Падшие Болдаччи Дэвид
Декер внимательно за ней наблюдал.
— Спасибо, — бросила она наконец медэксперту. — Останками мы сами потом займемся. — Повернулась к Грину: — Расследование тоже полностью берем на себя.
— Да работайте на здоровье, как я могу вам запретить? — отозвался тот. — Но и вы не можете запретить нам заниматься своим делом.
Кемпер выхватила телефон:
— Еще как могу! Всего одним звонком.
Грин явно собрался что-то возразить, но тут вмешалась Джеймисон:
— Послушайте, это будет долгое запутанное дело со множеством всяких взаимных увязок. Мне кажется, что в данном случае разумней задействовать все имеющиеся ресурсы. — Поглядела на Кемпер. — Пусть УБН берет на себя роль координатора, никто не против. Но в расследование уже вовлечено и ФБР, и нам тоже хотелось бы довести все до логического конца. Бэронвилл стал местом уже шести убийств, и отсекать местных копов от расследования — это просто устраивать праздник для средств массовой информации. Вам дело надо делать или рейтинги телевизионщикам поднимать? Надо выяснять, кто убил тех людей, а не делить сферы влияния! Иначе так во всем этом выяснении отношений и погрязнем.
Все посмотрели на Кемпер — как отреагирует.
Поначалу она выглядела так, будто Джеймисон предложила что-то непристойное. Но потом кивнула:
— Зарубите себе на носу: все линии расследования идут только через меня. Любые улики, зацепки, протоколы допросов, результаты — обо всем ставить меня в известность. УБН — последняя инстанция.
— Я считаю, что все шесть убийств связаны между собой, — сказал Декер. — Если это так, то ваши двое и в остальном были каким-то образом замешаны.
— Сильно сомневаюсь, — резко ответила Кемпер.
— А я думаю, что это ничуть не исключено, — стоял на своем Декер.
— Это еще почему? — бросила она.
— Для начала мне нужно знать, давно ли они работали под прикрытием.
— Да кто это вам сказал, что они работали под прикрытием? — рявкнула Кемпер.
— Никто не говорил.
Вмешалась Джеймисон:
— Правда, Декер, с чего ты это взял?
Тот обвел взглядом выстроившихся вокруг убээновцев.
— ФБР сделало запрос относительно двух предположительно погибших агентов. Все родственные ведомства дали ФБР отрицательный ответ — кроме вашего, — объяснил он, нацеливаясь пальцем в Кемпер. — И у вас не просто не ответили — запрос отправили на самый верх, и тут нате: в тот же день здесь уже спецгруппа.
— Но при чем тут тайное внедрение? — возразила Кемпер. — Они вполне могли быть самыми обычными агентами.
— Если б два агента вдруг пропали в рамках обычной службы, то об этом сразу стало бы известно. А вот тайных агентов с такой регулярностью не проверишь. Об их пропаже можно узнать, только если они в назначенное время не выйдут на связь или не придут в назначенное ведомством явочное место.
— Откуда это у вас такие познания об операциях под прикрытием? — подозрительно поинтересовалась Кемпер.
— Хотите верьте, хотите нет, но еще обычным копом в Огайо я тоже работал под прикрытием. Внешность у меня подходящая, сами видите, — парень я здоровенный, да и всякие причесочки с галстучками тоже не по мне. Все думали, что я просто мордоворот, который хочет вписаться в какую-нибудь криминальную структуру. Так вот, я порой целыми днями не мог выйти на связь, чтобы мои новые друзья меня не раскусили. Это не то, что можно в любой момент сбегать в участок или каждые пять минут строчить в полицию эсэмэски. Когда работаешь под прикрытием, полностью вживаешься в роль. С начальством не советуешься, сам себе хозяин, живешь одной жизнью со всяким отребьем… Так чем они занимались?
— К такой информации есть допуск только у меня и у членов моей группы, — отрезала Кемпер.
— Тогда трудновато будет нам с вами сработаться, — заметил Декер.
— Я говорила, что все нити должны быть у меня, а не о том, что мы проводим расследование вместе.
Декер посмотрел на Грина:
— Ладно, я полагаю, что в таком случае мы попросту сосредоточимся на остальных четырех убийствах, которые официально не требуют от нас мериться с УБН пиписьками — это чисто ваша юрисдикция. А потом, если расследование зацепит и этих двух, запросим официальное участие ФБР и сами возглавим дело. Раскроем его целиком, а убээновцы пусть на здоровье выставляют себя полными болванами, какими на самом деле и являются.
— Вы выходите за всякие рамки, мистер! — рявкнула Кемпер.
Декер обвел ее презрительным взглядом:
— Нет, за всякими рамками — это то, что мы сейчас тратим время на всякую чепуху, и только из-за того, что вашему ведомству важнее потолще надуть щеки, чем действительно выяснить, кто убил ваших парней! Если это ваш способ вести расследование, то флаг вам в руки. Лично я веду дела по-другому. Так что, по крайней мере, от имени ФБР могу вам сказать: заваливайте дело, еще увидимся.
И вышел за дверь.
Кемпер посмотрела ему вслед, после чего уставилась на Джеймисон:
— Это и ваша позиция?
— Он мой напарник, так что — да, и моя тоже. И знаете что еще? Он частенько оказывается прав.
Она тоже направилась к выходу. Через миг ее примеру последовали Грин и Лесситер.
Глава 20
Декер валялся на кровати в доме Митчеллов, потирая заклеенный хирургами скальп.
Было уже поздно, он жутко устал, в голове неприятно пульсировало.
С Джеймисон он был не до конца честен. Травмы на футбольном поле ему действительно были не в диковинку. И сотрясения мозга тоже. Но на сей раз ощущения оказались совсем другими. Казалось, что боль сконцентрировалась не на поверхности головы, а где-то глубоко внутри. И что она распространяется оттуда, захватывая все большее пространство.
Рентген показал, что упавший на него неизвестный предмет голову не пробил. Не обнаружилось ни трещин, ни тем более перелома, и все же Амос чувствовал себя как-то непонятно. И не только потому, что мозг основательно взболтало внутри черепа, — это, собственно, и именуется сотрясением. Что это было за странное чувство и почему оно появилось, он и сам не мог толком объяснить.
Сон все не шел, и около трех ночи Декер принял душ, оделся и спустился вниз.
На кухонной стойке увидел листок бумаги. Подхватил его. Это оказался тот перечень чисел, который недавно подсунула ему Зоя — проверить, сумеет ли он их запомнить.
Повинуясь какому-то непонятному побуждению, Декер вдруг решил повторить этот тест. Отложил листок в сторону. Вызвал в памяти его изображение, пробежался по колонкам цифр. Все было замечательно, пока он не добрался до самого низа страницы. Тут произошел какой-то сбой — словно проигрыватель споткнулся о царапину на компакт-диске.
«Где же два последних числа?»
В некотором отупении он вышел через заднюю дверь, опустился на плетеный стул на террасе. К счастью, его частично прикрывал навес, поскольку моросил мелкий дождик. Хотя Декеру было на это плевать. Приходилось ему уже сиживать под дождем. И даже спать под дождем приходилось — еще в Огайо, когда на какое-то время он остался без крыши над головой.
Крепко потер макушку. Абсолютной памятью он владел уже так долго, что стал воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. Были в этом владении и неприятные моменты — в частности, время так и не стерло из нее жуткие воспоминания о трагической гибели его семьи. Но оказалось также, что этот исключительный дар — редкостное подспорье при раскрытии преступлений, и Амос всегда на него полностью полагался. Неужели это некогда безупречное запоминающее устройство стало оставлять незаполненные пробелы?
Прикрыл глаза, снова представил себе листок с цифрами. На сей раз два последних числа различил, а вот три посередине — никак. Они упорно расплывались, словно на чернила, которыми они были написаны, попала вода.
Этого еще только не хватало!
Декер уставился на дом напротив, с которого и началось нынешнее расследование. Если б он не стоял тогда на этой террасе, потягивая пиво и озираясь по сторонам, они с Джеймисон никогда не впутались бы в это дело.
«Кто же вас убил?»
Больше всего Декера сейчас занимал ответ именно на этот вопрос.
— С вами все хорошо, мистер Амос?
Обернувшись, Декер увидел Зою, которая стояла в дверях в своей розовой пижамке. Она держала под мышкой ярко-зеленое одеяло и нерешительно покусывала большой палец. Вид у нее был озабоченный.
— Все отлично, Зоя.
— Тетя Алекс сказала, что вы стукнулись головой.
— Да ничего страшного. Стукнулся и стукнулся. А ты чего не спишь?
Она вышла на террасу и села по-турецки прямо на доски рядом с ним, плотно укутавшись в одеяло.
— Иногда просто просыпаюсь. Потом иду попить молочка, но мама сегодня забыла купить.
Она примолкла и опять сунула в рот большой палец.
Глядя на нее сверху вниз, Декер вдруг увидел вместо нее другую девочку — свою дочь Молли.
— У моей дочки тоже было такое же одеялко. Она называла его «Гермиона». Знаешь, из Гарри Поттера? Гермиона Грейнджер.
— Мама не читает мне такие книжки и кино смотреть не дает. Говорит, что я еще маленькая.
— Ну когда вырастешь, тебе точно понравится.
— А как вашу дочку зовут?
— Молли.
— А она меня старше?
Декер отвернулся — вдруг перехватило горло. Зачем, дурак, приплел сюда Молли?
Кивнул:
— Лет на шесть старше.
— А что же она с вами не приехала?
«Угу, далеко не лучшая была мысль».
— Она была… Она в школе.
— О! Так она с мамой осталась?
— Да, они вместе, можно и так сказать.
Зоя уставилась на дом, в котором обнаружили двоих мертвецов.
— Это вы с тетей Алекс разбираетесь, что там случилось?
— Да, вот решили немножко помочь полиции.
Зоя задумчиво пососала палец, сосредоточенно насупившись и широко распахнув глаза. Пробормотала невнятно:
— Мамочка говорит, там кто-то умер.
— Послушай, Зоя, давай ты не будешь про это думать, хорошо? Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоим близким.
— Тетя Алекс мне близкая. А вы сказали, что вместе с ней помогаете полицейским.
Декер был явно застигнут врасплох:
— Точно. Я знаю. В смысле…
Под пристальным взглядом Зои он окончательно умолк.
— Тебе… Тебе пора спать, Зоя. Сейчас и вправду очень поздно.
— А вы почему не спите?
— Иногда так много всего крутится в голове, что просто не заснуть.
— А мне вот это помогает, — произнесла Зоя, протягивая ему одеяло.
Этот добрый жест крошечной девчонки заставил Декера невольно улыбнуться. Он дотронулся до краешка одеяла, произнес:
— Спасибо, но, по-моему, тебе с твоим одеялком надо держаться вместе. Так будет лучше.
Зоя взяла одеяло в охапку, немного постояла и направилась к двери. Обернувшись, произнесла:
— Надеюсь, вы больше не поранитесь, мистер Амос.
Декер посмотрел на нее:
— Постараюсь.
После того как она скрылась за дверью, он вновь уставился на соседний дом. Прикрыл глаза, вызвал из памяти похожую картинку, стал проигрывать в голове, словно видеозапись.
Глаза сами собой широко распахнулись.
И далеко не без причины.
Обычно любая сцена возникала в памяти ровно в том порядке, в котором Амос ее когда-то наблюдал. Он всегда считал, что его мозг сохраняет полный оригинал. Примерно как с тем листком с цифрами, который подсунула ему Зоя, — увидел и сразу запомнил.
Но теперь, как и при второй попытке вызвать из памяти те же цифры, воспоминания всплыли разрозненным беспорядочным набором изображений — словно запись разрезали на отдельные кадры, перемешали и запустили проигрываться в случайном порядке. Это вызвало у него и раздражение, и смутную тревогу. Списать этот странный сбой можно было только на полученную травму.
Тоже весьма странную.
Откинувшись на стуле, он мысленно попробовал продраться сквозь путаницу разрозненных кадров к их первому вечеру в Бэронвилле. К тому, что тогда видел. Что слышал.
Отъезжающий автомобиль.
Пролетающий самолет.
Вспышка в окне.
Зловещая находка.
А потом, совсем невпопад, — два слышанных тогда странных звука. Глухой стук и какое-то царапанье.
Декер не любил непонятного, хотя непонятное — неотъемлемая часть любого расследования. Частенько он не понимал вообще ничего по отдельности, до того самого момента, когда вдруг абсолютно все становилось понятным.
Внезапно решил пройтись.
Вернулся в дом. Стараясь особо не шуметь, стал искать зонтик — дождь по-прежнему сыпал с темного неба. Вообще-то это его никогда не пугало, но рану на голове промочить не хотелось.
Приоткрыл дверь кладовки у входа.
Нашел прислоненный к стене зонтик.
И кое-что еще.
Рядом с дешевым потрепанным чемоданом стоял большой рулон строительных чертежей.
Поначалу Декер решил, что это планы дома Митчеллов, но увесистый рулон из множества крупноформатных листов наводил на мысли о куда более солидном строении.
Заинтересовавшись, он развернул его, разложил листы на полу в прихожей. Вытащил телефон, осветил верхний встроенным фонариком.
Сооружение действительно очень большое, судя по общему плану.
Глянул на подпись наверху.
Это был фулфилмент-центр, в котором работал Фрэнк Митчелл.
Что ж, ничего удивительного. Он ведь там в руководстве. Да и построили центр сравнительно недавно.
Опять скатал листы в рулон, убрал на место.
Вышел из дома, раскрыл зонт, направился вдоль по улице.
Надо было на кое-что глянуть.
А точнее, на Дом двух мертвецов, как он теперь называл его про себя.
В доме горел свет, и перед крыльцом стояла патрульная машина полиции.
За ней приткнулись два больших черных внедорожника. У него на глазах из дома вышел полицейский в желтом светоотражающем плаще. Из одного из автомобилей вылез парень в ветровке с надписью «УБН», подошел к копу, которого явно поставили просто присматривать за домом.
Кемпер, судя по всему, никакой более серьезной роли местным не отводила.
Декер пробежался взглядом по дому, прилегающему участку земли, припаркованным на улице машинам и погруженным во тьму соседним домам по обе стороны от них.
Поднял взгляд в небо, по которому тогда пролетал самолет.
Потом еще раз оглядел улицу.
Странно. Глянул на часы.
Половина четвертого утра.
В шести домах дальше по улице, на противоположной стороне, горел свет.
Амос направился туда.
Глава 21
— Что, паря, припозднился? Или поднялся ни свет ни заря?
Подходя к дому, в котором горел свет, Декер увидел старика в инвалидном кресле, сидящего на крыльце под навесом. Ухватил взглядом и поднимающийся на крыльцо деревянный пандус.
Дом, обитый деревянной вагонкой, был маленький и совсем ветхий. Перед входом торчало единственное деревце, покрытое пожухлыми листьями. Крошечная лужайка давно заросла сорняками. Вид у всего здесь был окончательно заброшенный, словно все здесь только и ждало что наступления смерти.
Из пристроенного к дому гаража без дверей торчал нос древнего микроавтобуса.
Декер остановился перед домом:
— Да и вы, гляжу, тоже.
Старик поморщился, поерзал в кресле, стараясь сесть поглубже. Его совершенно лысая голова была покрыта коричневыми пятнами, словно недавно обгорела на солнце. На носу сидели очки в проволочной оправе. Он пожал плечами:
— Поживи с мое, так и тебе время будет без разницы.
Натянул свитер пониже, поежился. Несмотря на сырость и дождь, ноги у него были укутаны обычным одеялом.
Старик, видно, заметил, что Декер смотрит на одеяло.
— Лето, зима — все одна дребедень. Мерзну, и всё тут. Врачи говорят, проблемы с кровообращением. А я тебе вот что скажу: просто все трубы во мне забились, потому как слишком уж долго живу. Вот тебе и причина не засиживаться на этом свете. Разваливаешься на глазах.
— Так вы здесь живете?
— А что, непохоже?
— Это вы — Фред Росс?
— А кого это интересует? — насторожился Росс.
— Меня. Я — Амос Декер.
— Амос? Давненько не слышал этого имени. Прямо как в том сериале… «Амос и Энди»?[23] Давно это было. Черт, да все на свете теперь уже давно было! Было, да сплыло. Старость одна и осталась. Мне восемьдесят пять. А чувствую себя частенько на все сто восемьдесят пять. Иной раз проснешься и гадаешь: да кто же я, черт возьми? Как этот старый хрен пролез в мое тело? Ничего смешного.
Декер придвинулся к крыльцу поближе. Дождь практически стих, так что можно было опустить зонтик.
— А где вы были позапрошлым вечером, мистер Росс?
Лесситер говорила, что Росса не было дома, но Амос хотел сам от него это услышать.
Росс наклонился, выглянул вбок на улицу:
— В смысле когда там что-то такое произошло?
— Угу.
— Ты что, коп?
— Угу.
— Видел я, как они приехали, — сказал Росс, тыча пальцем в скопление машин неподалеку. — Похоже, что федералы.
— Как вы определили?
— Я смотрю телик.
— Так где вы все-таки были тем вечером?
Росс покачал головой:
— В больничке. Чего-то задыхаться вдруг стал. Сейчас-то уже ничего. Но вообще постоянно теперь одышка. С ребятками в приемном покое я давно уже на «ты». Хотя гордиться тут нечем, вот что я тебе скажу. Когда ты старый и богатый — это одно. А когда старый и бедный — такое очень не рекомендую, Амос.
— Сочувствую. Полиция к вам уже заходила?
— Нет. Видишь ли, я только сегодня выписался. Или теперь это уже вчера, сам не знаю.
— Вы один живете?
Росс кивнул:
— Старуха моя давно померла, скоро уж двадцать лет как будет. Курила, как паровоз. Не вздумай курить, Амос, если не хочешь помереть страшной смертью!
— Вы кого-нибудь видели возле того дома, мистер Росс? Вообще кого угодно? Даже необязательно подозрительного вида? Или чего-нибудь странного не замечали в округе?
Напряженно глядя на Декера, Росс проговорил:
— Да глаза уже не те, где тут чего разглядишь-то?
— Я смотрю, вы в очках. И вы только что сказали, что видели именно «федералов».
Росс снял очки, протер их полой свитера:
— Большинство домов тут стоят пустые. Да и весь Бэронвилл, глядишь, тоже скоро совсем опустеет. — Нацепил очки обратно.
— Ну как же — фулфилмент-центр вон новый отгрохали…
Росс пожал плечами:
— Все равно рабочих мест не хватит, чтоб город ожил. Да и платят уже не так, как прежде платили. Другое дело — в старину! Я-то сам ни в каких колледжах не обучался, не судьба мне была, а получал дай бог каждому. А теперь, если не сечешь в компьютерах, то и сиди себе в заднице. — Он воздел руки. — Никто теперь ничего не строит! Только тук-тук по клавишам. Вот чем теперь народ занимается! По клавишам стучит. И что, это типа работа?
— А вам приходилось работать тут на шахте или на фабрике?
— Да, и уголек добывал, и на фабриках потрудился — вначале на бумажной, потом на ткацкой. Там в основном оборудование в порядок приводил, наладчиком. Раньше в этот городок только въедешь, так сразу учуешь вонь — от угля и от той дряни, из которой бумагу делали. Я слышал, что Бэроны называли это запахом денег. Ну их в жопу. Теперь мексиканцы с азиатами делают то же самое за гроши. А скоро и вовсе роботов там насажают, тогда и китаезы со всякими латиносами останутся без работы.
Он гоготнул.
— Когда-то тут была железка, прямо через центр города шла — уголь и кокс в питтсбургские литейки возить. И еще дальше, по всей стране — тогда везде уголь требовался. Ну да, и я пошахтерствовал малость, да только свалил оттуда по-быстрому. Деньги хорошие, но, блин, кому хочется, чтоб легкие все насквозь черные были? От этого вообще-то моя старуха и померла, хотя в шахту никогда ни ногой. Очень уж не хотелось мне, чтобы вся эта дрянь внутри копилась. Ну уж нет, сэр.
— А вы знаете семейство Бэронов?
— Говнюки, все до единого! — Росс даже сплюнул на крыльцо.
— И почему же?
— Создали это место, а потом забросили к чертям, вот почему! А теперь этот хрен сидит себе в огромном домине на холме и поглядывает на нас сверху вниз. Сукин сын!
— В смысле Джон Бэрон?
— Сволочь!
— Но вы ведь неплохо жили, верно? Сами сказали.
— Ну зато работал как вол. За так ничего не доставалось. Все руки по локоть стер. Да, получал неплохо, но прикинь, сколько они-то на мне загребали!
— У вас кто-нибудь остался из родных?
— Только сынок, которому все недосуг приехать и поглядеть на человека, который произвел его на свет. Ну его в жопу.
Декер поглядел на кресло-каталку:
— А что с вами случилось?
Зрачки Росса за стеклами очков превратили в крошечные черные точки.
— Что случилось?! Жизнь со мной случилась, если тебе это так важно!
Читать бесплатно другие книги:
