зазвучал очень многозначительно, – к… коридору, где мы были… Этим утром…

У Серильды округлились глаза. Возможно ли, что эта страшная буря как-то связана с тем странным существом, ядовитым курозмеем, которого они со Златом разбудили? Не это ли так встревожило Эрлкинга?

– А еще, – на лице Злата застыло неверие, – я слышал кое-какие новости о нашей королеве.

Он ждал ответа, одновременно полный страха и надежд на то, что произошла ошибка. Что, возможно, он все неправильно понял. Серильда ясно видела эти мысли, отчетливо написанные у него на лице.

Она не успела ничего сказать, потому что за нее это сделала Гердрут.

– У нас будет ребенок! – выпалила она, подпрыгивая от возбуждения. – Ну, то есть у Серильды, конечно же. Но я собираюсь помогать о нем заботиться!

– Вот как. – Злат сухо кивнул. – Понятно. Поздравляю.

Серильда внимательно наблюдала за ним, всей душой желая, чтобы он остановил на ней взгляд больше, чем на секунду. Тогда, возможно, он сможет прочесть в ее глазах правду, которую ей нельзя произносить вслух.

Что это его ребенок.

Но Злат старательно избегал ее взгляда.

Сколько раз она уже открывала рот, чтобы поведать ему правду прежде, чем он услышит ложь, которая разобьет ему сердце? Злат бы с легкостью поверил в обман. Он ведь думал, что Серильда с Эрлкингом были близки уже не первую неделю. Злат был уверен, что король женился на смертной с одной лишь целью – чтобы она родила ему принца или принцессу.

С сегодняшнего дня она больше не могла убедить Злата, что между ней и Ольховым Королем ничего не было. Что Серильда ни разу не разделила с ним ложе.

Ей хотелось закричать, что это неправда. У Эрлкинга даже нет никакого ложа!

– Тогда… тебе… необходим отдых, наверное, – сказал Злат.

– Нет, я совершенно не устала, – возразила Серильда, и это была чистая правда. Верно, совсем недавно она клевала носом, утомленная представлением охотников, зато сейчас вдруг поняла, что сна ни в одном глазу. Она вспомнила, что ей рассказала Агата, и в голову пришла новая идея.

– Мы должны продолжить поиски, пока охотники заняты этой… бурей. – И Серильда в упор посмотрела на Злата.

– Можно, – неуверенно согласился он. – Если ты хочешь.

– Только дай мне сначала уложить этих проказников. Ночь была долгая, а день и того длиннее. Ты не мог бы тем временем раздобыть какое-нибудь лекарство для Анны? Ей кажется, что у нее переломаны кости.

– Попрошу у аптекаря какое-нибудь средство от боли, – сказал Злат. – Но на призраках все заживает куда быстрее, чем на живых, сами увидите.

– Я могу сбегать, – подскочил Фриш. – Почему никто не воспринимает мою должность всерьез?

– Нет, пожалуйста, – попятился Злат. – Вы пока все вместе поухаживайте за Анной и… и за Серильдой. Я скоро вернусь.

Слабо улыбнувшись, он исчез. Серильда понимала, что он не просто отправился за лекарством для Анны. Ему необходимо было немного побыть одному, чтобы переварить сегодняшние новости.

Правда рвалась наружу так отчаянно, что Серильде было больно.

Она прикрыла глаза и подавила эту правду, загнала ее вглубь, вглубь, вглубь.

– Пойдемте, – позвала она детей. – Давайте мы устроимся поудобнее, и я расскажу вам сказку.

* * *

Нынче часто рассказывают, будто, если пленить бога под Бесконечной Луной, он должен будет волей-неволей исполнить одно ваше желание. Но в прежние времена нелепо было даже представить себе, чтобы один из старых богов попался в ловушку, какие хитрости ни применяй. Ведь как люди сделаны из кожи да костей, так боги сотканы из волшебства и звездного света. Они могут изменять свою форму, стоит только пожелать, и никакие земные штуки на них не действуют. Богу достаточно захотеть и подмигнуть, чтобы стать самой маленькой букашкой или величайшим морским змеем. Тысячелетиями семь богов жили, где хотели – на суше, в море, на небесах, – то в человеческом, то в зверином облике. В дела смертных они вмешивались редко, предпочитая держаться особняком и наслаждаться свободой и удовольствиями, которые давала им их магия.

Но внезапно все изменилось, и случилось это много лет назад.

Видите ли, однажды темные сбежали из Ферлорена.

Чего только не предпринимал Велос, чтобы остановить их! Бог смерти долго удерживал демонов в краю ушедших. Но темным все же удалось преодолеть великий мост и через ворота вырваться в царство смертных. Так что они получили возможность свободно бродить по земле.

В отличие от богов, темные не чурались смертных. Не желали они и мирно селиться среди человеческих деревень и жить простой и утомительной жизнью, полной трудов и забот. Они нипочем не стали бы возделывать землю, прясть шерсть или учиться ремеслам. Они считали себя выше людей, ведь демоны были сильнее, быстрее и красивее, и, главное, они были бессмертны.

Так что темные захотели править.

Вскоре демоны начали наводить ужас на несчастных смертных. Они брали себе все, что хотели, и не думали отдавать долги. Их жизнь превратилась в бесконечное развлечение, а люди стали их рабами, потому что не могли дать отпор.

Поначалу боги не вмешивались, предпочитая подождать, пока все устроится само собой. Но могущество темных росло, они становились все более жестокими, и боги наконец решили, что с этим нужно что-то делать.

Холодной зимней ночью накануне солнцестояния, когда в небе висела полная и тяжелая луна, они встретились на вершине горы Гремен. Там они долго говорили, и спорили, и обсуждали, что им предпринять.

Тирр хотел перебить всех темных и больше не иметь с ними никакого дела, но Эостриг возражал, что, сделав так, он отправит их духи назад в землю, а там все это зло прорастет чем-нибудь еще более ужасным и ядовитым.

Фрейдон предлагал загнать их обратно в Ферлорен, откуда они явились, но Велос знал, что добровольно демоны никогда туда не уйдут, а попытка заманить их в ловушку может привести к страшной войне, какой не видел свет.

Хульда хотела заковать их в золотые цепи и бросить на дно морское, но Сольвильда и слышать не желала о том, чтобы так осквернить воды.

И они продолжали и продолжали, но не могли сойтись ни на чем, что одобрили бы все семеро.

Пока, наконец, слово не взял Вирдит. Бог историй до сих пор молчал, но теперь он извлек колесо фортуны из тяжелых складок своего платья.

Другие боги затихли, а Вирдит поднял руку и мощно закрутил колесо.

Они смотрели и ждали, что же будет дальше.

Когда колесо наконец остановилось, другие божества посмотрели на бога историй, ожидая услышать от него решение, которое устроит всех.

– Фортуна нам улыбается, – сообщил им Вирдит, – я увидел, как нам следует поступить.

Но при этих словах, вроде бы радостных, в глазах Вирдита была печаль, ибо только он знал, чем придется пожертвовать.

Вирдит объяснил, и боги, видя, что этот путь единственный, добровольно отказались каждый от одной нити своего священного волшебства.

Вирдит отказался от своего золотого пера.

Велос отдал зуб. Эостриг расстался с рогом, а Хульда со змеиной чешуей. Тирр дал драгоценный камень, Сольвильда – яйцо, а Фрейдон – коготь.

Хульда взяла семь даров и сплела из них неразрывную пряжу. Она пряла и пряла часами напролет, а когда пряжа была готова, Хульда взяла ее и начала ткать. И снова потянулись часы. Близился рассвет, когда работа наконец была завершена.

Используя магию богов, Хульда соткала плащ, который укроет весь мир. Станет завесой, нерушимой и непроницаемой, которая навсегда заманит темных в ловушку и закроет им путь в царство смертных.

Пока Хульда работала, другие боги ухватились за края завесы и натянули ее над всем миром.

Но когда луна опускалась к горизонту, Перхта, великая охотница, увидела, что затеяли боги. В считаные секунды она выхватила лук и стрелу из колчана и направила в небо.

Она выстрелила.

Хотя завеса была почти готова, стрела пролетела через единственную остававшуюся брешь в волшебном покрове и попала прямо в полную луну.

Раненая луна стала истекать кровью, и на завесу упала одна-единственная капля лунного света. Хульда обнаружила, что она не может завершить работу, положить стежок на то место, куда упала капля. Вот так в безупречном полотне завесы навсегда осталась прореха.

Отверстие, которое можно заметить только при полной луне, да еще в те ночи, когда солнце и луна борются за то, кто из них главный в небе.

Решив, что они сделали все, что могли, и завеса, пусть и несовершенная, сумеет удержать темных и не даст им прорваться в царство смертных, боги вернулись каждый в свой край. Тирр отправился к вулканам Лизрайха. Сольвильда – на берега моря Мольниг. Хульда – к подножию Рюкгратских гор. Эостриг – в самое сердце Ясеневого леса. Фрейдон – на щедрые пастбища Достлена. Велос – в мрачные пещеры Ферлорена. Вирдит – к базальтовым скалам самых северных окраин Тулваска.

Какое-то время они жили в мире, довольные завесой, потому что теперь темные могли вырваться на волю лишь в одну ночь каждого лунного цикла и не успевали натворить слишком много зла. Вот боги и радовались, что им удалось справиться с этой угрозой.

И один только Вирдит в полной мере знал, чем именно каждый из них пожертвовал в ту ночь. Прошло немало лет, прежде чем остальные боги заметили и поняли, что их магия непоправимо изменилась с тех пор, как каждый из них отдал часть своего волшебства для плетения завесы. Заперев темных, они и сами попали в западню. Боги обнаружили, что расставшись с одной нитью магии, они потеряли способность менять облик.

С тех пор и навеки в ночь Бесконечной Луны – той самой, под которой они соткали завесу, – всемогущие боги становились не властны над самими собой. В эти ночи они – хочешь не хочешь – вынуждены были принимать обличье семи страшных чудовищ.

Так и вышло, что теперь в эту долгую, темную ночь можно поймать бога. Можно охотиться на божеств, брать их в плен… и требовать, чтобы они исполнили твое желание.

С той поры, стоит в самую длинную ночь выйти полной луне, отовсюду слышится лай адских гончих, вынюхивающих добычу.

Семерых богов в облике удивительных зверей.

* * *

Потребовались целых четыре сказки, прежде чем дети уснули – так они были взбудоражены событиями дня. Последней уснула Анна, которая долго не могла найти удобное положение и морщилась от боли каждый раз, как ворочались остальные, лежащие рядом. Хорошо еще, что Злат наконец вернулся с эликсиром от аптекаря замка – Серильда сомневалась, что Анна вообще смогла бы заснуть, если бы не травы, облегчившие ее боль.

– Твои истории, – прошептал Злат с другого конца комнаты, – для детей не годятся.

Серильда недоуменно посмотрела на него. Она почти не запомнила сказок, которые рассказывала, потому что все это время ее мысли были поглощены Златом. Она говорила, а сама в это время гадала, что он думает о ней и о ее ребенке. Поверил ли Злат, что это дитя Эрлкинга? Что ей делать, если он прямо спросит ее про это? Как сохранить свою тайну до Бесконечной Луны?

Поэтому то, что сказал Злат про ее сказки, застало ее врасплох.

– Почему ты так думаешь?

– Демоны, порабощающие людей? Боги, которые превращаются в чудовищ? А та, в которой девочку обманом заставили съесть зубы ее бабушки? Что это было такое?

Серильда потерла глаза.

– Я сама не помню, что наговорила.

– Тебе никогда не приходило в голову, что можно просто, ну, знаешь… почитать им сказку? Я на досуге полистал вот эту книжку. В ней есть неплохие рассказы. – Злат поднял книгу сказок, которую Лейна украла из библиотеки Фриды.

В последние недели Серильда так ушла в мысли о своем ребенке, проклятии, пятерых детях, о том, как бы получше сыграть роль Ольховой Королевы, что читать сказки, где все в итоге жили долго и счастливо, не было никакой охоты. В этой книжке она не продвинулась дальше первой страницы, где читателям рассказывали, что эти истории были собраны современной исследовательницей, которая провела годы, путешествуя по Тулваску, собирая и записывая тамошние сказки – особенно те, в которых она находила отражение реальных исторических событий. В другое время это обязательно заинтересовало бы Серильду, но сейчас она могла думать только о том, как повезло той ученой даме, ведь она могла путешествовать по всей стране, слушать истории, записывать их и нисколько не бояться, что какой-нибудь злодей из этих сказок захочет похитить ее, проклясть и держать в заточении в заклятом замке, полном привидений.

– Особенно мне вот эта понравилась, – продолжал Злат, листая книгу и открывая ее на странице с раскрашенной гравюрой. Там были изображены принц и крестьянский мальчик, вместе держащие деревце в сложенных ковшиком руках. Название было написано нарядными, в завитушках, буквами: «Трудолюбивый Штильцхен и Северный принц».

– В ней хорошая мораль, – добавил Злат. – Для тех, кто любит такие вещи.

– Тогда, может быть, ты сам почитаешь ее детям?

– Может, и почитаю. – Он закрыл книгу и поднял на нее глаза. – У тебя усталый вид, Серильда. Может, нам стоит просто…

– Нет, я хочу поискать наши тела. Хочу помочь тебе. Что там охотники, все еще заняты?

Злат почесал за ухом.

– Да, когда я видел их в последний раз, еще были. Но, Серильда… уж я-то по десять раз осмотрел каждый дюйм этого замка – по крайней мере, каждый дюйм в местах, о которых я знаю. В здешних подвалах на диво много всяких складов и кладовых, и я проверил их все. Прибавь к этому часовни, башни, подземелья, каждую гардеробную – поверь, проверять все это было не слишком весело. Кабинеты, чердаки, башни… Я даже спустился на дно колодца. – Он развел руками. – И ничего такого. Эрлкинг не оставил бы наши тела там, где на них мог бы запросто наткнуться кто угодно и особенно я. Где бы он их ни спрятал, это место, куда я не могу вот так просто переместиться, ведь я даже не знаю, где оно и как выглядит. Я не исключаю, в замке могут быть тайные ходы и комнаты. Но если это так… если не начать просто-напросто разбирать стены… я не знаю, где еще искать.

– Вообще-то, мне кое-что пришло в голову. Хотя, наверное, ничего из этого не выйдет.

– Скорее всего, из этого выйдет что-то жуткое и ужасное, – хмыкнул Злат. – Кажется, в последнее время тебе приходят только такие мысли.

Серильда закатила глаза.

– А как насчет тронного зала?

– Что насчет тронного зала?

– Сегодня, когда я разговорилась с Агатой, она рассказала, что постоянно вспоминает, как во время нападения на замок была в тронном зале и не могла оттуда уйти. Я думаю, она защищала твоих мать и отца.

Злат заерзал, как всегда, когда Серильда заговаривала о семье, которую он не мог вспомнить.

– И я вдруг поняла, что многое той ночью происходило как раз в этой части замка. Твои родители… То есть, король с королевой были убиты именно там. Принцесса… – Серильда замолчала, вспомнив свое ужасное видение, безжизненное тело девочки, свисающее со стропил, и мотнула головой. – Это то самое место, куда Эрлкинг заманил тебя, когда ты вернулся, и где он проклял тебя… и меня, если уж на то пошло. Когда мы с тобой выходим за стены замка, заклятие каждый раз возвращает нас в тронный зал. И еще одно… возможно, это ничего не значит, но… в царстве смертных тронный зал какой-то другой. Все остальное в замке обветшало и разрушено временем – все, кроме тронов на возвышении… они словно застряли во времени. Не меняются веками, пока вокруг них все рассыпается от старости. Там явно есть какая-то магия. Что, если… – Серильда пожала плечами. – Что, если это как-то связано с нашим проклятием?

– Только… наших тел в тронном зале нет, – сказал Злат. – Мы бы их увидели. Не похоже, чтобы там было много укромных мест.

– Ты правда так думаешь?

Злат открыл рот, но засомневался. Покачался на пятках, размышляя.