Проклятие Мейер Марисса

Глава 20

Слова короля повисли между ними в воздухе. Сейчас он казался Серильде более искренним, чем когда-либо прежде, даже уязвимым, и, к ее раздражению, это мигом погасило огонь ее злости.

Эрлкинг заглянул ей в глаза сквозь густые черные ресницы.

– Но я всего лишь демон. Так вы называете нас в своих сказках, верно?

Она вздрогнула, не решаясь в этом признаться, – хотя вроде бы он не выглядел таким уж обиженным.

– Может быть, ты не веришь, что демоны могут любить друг друга по-настоящему.

Серильда приоткрыла рот, но не нашла слов для ответа. Она уже сама не знала, во что верит. Насколько она могла судить, сердца Ольхового Короля и его придворных были полны жестокости и себялюбия – там не было ничего похожего на любовь. Но потом в памяти всплыла история об Эрлкинге и его охотнице. Серильда была уверена: если королю представится шанс изменить судьбу и воссоединиться с возлюбленной, он сделает это любой ценой.

– Вы собираетесь вернуть Перхту, – прошептала она.

Эрлкинг не улыбнулся. Не нахмурился. Даже не пошевелился. Он глядел на нее, будто пытаясь что-то высмотреть, хотя Серильда не представляла, что он ищет. Она поежилась; он моргнул и откинулся назад. Ни Серильда, ни сам король не заметили, что все это время он постепенно тянулся все ближе к ней, так что его изящная рука оказалась всего в нескольких дюймах от ее пальцев.

Серильда потрясла головой, пытаясь сбросить овладевшее ей наваждение.

– Ты думаешь, – спросил Эрлкинг, – что у меня хватит сил вырвать ее дух из цепкой хватки Ферлорена?

– Я думаю, что вы попытаетесь.

С этим Эрлкинг не стал спорить.

– Я думаю, – продолжала она, внимательно наблюдая за ним, хотя выражение его лица оставалось непроницаемым, – что вы хотите захватить в плен одного из древних богов в ночь Бесконечной Луны. Когда он окажется в вашей власти, вы пожелаете возвращения Перхты и отдадите ей моего ребенка.

Серильда выдержала его взгляд, ожидая, подтвердит ли он ее догадки. Эрлкинг хищно сощурил глаза.

– А ты умна, – заметил он.

– Всего лишь наблюдательна, – ответила Серильда. – Перхту пленили триста лет назад. И все это время вы пытались поймать бога?

Он пожал плечами.

– Разве я один? Все пытаются.

– Сдается мне, далеко не все.

Эрлкинг хмыкнул.

– Пытались бы, будь у них все, что нужно.

– Золото.

– Золото, – согласился он.

– Но вам кажется, что у вас его недостаточно.

У него задергалась жилка на скуле.

– Я могу проявить изобретательность.

Серильду поразило, что он даже не пытался откреститься от своей безумной затеи. Хотя, с другой стороны, зачем ему что-то скрывать? Разве Серильда смогла бы расстроить его планы?

– Если у вас все получится, разве не будет она ревновать, что вы женились на смертной?

Эрлкинг наморщил лоб, и Серильда догадалась, что он не понимает, о чем это она. Затем его лицо прояснилось.

– Моя Перхта, – протянул он. – Ревновать. К тебе?

Никто еще не оскорблял Серильду так жестоко, да еще и потратив на это всего пару слов. Она выпрямила спину.

– Я ваша жена, не так ли?

Эрлкинг залился смехом.

– Вы, смертные, придаете так много значения своим случайным титулам и званиям. Мне это кажется очаровательно глупым.

На этот раз Серильда закатила глаза, не скрывая своих чувств.

– Да-да. Безмозглые смертные. Какими забавными мы, должно быть, кажемся, когда вы смотрите на нас с высоты своего величия.

– Тебя я нахожу довольно занятной.

– Рада, что доставила вам удовольствие, мой господин.

Эрлкинг перестал улыбаться, но лишь для того, чтобы сделать глоток вина.

– Это ты никак не можешь понять. – Он рассеянно повертел в руке кубок. – Все, что составляет мою суть, – не мое, оно принадлежит охотнице. Так было, и так будет. Я никогда не смог бы отдать себя другой, потому что отдавать нечего. Так что нет, Перхта не станет ревновать. Скорее, она придет в восторг от младенца. Это единственный подарок, который я не мог преподнести ей до сих пор.

– Но вы уже дарили ей детей, и все они ей надоедали. И что тогда? Вы убьете моего ребенка или бросите его в лесу?

– Ты хорошо знаешь сказки.

– Эти сказки знают все. Мы ведь живем очень близко к Ясеневому лесу, так что дети слышат эти истории с рождения. Они учат их держаться от вас подальше.

Король пожал плечами.

– Я приводил ей детей, но среди них не было новорожденных. Возможно, ее материнская привязанность расцветет и окрепнет, если начать с младенчества.

Серильда крепче сжала нож.

– Ерунда. Каждый ребенок заслуживает любви. Каждый ребенок заслуживает родителей, которые будут заботиться о нем и защищать во что бы то ни стало. Нельзя просто поиграть с ним как с куклой и выбросить, когда наскучит. Матери так себя не ведут. Женщина, которая думает лишь о себе, кто угодно, но только не мать.

В потемневшем взгляде Эрлкинга мелькнуло предостережение, и, хотя Серильде было что добавить, она прикусила язык.

– Со временем увидим, – тихо сказал он. – Если все пойдет хорошо.

Если все пойдет хорошо.

Если он изловит бога и пожелает возвращения Перхты. Если он отдаст дитя Серильды чудовищу.

– А какой смысл во всем этом? – спросила она. – Вы добились всего, чего хотели, так к чему эти свечки, и цветочки, и, – она взмахнула ножом над изящно накрытым столом, – вся эта романтика?

– Тебя волнует именно это?

Серильда фыркнула.

– Меня беспокоят тысячи разных вещей.

– О да. Потому что ты узница, под заклятием, заточенная в замке с привидениями, эти зверушки, которых ты называешь детьми, мертвы, и так далее, и тому подобное. Прости, что забываю о твоих бесчисленных поводах для грусти. – Темный вздохнул со скучающим видом. – Я просто подумал, что было бы неплохо провести вместе мирный вечерок. Как муж и жена.

– Тюремщик и пленница.

– Не принимай все в штыки. Так ты слишком похожа на человека.

– Я и есть человек. И мой ребенок тоже будет человеком, если вы еще не поняли. У него будут человеческие чувства и потребности. Вы хотели знать, чего ожидать? Вот чего. Всех этих бестолковых, нелогичных, нелепых вещей, которыми люди живут каждый день. Потому что у нас есть сердце и душа, которых вам все равно не понять, сколько бы вы ни твердили, будто знаете, что такое любовь.

Король выслушал ее тираду, и его надменное лицо снова стало ледяным и жестким.

– Это все? – спросил он, наконец.

Серильда резко выдохнула.

– Нет. Далеко не все, – огрызнулась она. Но вдруг спохватилась, вспомнив, как важна эта ночь. И как важно все, над чем трудились они с Златом. – Однако время уже позднее, мой господин. Вы должны подготовиться к охоте. Чтобы поймать себе нового бергейста, или… грифона, или кто там еще у вас на примете.

– А, так ты слышала о нашем грифоне?

– Я слышала, что у вас не хватает на него золота, – насмешливо сказала она, стремясь поскорее закончить разговор. Желая, чтобы он наконец ушел.

– Даже если так, – возразил король, явно ничуть не уязвленный. – Его же всегда можно просто убить. Повесить его голову… да вот хоть прямо тут. – Он указал на камин из грубо отесанного камня за спиной Серильды, но она не обернулась. – Правда, это было бы крайне нежелательно. Есть животные, которых вешают на стены, а есть такие, которыми следует любоваться исключительно во плоти. Я бы не хотел убивать грифона, но да, вы правы, скорее всего, у нас недостаточно цепей, чтобы его усмирить. – Эрлкинг склонил голову набок. – Быть может, я привезу вам подарок, моя дорогая.

– Я очень надеюсь, что нет.

– Ну почему же. Должно найтись такое магическое животное, перед которым вы не устоите. Какое смертное дитя не мечтает прокатиться по южным лугам на белом единороге?

– Единорог! Не такая уж и внушительная добыча после грифонов, бергейстов и татцельвурмов.

Эрлкинг широко улыбнулся.

– Так говорят те, кто ни разу их не ловил. Эти звери куда хитрее, чем кажутся.

– Разумеется. – Серильда с видом заговорщицы наклонилась вперед. – Их влечет к невинным девицам и детям, милорд, тогда как вас постоянно окружают кровожадные демоны. Возможно, вам стоит сменить компаньонов.

– Я возьму это на заметку. Впрочем, мне не нравится, когда добыча сдается слишком легко. В этом нет никакого интереса. – Король провел ногтем по краю своего кубка. – Говорите, дети и невинные девицы. Удивительно свежая идея.

– Вы же не собираетесь на самом деле ловить единорога?

– А почему нет? Это достойный трофей. – Его губы искривились. – Две ваших прислужницы. Маленькая и эта, вторая. – Он лениво помахал в воздухе рукой. – Та, которой не сидится на месте. Они ведь вам сегодня больше не понадобятся?

Серильда застыла. Ей хотелось верить, что Эрлкинг просто дразнит ее, но она не могла быть уверена.

– Я же пошутила, – пролепетала она. – На самом-то деле никто давно не верит, что единороги тянутся к детям. Это глупая сказка, только и всего.

– Нередко в глупых сказках можно найти правду.

– Только не в этой. Единороги слишком умны. Лучше искать их в самых темных уголках леса, куда никогда не проникают лучи солнца. Единороги не любят, чтобы солнечный свет соперничал с их красотой. Они строят свои дома в долинах, где много… – она осмотрела дары леса, лежащие на столе, – …кустов ежевики. И жгучая крапива. И дубы. Они всегда должны находиться рядом с дубами, потому что это единственное дерево, которое может выдержать, что единорог точит об него свой рог. Все остальные сохнут и погибают на корню. – Серильда развела руками. – По крайней мере, так мне говорили. Вот так. И никаких детей.

Эрлкинг с непроницаемым лицом посмотрел на нее долгим изучающим взглядом. Затем он встал и – весьма обескуражив этим Серильду – опустился на колени и взял ее за руку.

– Ты – настоящее сокровище, – прошептал он, прижимаясь губами к ее пальцам.

Серильда отпрянула в ужасе.

Внезапно ей вспомнился ее собственный рассказ о татцельвурме. Она точно так же выдумала его на ходу, и все-таки той ночью Охота нашла зверя именно там, где она сказала. Неужели Серильда только что сделала это снова?

– Мой господин…

– Идем, – сказал Эрлкинг, вставая на ноги и залпом допивая остатки вина. – Нельзя медлить. Лунный час дарит золотом нас.

Серильда непонимающе нахмурила брови.

– Вы хотели сказать, утренний час. Обычно говорится… хотя какая разница.

Король потащил ее за собой из замка во двор, где, как всегда в ночь охоты, царили оживление и суматоха. Но, не успев выйти наружу, Серильда заметила, что что-то было не так.

Во дворе были не только охотники, которые готовили свое оружие. Здесь стояли десятки карет и фургонов, запряженных бакхауфами – странными зверями, напоминающими быков. Серильда увидела, что конюх и многие слуги из замка поспешно проверяют колеса карет и смазывают оси, тогда как другие грузили в фургоны ящики и мешки.

– Что происходит? – поинтересовалась она.

– Я кое-что для нас придумал, – с коварной улыбкой Эрлкинг положил руку Серильды себе на сгиб локтя и повел ее прочь от замка. – Ну-ну, не смотри так сердито.

– Я и не сержусь, – буркнула она. – Меня просто невыразимо раздражает, что во всем, что вы говорите, всегда есть двойное дно, будто в какой-нибудь шкатулке.

– Прости. Я не хотел испортить сюрприз. Короче говоря, моя любовь, мы уезжаем.

– Как уезжаем? – Серильда уставилась на охотников, проверяющих экипировку, а потом на нескольких темных, которые обычно не участвовали в охоте, а сейчас рассаживались в закрытые кареты. – Мы покидаем Адальхейд?

– Чуть раньше я отправил распоряжение твоим маленьким помощникам, – сказал он. – Полагаю, с минуты на минуту они прибудут с вашим багажом… А, вот и они.

Серильда увидела Ханса и Фриша, которые вдвоем тащили тяжелый сундук. Анна и Гердрут шли следом с корзинами в руках. Хотя с тех пор, как Анна упала на арену, прошло всего четыре недели, ее раны успели зажить, и она без труда несла свою поклажу.

Дети остановились у кареты – той самой, что напомнила Серильде усыпальницу. Никель уже помогал запрягать в нее лошадь.

– Ничего не понимаю. Куда вы их отправляете?

– Отправляю их? Не смеши меня. На что мне эти маленькие паразиты? Если ты не заметила, слуги из них получаются хуже некуда. Я видел, как та малышка укладывает тебе волосы, и, откровенно говоря, – он устремил на нее многозначительный взгляд, – результат ужасно меня расстраивает.

Серильда сжала кулаки.

– Я сама делаю себе прическу.

– Тогда впредь тебе лучше просить об этом кого-то другого. Возвращаясь к теме, эти детишки здесь, чтобы сопровождать тебя. Они ведь твоя свита, разве нет?

– Но… – в бессильном раздражении Серильда тряхнула головой. – Я не могу уехать. Я здесь в ловушке.

– Так вот что тебя тревожит? – Эрлкинг провел пальцем по ее локтю. – Разве ты не понимаешь, что я обо всем позаботился? Манфред! – крикнул он. – Проследи, чтобы в этот фургон впрягли пару наших самых надежных зверей и отправили с ним отряд из лучших стражников. В нем – самый ценный для меня груз. Я бы не хотел, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое.

Манфред, который что-то проверял по длинному списку, решительно кивнул.

– Слушаюсь, Ваша Мрачность. Будет исполнено.

Серильда выглянула через плечо Эрлкинга, чтобы понять, о каком экипаже тот говорил.

На нее навалилась каменная тяжесть. Там стоял большой роскошный фургон, который Агата показывала ей в каретном сарае. Тот самый, в котором лежало ее тело.

И этой карете предстояло вскоре уехать.

Нашелся способ, как ей покинуть Адальхейд. И это произойдет совсем скоро. Прямо сейчас, сегодня.

– Нет, – горячо заговорила она, вглядываясь в окна замка в поисках Злата. – Только не сегодня. Ваша Мрачность, я взываю к вашему благоразумию. – Она схватила Эрлкинга за руку. – Если вы вздумали путешествовать, не лучше ли нам сделать это под защитой завесы? Зачем уезжать сегодня вечером, когда Соломенная Луна стоит так высоко? Вам нужно на охоту, а я… я получше подготовлюсь к отъезду. Если бы вы предупредили меня загодя, я была бы уже готова, но… Я просто не могу уехать сегодня!

– У тебя были очень важные планы на вечер, моя голубка? – ухмыльнулся он.

Серильда облизнула пересохшие губы.

– Н-нет. Я только…

– Гизела! – рявкнул Эрлкинг, заставив Серильду умолкнуть.

Хозяйка адских гончих явилась на зов. Она выглядела еще угрюмее, чем обычно.

– Ты отвечаешь за замок в мое отсутствие, – бросил ей король. – Я хочу, чтоб мои придворные подчинялись тебе так же, как подчиняются мне.

– Это честь для меня, Ваша Мрачность.

– Особо позаботься о зверинце, – добавил Эрлкинг. – Надеюсь, он пополнится после нашего возвращения.

Гизела поклонилась.

– Вы уверены, что охотники справятся с гончими? Их надо кормить по часам, упражняться с ними помимо охоты, и…

– Успокойся, Гизела. Ты волнуешься не меньше смертной.

Серильда и Гизела с неприязнью покосились друг на друга.

– О гончих хорошо позаботятся, я обещаю. А за твою готовность остаться тебя ждет награда.

Гизела сжала губы так, что ее рот превратился в тонкую линию.

– Желание моего короля – закон. – Женщина снова поклонилась и отошла к ждущим ее собакам.

– Итак. – Эрлкинг снова взял Серильду за руку и провел холодным пальцем по шраму на ее запястье. Руку словно пронзило ледяное копье, которое затем проникло ей в сердце. – Вы готовы?

– К чему? – выдохнула она, чувствуя, как ее внутренности вдруг покрылись зимним инеем.

Эрлкинг придвинулся ближе, и ей пришлось вытянуть шею, чтобы смотреть ему в лицо. Не успев понять, что происходит, она неожиданно почувствовала знакомое прикосновение магии. Потрескивание где-то глубоко в груди. Искры в воздухе, от которых тонкие волоски у нее на шее встали дыбом.

– Я разрушаю оковы, привязывающие тебя к этому замку, – торжественно произнес король, и эти слова эхом отдались у Серильды в голове. – Хоть твой дух по-прежнему остается вне смертного тела, ты больше не в ловушке. Как хранитель твоей души, я дарую тебе свободу от этих стен.

В воздухе отзвучало последнее эхо его слов, и Серильда почувствовала ту же жгучую боль, что и тогда, когда он впервые ее проклял. Боль кольнула шрам прямо в том месте, где стрела пронзила ее руку. От удивления и неожиданности Серильда вскрикнула; она упала бы, не подхвати ее Эрлкинг.

Боль была недолгой.

В следующий миг Серильда снова смогла вздохнуть, хотя и дрожала всем телом. Этот вздох дал ей силы держаться на ногах.

– Почему вы это делаете? – спросила она, сбитая с толку. – Ничего не понимаю.

– Поймешь, – произнес он беспечно, поглаживая ее руку и изображая любящего мужа. – Тебе не о чем волноваться, разве что о том, как поудобнее устроиться в карете. Твой экипаж ждет.

Эрлкинг подвел ее к карете, где уже дожидались дети. Ханс стоял, держа наготове любимый поношенный плащ Серильды. На лицах ребят застыла неуверенность. Серильда понимала, что они сбиты с толку не меньше ее самой.

– Вот так, – Эрлкинг взял у Ханса плащ и набросил его на плечи Серильде, которая пыталась скрыть растущее чувство страха. Нежно проверив, хорошо ли держится застежка, король помог Серильде забраться на сиденье рядом с возницей.

– Здесь вы сможете вдоволь полюбоваться видом.

– Ваша Мрачность, – появившаяся Агата посмотрела на Серильду с непроницаемым выражением лица, а затем снова обратила все внимание на Эрлкинга. В одной руке она держала тонкую золотую цепь, обмотанную вокруг кулака, в другой – длинный меч в ножнах. – Оружие, как вы просили.

Взяв цепь и меч, король повесил то и другое на пояс.

– Охотники готовы, – добавила Агата.

– Прекрасно. Едем.

– Подождите! – воскликнула Серильда.

Эрлкинг повернулся к ней, вздернув бровь.

– Пожалуйста! – умоляющим тоном попросила она. – Объясните мне, что происходит.

– Неужели непонятно? Мы собираемся на охоту.

С этими словами он зашагал прочь. Его тут же окружили товарищи-охотники. Конюх подвел черного боевого скакуна.

Ханс вскочил на скамью рядом с Серильдой. Сегодня он выполнял роль ее возницы. Никель помог Гердрут забраться в карету, после чего он сам, Анна и Фриш тоже залезли внутрь.

– Что случилось? – прошептала Серильда. – Куда мы едем? Как вышло, что я…

У нее закончились слова.

Ханс взял Серильду за руку; его прикосновение успокаивало, хоть по коже и побежали мурашки. Он не ответил ей, лишь плотно сжал губы, и Серильде показалось, что детям что-то известно, просто Эрлкинг запретил им болтать.

Карета загрохотала по булыжникам и присоединилась к длинной веренице коней и повозок, тянувшейся к подъемному мосту. Серильда, вытянув шею, снова и снова оглядывала крепостные башни замка. В окнах горел свет, но Злата она так и не увидела.

Вот карета поравнялась со сторожкой. Топот копыт лошадей и бакхауфов сменился мелодичным цоканьем по деревянному мосту.

Она затаила дыхание.

Вокруг скрипели и грохотали колеса. Ее карета выкатилась из тени сторожки, но Серильда никуда не исчезла.

Заклятие не утащило ее дух назад, в тронный зал.

Серильда покинула замок Адальхейд, и где-то там, в одной из этих повозок его покинуло и ее бренное тело.

Глава 21

Серильда продолжала оглядываться на замок, пока карета не выехала на дорогу, ведущую к городку. После ее внимание переключилось на вьющуюся вдоль озера тропинку. Вдалеке, едва заметный в свете Соломенной Луны, виднелся красивый синий фасад трактира «Дикий лебедь». Серильда вцепилась в край сиденья, отчаянно борясь с желанием выпрыгнуть из кареты. Она свободна. Свободна. И ее друзья здесь, в Адальхейде, совсем рядом. Лейна. Лоррейн. Все они, без сомнения, уже улеглись спать, не забыв запереть на ночь двери и окна – в эту ночь мимо них должна была пронестись смертоносная Дикая Охота, а не этот наскоро собранный караван.

Как далеко Серильда успела бы убежать, прежде чем темные настигнут ее и притащат обратно?

Наверняка не слишком, рассудила она. Их обоз был огромен; казалось, все до единого слуги-призраки отправились в путь вместе со своим господином. Оглядываясь назад, Серильда видела на дороге их полупрозрачные тела – докуда хватало глаз. Девушке было известно, что некоторые из темных остались в замке, но все охотники, похоже, были здесь и окружали карету Серильды со всех сторон. Она была окружена, одна против сотни – впрочем, все как всегда.

«Дикий лебедь» скрылся из виду, и карета продолжила свой путь мимо темных домов, загонов с запертыми на ночь козами и курами, цветущих летних садов.

Серильда смотрела прямо перед собой. Ей не хотелось видеть ни пекарню, ни мастерскую сапожника, ни библиотеку Фриды… С каждой минутой она тосковала по Адальхейду все сильнее, но заставляла себя сидеть неподвижно, пока обоз не выехал из городских ворот.

– Серильда, – сказал Ханс, отпуская вожжи, и положил руку ей на запястье. – С тобой все в порядке?

– Сама не пойму. – Она повернулась к нему. – Ты случайно не знаешь, что все это значит?

Мальчик покачал головой.

– Нам просто велели собрать твои вещи и приготовиться к отъезду на месяц или даже больше.

– Месяц! Но куда мы?..

Ханс пожал плечами.

– Нам он своих планов не доверяет.

– И мне тоже. – Серильда попыталась найти ответ среди бешеного водоворота мыслей. Кажется, вот только что она испугалась, что могла невольно подсказать Эрлкингу, где искать единорога, а в следующий миг ее и детей подхватили и потащили одни боги знают куда.

Вскоре вдали встали темные деревья Ясеневого леса. Даже в летнюю жару он был окутан понизу густым туманом. Наверное, это заколдованное место навевало страх и тоску в любую погоду.

Когда караван въехал в лес, стук копыт и скрип колес стали какими-то приглушенными. Движение замедлилось, путников обступила темнота, и, хотя путь освещали фонари, висевшие на каждой повозке, свет едва прорезал густой и плотный мрак.

Поежившись, Ханс постучал по стенке кареты.

– Как вы там? Герди?

После небольшой паузы голос Гердрут пискнул в ответ:

– Хочу, чтобы все это поскорее закончилось.

– Я тоже, – ответил Ханс. – Крепись, будь храброй.

Печаль охватила Серильду, стоило ей вспомнить, что в последний раз – единственный раз – Гердрут и остальные дети шли по этому лесу в ночь, когда их поймала Дикая Охота. В ту самую ночь, когда они были убиты.

Даже Ханс был явно подавлен этим воспоминанием, и это напомнило Серильде, что он и сам совсем еще ребенок, хоть и старается держаться уверенно как самый старший в пятерке.

– Все будет хорошо, – сказала Серильда.

Ханс заглянул ей в лицо. Он долго смотрел на нее, и в его темных глазах отражался свет фонаря.

– Ты думаешь? – невесело спросил он наконец.

– Да. Я за этим прослежу.

Серильда ясно видела, что Ханс хочет ей верить, но не верит. Не до конца.

Они погрузились в долгое молчание, прислушиваясь к звукам колес, вглядываясь в лес, хотя не могли увидеть ничего, кроме черноты. Лучше бы они дождались утра, подумала Серильда. Даже свет Соломенной Луны почти не проникал в эту чащу, где кроны деревьев смыкались над головой будто единый свод.

Неожиданно караван остановился.

– Королеву! – крикнул кто-то впереди. – Приведите королеву!

Ханс загородил Серильду плечом, словно защищая. Она была благодарна за его порыв, хоть они оба и понимали, что толку от него не будет.

Через мгновение показался король – он скакал галопом от головы каравана, таща за собой в поводу вторую лошадь. Перед каретой он остановился и спешился.

– Требуется ваша помощь.

Серильда переглянулась с Хансом.

– Мне взять с собой одного из моих помощников?

– В этом нет необходимости. – Эрлкинг протянул Серильде руку и помог взобраться в седло.

– Что там творится? – чуть не плача, спросила Анна. Они с Фришем высунули головы в оконце кареты.

– Не о чем беспокоиться, – постаралась улыбнуться Серильда. – Я скоро вернусь.

Ее лошадь, не дожидаясь команды, рысью побежала вровень с королевским конем. Они скакали вперед, где дожидались охотники.