Проклятие Мейер Марисса

Глава 17

Тронный зал был пышно украшен. Вдоль его стен выстроились два ряда каменных колонн, и на каждой был вырезан обвивающий ее татцельвурм. Днем позолоченную лепнину и гобелены на стенах освещали солнечные лучи, льющиеся из окон, выходящих на озеро и дальние горы. А по ночам зал согревал золотистый свет сотен свечей.

Зал поражал своими размерами, но Злат был прав. На первый взгляд, здесь не было мест, где можно было бы надежно спрятать тело. Ни шкафов, ни гардеробов, ни каменных надгробий, которые пришлись бы для их поисков весьма кстати.

– По ту сторону завесы все по-другому, – поведала Серильда. – Тут все в паутине и крысиных норах, сломанная мебель валяется как попало, хотя от нее вообще уже мало что осталось. Земля сплошь поросла колючими кустами. Окна выбиты. Только троны все такие же… как будто что-то их защищает.

Она подошла к возвышению, на котором стояли два трона – два кресла с кобальтово-синей обивкой, высокими спинками и ножками в виде львиных лап.

– Вот в точности так же они до сих пор и выглядят. Ни пылинки на них.

Злат обошел помост, изучая троны со всех сторон. Потом топнул ногой по каменному полу.

– Я почти уверен, что пол здесь из сплошного камня. Но… под помостом? Кто его знает.

Они сбоку подошли к помосту, представлявшему из себя платформу, поднятую на три ступеньки над полом и застеленную ковром с золотым шитьем. Одновременно присели и подвели руки под край.

– На счет три, – скомандовал Злат. – Раз. Два. Три!

Они толкнули.

И крякнули.

И поднатужились.

Серильда уже готова была сдаться, но тут помост сдвинулся. Нога соскользнула, и Серильда ударилась коленкой о каменный пол, но помост точно сдвинулся на несколько дюймов.

Достаточно, чтобы приоткрыть край уходящей вниз ямы. Серильда втянула в грудь воздух.

Они со Златом встретились взглядами и толкнули снова. На этот раз помост поддался легче, и они отодвигали его все дальше, дюйм за дюймом.

Когда их ноги почти достигли края ямы, Серильда и Злат остановились. Их взору открылся прямоугольный провал, такого же размера, как помост, скрывавший его. Здесь не было каменных плит пола, а в земле была вырыта яма с грубыми стенками глубиной почти четыре фута.

Серильда забыла, как дышать. Схватив Злата за руку, она вместе с ним опустилась на колени у края. За всю жизнь Серильда никогда не видела столько костей. Яма была полна ими. Бедренные и тазовые кости, скопление крошечных косточек пальцев и выбеленные временем черепа. Два тела, как будто бы просто спящие, выделялись на их фоне, словно алые розы на белом снегу.

Они прекрасно сохранились, эти два тела, – однако и с ними обращались не слишком почтительно.

Принца Серильда узнала сразу, хотя его бросили в яму лицом вниз. На нем был ярко-зеленый плащ с золотой вышивкой, прекрасные кожаные сапоги и сшитый на заказ камзол. Его плащ распахнулся, в нем запутались чьи-то кости, и Серильда представила, как те, кто лежал под ним, медленно гнили, пока принц оставался невредим, защищенный от безжалостных когтей времени каким-то волшебством.

Проклятием.

У нее никак не получалось думать о теле, лежавшем в яме, как о Злате. Тот, кто находился там, внизу, был одет прямо по-королевски, но очень старомодно. Принц трехсотлетней давности. К тому же он был почти мертв, а Злат всегда казался таким живым.

Рядом лежало второе тело. Тело ребенка.

Здесь должно было лежать тело Серильды, но его не было.

Девушка почувствовала странную опустошенность, глядя на маленькую девочку. Немного повыше Гердруты, с такими же золотистыми кудрями. Они могли бы сойти за сестер, вот только эта девочка была принцессой. Сестрой Злата, небрежно брошенной в яму. Она лежала на боку: одна нога неловко согнута, спутанные локоны закрывают половину ее лица. Но на ее щеках алел жаркий румянец. Казалось, в любой момент они с братом могут проснуться, оглядеться и ужаснуться, обнаружив себя в этой братской могиле.

Серильда вздрогнула.

Наконец оторвав взгляд от принца с принцессой и других несчастных, лежащих в яме, она заметила кинжал с роскошно украшенной рукоятью. Брошь, усыпанную камнями. А возле черепа в углу – корону.

Темные не снизошли до того, чтобы обыскать эти тела и присвоить драгоценности. Они просто хотели избавиться от трупов.

Она поморгала, не давая пролиться подступившим слезам. Перед ней лежали не просто останки. Это были не просто ухмыляющиеся черепа с пустыми глазницами и разрозненные кости в истлевшей ткани дорогих одежд. Это была семья Злата. Его мать и отец, король и королева, которые когда-то правили этим замком. А остальные – слуги, придворные, охрана? Сколько тел, оставленных здесь гнить, принадлежали когда-то призракам, которые до сих пор неприкаянно бродили по этим залам?

Серильда понимала, что их всех не могли убить за одну ночь. Она сомневалась, что в эту наспех вырытую яму могло поместиться больше пары десятков человек, когда на их костях еще держалась плоть. Возможно, это те, кто погиб здесь, в тронном зале. Темные не потрудились оказать им хоть какие-то почести, провести достойные обряды погребения. Их волновало только, куда девать останки. Вероятно, все эти люди оказались в этой яме лишь потому, что Эрлкинг приказал вырыть место, где он смог бы спрятать тела принца с принцессой, а остальные трупы в тронном зале было проще сбросить туда же, чем тащить к подъемному мосту.

Интересно, была ли среди них Агата?

А что темные сделали с остальными? Побросали их тела в озеро? Или в замке есть и другие безымянные могилы вроде этой?

– Это были мои люди, – прошептал Злат, все это время стоявший рядом с ней. Опустошенный взгляд, лицо, полное неверия и ужаса, – …люди принца. Наш двор, наши слуги. Он убил их, а потом просто… просто сбросил их сюда. Как будто их жизни ничего не значили.

Серильда взяла его за руку, но Злат не сжал в ответ ее пальцы. Как будто не почувствовал ее прикосновения. Или как будто оно не могло его утешить.

Так он и стоял с опущенной головой, а когда заметил, что их с Серильдой пальцы переплетены, то даже удивился немного. Он заглянул ей в лицо – она не видела Злата таким потрясенным и подавленным с тех пор…

Ну да. С тех пор, как Эрлкинг объявил ее своей невестой.

– Он вышвырнул их, выбросил, как мусор, – пробормотал Злат. – Значит, ему не были нужны никакие богатства… Все, чего он хотел, это месть. Он убил всех этих людей только ради того, чтобы причинить мне боль. Он убил моих родителей, – голос Злата сорвался, но он продолжал, и постепенно его горе перерастало в гнев, – просто чтобы причинить мне боль. А теперь я их даже вспомнить не могу. Не могу хотя бы оплакать их, как подобает.

– Ты сейчас их оплакиваешь, – шепнула Серильда.

Злат яростно замотал головой.

– Я виноват перед ними. Я их подвел. Каждого из этих…

– Нет, Злат. Ты ничего не мог сделать. Тебя даже не было здесь, когда это случилось. А если бы и был – темные всех застали врасплох. Они же бессмертные. И опытные охотники. У них есть магия и… словом, это был нечестный бой. – Она прильнула к нему, уткнулась головой ему в плечо, хотя Злат в ответ лишь напрягся. – Ты ни в чем не виноват. Ты просто пытался спасти свою сестру.

Как только Серильда произнесла эти слова, ей тут же захотелось взять их обратно.

Пытался спасти, но не сумел.

Но разве он смог бы остановить резню? Серильда знала, каким тяжким грузом лежит у Злата на сердце вина за то, что, когда все случилось, его здесь не было. Ведь Эрлкинг устроил весь этот кошмар в отместку за то, что Злат убил Перхту и отправил ее дух в Ферлорен.

Принц дорого заплатил за это. Он платил за это до сих пор. И будет платить до конца времен, если они не найдут способ разрушить злые чары.

– А почему она вообще здесь? – снова заговорил Злат, на этот раз громче. – Ты сказала, что она умерла.

Серильда отстранилась от него. Но, хотя слова Злата звучали гневно, она понимала, что он зол не на нее. Прерывисто дыша, он не отрываясь смотрел в яму, на тела – забытые и проклятые.

– Она не умерла. Серильда. Взгляни, она не мертвая.

Серильда снова посмотрела на принцессу. Она ничего не понимала. Ведь она ясно видела повешенное тело девочки, неподалеку от этой самой ямы.

Вдруг ее глаза округлились.

Ее тело.

Она видела тело принцессы, это тело, свисающее с балки.

– Он уже проклял ее, – заговорила она чуть слышно. – Ее дух уже был отделен от тела. Но тогда…

– Где же она? – не дал ей договорить Злат.

– Не знаю.

Как же Серильде хотелось сейчас сделать хоть что-нибудь – что угодно, лишь бы облегчить его боль.

Он вынул медальон из-под воротника и сжал его в кулаке, не сводя глаз с трупа сестры. Его сестры, которая не умерла.

– Не надо.

Серильда окаменела.

– Что не надо?

Он всхлипнул, хотя слез не было.

– Не смотри на меня таким жалостливым взглядом. Мне не грустно. Я ее даже не помню. И к тому же у нас все равно нет времени грустить.

Она подняла бровь.

– Больше трехсот лет прошло, а ты вдруг заторопился?

– Мне плевать на себя и плевать на нее! Я даже ее не знаю. Я думаю о тебе. О том, чтобы как можно скорее вырвать тебя и… твое дитя из лап Эрлкинга.

Серильда растаяла. Конечно, он тревожится о ней, а не о себе.

– Знаешь, нет ничего плохого в том, чтобы думать и о сестре, – сказала Серильда. – Или в том, чтобы по ней скучать.

– Я ее не помню, – повторил Злат неожиданно резко. – Нельзя скучать по тому, кого не помнишь.

– Это не так. Я каждый день скучаю по маме, хоть и не помню о ней ничего.

Злат метнул в ее сторону быстрый, полный сочувствия взгляд.

– Прости. Я не думал…

– Все в порядке, Злат.

Он выпустил медальон и провел по лицу ладонями.

– Я иногда забываю, что он забрал и твою мать. Это все, что он делает. Забирает, убивает, уничтожает. Его нужно остановить. Я хочу помешать ему, хочу понять, как… как можно его убить. Или хотя бы отправить обратно в Ферлорен. Не знаю. Не знаю, что я могу сделать, но… я ненавижу его. И презираю.

Серильде хотелось как-то помочь ему, но она не знала, что сказать. Дело ведь было не только в семье Злата. Не только в ее родителях. Не только в детях и бесчисленных призраках этого замка. Сколько жизней было оборвано раньше отпущенного срока? Сколько семей разлучила Дикая Охота? Сколько лесных жителей было убито? Сколько волшебных существ они уничтожили или поймали?

И так будет продолжаться вечно.

Что, если Эрлкинга невозможно остановить?

Бережно отстранив Серильду, Злат спустился в яму. Он двигался медленно и осторожно, изо всех сил стараясь не потревожить останки, хотя не наступать на кости было невозможно. Серильда ежилась и вздрагивала от каждого хруста, пока он пробирался к телам.

Рядом с принцем он остановился и перевернул тело на бок. Это было как во сне – видеть двойника Злата, лежащего среди костей. Те же волнистые медные волосы, та же россыпь веснушек, те же скулы и плечи, те же изящные тонкие пальцы. Два Злата отличались лишь одеждой – если не считать того факта, что тот, который был погребен в яме, уже триста лет никому не доставлял хлопот.

Стрела с золотым наконечником и шелковистым черным оперением пронзила запястье как раз в том месте, где у Злата был шрам.

Злат долго смотрел в лицо принцу, и Серильда понятия не имела, о чем он думает.

С болезненным вздохом Злат снял с пальца золотое кольцо, которое Серильда когда-то подарила ему в обмен на спряденное из соломы золото. В то время ни один из них не догадывался, что кольцо принадлежало ему по праву. На нем была королевская печать его семьи – татцельвурм, обвитый вокруг буквы Р, – и Серильда подозревала, что когда-то очень давно принц мог своими руками отдать кольцо Лесной Бабушке и девам-моховицам в уплату за их исцеляющую магию. Еще до заклятия. До того, как все воспоминания о нем были стерты.

Теперь Злат надел это драгоценное кольцо принцу на палец. Потом снял через голову цепочку и повесил ему на шею, упрятав медальон под куртку из тонкой кожи.

– Я полагаю, что эти вещи принадлежат тебе, – торжественно сказал он. – Истинному принцу Адальхейда.

Серильда закусила губу. Ей хотелось спросить Злата, правда ли он готов расстаться с этими драгоценными вещами – единственной нитью, что связывала его с прежней жизнью. Но горло сжалось, дыхание перехватило, и Серильде было страшно заговорить – как будто она нарушила бы этим священное мгновение, которое на самом деле принадлежало не ей.

Злат повернулся и посмотрел на девочку. Свою сестру.

В отличие от принца, который был невредим, не считая раны от стрелы, у принцессы на шее виднелись багровые кровоподтеки. При виде их у Серильды защемило в груди.

Взяв тонкую руку девочки, Злат поднял ее к свету, и стала видна стрела с золотым наконечником, пронзившая тоненькое запястье.

– Она должна быть где-то здесь, – сказала Серильда. – Привязана к замку. Где же она тогда?

У Злата не нашлось ответа. В одном они не сомневались: будь девочка где-то в замке, зачарованная и привязанная к нему, как и ее брат, Злат бы наверняка давно ее встретил.

Серильда пока не знала, как относиться к сегодняшним открытиям, и ясно видела, что у Злата душа была не на месте. По многим причинам смерть может быть милостью. Однако Эрлкинг не убил принцессу. Он отделил ее душу от тела – но к чему он тогда ее привязал? Уж не оставили ли девочку в Грейвенстоуне, старом замке Эрлкинга в гуще Ясеневого леса? Могло ли быть так, что бедное дитя в полном одиночестве бросили там на века?

– Она в точности похожа на свой портрет, – вздохнул Злат. – Разве что немного старше.

С невероятной нежностью он перевернул принцессу на спину, аккуратно расправил складки на выцветшей ночной рубашке. Потом он сложил ей руки на груди и убрал локоны со лба.

Когда он закончил, девочка действительно казалась мирно спящей.

Наконец, он поднял голову и посмотрел на Серильду.

– Где же твое тело?

– Не знаю, – пробормотала она. – Должно быть, он держит его где-то еще.

Злат разочарованно вздохнул.

– Нам нужно вернуть помост на место. Если Эрлкинг догадается, что мы нашли его тайник, он может перепрятать тела куда-нибудь в другое место.

Серильда сдвинула брови.

– Злат… Просто вынь стрелу. Уничтожь привязку. Сними проклятие. Ты можешь сделать это прямо сейчас.

Он посмотрел на нее, словно не понимая.

– А как же ты?

Серильда покачала головой.

– Забудь обо мне. Это же твой шанс сбежать, вырваться из этого места…

Злат усмехнулся.

– И оставить тебя здесь одну? Исключено. Как только я избавлюсь от проклятия, я сразу окажусь по другую сторону завесы, без тебя.

Серильда открыла рот, чтобы возразить, но его тон был слишком решительным, и она поняла, что его не переубедить. Что скрывать, она почувствовала большое облегчение.

Но еще и укол вины. Она не хотела, чтобы из-за нее Злат оставался здесь, в ловушке. Но даже если им удастся отыскать ее тело… как ей уйти? Разве можно вот так бросить детей?

– Злат, – начала она, пытаясь заставить голос звучать обнадеживающе и разумно, – мы ведь не знаем, получится ли когда-нибудь…

– Получится. – Злат вернулся к краю ямы. – Мы найдем и твое тело, Серильда. И уйдем отсюда вместе.

Серильда редко видела его таким уверенным. Таким решительным.

Помедлив, она кивнула.

– Хорошо.

Выбравшись из ямы, Злат подошел к другому краю помоста, чтобы вернуть его на старое место.

– Подожди, – остановила его Серильда. – Ты должен взять это.

Перегнувшись вниз, она подобрала лежавшую в углу ямы корону. Золотую, филигранной работы, искусно инкрустированную изумрудами и жемчугом.

– Ты – следующий король.

Злат рассмеялся, хоть и без прежней беззаботности.

– Нет, спасибо. Я ее ничем не заслужил.

Но в следующий миг в нем произошла внезапная перемена. Какая-то тень. Напряженная работа мысли. Это было заметно по тому, как Злат расправил плечи и поднял подбородок.

– Но хочу заслужить, – с незнакомым блеском в глазах он снова заглянул в яму. Посмотрел на своих родителей, придворных. Тех, кто до сих пор бродил по залам его замка, порабощенный Эрлкингом.

– Давай снимем с нас проклятия, Серильда. И придумаем, как заставить Эрлкинга пожалеть, что он вообще явился в этот замок.

Рядом кто-то покашлял, испугав их обоих.

Злат исчез.

Серильда обернулась.

В дверях стояла Агата, вся в бинтах, с рукой на перевязи.

– Возможно, я сумею с этим помочь, – хитро усмехнулась она.

Злат высунул голову из-за колонны. Он перевел взгляд с оружейницы на Серильду.

– Помочь… вернуть троны на место? Или снять проклятие?

Улыбка Агаты стала шире.

– И то, и другое.

Глава 18

Агата знала, где спрятано тело Серильды. Серильда не могла в это поверить. Не верила.

Оружейница возглавила их маленький отряд, и, спеша за ней, Серильда чувствовала, как внутри нее мешаются сомнение и надежда.

Они нашли тело Злата и теперь в двух шагах от того, чтобы отыскать и ее собственное. После долгих месяцев бесплодных поисков это казалось слишком… простым. Что, если это обман?

Выйдя из башни, они прошли через двор, а оттуда к стене замка по грязи и лужам, оставшимся после недавнего ливня, хотя сам дождь уже закончился. Агата не повела Серильду и Злата ни в подвал, ни в усыпальницу, ни в башню, ни в таинственное крыло замка, закрытое железной дверью с множеством хитрых замков.

Она отвела их на конюшню.

Вот тут-то Серильда и заподозрила, что призрак воительницы просто над ними смеется.

Агата отодвинула засов на одной из огромных дверей каретного сарая и жестом пригласила Серильду и Злата войти.

Серильда снова напряглась. Ее переполняли противоречивые чувства: она была почти уверена, что ее заманивают в ловушку.

Агата улыбнулась; сомнения Серильды ее явно забавляли.

– Боитесь экипажей, госпожа?

– Мое тело здесь? – недоверчиво спросила Серильда. Она взглянула на Злата. – Нам ни разу не пришло в голову проверить каретный сарай, да?

Он помотал головой, пораженный не меньше.

– Ни разу.

Серильда выпрямилась. Приподняв подол платья, она шагнула через порог и оказалась в длинном, пыльном помещении со спертым воздухом, где в ряд стояло несколько карет. После грозы здесь было сыро. Девушка увидела и сразу узнала маленькую карету, которая в Голодную Луну увезла ее из Мерхенфельда в замок Эрлкинга. Карета была сооружена из ребер огромного зверя и обита изнутри тяжелой черной тканью – ни дать ни взять роскошная птичья клетка.

Была здесь и карета со стенками, обтянутыми кожей, и серебряными фигурками воронов, примостившимися на каждом углу крыши.

И еще одна, деревянная, так пышно украшенная резьбой, точеными колоннами и искусно выточенными фигурами в плащах, что все это сооружение походило на гробницу на колесах.

Самая большая карета стояла у дальней стены, и именно к ней и направилась Агата. На самом деле это был скорее фургон с большим отсеком для хранения, отделанным ольхой. Эта карета напомнила Серильде повозки, на которые грузили мертвецов, когда в Мерхенфельде бушевала черная смерть. Серильде тогда было всего четыре или пять лет, и больше всего она запомнила недоверчивые взгляды, которые односельчане бросали в ее сторону, и суеверные слухи, идущие за ней по пятам на деревенской площади. Ведь, конечно, кто еще мог навлечь на Мерхенфельд этакое несчастье, как не странная, отмеченная богом девчонка?

Лишь много лет спустя Серильда узнала, что чума свирепствовала и в Тулваске с Оттельеном, а значит, не могла быть на ее совести.

И по сей день кое-где за окраиной города, на полях все еще можно было увидеть курганы, где хоронили умерших от страшной болезни, – теперь они поросли травой и полевыми цветами.

Именно об этом и думала Серильда – об этих забытых могилах, об этих повозках, нагруженных разлагающимися телами, – пока оружейница отпирала засов на задней части кареты и открывала ее двойные двери.

Внутри был ящик – вроде гроба, только без крышки. А внутри, на ложе из алой ткани, лежало тело Серильды.

Она месяцами ждала этого дня – и все-таки вздрогнула от удивления. Да, Серильда своими глазами видела, как ее тело, отделенное от души, рухнуло на пол тронного зала, когда король произнес слова проклятия, но она все равно вечно забывала, что существует отдельно от плоти. Ведь она все чувствовала. Могла различать горячее и холодное, мягкое и твердое. Слезы по-прежнему текли у Серильды из глаз, когда ей было грустно. Жаркий румянец все так же заливал лицо и шею, когда она смущалась.

Но теперь, когда она смотрела в лицо лежащей перед ней женщины – в свое собственное лицо, – реальность поразила ее как громом.

Еще поразительнее было то, что эта женщина, несомненно, ждала ребенка.

Ее руки были сложены над животом, заметно округлившимся под одеждой. Платье – то самое, забрызганное грязью, что было на Серильде в ночь, когда она ворвалась в замок и стала пленницей короля, мягко облегало тело, подчеркивая каждый изгиб.

Серильда приложила руку к собственному животу, но там никого не было. Дух ее ребенка находился не внутри нее. Дитя росло здесь. В этом теле, в этом сарае. Серильда вдруг поняла, что никогда не будет физически связана с этим ребенком. По крайней мере, до тех пор, пока не спадет заклятие.

Она пошатнулась от отчаяния, захлестнувшего ее при этой мысли.

Потом Серильда перевела взгляд на стрелу, пронзившую ее запястье.

Она судорожно вздохнула.

– Как ребенок может выжить в таких условиях? Как он может расти, если меня нет… Если я не могу позаботиться о нем?